Читать онлайн Дочь викария, автора - Коултер Кэтрин, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дочь викария - Коултер Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.22 (Голосов: 165)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дочь викария - Коултер Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дочь викария - Коултер Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коултер Кэтрин

Дочь викария

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Мегги, ошеломленная его поцелуем, этой внезапной атакой, застигшей ее врасплох и заставившей желать большего, хоть и неизвестно чего, обуреваемая желанием узнать все до конца, кое-как умудрилась взять себя в руки, тем более что Томас, очевидно, знал, как именно действовать.
— Вот и хорошо, — заявила она. — Я не слепа, Томас, и знаю, что от парней ожидают большей опытности, в подобных вещах и что другие мужчины считают их сопляками, пока они не сделают это и, возможно, не один раз. Я также подмечала иногда, что парни часто теряют самообладание, когда речь идет о представительницах прекрасного пола. Они подходят к девушке и начинают заикаться. Руки трясутся, и болтают они ужасные глупости. Возьми хотя бы Уильяма.
— Мужчины способны себя контролировать. Это вопрос воли и характера.
— Я знаю, что ты не мог бы обмануть женщину, потому что твой характер безупречен. И воля тоже сильна, особенно когда речь идет о делах плоти.
— Наверное, но это не важно. Я должен осуществить наш брак, иначе он так и не будет настоящим браком.
— Хорошая мысль.
Он смотрел на нее так строго, словно не был уверен в чем-то и ничего не мог с собой поделать. Мегги, неловко собрав в кулачок рубашку на груди Томаса, притянула его к себе, одновременно целуя во все места, куда могла дотянуться.
— Я возьму твою невинность, — прошептал он ей в губы, — нанесу рану там, где до меня никто не был раньше, и когда прольется кровь, наш брак станет истинным. Ни секундой раньше. И тогда назад уже не повернуть. Ты станешь моей.
Мегги мгновенно забыла о поцелуях и нахмурилась.
— Не знаю, почему ты так беспокоишься, Томас. Я не хочу поворачивать назад. Погоди, что там насчет крови? Что это означает? Мне совсем не нравятся никакие раны.
— О Боже, Мегги, ну почему ты не расспросила свою мачеху подробнее? Неужели совсем ничего не знаешь?
— Знаю все о языках, хотя все еще немного трудновато освоиться с этим.
Освоиться?
Томас попытался улыбнуться, но не смог, и вместо этого спросил:
— Но ты знаешь, что мы собираемся сделать?
— Не совсем. То есть не во всех деталях.
— Ну, хотя бы в самых общих чертах?
— По-моему, ты должен раздеться. Как-то в детстве я купалась вместе со своими чертовыми кузенами, и они сбросили одежду, Тогда я и заметила, что они кое в чем от меня отличаются, но не знаю, что именно требуется, чтобы зачать ребенка.
— И это все? Все, что ты можешь сказать? А вот я в свое время догадался спросить.
— Ты, наверное, шутишь, Томас? Или смеешься надо мной? Он надолго задумался, прежде чем ответить скорее себе, чем ей:
— Нет, я не стал бы шутить насчет подобных вещей. А сейчас нужно сделать то, что должно.
Мегги показалось, что он сердится на нее, и она вдруг запаниковала. Томас ничего больше не сказал, даже не поцеловал ее. Только подхватил на руки и шагнул к широкой кровати.
— Я буду твоей горничной, — пообещал он, усаживая Мегги на край, но тут же сообразил, что костюм застегивается сзади, и снова поднял ее на ноги. Как она бледна, его жизнерадостная Мегги, как сжимается от страха, вероятно, потому, что они стоят рядом с кроватью и его руки лежат у нее на плечах.
Томас поцеловал ее, крепко и быстро, не пытаясь раздвинуть ее губы языком, поскольку опасался, что она в своем нервозном состоянии его укусит, а потом повернул ее спиной к себе и принялся расстегивать длинный ряд пуговок.
Мегги боязливо оглянулась.
— Томас, мне можно выпить немного воды?
