Читать онлайн Смертельные друзья, автора - Коулридж Ник, Раздел - 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Смертельные друзья - Коулридж Ник бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Смертельные друзья - Коулридж Ник - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Смертельные друзья - Коулридж Ник - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коулридж Ник

Смертельные друзья

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

20

Уилсон Брамбл, шеф организации СД – «Сначала Действие», обитал в скромном кабинете на третьем этаже в здании бывшего монастыря на Кеннингтон Парк-роуд. Войдя в просторный холл, я сразу увидел огромный фотопортрет Питера Гранта с надписью «1961–1996». На фото Питер стоял возле джипа где-то на горном перевале. Кажется, это была Восточная Турция, недалеко от границы с Ираком.
Придя на встречу с Уилсоном, я представился как друг семьи Грантов, который сообщил Бриджет Грант печальную весть о гибели сына, как мы договорились с сотрудником СД.
Он поблагодарил меня, угостил кофе. Это был типичный профессиональный администратор, много лет работавший в экологических организациях. Ему было лет сорок пять, у него было тонкое интеллигентное лицо, которое немножко портили слишком близко посаженные глаза и слегка неухоженный вид. Меня восхитила исходящая от него энергия. По его словам, он работал в СД больше года, а до этого исполнял ту же должность в обществе «Друзья Земли», которое занималось защитой засушливых и затопленных земель от искусственной мелиорации.
– Вы хорошо знали Питера? – спросил я.
– К сожалению, нет. Но здесь многие были с ним давно и хорошо знакомы. Его все очень любили. Он был очень общителен. Для всех нас его смерть стала шоком. Мы не могли и представить, то такое возможно.
– Вам уже точно известно, как это произошло?
– Только то, что рассказали нам его коллеги из временного лагеря в джунглях. Питер отправился на эту стоянку, которую мы создали за несколько миль от основной, вверх по реке. Его нашли примерно в миле от палатки, на тропе. Тело обнаружил индеец-проводник. Питер должен был вернуться в лагерь вечером накануне, но не пришел. Его коллега, голландец, решил подождать до утра – и правильно, потому что ночью в джунглях все равно никого не найти. Там ничего не увидеть на расстоянии вытянутой руки. Индеец нашел его на рассвете, и к тому времени Питер был мертв уже несколько часов.
– Это действительно был укус змеи?
– Да, несомненно. Копьеголовой змеи. Эта смерть была ужасной, но мгновенной.
– Он что же – случайно наступил на нее в темноте?
– Мы тоже так вначале решили, но оказалось, что укус пришелся в руку, – озабоченно сказал Уилсон. – Простите, а вы представляете себе, что такое копьеголовая змея?
– Да нет, откуда же, я первый раз о такой слышу.
– Тогда я вам объясню. Это одна из самых опасных ядовитых змей на всей земле. Взрослая особь достигает восьми футов в длину, на спине у нее такой характерный рисунок, как у ночного удава. Местные жители называют ее «три минуты» – за это время яд проникает в кровь и наступает смерть. Они встречаются повсюду в Южной Америке, больше всего их в дельте Амазонки.
– И много людей умирают от ее укуса?
– Говорят, что да, но официальной статистики нет. Ведь страдают в основном аборигены, и об этом не пишут в британской прессе. Если вам интересно, я спрошу Джима Хермана, он прекрасно знает эти места и все о ядовитых змеях. Джим с Питером близко дружили, кстати. Я сейчас его позову.
Уилсон оставил меня, я пил кофе и разглядывал кабинет. Одну стену занимали полки, заставленные папками с грифом СД и коробками; на другой висели плакаты, призывающие беречь природу дождевых лесов и защищать интересы местных жителей.
Уилсон вернулся вместе с Джимом, симпатичным мужчиной лет тридцати с небольшим, в джинсах и футболке.
Мы обменялись соболезнованиями по поводу смерти Питера, Джим подлил в мою кружку кофе.
– Уилсон говорит, что вы интересуетесь копьеголовой змеей?
– Меня удивило, что она так быстро убивает.
– Да, три минуты, максимум четыре – и конец. Это не преувеличение. Когда мы с Питером жили на стоянке, собирали всякие жуткие истории, связанные с ней. Тут у каждого проводника есть своя история на этот счет. Друг сестры, который обнаружил ее в собственной кровати, змея, вылезшая из туалетного очка, и тому подобное. В общем, эти рассказы действуют довольно устрашающе. Поэтому я удивился, что Питер отважился на ночь глядя отправиться в джунгли, он ведь прекрасно представлял себе всю меру опасности.
– А разве нет противоядия?
– Против яда копьеголовой? Такого не существует. Вот я вам расскажу одну историю, которая живо рисует характер этой штучки. Нам рассказал ее индеец-лодочник. У нас с Питером просто мурашки поползли по спине от ужаса. Парень клялся, что это истинная правда. Его приятель отправился в лес нарубить дров, откуда ни возьмись – копьеголовая змея, которая ужалила его в большой палец ноги. Индеец знал, что шутки плохи, раздумывать некогда, и рубанул себя по пальцу своим мачете. К счастью, это помогло. Он обмотал ногу листьями, доковылял до дому и вскоре почувствовал себя в полной безопасности. Прошло две недели. Ему опять нужны были дрова, и он снова отправился в лес, на то же место. Там он увидел нечто похожее на гигантский гриб, и он узнал свой палец по оставшемуся на нем ногтю. Ему было противно, но любопытство, видно, пересилило – он поддел «гриб» палкой. Тот мгновенно взорвался, обдав ему лицо ядом. Через три минуты парень был мертв.
– Господи боже!
– Такая вот история. Знаете, с тех пор мы никогда не ходили босиком даже в лагере, – усмехнулся Джим. – Питер шутил, что мы спасаем дождевые леса как историческое место обитания копьеголовой змеи. Как носорога или панды.
