Читать онлайн Смертельные друзья, автора - Коулридж Ник, Раздел - 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Смертельные друзья - Коулридж Ник бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Смертельные друзья - Коулридж Ник - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Смертельные друзья - Коулридж Ник - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коулридж Ник

Смертельные друзья

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

18

Я проснулся ровно в шесть утра и сварил крепкий кофе. Заснул я поздно, все пытался разработать грандиозный план. Точнее, думал, как вообще к нему подступиться, к этому плану.
Часам к трем-четырем меня охватило уныние. Ну как мне выйти на след убийцы? Как бы я ни относился к старшему инспектору Баррету, но работал он профессионально, методично, к тому же за ним стояла целая свора полицейских и всякие там эксперты-криминалисты. А я пока никак не преуспел на детективном поприще. Слежка за квартирой Микки на Ноттингем-стрит кончилась ничем, а попытка проникнуть в замок Фулгерштайн и вовсе привела к тому, что меня самого поймали в капкан.
Однако к рассвету меня осенило. Я обещал Сузи, что за месяц управлюсь, и надо было выполнять обещание. Если мне не удастся бросить все свои силы на поиски убийцы Анны, я сам попаду в большую беду. Пока что дело обстояло так: либо полиция арестует меня как убийцу, либо следствие заглохнет. С моей точки зрения, оба варианта, что называется, были хуже. Как ни кинь, если убийца не будет найден, со мной покончено.
Был еще один фактор, который меня подстегивал. Я страшно разозлился. Мысль о том, что убийца Анны свободно гуляет на воле, приводила меня в ярость. Меня бесило, что в этой ситуации никто не собирался отомстить за смерть Анны. Единственным человеком, кому она действительно была небезразлична, кроме, конечно, ее матери, был я, главный подозреваемый.
Я всегда старался быть объективным. С этим согласились бы даже мои враги. На Парк-плейс у меня создалась репутация человека, который всегда пытается разобраться в новых обстоятельствах с учетом интересов каждой стороны. А это довольно редкая вещь в нашем деле. Двадцать лет я проработал в среде, где все время приходится балансировать, то и дело рискуя свалиться в пропасть. Или, если повезет, вознестись на вершину успеха. Это было похоже на дирижирование оркестром, который исполняет партитуру, написанную исключительно в басах и самых высоких нотах.
Объективность вошла у меня в привычку. Я всегда признаю свои ошибки. Но я знаю и свои сильные стороны. Я умею решать задачи: целеустремленно, пунктуально, тщательно. Всему этому меня научило мое ремесло. С головой засыпанный противоречивыми данными, я анализирую их, делаю выводы и формулирую на хорошем английском языке. Когда мой отец занимался нефтяным бизнесом и мы жили на Ближнем Востоке, он показывал мне, как разбираться с докладами геологоразведчиков и их лоббистами-арабами. Мне тогда было лет одиннадцать. Отец за час просматривал стопку бумаг, делая на полях пометки цветными карандашами. Красный означал преувеличение, синий – неправдоподобие, желтый – сомнительность и т. д. «В каждом таком докладе содержится скрытый умысел, который мешает подобраться к истине, – говаривал отец. – Выяви этот замысел и разрушь его. А потом делай свой вывод».
Я подвинул стол в середину комнаты, сбросил с него все лишнее, открыл блокнот и написал два имени: Бруно Фулгер и Микки Райс. Потом добавил третье: Эрскин Грир. Подозреваемые. Потом написал следующее.
БРУНО ФУЛГЕР. 49 лет, немецкий промышленник, владелец «Фулгер АГ». Проживает: замок Фулгерштайн, Мюнхен, также: Париж, Сент-Мориц, Антибы, Манхэттен, Ньюпорт, Барбадос. Родители: Дитрих Фулгер, стальная и угольная промышленность, симпатизировал нацистам. Мать – Рената, ничего не известно. Гражданское состояние: разведен после двенадцати лет супружества с Анастасией, невротичкой, светской дамой. Источники существования: значительные, частная компания, тяжелая промышленность, страховая компания, фармацевтика, издательское дело. Характер: безжалостный (история Ника Груэна о текстильщике в Комо, которую рассказал Гомбрич), считает себя недосягаемым (по крайней мере, в Мюнхене), бабник – но импотент? (по словам Минны Васс).
Мотив для убийства Анны: уязвленная гордость. Анна открыла скрываемые им стороны жизни. Несостоятельность в постели, связи с проститутками, нежелание или невозможность удовлетворять сексуальные потребности молодой жены, натравливание на нее адвокатов, введение в заблуждение судебных органов, используя подставных свидетелей. Нельзя недооценивать также завышенную самооценку как лица, принадлежащего к кругу самых богатых людей мира.
Возможности для убийства: в Лондоне в пятницу вечером перед убийством (фотография у «Коннота» в утро публикации статьи Анны). Выехал в воскресенье в Сент-Мориц и, видимо, провел уик-энд в Лондоне.
