Читать онлайн Импульс, автора - Коултер Кэтрин, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Импульс - Коултер Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.74 (Голосов: 141)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Импульс - Коултер Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Импульс - Коултер Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коултер Кэтрин

Импульс

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

Лонг-Айленд, Нью-Йорк
Апрель, 1990 год


Она была неподвижна и бледна. Чарльзу хотелось закричать, чтобы разбудить ее, вернуть себе, но он понимал, что это бесполезно, — она не проснется. Она оставалась где-то далеко, за пределами досягаемости. И где-то в глубине своего существа, до которой ему не достать, она наверняка думала о Джованни. Ведь в те мгновения, когда Маргарет ненадолго выныривала из комы, она шептала его имя… звала его?
Ну проснись же, Маргарет, проснись!
Но чуда не произошло. Чарльз подождал, пока медсестра заполнит формуляр и уйдет, и включил телевизор. Сэм Дональдсон читал сводку национальных новостей. Чарльз не слишком прислушивался, но вот Дональдсон произнес:
— Сильвия Карлуччи Джованни, дочь одного из боссов преступного мира, Карло Карлуччи, который скончался в понедельник в собственной постели в возрасте семидесяти пяти лет, погибла сегодня в результате несчастного случая менее чем через сутки после похорон ее отца. Она была сбита автомашиной на знаменитой Родео-драйв в Лос-Анджелесе; водитель с места происшествия скрылся. Его личность устанавливается. Сильвии Карлуччи Джованни был пятьдесят один год.
Там было что-то еще, но Чарльз уже не слушал. Потом Сэм Дональдсон заговорил о Ближнем Востоке.
Мертва, эта чудовищная, вечно пьяная женщина мертва. Все-таки есть, оказывается, справедливость на свете! Неизвестный водитель сбил Сильвию и удрал — точно так же, как она сбила Маргарет и сбежала. И это он — Доминик Джованни — приказал расправиться с ней. Никакого сомнения. И полиция наверняка догадывается, но до поры держит это в секрете. Им нужны доказательства. Чарльзу они ни к чему.
Он посмотрел на жену. Она мертва, Маргарет. Проснись, Маргарет, она умерла. Но Маргарет не шелохнулась. Чарльз был слишком взволнован, чтобы и дальше сидеть у постели Маргарет и «беседовать» с ней, как это вошло у него в привычку. К тому же какое ей сейчас дело до того, что он совершил в Эндовере в шестнадцатилетнем возрасте? Он, если память не изменяет, уже упоминал об этом в разговоре с ней. И наконец, он понимал, что не его голос она хотела бы услышать Где-то на самом донышке ее затуманенного сознания остался лишь один человек — Джованни, и Чарльзу туда хода не было.