— Нет, Мегги. Тише. Ни о чем не волнуйся. Предоставь волноваться мне. Все будет в порядке. Доверься своему мужу.
— Ты очень ловко управляешься с этими пуговицами. Томас все-таки улыбнулся.
— Да. Некоторые мужчины даже считают это призванием, а другим приходится долго и старательно упражняться, чтобы достичь таких успехов. А теперь помолчи.
— Томас, а это приятно? Несмотря на кровь?
При звуках этого дрожащего тонкого голоска Томас застыл, так и не расстегнув три последние пуговки, и уставился на ее спину, прикрытую мягкой батистовой сорочкой с кружевными бретельками: все такое женственное, непохожее на его одежду, чуждое ему. Как чужда она, это нежное создание, отныне ему принадлежащее. Никому другому. Только ему. У Мегги нежное сердце, он знал это. Но не хотел, чтобы это имело для него какое-то значение, Нужно быть твердым и не показывать ей свою слабость. Нельзя. Мужчина должен иметь гордость.
— Я постараюсь, чтобы это было приятно, — пообещал он.
— Хорошо, значит, я не стану особенно беспокоиться. Он медленно повернул ее лицом к себе и стащил лиф с плеч, так что ее руки оказались в плену, и стал легонько гладить ее подбородок, горло, ключицы. Так чертовски мягка и нежна…
— Мегги!
— Это не совсем то, чего я ожидала.
— Чего же ты ожидала?
Мегги пожала плечами, но он видел, что она смущена.
— Ну же, признавайся?
— От уютного ужина у огня, хотя и без того достаточно тепло, и от чрезмерной жары может стать плохо. Зато мы вместо этого могли поставить столик у окна, тихо беседовать, наблюдать игру лунного света на воде и рассуждать о чувствах, которые рождает это зрелище в наших душах.
— На мой вкус, это несколько сентиментально.
— Вероятно. Хорошо, тогда откроем шампанское. В дороге ты отказался его пить. Боялся, что у меня закружится голова? Или что я действительно заставлю тебя пригубить его из моего рта?
Томас молча улыбался. Так молода… слишком молода. И не заслуживает того, что ей предстоит.
Он наклонился и прижался к ее лбу своим.
— Надень ночную рубашку, а я пойду вниз и закажу ужин У миссис Миггс. По-моему, она очень довольна, что я выбрал ее гостиницу для нашей первой ночи.
— Наверное, хотя сам мистер Миггс что-то проворчал мне весьма неприветливо и все время смотрел в пол.
— Обычно с посетителями имеет дело миссис Миггс. Итак, тебе нужна горничная, чтобы помочь приготовиться ко сну?
— Нет. Я смогу дотянуться до остальных пуговиц. Он пошел к двери.
— Спасибо, Томас.
Томас остановился, и ей ужасно захотелось узнать, о чем он думает. Но Мегги боялась спросить.
Полчаса спустя они сидели друг против друга за столиком у окна. Мегги переоделась в миленький шелковый пеньюар персикового цвета, привезенный тетей Синджен из Эдинбурга. Томас, однако, по-прежнему оставался в сюртуке, брюках и начищенных до блеска ботинках. Галстук был повязан так же тщательно, как сегодняшним утром в церкви.
Ах, столько перемен за один день! Завтра она проснется уже не прежней Мегги… Прошло всего несколько часов, а жизнь бесповоротно изменилась. Интересно, испытывает ли Томас то же самое? Наверняка! Не настолько уж мужчины отличаются от женщин!
— Странно, — заметила она, беря кусочек хлеба. — Ужасно странно сидеть в пеньюаре напротив мужчины, не являющегося моим отцом или братом или хотя бы чертовым кузеном.
— Брось, Мегги! Не могу представить, чтобы ты носила столь соблазнительную штучку в доме викария!
— Положим, это правда, Томас, но все же ты до сих пор одет, а я раздета.
Томас усмехнулся и поднял бокал.
— За нашу брачную ночь.
Мегги долго медлила, прежде чем легонько коснуться его бокала своим.
Он дал ей чересчур много времени на волнения и раздумья.
— Как по-твоему, что будет после ужина?
— Поскольку, как тебе известно, кроме поцелуев, я ни о чем не знаю, у меня в голове все путается. Честное слово, путается, и я совсем ничего не соображаю. И все, что мне известно сейчас, — я счастлива, и ты улыбаешься. Думаешь, этого достаточно, чтобы продолжать?