Вероятность совершения убийства своими руками: возможно, но маловероятно. Достаточно богат, чтобы нанять людей («У него все решают деньги» – Анастасия).
Доступ к криминальному миру: широкий. Рудольф Гомбрич как посредник. Также охранники из Фулгерштайна. Один из тех, кто следил за мной в Баттерси-парке и за моей квартирой в день накануне убийства, определенно принадлежит к охране Фулгера.
Закончив с Фулгером, я решил немедленно приступить к другим подозреваемым. Мне хотелось оценить и сравнить их мотивы и психологические портреты.
МИККИ РАЙС. 43 года. Главный редактор «Светской жизни». Проживает: арендует квартиру, Мэрилибоун. Родители, происхождение: неизвестно. Гражданское состояние: неженат, гомосексуалист. Источники существования: никаких, кроме зарплаты и представительских. Характер: живой, завистливый, ненадежный, карьерист, видимо, мстительный (инстинктивно вымещает обиды на подчиненных).
Мотив для убийства Анны: зависть к ее репутации, звездному статусу и т. д. Беспокойство о том, что она может занять его место редактора. К тому же после острой статьи Анны об Анастасии и публикации ее фотографии на обложке ему был закрыт путь в европейскую богему. Его ненависть к Анне установлена (Кэрол Уайт о его негативных цитатах в статье в «Санди таймс»). Возможность для убийства: живет в Лондоне, редко его покидает. Из трех подозреваемых он вероятнее всего мог прийти к Анне в дом, не вызывая подозрений.
Вероятность совершения убийства своими руками: возможно. Если в деле участвовал второй человек, могла ли полиция заметить его следы? Если да, то почему они продолжают преследовать меня? Физическая сила: мог ли Микки задушить Анну? (Замечание Сузи о том, что безумцы переживают прилив невероятной силы.)
Доступ к криминальному миру: очень вероятен. Гомосексуальные круги, связь с маргиналами, «кожаные» клубы и т. п. (Микки – один из двоих, которые вошли в квартиру Анны, когда там был я?)
И, наконец:
ЭРСКИН ГРИР: 63 года. Магнат. Председатель «Грир корпорейшн». Проживает: Гонконг, Лондон (Гайд-парк гейт), Багамы (Нассау, Лайфорд Кей). Родители: отец – старший менеджер компании «Джардин Мейтсон», Гонконг; мать – Элспет, старшая дочь чайного плантатора Ассама. Гражданское состояние: неженат, активный гетеросексуал. Средства существования: значительны: авиалиния, торговые поставки, отели. Бабник (Анна: «Ему ни одна женщина не откажет»), наверное, аморален. Особые отметки: увольнение отца Сузи в момент крещения его дочери, отказ выплатить выходное пособие.
Мотив для убийства Анны: подготовка очерка о нем, возможная публикация данных о его торговле оружием (пусть и в прошлом). Альтернативная версия: сексуальная связь с Анной (нежелательная с ее стороны?), которая обернулась ссорой, приведшей к непреднамеренному убийству?
Возможности для убийства: определенно находился в Лондоне около пяти часов в субботу. И большую часть следующей недели (Минни Васс видела его дважды). После этого вероятнее всего вылетел смотреть поло в Палм-Бич, как и планировал.
Вероятность совершения убийства своими руками: маловероятна, кроме момента сексуальной связи. Способен нанять исполнителя для грязной работы.
Доступ к преступному миру? Неизвестен.
Покончив с раскладкой, я несколько раз перечитал все три резюме. Кроме Микки, которого я прекрасно знал по совместной работе, прочие два оставались для меня фигурами туманными. У каждого был мотив, повод и возможность для убийства. Из всех троих Бруно казался мне самым подозрительным, но его имя я уже упоминал Баррету, и это не возымело ни малейшего эффекта. Честно говоря, с тех пор никаких улик у меня не прибавилось.
Задача вырисовывалась предельно ясно: надо выяснить все детали их передвижений в то воскресное утро. Пока что я не знал практически ничего. Микки я видел в последний раз в пятницу вечером, когда мы пили у меня в офисе. У меня не было никакой зацепки, чтобы выяснить, где он находился весь уик-энд. То же самое касательно Бруно. Что до Эрскина, он вполне мог провести остаток субботы и все воскресенье на Гайд-парк гейт или поехать погулять за город. Если его алиби могла подтвердить только карлица-филиппинка, я в тупике.
В десять утра я сел на телефон, начав с «Таземка-архив» в Голдерс-грин, одного из немногих агентств, которое высылает по факсу газетные вырезки в кредит. Я запросил все, что у них было по Фулгеру, Райсу и Гриру за пятнадцать последних лет.
Через двадцать минут из факсовой машины пошла информация. На первой странице значилось: «1 из 137». Да, на «Таземку» можно положиться. Я подождал, пока выйдет первая вырезка: «Наследник Фулгера женится на манекенщице Анастасии», датированная апрелем 1983 года. Фотография девятнадцатилетней, похожей на мальчишку, Анастасии, позирующей в студии Кристиана Диора, подала мне мысль. Если Бруно действительно организовал несчастный случай для ее текстильного дружка в Милане, должны остаться свидетели. Они должны были заподозрить Бруно в том, что именно он стоял за этим происшествием, иначе откуда бы слухи дошли до Ника Груэна. По крайней мере, кто-то должен был взять в свои руки этот текстильный бизнес, и он наверняка смог бы мне кое-что поведать.