Отель «Беннингтон», Лондон
Апрель, 1990 год


Маркус запер входную дверь, набросил цепочку и повернулся к Рафаэлле. Она выпалила:
— Первым делом — долгий-долгий и очень горячий душ. Мне холодно, и я будто вывалялась в грязи.
— Выкинь платье — это должно помочь.
Мгновенное недоумение на ее лице сменилось улыбкой.
— Может, и правда.
Маркус мог лишь догадываться, что она сейчас чувствует, поэтому просто кивнул, и Рафаэлла исчезла в ванной. Он позвонил и заказал в номер виски с содовой, потом разделся до трусов и расположился в кресле у окна. Напротив, через улицу, темнел небольшой парк, названия которого он не заметил. Весной, как только заново зазеленеют деревья и лужайки, тут, должно быть, необыкновенно красиво.
Он думал о Коко, но не о той женщине, к которой испытывал уважение и симпатию, а о любовнице Доминика, его собственности, его вещи. О том, как это несправедливо. Вот и Оливер разговаривал так, будто Рафаэллы в кабинете не было вовсе или она была неодушевленным предметом. В глазах Оливера любовница была всего лишь предметом потребления, товаром. Точно так же и Доминик относился к Коко. Маркус размышлял, что может думать по этому поводу сама Коко, смирилась ли она, или глубоко внутри ее мучает незаживающая рана.
Маркус поднялся и принялся расхаживать по комнате. Итак, Оливер хвастался своей осведомленностью насчет его интереса к судьбе Джованни. Это может быть очень кстати. Можно выиграть время и отыскать эту самую «Вирсавию», будь то один человек или организация, и попытаться вывести из игры. Оливер почему-то упомянул об искусстве. Искусство? В нем Маркус почти ничего не смыслил. И какое отношение может иметь искусство ко всей этой грязной истории? А что Оливер имел в виду, говоря о предстоящей поездке «на юг»? Маркус недоуменно покачал головой. Оставалось надеяться, что Рафаэлла поделится с ним свежими мыслями на этот счет. Он услышал шипение текущей воды и представил себе, как она становится в это мгновение под душ, нагая и дрожащая от холода и омерзения, торопясь смыть с себя воображаемую скверну, оставшуюся после визита к Оливеру, после его презрительных взглядов и грязных намеков.
Маркус нисколько не винил ее за это. Оливер и его самого напугал до смерти. Размышляя о причинах этого страха, Маркус пришел к выводу, что ярость Оливера абсолютно слепа; он, по-видимому, сам не знает, чего добивается. В нем не осталось ничего человеческого, поэтому он так примитивно страшен. Как только принесший напитки официант затворил за собой дверь, Маркус налил себе виски и, не разбавляя, выпил одним глотком. Налил и выпил еще, почувствовав наконец, как внутри растекается тепло. Напряжение постепенно таяло, и его внимание снова привлек шум воды в ванной.
Он решительно направился туда, стянул трусы и, отворив дверцу душа, юркнул в кабинку. Рафаэлла в удивлении уставилась на Маркуса, ее мокрые волосы прилипли ко лбу.
— Иди сюда, — сказал Маркус и притянул девушку к себе, прижавшись головой к ее плечу. — Прости меня за все это, Рафаэлла. Я виноват перед тобой, любовь моя. Я просто не подозревал, что все будет так ужасно.
Рафаэлла изо всех сил прижалась к Маркусу. Его торс был мокрым и теплым, но, несмотря на могучую эрекцию, в этом объятии не было и намека на сексуальность. От него веяло покоем и лаской. Он жаждал утешить ее, и Рафаэлла еще крепче прижалась к нему.