– Кстати, а чем конкретно занимается ваша организация в дождевых лесах?
– На этот вопрос могу ответить я, если не возражаете, – вмешался Уилсон. – Хотя это непросто. Мы ставим себе несколько целей, одни рассчитаны на короткий срок, другие долгосрочные. Главная задача: спасти лес от уничтожения, создать заповедники в районах обитания местного населения, поставить заслон строительству дамб в некоторых районах, поднять общественное мнение против добычи полезных ископаемых и истребления редких растений. Как, бывало, говорил Питер, работы на столетие для огромной организации, а мы должны выполнить ее за одно десятилетие, иначе будет поздно.
– А какова была в этом роль Питера?
– Он участвовал в нескольких проектах, главным образом в области защиты прав аборигенов. Знаете, даже в эти труднодоступные места протянулась жадная рука транснациональных компаний. Задача Питера заключалась в том, чтобы по возможности поставить барьер их разрушительной деятельности, заставить их составлять договора так, чтобы не оставалось места для лазеек. Самое трудное – отследить их деятельность. Компании получают лицензии на определенный вид деятельности, но всегда нарушают правила.
– А что это за компании?
– Да какие угодно. Добывающие в первую очередь. Вот Джим лучше меня это знает. Кто у нас тут отметился, Джим?
– Видите ли, если вы пройдете по центральным улицам столицы, вы увидите знакомые логотипы чуть ли не на каждом здании. Иногда они скрываются под чужим именем. Энергетические компании, лесопромышленные, каучуковые. В последнее время резко активизировались фармацевтические и косметические фирмы. Они интересуются травами и цветами, которые местные жители используют в традиционной медицине.
– Но ведь это хорошо, – удивился я. – Натуральные лекарства куда лучше химических!
– Отчасти вы правы, – ответил Джим, – но только отчасти. Чем дольше, тем больше меня восхищают познания индейцев. Но промышленный сбор растений приведет к опустошению лесов, и очень скоро.
– Я задам, наверное, дурацкий вопрос, но мне хотелось бы знать – не было ли у Питера врагов? Может быть, кто-то был заинтересован в его устранении?
Уилсон и Джим молча переглянулись.
– У вас есть повод так думать? – холодно осведомился Уилсон.
– Нет, особого повода нет. Дело в том, что сестра Питера, Анна, была убита месяц назад. Мне подумалось, что, возможно, перед смертью они о чем-то успели поговорить, так или иначе, вероятно, что эти две смерти как-то связаны.
Уилсон искал слова, чтобы ответить мне.
– Должен признаться, – заговорил он, – что, когда мы только что об этом услышали, некоторые моменты смерти Питера нас озадачили. Вы слышали, что говорил Джим о том, насколько осторожными они оба были. С чего бы вдруг ему отправляться в глухой лес в потемках? Он раньше никогда этого не делал. Удивительно и то, что змея ужалила его в руку. Копьеголовая змея не прыгает, во всяком случае, так высоко. Значит, Питер наклонился или что-то искал на тропе. Что же касается вашего вопроса о том, были ли у него враги, то я отвечу категорически: нет. Он был всеобщий любимец. Соперников у него тоже быть не могло, нам здесь не в чем конкурировать друг с другом. У нас в лагере всего два десятка сотрудников, еще дюжина местных, мы всех знаем.
– Следовательно, вы склоняетесь к мысли, что это несчастный случай?
Уилсон в упор посмотрел на меня.
– Да, мы пришли к такому заключению. Но я бы слукавил, если бы не сказал, что смерть его все равно остается для нас загадкой. Тут есть над чем подумать. Однако же никаких конкретных зацепок или улик у нас нет. Так что считается, что это был несчастный случай. А что делать? Мы маленькая организация, которая существует за счет благотворительных фондов, мы не располагаем никакими ресурсами, чтобы провести какое-то расследование. Питер мертв. Мы все в отчаянии. Я как администратор должен дать людям время прийти в себя. А потом необходимо продолжить работу. Часы тикают. Время идет. У нас его крайне мало. Лет через двадцать существование нашей организации потеряет всякий смысл – поздно будет. Либо мы сейчас достигнем наших целей, либо надо отступать.


Маручча Мадзелли первой спустилась с трапа своего самолета, первой прошла паспортный контроль. Я ждал ее за барьером, как шофер, держа табличку с ее именем. Но это не понадобилось. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что это была она. Ей было лет тридцать пять, у нее были иссиня-черные волосы, гладко зачесанные назад и перевязанные бархатной ленточкой. Одета она была в ярко-зеленый костюм с какой-то блестящей брошкой на лацкане. Настоящая итальянка. Невероятно привлекательная, броская.
– Маручча?
– Кит Престон? – переспросила она упавшим голосом. Наверное, она очень надеялась, что я не появлюсь.
Вслед за мной она прошла к многоэтажному паркингу, мы сели в мой «БМВ» и выехали на шоссе. Лишь когда аэропорт остался далеко позади, я решился приступить к делу.
– Спасибо, что согласились встретиться со мной, – сказал я. – Может быть, я понапрасну вас побеспокоил, но мне нужно с вами поговорить.
Маручча нахмурилась.
– После нашего вчерашнего разговора я много думала. Мне хотелось об этом забыть, а теперь вы все всколыхнули…
– Обещаю вам, я лишь задам несколько вопросов, вот и все.
– О'кей, задавайте. Если это для вас так важно.
– Вам что-нибудь говорит имя Бруно Фулгер?
Маручча с грустью улыбнулась.
– К чему притворяться? Конечно, Бруно Фулгер мне знаком. Мой отец был любовником его жены.
– Это был широко известный факт?
– Нет, вряд ли. Все держалось в тайне, что для моего отца было несвойственно.
– Что вы имеете в виду?
Маручча рассмеялась. Мы ехали вдоль шоссе мимо здания Альфа Лаваль.