Если бы мне удалось навести полицию на след Бруно, то она ослабила бы свой натиск на меня. Как бы то ни было, можно попробовать публично скомпрометировать его.
Ника Груэна в офисе не было, но его секретарша неохотно согласилась дать мне его контактный телефон в Лейпциге.
– Ник? Это Кит.
– Надеюсь, ты звонишь не за тем, чтобы потребовать сдачу – ты слишком щедро откинул в харчевне и умчался.
– Мне нужна твоя помощь.
– Сейчас угадаю: номер телефона венеролога. Ты там что-то насчет Анны Грант вякал.
– Заткнись, Ник. Помнишь, ты за обедом упомянул про итальянского любовника Анастасии Фулгер, которого Бруно Фулгер придавил? Не вспомнишь, откуда ты это узнал? Каким ветром это до тебя донеслось? Может, наводку дашь?
Ник вдруг заговорил в непривычном для него серьезном тоне.
– Сейчас не самый удачный момент для такого разговора. Тут полно народу. Мы ведем переговоры о совместном предприятии на базе старого завода в бывшей ГДР с частным сектором, компанией «Фулгер АГ».
– Попробуй ответить как-нибудь нейтрально.
– Что касается первой вещи, о которой ты упомянул, так об этом все знают. Не помню точно, кто мне первым сказал. Насчет второго. Тут я ничем не могу тебе помочь. Извини, брат. Может, тебе стоит поискать в модельном бизнесе в Италии. Уж тебе-то это не составит труда. Сам бог велел.
– Спасибо и на том, – ответил я, но он уже бросил трубку.
Я набрал номер редакции «Кутюр», чтобы поговорить с Луэллой Ренуфф-Джонс, и меня приятно удивила телефонистка, которая без всяких расспросов немедленно соединила меня. Неужели телефонистки запоминают все голоса? Это заслуживает уважения.
Референт Луэллы сказала, что она не может подойти – идет совещание, – но через пять минут Луэлла сама мне перезвонила.
– Прости, что не смогла сразу взять трубку, Кит, нас позвали наверх на промывку мозгов. Говард Тренч почти целый час читал проповедь. Поставил нам на вид, за то что его жена ничего не может найти в «Кутюр» по своему вкусу.
– Послушай, Луэлла, ты знаешь итальянский модельный бизнес как свои пять пальцев. Мне надо кое-что разузнать. Помнишь, примерно год назад в автокатастрофе в Милане погиб крупный текстильный промышленник? Ты не знаешь его имени и как называется его компания? Он жил в Комо.
– Я знаю этот случай, но без подробностей, – тут же среагировала Луэлла. – На обеде во время последней миланской Недели моды его при мне обсуждали, но я не вникла. Тебе это срочно нужно?
– Очень. Если, конечно, тебя не затруднит.
– Можешь на меня положиться. Ты дома? Я перезвоню через часок. Кстати, – добавила она, – зачем тебе это понадобилось? Ты что, собираешься заняться модой?
Я рассмеялся:
– Вот так слухи и рождаются.
– Ладно, храни свою тайну, я не любопытна. Потом поговорим.
Из факсового аппарата вылезли последние страницы послания. На полу громоздился толстый рулон, напоминающий кухонные полотенца. Я подобрал его, и мне сразу же бросились в глаза несколько фотографий Микки. Я такого еще не видал. Микки был с головы до ног одет в кожу и обвешан цепями. Чем хороша «Таземка», так это тем, что делает вырезки из всех печатных изданий без разбору. Эти фотографии, очевидно, появились в малотиражном таблоиде «Факел», который распространяется в клубных кругах. На одной из них Микки был снят с совсем зеленым безволосым японским парнишкой. Подзаголовок гласил, что встреча имеет место в клубе «Ледяной дом по четвергам». Микки, редактор журнала «Светская жизнь», фигурировал как мелкая сошка в звездном мире. В тексте далее сообщалось, что он – постоянный посетитель клуба.
На четвертой фотографии я узнал его. Тут уж ошибки быть не могло: лысый череп, бакенбарды и остроконечные усы. Тот самый тип из бассейна. На фото он стоял рядом с Микки и обнимал его мускулистой рукой. Из-под кожаного жилета на подмышке курчавились темные волосы.
Под снимком было написано: «Редактор «Светской жизни» Микки Райс с Джексоном Чолком».
Я несколько минут внимательно изучал фотографию. И чем дольше я в нее вглядывался, тем больше убеждался в том, что Джексон Чолк был тем самым вторым парнем на крыше. Фигура точно была его. Микки из-за одинаковой кожаной одежды казался родным братом этого Джексона. На заднем плане неотчетливо виднелись еще какие-то ребята, танцевавшие в кожаных масках и с собачьими ошейниками.