— Это было ужасно, Маркус, так ужасно.
— Я знаю, — прошептал он и поцеловал ее в лоб. — Давай ополоснемся и в кровать, хорошо?
Рафаэлла кивнула, дотронувшись лбом до его плеча. Маркус чуть отстранился — он уже не доверял себе, а ей сейчас меньше всего был нужен секс или хотя бы невольный намек на то, что секс — единственное, на что она годится.
В постели Маркус уложил ее рядом с собой, голова к голове. Она почувствовала на своем виске его теплое дыхание, когда он прошептал:
— Вот так хорошо, мисс Холланд? Мне нравится. Здорово, правда?
После довольно долгого молчания она кивнула, коснувшись лбом его плеча.
— Если крепко выругаться — помогает. Просто крикни что-нибудь вроде того, как бы ты поджарила этого гада Оливера на медленном огне. Праведный гнев получше, чем терзания из-за того, что кто-то тебя унизил.
Маркус догадывался, что это ее заденет, и не ошибся. Рафаэлла отстранилась от него, приподнявшись на локте, и заглянула ему сверху вниз прямо в глаза.
— Унизил? Да кто? У меня нет ни малейших причин чувствовать себя униженной!
— Ты в этом уверена?
— Конечно. Унижен был Оливер, это извращенное чудовище, этот… — Она подалась вперед и укусила Маркуса в плечо.
— Да, он… надеюсь, это был любовный укус?
Она молча посмотрела на Маркуса, скользнув по нему взглядом, а потом ее губы медленно растянулись в улыбке. Эта добрая, мягкая улыбка светилась облегчением, пониманием и любовью.
— Вот где твое законное место, — сказал Маркус, ласково прижав ее голову к своему плечу.
— Может быть.
Он протянул руку к лампе на тумбочке у кровати и выключил свет.
— Спи.
Скоро ее дыхание стало ровным, и она уснула.
Но Маркусу не спалось. Он был слишком взвинчен, слишком напуган. Вокруг столько загадок, столько непонятных, необъяснимых событий. И Антон Рощ мало чем помог. Он прибыл по приказу Харли, чтобы присмотреть за Маркусом и выручить, если Оливер попытается учинить ему какую-нибудь пакость. Маркус любил Роща и доверял ему, к тому же тот знал все ходы и выходы в Англии и на континенте не хуже, чем сам Маркус — остров Джованни.
Он вздохнул и принялся считать слонов. Не помогло и это. Он почти не удивился, когда минут через двадцать Рафаэлла вдруг прошептала:
— Ты спишь, Маркус Девлин, или как там еще тебя зовут?
— Я — это я. Я не сплю, не пью молока и не стираю собственное белье. — Он хотел рассмешить ее, но ничего не вышло, и Маркус не удивился. Рафаэлла все еще не оттаяла, но лед уже тронулся: она заговорила.
— Все это было так ужасно. Я никогда в жизни не чувствовала себя так беспомощно, так нелепо, будто на витрине. Думала, что будет забавно, даже весело — сыграть роль шлюшки, но ничего подобного. Это было отвратительно, просто мерзко. Это убивает душу, Маркус. Оливер — страшный человек.
— Верно. Ты уже как следует прожарила его в своем воображении? Больше не предаешься самоуничижению? Надеюсь, к тебе окончательно вернулись чувство превосходства и врожденная самоуверенность?
— Почти. Признаюсь, мне пока совершенно не хочется бросать тебя, даже дерзить тебе неохота. Я хочу остаться там, где я чувствую себя в безопасности.