– Я должна вам кое-что сказать о моем отце, – начала она. – Он был удивительный человек. Удивительный отец и удивительный муж. Так я думаю. Но он был настоящий итальянец и мужчина в расцвете лет. Мама это понимала. Речь не о том – одобряла или не одобряла. Но понимала. У отца всегда были женщины. Они были частью его жизни. Он никогда не помышлял оставить маму и семью. Но женщины были всегда. Он ездил с ними по делам, и это было для него нормой.
– И Анастасия Фулгер была одной из них?
– Конечно. Но на этот раз все было иначе. Папа с самого начала понимал, что попал в опасную ситуацию.
– Почему опасную?
– Потому что ее мужем был Бруно Фулгер. А вы знаете его репутацию.
– Поэтому они встречались тайно?
– Всегда тайно. Никогда в тех местах, где их могли бы увидеть.
– Он приглашал ее на свою яхту.
Маручча удивленно взглянула на меня.
– Откуда вы знаете?
– Слышал в Германии.
– Ничего не бывает тайного, что не стало бы явным. Я предупреждала отца. Но ему страшно хотелось быть с ней. Наверное, он был по-настоящему влюблен. То есть для него это был не проходной романчик. И поэтому я нервничала.
– И что же случилось?
– Они тайно встретились на Сардинии. Папа набрал команду в Порто Эрколе. Анастасия прилетела туда из Германии, папа из Милана. Команда получила приказ держать язык за зубами. Они провели неделю на яхте вместе, плавали вокруг острова. Потом он вернулся в Комо. Папа был в отличном настроении. Мы не спрашивали, как он отдохнул, у него все на лице было написано. Он светился счастьем. Они, видимо, договорились повторить это приключение. Он говорил, что опять собирается в поездку. Я уверена, что он имел в виду их встречу.
– А вместо этого…
– Его убили. Это было так неожиданно! Он приехал в Милан на встречу с представителями ведущих модных фирм. И когда переходил виа Манцони, машина влетела на тротуар и сбила его. Белый «Мерседес» с римскими номерами. Вот и все, что нам известно.
– А какова версия полиции?
– Честно говоря, никакой. Были какие-то неуклюжие теории, а вскоре расследование зашло в тупик и прекратилось.
– Вы упоминали имя Бруно Фулгера?
– Да, но безрезультатно, как вы понимаете. Мне надо было защитить маму от пересудов. Она любила мужа, тяжело переживала его смерть, и сплетни тут были совсем неуместны.
– А полицейские допрашивали Бруно Фулгера?
– Не знаю. Кажется, нет. А может, и да, не знаю.
– А как по-вашему, что же произошло на самом деле?
– То есть верю ли я, что папу намеренно убили?
– Да.
– Конечно. Это сделал Бруно Фулгер.
– Откуда такая уверенность?
– Скажем, у меня такое ощущение. И потом, то, что случилось дальше…
– А что именно?
– Через пару месяцев это было. У нас опустились руки, мы целыми днями плакали. Фабрику забросили. Но надо было решать, что делать с бизнесом дальше, и я отважилась взять его в свои руки. Это хороший, налаженный бизнес, жаль было продавать фирму. Я в ней работала уже пять лет. Итак, я пришла в офис отца, созвала народ и сообщила, что отныне буду руководить компаний.
Все были очень добры ко мне и старались поддержать. Видно, боялись, что мы продадим фирму. В общем, через несколько недель появился один швейцарец или немец от Бруно Фулгера.
– Не Гомбрич случайно?
– Да, кажется так. Адвокат. Очень сдержанный, ледяной какой-то.
– И чего же он хотел?
– Сказал, что компания Бруно Фулгера желает купить наш бизнес.
– Он объяснил, почему?
– Сказал только, что они услыхали, что фирма продается. И назвал цену. Очень высокую, гораздо выше реальной.
– Почему они это сделали? Фулгер не из тех, кто бросает деньги на ветер.
– Меня это тоже удивило. И, кажется, я поняла причину. Он хотел купить наше молчание или проверить мою реакцию на имя Бруно Фулгера, чтобы понять, что мне известно.
– И что же вы ответили?
– Я была предельно вежлива. Я выслушала все, что он предлагал, а потом сказала: извините – нет, не продается.
– А как вы прореагировали на то, что именно Бруно Фулгер пожелал приобрести вашу фирму?
– В присутствии этого адвоката я ничем себя не выдала, как будто это имя ничего мне не говорило.
– И Гомбрич ушел удовлетворенный. Если его задачей было прощупать вас, вы отлично выдержали экзамен.
– Уходя, он сказал одну вещь, которая меня поразила. Это было похоже на угрозу, хотя поняла я это гораздо позже. Мы стояли в входа на фабрику на автостоянке, и он предупредил меня: будьте, мол, осторожны, опасайтесь итальянских водителей, они такие бесшабашные. Я спросила, почему вдруг. Он холодно на меня посмотрел и ответил: «Хуже всех римские водители. Они так быстро ездят на своих белых машинах, ни один пешеход не может быть спокоен за свою жизнь». Именно так он сказал, в точности. И только позже я поняла смысл его слов. Видите ли, ни в одной газете не упоминалось, что папа был сбит белой машиной с римскими номерами. Так что он мог это знать либо потому, что ему сказали в полиции, либо потому, что он знал, кто сидел за рулем.
– И что – вы сообщили об этом в полицию?
– Я знаю, что должна была это сделать. Но, стыдно признаться, я ничего не сделала. Может быть, испугалась. У него в глазах было что-то такое… короче, я испугалась. И потом, что я могла сказать? Никаких улик у меня нет.
– Это вечная беда с Бруно Фулгером: никогда никаких улик.
Мы подъехали к Грейт Титчфилд-стрит, и я остановился возле оптового модного магазина. В витрине были выставлены безголовые манекены в бежевых блузках. Маручча сидела в машине, глядя себе под ноги.