— О, кроме улыбок, есть еще много всего.
— Что именно?
— Ты безобразно любопытна!
— Поскольку дело касается меня, не нахожу в этом ничего странного.
— Дальше будет наслаждение, и, если повезет, для нас обоих.
— Я уже испытала наслаждение, когда ты меня целовал.
— Другое. Более сильное.
Мегги скептически покачала головой, но не стала возражать.
Он не встал из-за стола, пока она не выпила полбокала шампанского. Наоборот, устроился поудобнее и сложил руки на животе.
— Почему бы тебе не лечь в постель, Мегги? Я погашу свечи.
— Ты в самом деле хочешь?
— Чего именно?
— Погасить свечи.
— Ты, кажется, внезапно заинтересовалась мной?
— По правде сказать, мне очень трудно думать об этом, но поскольку отец и Мэри Роуз женаты и спят в одной кровати, то, скорее всего, видят друг друга без одежды. Дочери тяжело представить такое.
— И сыну тоже. Означает ли это, что ты хочешь лицезреть меня обнаженным?
Она без колебаний встретила его взгляд и очень медленно опустила голову.
— Я все время думаю о том, что должно произойти. И хочу, чтобы ты присутствовал в моих фантазиях. Стал моим главным персонажем.
Она нервно закусила губу. Томас не сказал ни слова.
— Ладно, ты вынуждаешь меня говорить напрямую. Томас, я хочу, чтобы ты сбросил одежду.
— А ты? Ты тоже разденешься для меня?
Мегги встала, подошла к кровати, помялась и пробормотала, силясь изобразить обольстительную улыбку сирены, не слишком успешно, но все же старательно:
— Видишь ли, это моя фантазия. Не твоя. Однако справедливости ради обещаю подумать об этом позже, гораздо позже. Ты один знаешь, что сейчас будет. Дай мне по крайней мере решить, как мы начнем.
Она села и свесила ноги с постели. Он тоже поднялся, пошел к ней и остановился в нескольких шагах. Помедлил немного и скинул свой великолепный желтовато-коричневый сюртук.
— Ты считаешь меня красивым, Мегги, а я готов доказать, что это не правда. Я просто большой волосатый мужчина.
— Поскольку речь идет о тебе, мне скорее всего это понравится. Покажи мне.
Она молча наблюдала, как он снимает все до единого предметы одежды, аккуратно складывает и бросает на кресло. Наблюдала так пристально, что когда Томас, оставшись обнаженным, выпрямился, он уже был тверд, как дубовый паркет под йогами, и одно это могло отпугнуть любую девственницу.
Но Мегги все равно смотрела на мужа не отрываясь. Ои умирал от желания спросить ее, находит ли она его таким же привлекательным, как Джереми, но, разумеется, не мог. И ни за что не стал бы.
— Я ошибалась, — прошептала она, не сводя глаз с его восставшей плоти. С той самой плоти, которая с каждой минутой твердела все сильнее.
Его трясло.
Сейчас он молился о том, чтобы все не происходило так быстро. Но что тут поделаешь, если она уставилась на него таким взглядом, словно хочет… нет, он не станет думать о том, как она стоит перед ним на коленях и берет губами его… нет… Ради Господа Бога, она дочь викария! Но он действительно не помнил, чтобы какая-то женщина смотрела на него так. Правда, он об этом как-то не думал и уж точно никогда раньше не раздевался перед женщиной только затем, чтобы расширить ее кругозор.
Он откашлялся.
— В чем ты ошибалась?
— Когда утверждала, что ты красив.
— Говорил же тебе: я всего-навсего большое волосатое создание…
— Ты великолепен! До сих пор я не знала, как выглядит мужчина на самом деле. Но теперь знаю и твердо уверена, что ни один не может быть так прекрасен, как ты.
Она бессознательным жестом протянула руку и коснулась его.
Он закрыл глаза, не в силах дышать от напряжения. И умирал от желания вскочить и наброситься на нее, но заставлял себя оставаться на месте. Чувствовать, как ее пальцы легонько скользят по его животу, замирают, обдавая его теплом, и, когда он уже был готов завопить от нетерпения, двигаются дальше, по линии черных волос все ниже и ниже, запутываясь в завитках и, наконец, дотрагиваясь до того места, где сосредоточилось взрывное желание. Дотрагиваясь так нежно, словно не зная, чего ожидать дальше. Но на этом она не останавливается. Живое кольцо сжимает его, и Томас громко вздыхает, едва не падая на колени. И не хочет, чтобы все это кончалось. А если ее губы окажутся на месте пальцев… Нет, Боже, это слишком, это уж слишком.