— Ты это чувствуешь рядом со мной?
— Да. — Рафаэлла на мгновение задумалась, потом добавила, как будто удивляясь собственному открытию: — Я прежде никогда об этом даже не думала. В безопасности… при ком-то. А ведь мы с тобой забрели на минное поле, Маркус.
— Ага. Ладно, ты можешь мобилизовать ненадолго свои интеллектуальные ресурсы? Кивни. Спасибо. Итак, что он имел в виду, упоминая искусство? А насчет юга? И главное: ему известно, что Тюльп отправилась в Нью-Йорк, а это значит, что «Вирсавия», вероятнее всего, находится в Нью-Йорке. Разумно?
Рафаэлла нервно поежилась. Она все еще думала об Оливере, чувствовала на себе его взгляд и слышала его голос — мягкий, вкрадчивый, даже интеллигентный, черт возьми. Она никак не могла сосредоточиться на чем-то другом… и все же надеялась, что присутствие Маркуса даст ей какое-то успокоение.
— Эй, «Земля» вызывает Рафаэллу Холланд. Есть кто-нибудь дома?
Рафаэлла царапнула ногтями по его животу. Маркус неожиданно вздрогнул, и она отдернула руку.
— Чтобы этого больше не было. Да, я, кстати, только что вспомнил, что настоящие мужчины никогда не упрашивают женщин, чтобы те выслушали их. Или ты с трепетом внимаешь моим словам, или я немедленно замолкаю и сплю.
Она засмеялась и обняла его.
— Ты мне нравишься, Маркус. Ты прелесть, только когда не валяешь дурака. Я дивно жарю рыбу. Я тебе и пирожки испеку, по-южному, с медом, с маслицем — пальчики оближешь.
— Слюнки уже текут. Теперь давай поговорим об искусстве.
— В школе что-то такое проходили… помню, один курс по средневековью. Еще Возрождение… — Внезапно Рафаэлла выпрямилась и села в кровати. — О Боже! — воскликнула она, вглядываясь в темноту. — Господи. Нет, нет… Это, наверное, ошибка, не может быть…
— О чем это ты? Что не может быть? — Он встал на колени поверх одеяла и, прижимая ее к себе, легонько встряхнул. Рафаэлла резко повернулась, и влажные пряди ее волос хлестнули его по щеке.
— Я?.. Нет, это так, ничего. Пока ничего. Нам надо ехать в Париж, Маркус, завтра же утром, хорошо? Надо убедиться, что там кое-что все еще на том месте, где должно быть. А если нет, тогда, может быть, случится так, что мы узнаем…
— Узнаем — что?
— Нет, не сейчас. Пока я не хочу ничего об этом говорить. Если так, то это полнейшее безумие.
— Послушай, Рафаэлла, ведь ты, как я думал, мой партнер во всем этом деле, а раз так, то ты не должна действовать втайне от меня. Так что давай выкладывай все как есть. — Рафаэлла продолжала качать головой. — Доверься; мне, черт возьми.
Рафаэллу так и подмывало выпалить все разом. Больше всего на свете ей хотелось довериться ему. Но плотина выстояла, и она окончательно мотнула головой. Если бы речь шла о ней одной, другое дело, но отныне это было уже не так.
— Я не могу, только не сейчас. Прошу тебя, не сейчас. Между прочим, посмотри на самого себя! Можно подумать, что ты со мной откровенничаешь!
Начались их обычные препирательства. От чувства собственного бессилия Маркусу хотелось выть, поэтому, выпив еще немного виски, он кисло посмотрел на Рафаэллу, плюхнулся на свою половину кровати, спиной к ней, и сделал вид, что спит.
В конце концов доверие умножало риск для обоих. Проклятие, от которого некуда деться. А ведь они действительно летят «на юг».