В лондонской телефонной книге значилось сто восемнадцать абонентов с фамилией Чолк. Имена пятнадцати из них начинались на букву Д. Пятеро из них сняли трубку, но звали их не Джексонами. И ни про какого Джексона Чолка они не слыхивали. Один раз подключился автоответчик, но он говорил женским голосом. Осталось еще девять номеров, но пришлось ждать, когда их владельцы вернутся домой с работы.
На случай, если кто-либо из них откликнется на имя Джексон, я заготовил версию, что звоню из мэрии с целью уточнения списка избирателей. В любом случае беседовать с ним в мои планы не входило. Мне нужен был лишь его адрес.
Мне позарез нужно было выяснить мотив, который заставил Микки и Джексона вернуться в квартиру Анны на Харрингтон-гарденз через два дня после убийства. Предположим, что Микки, один или в компании с Джексоном, явился в воскресенье утром к Анне и задушил ее. Нетрудно представить, что он исступленно боялся, что в связи с падением тиражей журнала почва начинает уходить у него из-под ног. Потеря работы означала для него не только лишение общественного статуса, но и ущемление сексуальных интересов, потому что охочие до знаменитостей юные гомосексуалисты тянулись к нему в надежде завязать выгодные знакомства. Ясно как божий день, что Микки сам по себе интереса для них не представлял. Понятно, что в его помраченном сознании Анна представала как самая большая угроза его благополучию и растравляла его паранойю.
Однако зачем понадобилось ему, бесследно исчезнув с места преступления, с риском для себя вновь туда вернуться?
Те двое опустошали ящики письменного стола Анны. Что такого важного могло в них содержаться, что заставило этих подонков рыскать по квартире, которая находилась под наблюдением полиции?
Может быть, Анна собирала компромат на Микки? Маловероятно. Что такого могло быть в его жизни, что произвело бы громкий эффект при обнародовании? Кому он нужен, этот Микки, кроме своих дружков? Да и не в ее стиле это было; однополая любовь совсем не входила в круг ее интересов.
Напрашивался другой сценарий. Допустим, уже тогда Микки тесно сотрудничал с Бруно Фулгером. Сам Бруно или его подручный Гомбрич позвонил ему домой в субботу, сразу после выхода в свет журнала с фотографией Анастасии, и предупредил, что, если он не отыграет эту историю назад, ему не поздоровится. Тогда Микки либо помог наемникам Бруно проникнуть в дом Анны на Харрингтон-гарденз – он мог просто назвать свое имя по домофону – и предоставить им выполнить грязную работу, либо взял ее на себя. Гомбрич, предварительно выяснив, что в моей квартире никаких нужных им документов не имеется, решил, что записи с интервью Анастасии находятся в доме Анны. И велел Микки и Джексону отыскать их и представить ему.
Вот это выглядело очень вероятным. Тем не менее и эта версия не объясняла исчезновения компьютера Анны, который пропал после убийства.
Однако то, что они унесли из квартиры на Харрингтон-гарденз, можно было восстановить. Конечно, не саму магнитофонную пленку; ее-то Гомбрич наверняка спрятал в надежном месте. Но оставались какие-то черновики, наброски, выписки. И это следовало уничтожить, хотя что-то подсказывало мне, что Микки не торопился; в его письменном столе в офисе хранился всякий хлам, и его авгиевы конюшни не чистились с первых дней вселения хозяина. Он ничего не выбрасывает. Если так, то где могли находиться эти бумаги? В его квартире в Мэрилибоуне? Возможно. Впрочем, Микки не дурак, он же понимает, что может оказаться в списке подозреваемых. Скорее всего они спрятали бумаги у Джексона. Микки уверен, что ни одна живая душа не подозревает о существовании в его жизни этого дружка. Только случайная встреча в бассейне да факсовая ксерокопия снимка из «Факела» протягивали между ними ниточку.
Итак, задача ясна: мне надо выйти на след Джексона Чолка.
Зазвонил телефон. Это была Луэлла.
– Кит? Могу похвастаться: информация у меня в руках. Этого человека звали Массимо Мадзелли. Он возглавлял компанию, которая называется ГТМ – «Группо Тессуто Мадзелли». Кстати, довольно большую. Они выпускают ткань для Ферре и Черрути. Алессандро погиб в ноябре прошлого года. Какой-то сумасшедший въехал прямо на тротуар, на полной скорости. Никто из тех, с кем я говорила, не знает подробностей. Полиция так никого и не арестовала. Ходит слух о следе мафии.
– А что случилось с компанией? Кому она перепала?
– Его дочери Маручче. Она и до этого несчастья работала с отцом. Она возглавила фирму. У меня есть ее телефон, если тебе нужно.
– Спасибо, Луэлла.
Я набрал номер в Комо и попал в офис Маруччи Мадзелли. Владелица фирмы находилась в Милане и должна была вернуться вечером. Я оставил свой номер телефона, но никакого сообщения передавать не стал, сказал, что перезвоню утром.