Он сумеет вынести это: мужчина может выносить сладостную пытку вечно и даже чуть дольше, но вот он не может… и это почти убивает его…
Томас скрипнул зубами, как от боли, и прошептал:
— Мегги, пожалуйста, убери руку. Отодвинься. Я просто не вынесу этого.
— Но я не хочу! Ты так отличаешься от меня! Живот твердый и волосатый, и у меня возникают такие странные ощущения, стоит только положить ладонь…
Это дало ему возможность отвлечься.
— Правда?
— Да, так что позволь мне продолжать…
Она крепче сжала пальцы и двинулась сначала вверх, а потом чуть вниз.
Он едва не потерял контроль над собой. И сдержался только при мысли о том, что невозможно излиться ей в руки. Не настолько он распущен.
Томас в отчаянии застонал, не находя выхода. Наконец он заставил себя отстранить ее, набрать в грудь воздуха и немного передохнуть. Он едва не опозорился. Ничего не поделаешь, он должен войти в нее, сейчас и немедленно.
Он почти рухнул на Мегги, опрокинув ее на постель, прижимаясь к тесно сомкнутым бедрам, ощущая ее мягкость. Она застыла от неожиданности, не зная, что делать. Он попытался успокоить ее улыбкой, но она явно продолжала волноваться, тем более что теперь он, обнаженный, лежит на ней, такой большой и волосатый, настолько более сильный физически, и самообладание покинуло его и спряталось далеко-далеко, на другом конце планеты.
— О Боже!
В голосе его звучала такая боль, что Мегги попыталась вырваться, но он крепко ее держал.
— Томас, что случилось?
— Ты все еще в ночной рубашке! Так не пойдет!
— Может, стоит ее оставить хотя бы ненадолго?
Она очень испугана, это слышно по голосу, но теперь уже поздно, и ему все равно.
Он прижался лбом к ее лбу, дыша тяжело и быстро, изнемогая от вожделения.
— Я совсем плох. Дай мне передохнуть, я дам передохнуть тебе, а потом мы продолжим.
Не прошло и минуты, как он почувствовал желание, мучительное, неодолимое, нарастающее с такой силой, что до разрядки остались считанные мгновения. Томас вскочил, развел ее бедра и встал на колени между ними.
— Сядь.
— Ноя…
Он посадил ее, стащил рубашку и отбросил через плечо.
— Господи, — пробормотала Мегги, но он уже не слышал, только целовал ее и целовал: шею, груди, каждое ребро, спускаясь все ниже, к животу и местечку между ногами… нет, этого просто не может быть… но он застонал, и руки его жгли как огонь, а пальцы касались ее, вжимались в нее, и прямо на ее глазах один палец вошел внутрь. В самом деле, внутрь! Такого она не представляла.
И совсем это не было приятно.
Скорее, больно.
Она попыталась оттолкнуть его, но не сумела.
— Мегги, Мегги, только лежи тихо и расслабься. Доверься мне.
— Нет, нет, — повторяла она, лихорадочно пытаясь выбраться из-под него, избавиться от настойчивого, приносящего боль пальца. — О каком доверии идет речь? Мне противно, больно, и это всего лишь твой палец, Томас. А ты… ты куда больше и толще. Значит, именно это ты и собираешься сделать. Сунуть это в меня?
— Да, — едва выдавил Томас. Противно? То, что он собирается сделать, противно?
Он проник пальцем немного глубже и остановился. О Боже, он хотел ее так сильно, что все тело ныло, а она заявляет, что его проклятый палец не неприятен? Но он желает ее именно сейчас и, черт возьми, не собирается ждать! Просто не может. Томас приподнялся, не сводя глаз с того места, куда намеревался войти, и медленно погрузился в нес. Мегги сжалась и стиснула кулаки. Ну и пусть!
Он продвинулся еще дальше, ощутил тонкую перегородку.
— Мегги…