Остров Джованни
Апрель, 1990 год


Коко уставилась на него.
— Что ты сказал? Кто-то пытался убить тебя в Майами? Марио Калпас тебя подставил?
Доминик махнул рукой Меркелу и Линку, и те вышли. Потом, не говоря ни слова, он утвердительно кивнул головой. Только сейчас шок от случившегося начал проходить, и он почувствовал огромную усталость, полный упадок сил, снова ощутил весь ужас тех мгновений в номере «Карлтона». Каждое движение Мелинды, каждое движение убийцы с той секунды, когда он появился на пороге, — все это с потрясающей четкостью отпечаталось в зрительной памяти Доминика. Кто же заказал убийство? Неужели Марио? Но почему? Марио не мог иметь отношения к «Вирсавии». Или мог? В том, что это дело рук «Вирсавии», Доминик не сомневался.
— Нет, — сказал он, — это не Марио. Кто-то другой. «Вирсавия».
Коко налила ему выпить со словами:
— Выпей — это тебе необходимо. Потом пойдем спать. Но сначала расскажи, что произошло.
Он выпил, затем с подчеркнутой откровенностью начал свой рассказ:
— Я был с очень красивой девушкой, такого же примерно возраста, как Рафаэлла. Я полагал, что ее мне подсунул Марио, но теперь я не так уверен. Я сидел в кресле, она делала мне минет, но мне вдруг захотелось продолжить в кровати, и вот, когда она уже лежала и ждала меня, я услышал, как в двери поворачивается ключ. Я успел посмотреть ей в глаза и понял, что она знает, что сейчас произойдет. Видимо, она рассчитывала вовремя улизнуть, но я успел схватить ее и прижать к себе, а убийца поспешил выстрелить и попал в нее. Она вроде как мертва.
Коко вдруг побелела.
— Ты был с другой женщиной? Она мертва?
— Ну да. — Он помолчал, глядя мимо Коко. — Она была хороша, Коко. Очень даже хороша. — Он снова умолк, потом спросил: — Полагаю, ты слышала, что Сильвия погибла?
— Да, об этом передавали в новостях. Ты ведь к убийству не причастен, верно? Это просто несчастный случай, так?
— Разумеется.
Заглянув ему в глаза, Коко спросила:
— А что ты сделал с телом той девицы?
— Мелинды? Я позвонил Марио и приказал ему отделаться от трупа. Очень полезный человек, этот Марио. Он перепугался страшно. Ведь это его персональный номер в «Карлтоне». Я абсолютно уверен, что он все устроит как надо.
Коко медлила.
— Ну и что теперь? — произнесла она наконец, вглядываясь в его лицо.
— Что теперь? — переспросил Доминик с раздражением. Он так устал, а ей вздумалось задавать ему загадки.
Коко придвинулась к нему, положила руку на его запястье, одновременно любуясь своим безукоризненным маникюром бледно-розового оттенка.
— Я имею в виду нас, Доминик. Что ты думаешь предпринять? Ведь теперь ты наконец-то свободен.
— Это верно, — согласился он, по-прежнему не глядя на Коко.
Он смотрел в фасадное окно — там Делорио о чем-то беседовал с Меркелом. Делорио бурно жестикулировал, вероятно, до него дошло известие о гибели матери. А может быть, он возмущался, узнав о покушении на отца? Но это вряд ли.
Ведь захотел же он поехать на похороны деда, а там, возможно, собирался увидеться и с ней. Причина? Над этим стоило задуматься. Надо отыскать подходящий способ, чтобы как-то объяснить парню все эти сложности — (Делорио Джованни был очень богатым двадцатипятилетним молодым человеком с необычайно вспыльчивым характером и суждениями неопытного юнца. «Старик Карлуччи, по всей вероятности, ее тоже ненавидел», — подумал Доминик. Ушел, оставив ее без. гроша. На какое-то мгновение Доминик пожалел, что убил Сильвию. Куда приятнее было бы сознавать, что она разорена и одинока. В том, что от нищей Сильвии отвернулись бы все молодые любовники, Доминик не сомневался. Лучше бы он не вмешивался, со стороны наблюдая за тем, как она катится по наклонной плоскости в бездну беспробудного пьянства. Она наверняка спилась бы окончательно за какой-нибудь год. Ладно, что сделано, то сделано.
Это давно уже вошло у него в привычку, стало настоящим жизненным принципом — не задумываться о прошлом: что было, то было, с глаз долой — из сердца вон, никаких терзаний, сомнений и сожалений. Было и прошло, и ничего уже не изменишь. Так зачем же морочить себе голову? Он повернулся к Коко, пытаясь вспомнить, что она там говорила. Ах да, она навязывала ему себя. Но Коко уже слишком стара, и очень скоро придется открыть на это глаза. Но только не сегодня.
— Да, наконец я свободен. И я хочу, чтобы ты ублажила меня, как только ты это умеешь, а потом спать. Спать.
Коко мастерски исполнила все его прихоти, и вскоре он уже мирно посапывал, положив голову ей на грудь. В тот момент, когда она попыталась выскользнуть из-под него и уйти, Доминик вдруг застонал и забился в истерике. Коко принялась успокаивать его, гладить, ласкать, шептать нежные слова, говоря, что это всего лишь наваждение, что она здесь, рядом и не покинет его. Наконец, крепко обнимая ее, Доминик успокоился и затих.