Было половина первого, я проголодался. От шестичасового чтения факсов и телефонных звонков голова у меня шла кругом. Я оделся и пошел в паб у моста Принца Альберта, на углу Парк Гейт-роуд, купив по дороге «Файнэншнл таймс». Надо мной синело безоблачное небо, сквозь подошвы туфель ощущалось, как раскалился асфальт. На Хестер-роуд какая-то мамаша вместе с ребятишками мыла окна на первом этаже дома. Странно было идти в джинсах и рубашке-поло в понедельничное утро. Я как раз расплачивался за пиво и сандвич, когда мой взгляд упал на список заголовков на первой полосе газеты: «Корпрорация Грира готова приобрести компанию «Федерейтид». Стр. 12».
Я развернул газету на указанной странице и прочитал, что корпорация Грира «достигла принципиального соглашения» о контролирующем положении в компании «Федерейтид Авиэйшн» с капиталом в полтора миллиарда фунтов стерлингов (то есть в два миллиарда триста миллионов долларов, считая в американской валюте). «Мы заручились согласием очень значительного числа акционеров, которые приняли наше предложение повысить стоимость акции до 7.10 пунктов в случае приобретения нами контрольного пакета», – заявил пресс-атташе «Грир Аэроспейс». В конце статьи сообщалось, что результат договоренностей вряд ли замедлит себя ждать, имея в виду деловые качества представителей корпорации Грира.
И тут меня осенило. Преемник «Федерейтид». Конечно же, Эрскин Грир никак не мог допустить, чтобы Анна высунулась со своими откровениями насчет его торговли оружием в «Мире мужчин», это было бы для него роковым препятствием в бизнесе. Да что там – это подорвало бы его деловую репутацию на веки вечные. Если бы обнаружилось, что он продавал ракетные установки вьетконговцам, то как пить дать, американская администрация не оставила бы ему ни малейшего шанса для приобретения «Федерейтид». «Нью-Йорк таймс» разразилась бы скандальной редакционной статьей, у штаб-квартиры «Федерейтид» в Хьюстоне и в Вашингтоне прошли бы демонстрации и пикеты. Конгресс вызвал бы его на слушания. Конечно, «Федерейтид Авиэйшн» – это не «Кока-кола» и не «Форд Моторс», но тоже не последняя спица в колеснице – как-никак, американская компания. Разве можно допустить, чтобы она попала в руки подобного человека? Да администрация разорила бы его на судебных тяжбах и заставила выплатить баснословную компенсацию в пользу погибших во Вьетнаме военных.
Для Эрскина Грира покупка «Федерейтид» – ключевой момент в деловой карьере, возможность втереться в большую игру американского бизнеса. Он прибрал к рукам лакомый кусок на Дальнем Востоке. Ему стукнуло шестьдесят три. Пришла пора проявить себя на другом конце шарика.
Теперь все стало на свои места. Анна сумела усыпить бдительность Эрскина и заставила развязать язык. Он дал ей интервью. Она пришла к нему в дом на Гайд-парк гейт и покорила своим обаянием. Он распетушился, пожелал предстать перед ней во всей красе и потерял всякую осторожность, не желая разочаровать. И когда он совсем растаял, она ловко ввернула вопросец насчет торговли оружием. Приперла его к стенке: «Вы продавали оружие Вьетконгу во время вьетнамской войны?» Он мог бы впоследствии отрицать это. Он мог бы натравить на нас свору адвокатов, угрожая судебным преследованием, если его беспечное признание появится на страницах печати. Он не сделал этого. Амбиции взяли верх. Он покорно признался, и Анна записала его признание на пленку. Эрскин Грир снабжал вьетконговцев ракетными установками. Это было довольно компрометирующее признание даже для самого обыкновенного обывателя. Для человека, желавшего войти в американский бизнес, это было бомбой с часовым механизмом, который уже начал отсчет времени.
Мотив для убийства у Грира был ничуть не менее основательный, чем у Бруно или Микки. И, возможно, даже более веский. Чтобы приблизить вожделенный миг покупки контрольного пакета такого масштаба, Гриру пришлось потратить не один миллион зеленых, оплачивая услуги промышленных шпионов и юристов. И все это могло полететь ко всем чертям всего лишь из-за какой-то идиотской статьи в журнале. Через пару часов после выхода в свет «Мира мужчин» с его признаниями цитаты из интервью разойдутся по всему свету и станут достоянием общественности в Америке, Англии и Гонконге.