– Извините, – сказала она. – Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Прежде чем я пойду на встречу с партнерами. Как подумаю о Бруно Фулгере, в бешенство прихожу. Такие люди, как он, сущее зло, и с ними ничего нельзя поделать. Ничто их не берет. В конце концов перестаешь даже пытаться.
– Я пытаюсь.
– Я знаю. Поэтому мне так грустно. Потому что, что бы вы ни сделали, ничего у вас не получится. Бруно это знает. Он даже знает то, что у вас в сердце. Так я думаю.
Она вышла из машины и, не оглядываясь, исчезла за дверями магазина.
* * *
Первой моей мыслью было поехать в Челси, в полицейский участок, и повторить там мой разговор с Маруччей. Она боялась полиции, а я нет.
Чем больше у меня будет информации против Бруно, тем лучше для меня. История, которую рассказала Маручча о том, как угрожал ей Гомбрич, и все эти слова насчет машин с римскими номерами наверняка произведут впечатление на старшего инспектора Баррета.
Где-то на середине пути моя отвага стала улетучиваться. Чем больше я над этим думал, тем более сложным казался мне мой план. Что, в сущности, я скажу? Что адвокат Фулгера туманно намекнул на возможность несчастного случая? Вряд ли на этом основании они тут же станут арестовывать Бруно Фулгера.
У меня была и другая причина избегать встречи с полицией. Я боялся, что, если покажусь там, они воспользуются случаем и снова меня задержат. Я был уверен, что до сих пор числюсь у Баррета в подозреваемых номер один. Маручча права: ничем не достанешь такого типа, как Фулгер.
Я вернулся к себе домой и уже на площадке услышал телефонный звонок. Я решил не брать трубку. Наверное, это Говард Тренч насчет машины.
Но телефон продолжал трезвонить, и я, чертыхаясь, снял трудку. – Это ты, Кит? – Звонила Салли. Голос ее звучал истерически.
– Салли? Что случилось?
Я сразу же подумал о Кэзи.
– Нечто ужасное! Я нашла конверт на коврике у двери, адресованный Кэзи. Кто-то подсунул его в дверную щель.
Она едва справлялась со словами.
– Успокойся, Салли. Не нервничай. Кэзи в порядке?
– В порядке, она рядом со мной, слава богу. Но Кит, этот конверт! На нем шарики и зверюшки, я думала, это приглашение на какой-нибудь праздник.
– И что же?
– Внутри оказалась записка, слова вырезаны и наклеены на бумагу.
– Что там написано?
– Я тебе прочитаю. Я получила это час назад. Везде тебя искала, – задыхаясь, говорила Салли.
– Что же там написано, Салли? Прочти спокойно.
– Тут сказано: «Кэзи. Твой папа задает слишком много вопросов. Мы знаем, с кем он говорил. Скажи ему, чтобы перестал, а то с тобой случится что-то плохое. Никому об этом не говори». Не подписано. Кит, что, черт побери, это значит? Что за вопросы ты задаешь? И что значит «случится что-то плохое»? Я этого не вынесу!
– Послушай, Салли. Я сейчас тебе ничего не могу объяснить, но я к вам немедленно приеду. Я буду у вас через четверть часа. А вы пока никуда не выходите и никому не открывайте. Слышишь – никому, кроме меня. Договорились?
Я бегом спустился с лестницы, не дожидаясь лифта, и бросился к машине. Если что-нибудь случится с Кэзи, я себе никогда не прощу. Я нажал на газ, обогнал автобус на повороте и поймал зеленую волну. Кто посмел втягивать в это дело мою дочь? Как они посмели? Руки у меня дрожали, и трудно было удерживать руль, костяшки пальцев побелели от напряжения. Я пытался успокоить Салли, но сам успокоиться не мог. Я знал, что эти люди могут зайти как угодно далеко. Они убили уже двоих, может быть, даже троих. Анна, Алессандро Мадзелли, Питер. И меня чуть не убили на крыше, я чудом спасся. А теперь взялись за Кэзи.
Я остановился возле дома. Салли смотрела из окна гостиной. Кэзи была с ней, стояла на валике дивана. Она помахала мне ручкой. Я прочел по ее губам: «Привет, папа!»
Салли отперла дверь, и я вошел. Пресловутое письмо лежало на столике в холле. Я осмотрел его, стараясь не очень трогать руками, хотя эти мерзавцы, конечно, позаботились, чтобы не оставить отпечатков пальцев.
Послание состояло из отдельных букв и слов, вырезанных их разных журналов. Некоторые я узнал по шрифтам, но не все. Само послание было предельно ясным. «Твой папа задает слишком много вопросов… Мы знаем, с кем он говорил…»
Мы прошли в кухню, Салли пыталась выпроводить Кэзи во дворик, чтобы поговорить со мной. Я видел, что она колеблется. Можно ли выпустить девочку, не случится ли с ней чего плохого?
Господи, какой ужас!
– Может, лучше ты пока в своей комнате поиграешь, Кэзи? – сказал я. – Включи телевизор, а я потом к тебе приду.
– А купать меня сегодня будешь? Ты меня уже сколько не купал!
– Очень может быть, лапа. Ну, беги наверх. Нам с мамой надо поговорить про взрослые дела.
Кэзи неохотно побрела к себе, а Салли приготовила чай.
– Надеюсь, тебе не кажется, что я неадекватно реагирую? – спросила Салли. – Не каждый день такие письма получаешь.
– Да, это не шутка. По крайней мере, мне так не кажется. Боюсь, что это слишком серьезно.
– И что же все это значит? Вот что я хотела бы знать. Кто это послал, и откуда они вообще знают про Кэзи?
– Это длинная история, Салли. Но если коротко, то я думаю, что письмо послал один немецкий миллиардер по имени Бруно Фулгер. Или кто-то из его людей. Фулгер подал в суд на наш журнал из-за материала о его жене, который мы поместили. Он опасен и привык все делать по-своему. Он пытается запугать меня – запугать нас, запугивая Кэзи.