Лувр, Париж
Апрель, 1990 год


Они подошли к висевшей на стене картине, и Рафаэлла медленно прочитала вслух:
— «Вирсавия», Рембрандт, 1654 год.
Маркус молча кивнул.
— Картина. Да, это Вирсавия, понятно, но я и не знал, что она вдохновила Рембрандта. — Он присмотрелся внимательнее и нахмурился. — А она немного полновата, наша Вирсавия. Как ты думаешь, она уже была такой толстухой в то время, когда Давид отправлял ее мужа Урию на заведомую смерть?
Рафаэлла промолчала. Она не знала, что и думать. Картина была на месте — там, где ей и полагалось быть. Возможно, она ошиблась. Столько всего случилось за это время, так что неудивительно, что она могла перепутать, вероятно, это была другая, похожая картина… не эта, а другая полная, нагая женщина в той же классической позе. И картина, и поза были довольно традиционны. Да, она наверняка ошиблась. Рафаэлла вздохнула с облегчением, радуясь, что смолчала тогда и не поделилась своими подозрениями с Маркусом. Заветная комната в доме ее отчима была всегда заперта, оборудована сигнализацией и приборами для поддержания постоянной температуры. Вообще-то Рафаэлле не было в нее доступа, но однажды совершенно случайно она вернулась со свидания раньше времени и застала отчима там, в этой комнате, — он стоял и смотрел на развешанные по стенам драгоценные полотна. Рафаэлла вовремя поняла, что невольно прикоснулась к какой-то страшной тайне, поэтому поспешила исчезнуть и тихонько проскользнула в свою спальню. Она никогда не упоминала об этой комнате в разговорах с матерью или с отчимом, ни разу за последующие десять лет.
Теперь ей надо заставить Маркуса забыть ее странное поведение. Но ведь картина называется «Вирсавия». Как можно объяснить это?
— Черт! — Она повернулась к Маркусу. — Полновата? Толстуха? Ты когда-нибудь бываешь серьезен? Ради Бога, Маркус, это тебе не шутки. Ты что, не понимаешь, что это означает? — Ей вдруг стало не по себе от того, что сама она уже точно это знала.
— Я никогда в жизни не бывал так серьезен, как сейчас, леди, но я и в самом деле не понимаю, что все это значит. На полотне перед нами — Вирсавия, и это картина, а не просто библейская история. Короче, тут шестнадцатый век, а не «до Рождества Христова». Ну и в чем тут дело? Ну, допустим, Тюльп использовала в качестве дублеров двух голландцев, и Рембрандт был голландцем. В этом что, есть какой-то глубокий тайный смысл? Я зол, Рафаэлла, ты даже не можешь себе представить, как я зол. Напускаешь на себя таинственность, тащишь меня в Париж, в этот Лувр — и какого черта, спрашивается, неужели только за тем, чтобы полюбоваться на портрет толстухи по имени Вирсавия? И при этом все время молчишь. Призналась бы по крайней мере, что тебя так удручает?
— Тюльп тоже голландское имя.
— Похоже, что так, но она жила в Германии.
— Откуда ты знаешь?
— Доминик предпочитает жить на острове, но кое-что ему известно. Тюльп постоянно жила в Мангейме.
— Не это ли имел в виду Оливер, говоря о «юге»? Мы что, поедем в Мангейм?
— Нет. Почему бы тебе не рассказать, что ты обнаружила, вспомнила или что-то еще? Почему ты не хочешь довериться мне?
Она отвернулась.
— Рафаэлла! — Он схватил ее за руку и резко повернул к себе.
Один из охранников сделал в их сторону шаг, но тут же ретировался, наткнувшись на суровый взгляд Маркуса. Стайка туристов, шепотом комментируя увиденное, обошла «Вирсавию» стороной.