Итак, мотив не оставляет сомнений. Правда, пока мне еще ничего не было известно насчет готовности Эрскина Грира пойти на убийство. Насколько я мог судить, его компании были вполне респектабельными. Некоторые из моих однокашников нашли в них работу в Гонконге – там с удовольствием привечали выпускников престижных английских университетов. Вернувшись домой, я опять перечитал вырезки, присланные мне по факсу. Там было много всякой информации; шесть лет назад он приобрел сеть отелей «Гостиница Счастья», купив ее у тайских инвесторов; это дела не проясняло. В 1982 году компания «Грир Стар» стала первой, которая основала постоянные представительства в Шанхае и на Тайване. Еще раньше, в конце семидесятых, его «Трансазиатские Авиалинии» обошли «Кэтей Пасифик» и «Бритиш Каледониан», выиграв тендер на юго-восточные маршруты, и газета «Саут Чайна морнинг пост» откликнулась на это статьей, в которой с восхищением писала о невероятной способности Грира лоббировать свои интересы. Одна вырезка привлекла мое внимание. В очерке, опубликованным в «Истерн экономик ревью» журналист смутно намекал на какие-то слухи о Грире, разошедшиеся в местной китайскоязычной прессе, но ничего конкретного не упоминал.
Я записал себе имя этого журналиста – Брюс Макфолл – и позвонил в международное справочное бюро. Я запросил два номера: редакционный телефонный номер журнала и домашний Брюса Макфолла. Разница во времени между Гонконгом и Лондоном составляет восемь часов; значит, там уже десять вечера, так что вряд ли редакция еще работает. Если Макфолл по-прежнему служит в Гонконге, стоит попытаться застать его дома.
Через три минуты в моей телефонной трубке раздались гудки с другого конца провода.
– Алло? – произнес мужской голос с австралийским акцентом.
– Брюс Макфолл?
– Кто его спрашивает? Друг или враг? – засмеялся абонент.
– Меня зовут Кит Престон. Я звоню из Лондона. Я пишу статью об Эрскине Грире и собираю материал. Мне попалась ваша статья. Я подумал, что вы можете мне помочь – конфиденциально, конечно.
– Поверьте мне, дружище, – отозвался Брюс, перестав притворяться, что это не он, – вы можете цитировать меня или даже вытатуировать мои слова на вашей сраной заднице. Про Грира можно много чего порассказать, только не на этом чертовом острове.
– Вот как? И что же именно?
Брюс неожиданно посерьезнел.
– Как, вы сказали, называется ваше издание?
– Э-э… «Мир мужчин». Это английский мужской журнал.
– Встречал. Фигню всякую печатаете. Платят прилично?
– Так себе.
– Может, я вам как-нибудь чего-нибудь накропаю. Надеюсь, вы приютите у себя старого изъезженного мерина.
– Да, конечно. Очень может быть. Так вы хотели мне что-то рассказать про Эрскина Грира, – мягко напомнил я. У меня не было особых надежд получить нечто полезное из его уст.
– Про Грира? Да, было дело. Ну что я могу тебе поведать, дружище, кроме того, что он большой ходок по части желтожопых куколок? Тут, конечно, никто ему не судья. Флаг ему в руки. Я-то предпочитаю белых бабцов и покрупнее, но, говорят, китаянки больше понимают в любви.
– У него есть какая-нибудь постоянная подружка? – Я надеялся, что он назовет имя дорогой любовницы.
– Бывали, – ответил Брюс. Слышно было, как он откупоривает новую бутылку. – Целая куча. Я насобирал все их имена для своего очерка в «Ревью», но весь список отправили в корзину. Никто здесь не напечатает ни строчки про Грира, пока он не сдохнет. Ни хрена. Кроме, конечно, китайских газет. Они все про него знают, всю подноготную. Все его грязное белье перетряхнули.
– Какое белье?
– Послушай, дружище, – продолжил Брюс. – Ты, может, расположен болтать всю ночь, а меня уволь. Если ты хочешь вести расследование насчет Эрскина Грира, лучше всего приехать сюда. Поработай ножками. Пошевели задницей. Белых не тереби, пустой номер. Прижми китайцев. Если наткнешься на такого, который пожелает с тобой поболтать, ты попал в десятку.
– А о чем надо спрашивать?
– А про бизнес Грира. Тот, про который не прочитаешь в «Фар истерн экономик чертовом ревью». Я ответил на твой вопрос, дружище?
И он повесил трубку.
* * *
Офис Джоанны на Хай Холбурн совсем не похож на юридическую контору. Сначала, как только мы ее наняли, это меня расстроило. Я представлял себе диккенсовские особняки с дубовыми панелями и металлическими стеллажами. Вместо этого я увидел хилые пластмассовые переборки и дешевую скандинавскую мебелишку. Я сказал Джоанне, что это больше походит на районное управление социального обеспечения, чем на ведущую юридическую службу.
– Принимаю как комплимент, – живо ответила Джоанна. – Так и должны выглядеть наши конторы. Мы здесь для того, чтобы решать проблемы, а не задушевные беседы вести.
Джоанна сидела в своей пластмассовой коробке и заканчивала обед – кусок эмментальского сыра и сандвич с помидором.
– Смотрите, кто пришел! – воскликнула она, вскочив со стула, чтобы приветствовать меня. – Только посмотрите на него! Да ты просто расцвел! Вот что значит хороший сон в собственной постельке. Знаешь, что я тебе скажу, Кит? Мне кажется, каталажка – это не в твоем стиле.
– Повтори это старшему инспектору Баррету.