– Может быть, надо сообщить в полицию?
– Определенно. Только не сейчас. Я не уверен, что это поможет. Надо увезти Кэзи из города. Спрятать ее, пока гроза не пройдет. Салли, ты должна довериться мне.
Салли отпивала мелкими глотками горячий чай, судорожно обхватив руками кружку, и посмотрела на меня, не отнимая ее от лица.
– Знаешь, что меня особенно злит? – спросила она. – То, что опять, как в былые времена, твоя работа портит нам жизнь. Когда мы были женаты…
– Не забывай, мы еще формально не развелись…
– Если ты такой формалист, то вспомни, что твоя работа всегда стояла на первом месте. Если мне хотелось куда-нибудь поехать на выходные, то оказывалось, что у тебя назначено что-то важное, нужное для работы. Турнир по водному поло, который спонсирует ваш рекламодатель, модное дефиле или черт знает что еще. И так из недели в неделю. А теперь, опять же из-за твоей работы, под угрозу поставлена жизнь нашей дочери! Я даже слов не нахожу, Кит! Когда ты жил в этом доме, у тебя не хватало времени, чтобы провести его вместе с Кэзи, твоя работа сжирала все твое время. А теперь, когда мы живем отдельно, твоя работа опять врывается в наш дом, и негде от нее укрыться.
– Я все понимаю, Салли, ты абсолютно права. Мне нечего тебе возразить. И тем не менее в последний раз прошу тебя – доверься мне. Кэзи необходимо увезти из Лондона – и не завтра, а немедленно, прямо сейчас.
– И куда же прикажешь ее везти?
– Прежде всего везти ее должна не ты. Этого нельзя делать – слишком бросится в глаза. Надо сделать вид, что у вас все по-прежнему и Кэзи дома. Я сам ее увезу. Ты говорила про деревенский коттедж Пола, помнишь? Много людей знают о нем?
– Кроме меня и Пола, никто в Лондоне.
– Вот туда мы и поедем. Может быть, на пару ночей всего. И никому – слышишь, совсем никому – не говори об этом. Даже полицейским. Я серьезно. А теперь собери вещи, и мы поедем.
Мои доводы мало убедили Салли, и мне пришлось с новым жаром начать сначала.
– Правда, Салли, я не всегда был прав и признаю это. Но на этот раз я прав, и ты должна мне поверить.
– О'кей, – наконец сдалась она. – В последний раз. Забирай Кэзи. Но если что-нибудь случится, если Кэзи пострадает…
– Что тогда? Ты со мной разведешься?
– Я тебе никогда не прощу. И никогда не позволю тебе видеться с Кэзи. Уж об этом я позабочусь, будь уверен.
– Верю. А теперь давай поторопимся.
Мы поднялись наверх к Кэзи, и я сказал девочке, что нас с ней ждет приключение. «Только тебя и меня».
– Почему? А как же мама?
– Без мамы. И ты будешь заботиться обо мне вместо нее. А теперь быстренько собери свои вещички, и мы отправляемся.
Салли складывала ночную рубашку, свитера, маечки в сумку. Я не собирался брать свои вещи. Заезжать домой времени не было, здесь у меня ничего не осталось. Куплю что-нибудь по дороге на автозаправке.
Но сначала нам нужно было незаметно протащить Кэзи в машину. Иначе, если за домом наблюдают, за нами непременно увяжется «хвост».
– У тебя найдется большой баул? – спросил я Салли.
Она принесла из чулана пару безразмерных полотняных сумок, которые, наверное, оставил здесь Пол – туда черта лысого можно было засунуть, не то что маленькую девочку.
– Это игра, – сказал я Кэзи. – Ты сюда спрячешься и будешь сидеть тихо-тихо.
Я, приняв самый беззаботный вид, подтащил сумку к машине и небрежно бросил на заднее сиденье.
– Не шевелись, малышка, – шепнул я. – Игра еще не окончена.
Салли подошла со второй сумкой, в которую сложила детское сиденье для Кэзи. Я сделал вид, что прощаюсь с Кэзи, которая будто бы стояла у окна, и отъехал от дома. Убедившись, что «хвоста» нет, я остановился, освободил Кэзи и пристегнул сиденье.
– Ну как, понравилось? – спросил я.
Кэзи сморщила носик.
– Ну, в общем, да. Только ножки затекли.
На место рядом с водительским Салли бросила записку с инструкцией – как доехать до коттеджа: по шоссе номер 3 в сторону Эксфорда, потом пересечь несколько проселков, от Престон Кэндовер свернуть, и через полмили будет наш дом. «Никакой Гомбрич нас там не найдет», – подумал я.
Где-то возле Чертси я остановился, чтобы залить бензина, а заодно купить что-нибудь поесть – консервированный суп и хлеб, зубную щетку и пасту, бритвенный станок. В пять часов среды дороги были свободны, и ехать было одно удовольствие. Кэзи напевала песенку, которую выучила в школе, – про крокодила, который проглотил рыбку. Вдруг зазвонил телефон.
Я машинально взял трубку.
– Алло? Это Кит Престон?
Голос был мужской, слишком знакомый: Говард Тренч.
Я не знал, что мог бы сказать ему по существу, поэтому промолчал.
– Извините, – сказал Тренч, – я звоню по автотелефону в автомобиль, принадлежащий компании «Фулгер АГ». Скажите, пожалуйста, кто ведет машину? С вами говорит генеральный управляющий.
Я держал трубку подальше от лица, чтобы не выдать себя дыханием.
На заднем сиденье Кэзи продолжала беззаботно напевать про крокодила, который широко раскрыл пасть, и маленькая рыбка нечаянно заплыла прямо ему в зубы.