— Довериться, значит? Ладно, будет тебе доверие. Кто такой Антон Рощ?
Она почувствовала, что угодила в самую точку, ну и отлично. Маркус вытаращил глаза, потом взорвался:
— Ах так, теперь ты еще и подслушиваешь мои телефонные разговоры!
— Да нет, я просто додумалась перезвонить после тебя диспетчеру, и она сказала, что тебе звонил этот самый Рощ, и назвала его номер в гостинице.
— И ты побежала наверх шпионить за мной?
— Не устраивай сцен. Кто такой Рощ? Иностранный агент? Что тебя с ним связывает? Ты тоже шпион?
— Забудь о нем. Он в данный момент ни при чем, и не будь дурой — разумеется, он никакой не иностранный агент. Почему ты мне не веришь? — Маркус встряхнул ее. — Тебе ведь что-то известно. И это «что-то» касается твоего родного дома, так ведь? Это можешь знать только ты, но никак не я. — Рафаэлла молчала, но по ее глазам он видел, что угадал. — Ага, что-то глубоко личное. Что же именно, Рафаэлла?
Не в силах и дальше бороться с собой, она решила: будь что будет. Сделав глубокий вдох, Рафаэлла выпалила:
— Нам нужен эксперт. Пусть определит, подлинник ли это.
Маркус уставился на нее, потом перевел взгляд на картину. Она явно не походила на подделку.
— Ужасно интересно, кто вы, мисс Холланд?
— Я — это то, что ты видишь… почти. Прекрати, Маркус, не заставляй меня все время обороняться. Ты сам загадочен, как поросенок в космическом скафандре.
— Принимается без дополнительных объяснений. Тебе нужен эксперт — давай найдем эксперта. Но неужели ты думаешь, Рафаэлла, что чиновники в этом Лувре, одном из самых знаменитых музеев мира, вот так запросто кивнут и скажут: «О да, разумеется, мисс Холланд. Вы считаете, что этот шедевр — подделка. Сейчас проверим!»
Очнись, Рафаэлла.
— Я вовсе не уверена, что они согласятся на это. Но ничего не поделаешь — придется попробовать.
* * *
Имя Чарльза Уинстона Ратледжа Третьего в конце концов возымело действие, и эксперту-искусствоведу из Галери-де-ля-Рош месье Андре Фламбо было дозволено освидетельствовать Рембрандта на следующее утро. Месье Дидье, один из заместителей директора Лувра, нервно выглядывал из-за спины Фламбо, хмурился, поджимал тонкие губы и вообще выглядел крайне обеспокоенным. Он то и дело повторял:
— Разумеется, это подлинник, certainement. С'est ridicule, vraiment, ridiculel
type="note" l:href="#note_17">[17]
Он что-то бубнил насчет документов на картину и их происхождения, то и дело повторяя слова «полнейшая достоверность» и «подлинность». Казалось, этому не будет конца, и дело уже шло к вечеру, когда месье Фламбо потребовал вызвать своего коллегу из Сорбонны. Тот — в необычайном возбуждении — вскоре прибыл в Лувр, и оба эксперта уединились. Потом они вновь принялись колдовать над картиной, пока наконец где-то около полуночи Фламбо не откинул голову назад, устремив взор в пространство.
Месье Дидье нетерпеливо пританцовывал вокруг, и Рафаэлла заметила, что его ногти обкусаны почти до мяса. Он был готов взорваться в любую секунду. Очень медленно, тщательно выговаривая английские слова и глядя в лицо Рафаэлле и Маркусу, Фламбо произнес:
— Я не понимаю, как вам это удалось, как вы — по вашему собственному признанию, дилетанты — сумели определить… Но вы оказались правы. Это одна из самых блестящих подделок, встреченных мной за всю мою карьеру, но это определенно подделка.
На следующий день, когда появилось сообщение в печати, в Париже разразилась настоящая буря.