– Не беспокойся, обязательно повторю. Прямым текстом. Не обещаю, что они вновь тебя не арестуют, но в следующий раз я буду стоять на ушах и немедленно явлюсь, чтобы держать тебя за ручку.
– Я вот о чем подумал, – прервал я ее. – А тебе вообще позволено защищать мои интересы? То есть тебя ведь взяли на работу в журналы. А ты собираешься отсуживать у них мои деньги. Это не противоречит договору?
– Мне эта мысль тоже приходила в голову. Ты прав, так и есть. Обвинение в убийстве останется на мне, тут без проблем. А насчет вытягивания денежек из фирмы – это, правда, не тот профиль, который мне нарисовали в контракте. Так что, если не возражаешь, я передам тебя с рук на руки одному моему коллеге, Роберту Остлеру, он хороший парень, надежный, не бойся. Если я честная, то он честней меня.
– Отлично, как скажешь. Спасибо.
– В сущности, мы будем работать с ним на пару. Но говорить по телефону и ставить подпись на бумагах будет Боб, чтобы никто не зацепился. А вообще-то неизвестно, как пойдут дела при новом режиме на Парк-плейс. Может, нас тоже выкинут под зад коленкой.
В комнату вошел Боб Остлер. Он снял копию с оригинала письма по найму от Барни Уайсса. Я с трудом обнаружил его в ящике кухонного стола, между квитанций и гарантийными талонами на микроволновку и холодильник.
Письмо состояло из четырех строчек, напечатанных на фирменном бланке «Барни Уайсс Ло Компани, Инкорпорейтид» и подтверждало мою должность, зарплату и срок договора – один год.
– Ну что ж, – сказал Боб, – все ясно. Преимущество лаконичности состоит в том, что она не оставляет места для казуистических лазеек.
Боб Остлер мне сразу понравился. Внешне он выглядел неказисто и непрезентабельно в скучном черном в полоску костюме, но его приятные манеры искупали все. Ему было слегка за сорок, и виски уже посеребрила ранняя седина.
– Самое сложное – выяснить, насколько компания «Фулгер АГ» выполняет свои джентльменские обязательства по контрактам. Хочется верить, что выполняет. В таком случае им от нас не уйти.
– Вы будете писать Фулгеру, чтобы он разъяснил? – спросил я.
– Зачем же писать? Давно изобрели телефон. Вот им и воспользуемся.
Боб пододвинул к себе телефонный аппарат Джоанны и снял трубку.
– Какой номер? – спросил он.
Я назвал знакомые цифры на Парк-плейс.
– Как зовут того типа, который сел в ваше кресло?
– Говард Тренч.
– Пожалуйста, соедините меня с Говардом Тренчем.
Слышно было, как Сузи берет трубку.
– Офис Говарда Тренча.
По ее тону я понял, как противно произносить ей эти слова.
– Будьте любезны, могу я поговорить с мистером Тренчем? Это Роберт Остлер из юридической фирмы «Прэтчетт и компания».
– Мистер Тренч на совещании, к сожалению. Могу я узнать ваш номер, чтобы мистер Тренч вам перезвонил?
– Боюсь, что нет. У меня юридический вопрос.
– Минуточку. Попробую вас соединить.
Меньше чем через минуту в трубке раздался раздраженный голос Тренча.
– Добрый день! Насколько я понял, у вас срочное дело, которое не терпит отлагательств. Должен сказать, что сегодня я первый день в должности.
– Я осведомлен об этом, мистер Тренч, – вот почему я вынужден действовать так стремительно. Вы, очевидно, отдаете себе отчет в том, что нарушаете закон уже самим своим присутствием на этом месте. Наш клиент, мистер Кит Престон, прежде всего должен получить официальное уведомление об отстранении от должности с соответствующими обоснованиями. По закону он остается управляющим компании.
Тренч на время потерял дар речи.
– Как мне сообщили, – наконец обрел он дар речи, – контракт мистера Престона основан на приватной договоренности Кита Престона и Барни Уайсса, который передал нам в собственность свои издания. Мистер Престон не является служащим компании «Фулгер АГ».
– Полноте, мистер Тренч! Вы не хуже меня знаете, что это лишь отговорки. Мистер Престон заключил соглашении о занятии своей должности на полный год, и вы обязаны либо признать этот факт, либо оказаться перед лицом юридической процедуры, которая обойдется вам в значительную денежную сумму и отрицательно повлияет на вашу репутацию.
– На самом деле, – возразил Тренч, – это ваш клиент должен отвечать по закону. Мне известно, что против него лично возбужден иск по обвинению в клевете на мистера Фулгера. Делу дан ход, и мистер Фулгер выражает твердое намерение довести его до конца. В связи с этими обстоятельствами какой бы то ни было разговор о пребывании мистера Престона в должности абсурден.
– Я выслушал вашу точку зрения, – сказал Боб, – хотя мы оба прекрасно понимаем, что это лишь сотрясение воздуха. Ответьте, на какой адрес вы предпочитаете получить наши официальные претензии – в офис, на дом или на имя вашего юриста, который будет вести дело от вашего имени?