– Кто это? – кричал на другом конце провода Тренч. – Это вы там поете, Кит? Перестаньте дурачиться, с вами серьезно говорят!
«Крокодил сомкнул челюсти, – пела Кэзи, – и рыбка уснула во тьме его желудка».
– Я официально вам заявляю, – продолжал Тренч, – если вы не вернете машину на Парк-плейс к завтрашнему полудню, я заявлю в полицию. Вы слышите?
Я швырнул трубку и не сбавлял газ. Даже звука его голоса я не мог слышать. Я не сомневался, что он не ради красного словца сказанул про полицию, у него не заржавеет. А инспектор Баррет будет счастлив получить в руки такой козырь.
Мы съехали с шоссе и теперь петляли по дороге, которая вилась по склону холма. На поворотах солнце било нам прямо в глаза, и мы щурились, как коты на припеке. Мы миновали церковь с нормандской колоколенкой и деревню, утопающую в зелени. Странно, живя в Лондоне, я месяцами не вспоминал про то, что есть на свете природа, лес и солнце. Но, оказавшись за городом в такой славный летний вечер, невозможно представить, что можно жить где-то еще, а не в этом раю.
Подъезжая к повороту на коттедж, я набрал номер Сузи в офисе. Трубку сперва сняла девушка на коммутаторе, я говорил с ней, имитируя северный акцент.
– Сузи? Это Кит.
– А оператор на коммутаторе… – обеспокоенно начала она.
– Не волнуйся, я изменил голос. Вот так. – И я продемонстрировал ей свой талант.
– У тебя замечательный шотландский акцент, – сказала Сузи. – Звучит так, словно ты никогда не выезжал из Абердина.
– Послушай, – прервал ее я, – я не могу долго разговаривать. Я увожу Кэзи из Лондона. Ей прислали письмо с угрозами. Это связано с делом Анны. У Салли друг имеет коттедж недалеко от Эксфорда, в Хемпшире, но это секрет. Если полиция будет спрашивать у тебя, ничего о нас не говори. Особенно полиции. Дело в том, что там нет телефона, и связаться со мной можно будет только по телефону в машине, так что я больше звонить не буду. Слишком рискованно. Давай договоримся, что ты будешь звонить мне каждый день в полдень. Я буду ждать в машине, на случай, если тебе понадобится что-нибудь мне сообщить. Если ты в этот момент будешь занята, я подожду. Поняла?
– Конечно. Значит, продолжим завтра в двенадцать. А сейчас мне надо бежать – звонят от начальства.
Коттедж «Высокая роща» оказался обыкновенным деревенским домом, рядом с которым странно смотрелся новенький металлический сарай. Коттедж расположился на склоне пологого холма, и подъехать к нему можно было только одним путем, по топкой вязкой дороге. Местность выглядела безлюдной, но от греха подальше я завел машину в сарай. Потом отстегнул Кэзи, мы обошли дом. Дом окружал небольшой садик, в глубине которого стояла каменная скамья, окруженная тисовыми деревьями. Мы нашли ключ под камнем и открыли дверь черного входа. В нос ударил затхлый запах, бросилась в глаза колония мертвых бабочек-капустниц на подоконнике. Видно, сюда давно не ступала нога человека. «Вот и хорошо, – подумалось мне, – чем меньше людей знают сюда дорогу, тем лучше».
Мы быстренько прошлись по комнатам, открывая окна и двери. Я поискал нагреватель, чтобы нагреть воды и искупать Кэзи. Дом оказался больше, чем я предполагал: четыре спальни, большая гостиная с обшарпанными креслами и диваном, кухня, выложенная каменной плиткой.
Чуть-чуть подкрасить, подмазать, и можно очень выгодно сдать в аренду. Кэзи пооткрывала все ящики кухонного буфета и была вознаграждена находкой – дохлой мышью, попавшей в старинную мышеловку.
Мы нашли простыни, постелили постели, и, когда нагрелась вода, Кэзи залезла в ванну. Я устроился на стуле рядом с ней. Мы мирно беседовали, зеркало над ванной запотело. Потом она вылезла из воды, надела купальный халатик, мы разогрели банку томатного супа и разлили его по кружкам, а потом сели ужинать в гостиной. Кэзи захватила с собой книжку и азбуку и прочитала мне сказку про лису и утку. Я заподозрил, что она знает ее наизусть, а вовсе не читает, но все равно было хорошо. Это был первый вечер, который мы проводили вместе после нашего с Салли расставания. Я только теперь понял, чего я лишился. Вся эта картина была такой мирной и уютной, что казалось странным, что только недавно я в дикой спешке покидал Лондон. Почему, зачем? Однако в результате я наслаждался жизнью – первый раз за много-много недель или месяцев.
Когда Кэзи уснула, я сел в одиночестве, слушая тишину. В буфете гостиной обнаружилась пыльная наполовину опорожненная бутылка виски, я щедро налил себе в стакан и разбавил водой из-под крана. Мне было о чем подумать, но, по правде говоря, не хотелось. Через незанавешанное окно я смотрел, как качаются ветви деревьев. Такая тишь была мне непривычна. Я уже давно не слышал тишины. Мой каждый день протекал на фоне непрерывного гула большого города и людских голосов. Тишина ассоциировалась у меня с детством и отцом. Отец боготворил тишину, особенно звенящую тишину пустыни. Однажды, когда мне было лет десять-одиннадцать, мы жили в Шардже, и он взял меня с собой в Пустой квартал. Так он называл это место неподалеку от Дубаи. Может быть, мы оказались там случайно, не помню, мы ехали через дюны и с наступлением вечера поставили палатку. Прежде чем пойти спать, отец посадил меня рядом с собой у входа в палатку послушать тишину. Помню, как он сказал: «Послушай, Кит, просто послушай». А я ответил: «Да что тут слушать? Я слушаю-слушаю и ничего не слышу!» Это потом стало нашей домашней шуткой. А для отца слушать тишину было терапией. Когда у него возникали неприятности по службе, он ехал в пустыню. И слушал безмолвие.