Он смотрел на нее, в самом деле смотрел, невзирая на то что был готов вот-вот извергнуться в это негостеприимное лоно. Но пока видел ясные голубые глаза, такие бесхитростные, такие открытые, без малейшего намека на тень, крывшуюся в их глубинах. Но он знал, что эта тень существует. Тень лжи, которая безмерно ранила его всего несколько часов назад. Только ничего уже не исправить. В этот момент он ненавидел ее за праведность, проклятое благородство, жестокое предательство. Ненавидел мужчину, которого она все еще обожала, ненавидел сознание того, что она обожает этого мужчину, а не своего мужа. Ей не следовало заигрывать с ним, не следовало так скоро, так легко возбуждать в нем похоть и желание жениться на пей. Оказалось, что в своем сердце она изменяет ему, а ведь сегодня их брачная ночь. Думает ли она о том, другом, даже сейчас, когда он входит в нее?
Томас видел лицо Джереми, слышал голос Мегги. На какой-то миг вожделение взяло верх, и он резко подался вперед, Мегги завопила, принялась вырываться, безуспешно стараясь его сбросить. Томас помедлил перед новым рывком.
— Не надо!
Она вынудила его жить во лжи.
Он снова глянул в голубые глаза и, вылив в злобном крике всю боль, бешенство и сладострастие, вонзился в нее.
У Мегги не осталось сил визжать ругаться и даже шевелиться. Все очень просто: она сознавала, что он убил ее. После того, что он наделал, жить не было сил. Наверное, ее жестоко обманули. Ни один мужчина не способен так обращаться с женщиной, если любит ее. Правда, Томас никогда не говорил, что любит ее.
Он неожиданно застыл и как-то странно уставился на нее, словно борясь с собой и с чем-то таким, чего ей не дано было понять.
— Нет, я не могу сделать это, — пробормотал он. — Только не с тобой. Не когда тебе плохо. Не могу, просто не могу.
Он глухо застонал, отпрянул, встал на колени. Из напряженной плоти вырвался поток беловатой жидкости. Томас низко наклонил голову и замер.
Господи, как ей больно! И кровь идет… Но она не обращала ни на что внимания. Случилось самое ужасное: он покинул ее. Отверг. Она буквально взвыла: не от боли, которая почти утихла, нет, она надрывалась от ярости, от злости на мужчину, причинившего эту боль и бросившего ее! А ведь совсем недавно Мегги была вне себя от волнения, предвкушая чудесную ночь любви! Что же он за человек такой?!
Томас, не поднимая головы, тяжело дышал. И не двигался. Значит, не захотел оставаться с ней. Л теперь она истекает кровью.
Ей следовало бы все узнать подробнее насчет крови и всего такого, прежде чем позволить ему расстегнуть все эти миленькие пуговички на костюме! Но нет, она, идиотка, доверилась мужу, и теперь он с умирающим видом стоит на коленях, между ее раздвинутых ног. Можно подумать, некий новый вид катаклизма настиг Томаса и истерзал всего, до самых подошв его злосчастных ног.
В этот момент он поднял голову, и она увидела, что его губы плотно сжаты, глаза словно затянуты пленкой, а все тело сотрясается. Капли беловатой жидкости забрызгали все вокруг: самого Томаса, простыни, ее живот. В нем совершился некий переворот, смысла которого она не понимала, да и не хотела понимать. Одно Мегги знала наверняка: он лжец и, очевидно, почти ничего не знает о том, что полагается делать с женой в постели.
Нет, пожалуй, ей ужасно больно. С ней поступили более чем жестоко, и единственное ее желание — вышвырнуть Томаса из окна. И что он имел в виду, когда кричал, что не может этого сделать? Что именно? Оставаться в ней? О чем он говорил?
Ах, не все ли равно?
Но тут он перестал вздрагивать и трястись и зачем-то навис над ней. Дыхание становилось не таким тяжелым, но глаза оставались закрытыми. И он по-прежнему молчал. Молчал и не шевелился.
И тогда Мегги сказала громко, прямо ему в лицо:
— Ты не должен был этого делать. Так не правильно и нечестно. Сначала едва не убил, а потом просто оставил, как ненужную тряпку! И за это я тебя убью!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дочь викария - Коултер Кэтрин