Остров Джованни
Апрель, 1990 год


Доминик склонился над газетой с зернистым фотоснимком рембрандтовской «Вирсавии». В статье упоминалось, что двое американцев — их имена были опущены — навели администрацию Лувра на мысль о необходимости экспертизы.
Маркус и Рафаэлла? Доминик был уверен, что это они, наверняка они. Странно, что мысль о картине не пришла ему в голову, да и никому другому, кроме Рафаэллы. Глупо, в самом деле. Уж ему-то сам Бог велел догадаться об этом сразу. Он увлекался искусством, даже был в некотором смысле знатоком, но тут вышла осечка: мысль о картине его так и не осенила. Более того, Доминик и понятия не имел, что в Лувре висит подделка.
А раз подделка, то не трудно будет выяснить, кто приобрел оригинал. Он свяжется с Аммоном Сивитой, брокером из Амстердама, занимающимся подобными операциями с крадеными произведениями искусства. Если это не сам Аммон, то он наверняка знает, кто провернул это дело.
Спустя час Доминик откинулся в кресле, все еще размышляя. Луврская «Вирсавия» была подделкой и провисела там вместо подлинника не менее десяти лет. Автор копии — Иван Дюкроз.
После подмены судьбой полотна распорядился Аммон Сивита. Теперь Доминик знал, кто именно приобрел подлинник, но по-прежнему вынужден скрывать это, поскольку картину невозможно легализовать.
Доминик почувствовал во рту отвратительный привкус — его предали. Теперь это доказано, и он предпримет необходимые шаги.
А приобрел подлинную «Вирсавию» человек по имени Чарльз Уинстон Ратледж Третий — богатый и могущественный отчим Рафаэллы Холланд.
Доминик не стал размышлять о побудительных мотивах Ратледжа — они пока не имели значения. Сейчас он думал только об одном — о мести, сладкой, изощренной, невиданной.
Он просидел в задумчивости целых два часа, потом потянулся к телефону.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Импульс - Коултер Кэтрин



Очень классный.
Импульс - Коултер КэтринЛюся
27.06.2012, 14.38





Прочитала с огромным удовольствием! ЧИТАЙТЕ, не пожалеете.Да, очень захватывающее, интересно и эротично!!!
Импульс - Коултер Кэтринюлия
6.10.2012, 19.42





Роман не плохой. Раздражает, что героиню хотят все особи мужского пола. А она даже не красавица. Причем, в числе жаждующих родной отец и брат(они об этом не знали), но все равно одержимость всех героев одной бабой комична и смешна. Основная люб линия сильна и интересна. Если хватит терпения....
Импульс - Коултер КэтринЕкатерина
6.12.2012, 19.17





Очень хороший роман!!! Увлекательно и интересно!!!
Импульс - Коултер КэтринMarina
16.01.2013, 12.43





мне роман не понравился. первые пять глав "завязкка" сюжета. читаю дальше,когда же начнется интересно?) так и не началось. дальше 9 главы читать не стала. поймала себя на мысли,что заставляю себя читать. много каких-то неинтересных подробностей.
Импульс - Коултер Кэтринелена
7.02.2013, 22.17





Мне очень понравился роман. 10 баллов!!!!! Читайте!
Импульс - Коултер КэтринКоко
21.06.2013, 14.47





Мне не очень понравился, читала и получше, слишком все растянуто, а в конце хотелось бы наоборот добавки.
Импульс - Коултер КэтринТуся
4.07.2013, 13.43





Книга супер. Советую!!!
Импульс - Коултер КэтринДарья
3.09.2014, 22.21





Средней паршивости.Советую роман "Волны экстаза".Автора не помню
Импульс - Коултер КэтринЕвгения
10.05.2015, 14.04





Это просто крутоо! Захватывающий сюжет!!! Роман СУПЕР!!!!!Еще вернусь к нему. Побольше бы вот таких книг и таких авторов!!!! 100+
Импульс - Коултер КэтринМиа
22.09.2015, 14.57





Я думаю, что именно такая и есть жизнь ОЧЕНЬ богатых людей, поэтому не удивляйтесь почему все хотят главную героиню)
Импульс - Коултер КэтринДаша
10.09.2016, 19.42





Я думаю, что именно такая и есть жизнь ОЧЕНЬ богатых людей, поэтому не удивляйтесь почему все хотят главную героиню)
Импульс - Коултер КэтринДаша
10.09.2016, 19.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100