Когда мы с отцом начали идти по разным дорогам? Трудно назвать точную дату. Как в анекдоте: «Как вы разорились? – Сначала медленно, а потом быстро». Так и у нас с отцом. Когда я учился в университете, он довольно часто приезжал ко мне, значит, после того, как они с мамой развелись – мне тогда было семнадцать, – мы еще были дружны. Разрыв обозначился, верно, тогда, когда я после университета обосновался в Лондоне и начал работать. Отец и сам жил тогда в Лондоне, он переехал за год до этого, когда сам вышел на пенсию, но мы не встречались, разве случайно. Если на меня нападал стих тоски по домашнему укладу, я ехал к маме. У отца мне было неуютно. У него есть особый дар – всегда отмечать мои неудачи и недостатки. Он почему-то решил, что моя карьера не соответствует моим талантам. Несмотря на то что я обнаруживал все видимые признаки успешного продвижения по службе, он укоризненно качал головой и выражал сожаление. Когда мамы не стало, отец уже ушел из моей жизни. Впрочем, нам обоим было комфортнее встречаться не чаще раза в год, и то ненадолго.
Он часто менял адреса, и на новом месте я у него еще ни разу не бывал, хотя сейчас вспомнил, что это где-то неподалеку от коттеджа Пола. Около Олтона. Отец прислал мне открытку, информируя о своем последнем передвижении. Внизу он приписал: «Я нашел квартиру с садиком, отсюда можно пешком дойти до всех тех мест, которые мне нужны, – паб, магазин и т. п. Готовлюсь встретить старость. Можешь не утруждать себя переадресовкой журнала, который ты мне выписал в качестве подарка на день рождения. «Мир мужчин» – это совсем не мой мир, слишком много рекламы и фотографий всяких индюков. Извини, что не могу сказать доброго слова о том, что приносит тебе хлеб с маслом. Папа».
Я вышел, взял в машине записную книжку и нашел номер отца. Он снял трубку после первого же звонка. Голос его звучал настороженно: он не знал, радоваться ли моему звонку или тут скрывается какой-то подвох?
– Я знаю, почему ты звонишь, – сказал он.
– Вот как?
– Ты работу потерял, я в газетах читал. А что я тебе говорил – на кой черт ты связался с этим дерьмовым журнальным делом? Теперь небось деньги нужны.
– Но я не за этим звоню.
– Вот и славно. У меня все равно их нет. Все излишки забирает налоговое ведомство.
– Мы с Кэзи тут неподалеку от тебя, могли бы заехать навестить, если не возражаешь. Ты ведь не виделся с внучкой года два?
– Больше. Она еще в пеленках была, – ответил он.
– Да, пожалуй. Это было давно. Я виноват, наверное.
– Я тоже так думаю, – подтвердил отец. – Ты неправильно выбираешь жизненные приоритеты. Я давно заметил.
Мы условились, что встретимся завтра в обед, я записал, как ехать.
– Только разносолов не жди, я живу на супе и сыре, – проворчал отец.
– Отлично, Кэзи обожает сыр. До завтра.
После разговора на меня навалилась депрессия. А чего следовало ожидать? Разве случалось по-другому? Конечно, у отца было достаточно оснований обвинить меня в одном и другом. Я где-то вычитал, что в мире существует определенное количество вины и она переходит от человека к человеку. Когда на тебя наваливается это бремя, ты инстинктивно хочешь его сбросить и перекладываешь свою вину на чужие плечи. Да, но в моем случае количество вины все прибывает и прибывает, и спихнуть ее никак не удается. Я превратился в ходячий склад вины. Как это Салли сказала? «Теперь, когда мы живем отдельно, твоя работа опять врывается в наш дом, и негде от нее укрыться». И про Кэзи она правильно говорила, что я ее, даже живя вместе, почти не видел. Ее упреки тоже были справедливы. Теперь, оглядываясь назад из моего безработного настоящего, я удивляюсь сам себе – как можно было так пренебрегать личной жизнью и семьей, во имя чего? Бессмысленной суеты, которой мы заполняли страницы наших журналов.
Идя к своей кровати, я заглянул к Кэзи, поправил одеяло. Она спала на спине и загадочно улыбалась своим снам, вытянув ручки вдоль одеяла. В окно опять видны были те же гнущиеся от ветра деревья. Похоже, собиралась буря.
Задергивая занавески, я заметил примерно в четверти мили от нас ниже огни приближающегося автомобиля. Мотора слышно не было, фары были выключены. Видно, пассажиры не стремились быть замеченными. Откуда они взялись в этой богом забытой глуши? Страх пронзил меня, на мгновение парализовав движения. Машина с незнакомцами кружила по холму. В комнате было темно, поэтому я рискнул приоткрыть его, чтобы получше разглядеть то, что творилось в темноте. Теперь мне стал слышен шорох колес по щебенке. Через минуту они будут здесь.
Кэзи тихо посапывала во сне. Мне оставалось только одно: схватить ее прямо в пижамке и бежать через черный ход. Я не исследовал конец сада, но надеялся, что там есть калитка, которая ведет в поле. Мы спрячемся в рощице и переждем опасность. Это был отчаянный план, но другого придумать я не мог.
Я просунул руки под спинку Кэзи и легонько поднял ее, прижав к груди. Она зевнула и полуоткрыла глаза.
– Ш-ш, Кэзи, не просыпайся. Еще ночь.
Я спустился по лестнице в холл. Теперь все пространство перед домом было залито светом фар. Может, они пытались обнаружить нас, высвечивая комнаты? Вполне возможно.
Я отпер дверь и вышел во двор. Высокая трава уже покрылась ночной росой. Кэзи заерзала от холода. Я услышал, как хлопнула дверца машины и раздались осторожные шаги.