Не советую...глупый юмор...и бесконечные паразитные фразы такие как:" ад проклятый" и "чертовы" . И это при том, что данный роман о дочери священнослужителя...возмутительно.
Дочь викария - Коултер КэтринИнна
2.07.2012, 22.09





Не совсем согласна с Инной. Про кошек читать очень интересно. Я даже не знала, что есть кошачьи бега. А что помимо кошек, то нудновато и изьито.
Дочь викария - Коултер КэтринВ.З.,64г.
13.07.2012, 11.09





Немного нудновато, особенно про кошачьи бега.
Дочь викария - Коултер Кэтринмарина
4.10.2012, 19.04





Действительно бред. Читала и удивлялась наивности гг-ни. Что за кошачьи бега? В общем, бред. 2 балла.
Дочь викария - Коултер КэтринАмериканка
19.03.2013, 6.13





Инна! Про фразы Вы не правы. Но чтоб понять их принадлежность к семейной общности нужно прочесть не только этот роман - он уже о потомках первых главных героев. Викарий - только один из большой семьи, а семейные приколы были и до его принятия сана. Не стоит судить о чем-то большом по малому фрагменту. Рекомендую Вам и всем всю серию о Шербруках.
Дочь викария - Коултер КэтринKotyana
4.08.2013, 5.55





Очень нудный роман, не пойму почему рейтинг высокий.
Дочь викария - Коултер КэтринТатьяна
16.10.2013, 1.44





Только начала читать и не пойму вообще книга о чем? Про кошек что ли!!! Прочитала коментарии ваши и сразу расхотелось до конца читать
Дочь викария - Коултер Кэтриндана
1.02.2014, 23.00





Один раз можно прочитать.
Дочь викария - Коултер КэтринКэт
24.02.2014, 13.46





Kotyana,подскажи,пожалуйста,названия всех книг серии о Шербруках.заранее спасибо!
Дочь викария - Коултер КэтринАля
15.08.2014, 22.06





Бред какой-то....
Дочь викария - Коултер КэтринЭльза
21.09.2014, 14.23





Куда подевалась дочь дугласа и алекс, которой алекс была беременна в 3 ей книги из серии про колина и о которой упоминает дуглас в 4ой книги из этой серии, что значит "если таковая появится на свет"??? Это переводы такие? Или автор амнезией страдает, сама не помнит что пишет???
Дочь викария - Коултер КэтринЮлия
12.01.2015, 21.57





Я тоже в шоке от того, куда автор девала дочь Дугласа и Алекс - ведь она явно была. Мне кажется ее не было и в книге про близнецов (она вроде следующая по счету). Я не говорю уже как у автора вообще все туго с детьми главных героев. А Райдера и Софи всего один сын. Зато куча приемышей. Все это как-тот странно. В то время детей рожали чуть ли не каждый год. И их было не меньше пяти. А 4 года ждавшая чтобы родить Синджен, в каком-то из предыдущих романов меня вообще убила. В общем первые две книги из серии еще можно читать. Потом начинается неадекватная бредятина и куча штампов повторяющихся из книги в книгу. Ну еще про близнецов можно еще как-то прочитать. А остальное - мдааа
Дочь викария - Коултер КэтринЭнн
13.05.2016, 1.40








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100