Я шаг за шагом пробирался по саду, пробуя ногой землю, прежде чем ступить. Кэзи вдруг показалась мне тяжелой, и я боялся уронить ее.
Теперь они были у двери, из которой мы только что вышли – я узнал знакомый скрежет дверной ручки.
И тут Кэзи расплакалась. Я замер на месте и лихорадочно зашептал:
– Тише, Кэзи, не плачь.
Вместо этого Кэзи набрала воздуху в легкие и заревела что было мочи.
Я, спотыкаясь, побежал по траве, высматривая калитку. И прижимал к себе Кэзи, по-прежнему боясь ее не удержать. Что будет, если нас настигнут? «Случится что-то плохое» – похоже, мы сейчас узнаем, что значили эти слова.
– Вы где, в саду? – спросили из темноты. Я сразу узнал этот голос: Сузи.
– Какого черта ты тут делаешь?
– Это я вас хочу спросить. Разве Кэзи не пора быть в постели? Уже почти одиннадцать.
– Она и была в постели, уснуть успела, это ты нас вспугнула. Я решил, что нас настиг Бруно Фулгер.
– К счастью, это всего лишь я. Дай-ка мне сюда Кэзи. Иди, моя кроха. Не надо плакать.
Через несколько секунд Кэзи уснула на руках Сузи.
Мы уложили ее в постель и оставили спать. А сами сели в гостиной выпить по чашке чаю.
– Как ты нас нашла? – Меня очень беспокоило, что она явилась без предупреждения и, кажется, без труда добралась до коттеджа, до места, которое я считал безопасным.
– Легко. Спросила дорогу в пабе. Ты сказал, что это недалеко от Эксфорда, я назвалась подружкой Салли. Ее тут знают. Мне объяснили, как проехать.
– Фантастика! А зачем ты приехала?
– Я подумала, тебе нелишне будет узнать, что тебя разыскивает полиция. Двое полицейских: сержант по фамилии Кроу и констебль. Говард Тренч объяснил, что ты уволен и больше у нас не работаешь. Они сказали, что уже знают, но хотят задать несколько вопросов сотрудникам о твоем возможном местопребывании, как они выразились. Говард не горел желанием с ними беседовать, но они настояли. Около часа у нас торчали.
– Они не сказали, почему такая срочность?
– Сказали только, что были у тебя дома, не застали, потом ездили к Салли и там тоже не нашли.
– А Салли не проговорилась?
– По всей вероятности, нет.
Молодец, Салли. Она все-таки мне поверила.
– А тебя тоже допросили?
– Еще бы! Уж Говард об этом позаботился. У него нет на руках никаких фактов, но он подозревает, что мы на связи.
– Ты тоже притворилась слепоглухонемой?
– А как же! Пыталась выведать у них, зачем ты им понадобился, но они не раскололись.
– А что потом?
– А ничего. Я поехала тебя предупредить. Говард наябедничал им про «БМВ», который окрестил «похищенной собственностью». Сержант Кроу сказал, что тебя объявят в розыск. Теперь каждый полицейский в стране будет тебя искать.
«Спасибочки, Говард Тренч», – мысленно вздохнул я.
За окном разразился ливень, струи забарабанили по карнизам.
– Кроме того, они хотят поставить телефон в машине на прослушивание. Так что, если ты будешь с него звонить, тебя моментально засекут.
– Значит, если бы ты мне позвонила завтра…
– Тебя схватили бы через десяток минут. Если не раньше.
– Кошмар! Меня просто загнали в капкан. Я хотел поехать завтра с Кэзи к отцу, но боюсь, они засекут машину.
– А ты мою возьми. Я уже говорила тебе однажды, что никому не интересен допотопный «Воксхолл».
– Благородный жест, но ведь тебе машина самой утром понадобится. Как ты собираешься добираться на работу?
– А я не собираюсь. Я наконец набралась смелости уволиться.
– Да что ты! И как прореагировал на это Тренч?
– Он еще ничего не знает. Я оставила конвертик на рабочем столе. Внутри записка: «Извините, но вы слишком большой зануда. Сузи».
– Очень смело. Интересно, сколько раз тебе хотелось бросить мне в лицо эти слова?
– Довольно много. Но я всегда смирялась.
Я лежал, вытянувшись на диване, и следил глазами, как Сузи зажигает сигарету и затягивается. Теперь, когда мы уже не были сослуживцами, она казалась мне совершенно иной. Она выглядела усталой, но все равно очень привлекательной.
– Я и не знал, что ты куришь.
– Да я практически не курю, только когда очень нервничаю или, наоборот, пребываю в приятно возбужденном состоянии.
– А сейчас у тебя какое состояние?
– Приятно возвышенное. Освободившись от Тренча, я чувствую себя так, словно выкупалась в семи водах или сбросила старое надоевшее пальто, в котором отходила десять сезонов. Это – свобода.
– Кстати, насчет пальто. Ты ведь наверняка не взяла с собой никакой одежды.
– Совсем никакой. Даже зубной щетки.
– Как раз щетку я могу тебе дать. А в ванной я заметил симпатичный фланелевый халатик. Можешь воспользоваться, если хочешь.
Мы поднялись наверх, достали простыни, и я помог Сузи постелить постель. В ее комнате были веселенькие зеленые обои с красными фуксиями и кровать тридцатых годов. Мы стояли по обеим сторонам кровати, расправляя простыню.
– Не боишься тут остаться одной? – спросил я, целуя ее на сон грядущий.
– Нет, – беззаботно ответила она. – А если замерзну или почувствую себя одинокой, приду под бочок к Кэзи. Спокойной ночи, Кит.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Смертельные друзья - Коулридж Ник

Разделы:
12345678910111213141516

Часть 2

17181920212223242526

Ваши комментарии
к роману Смертельные друзья - Коулридж Ник


Комментарии к роману "Смертельные друзья - Коулридж Ник" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100