Тренч назвал имя и адрес Рудольфа Гомбрича.
– Итак, – заключила Джоанна после того, как Боб повесил трубку, – они хотят играть всерьез. – Глаза ее сверкнули. – Тогда мы предоставим им эту возможность.
Она вызвала звонком секретаря. Та вошла с блокнотом в руках, и Джоанна продиктовала ей какой-то замысловатый текст на специфическом юридическом языке, из которого я ничего не понял. Не помню, сквозила ли в ее словах угроза заключить Тренча в тюрьму, но, кажется, что-то в этом роде там прозвучало.
– Проблема только одна, Кит, – сказала мне Джоанна. – Похоже, ты не сразу получишь свои денежки. Потерпишь немножко?
– Придется. Немножко смогу.
– Не беспокойся, ожидание не затянется. Обещаю. Совсем скоро они на коленях приползут, умоляя принять от них денежки.
* * *
Сузи позвонила мне после работы из таксофона.
– Это я, – прошептала она. В трубке слышался шум улицы.
– Где ты?
– На Дувр-стрит. Можно к тебе зайти? Мне надо многое тебе рассказать. Извини, что звоню из автомата. Нам запретили с тобой общаться.
Она приехала на такси, вся горя от возмущения.
– Ты себе не представляешь. Прямо не знаю, с чего начать.
– Выпьешь чего-нибудь? Вина?
– Нам сегодня целый день мозги промывали, читали нравоучения. Все теперь будет по-другому. Кстати, Мередит Кэрью-Джонс уволили. После обеда она с нами простилась.
– И кто придет на ее место?
– Ты не поверишь. Придурочная баба из «Шикарной жизни». Тренч решил утопить «Светскую жизнь».
– Интересно, зачем?
– Говорит, дома в георгианском стиле уже никого не интересуют. Теперь народ интересуется исключительно джакузи. Видно, у него наклюнулась хорошая реклама.
– Что еще новенького? – машинально спросил я. На самом деле все эти преобразования меня уже не волновали. Все, что рассказывала Сузи, казалось далеким-далеким, из какой-то другой, не моей жизни. И все это ничуть меня не трогало. Кончено и забыто!
– «Кутюр» велено отводить каждый месяц по шесть полос моде для полных. Кроме того, им запретили пользоваться услугами супермоделей – из-за дороговизны, – если только сама компания их не оплачивает, вроде как Тигру для «Мушетт».
– Да, денек удался!
– Ты еще и половины не знаешь! В обед вызвали Эллен Дурлахен и объявили, что ей выплатят жалованье за три месяца и выкинут на улицу. Угадай, кого посадят на ее место?
– Ума не приложу.
– Пьера Ру!
– Боже милостивый!
– И должность его будет называться так: «Директор группы исполнительных коммуникаций и маркетинга». Каково? Я сама печатала эту дребедень для пресс-релиза. Это же чушь собачья! Элементарная безграмотность! Я, конечно, слова не сказала, пускай сами умываются. Я знаю, это Пьер Ру навешал Тренчу лапши на уши, задурил мозги бессмысленным жаргоном, которым они там в «Мушетт» балуются, вместо того чтобы реально делать дела…
– Я тоже имел удовольствие наслушаться этой хреновины.
Сузи обескураженно посмотрела на меня.
– Когда? Говорят, это их коммерческая тайна, новая стратегия бизнеса, и никто не должен об этом знать до завтрашнего утра.
– Да уж был случай. Не бери в голову. А Эллен мне жалко. А Ру и Тренч – два сапога пара.
– Но самое интересное наступило в четыре часа. Всех собрали в вестибюле. Говард Тренч занял место у рецепции. Вид у него был такой серьезный, как будто он собрался огласить приговор о смертной казни или по меньшей мере – о всеобщем увольнении. Нагнал страху. Даже курьеры, которым вообще-то терять особенно нечего, и те занервничали. Итак, Говард разразился речью в своем духе – насчет новых принципов работы на рубеже тысячелетий и всякое такое, никто ни фига не понял. А потом вдруг тебя помянул. Кстати, ты часом не звонил сегодня Луэлле Ренуфф-Джонс?
– Звонил.
– Я так и подумала. Говард распорядился, чтобы телефонистки на коммутаторе информировали его лично, если ты будешь звонить. Так что когда ты позвонил Луэлле, они ему мигом сигнализировали. И в своей речи он специально заметил, чтобы никто не вздумал вступать с тобой в контакт. В том числе во внерабочее время. Те, кто осмелится нарушить это распоряжении, немедленно будут уволены.
– Тебя это тоже касается.
– Меня в первую очередь. Я удостоилась отдельной лекции. Мне-то наплевать. Все равно я там не останусь, даже если он захочет меня оставить, в чем я глубоко сомневаюсь.
– Странно, тебе не кажется? Зачем он это делает?
– Выполняет приказы Фулгера, наверное. Которые ему передает Гомбрич. Он, между прочим, раз шесть за сегодняшний день звонил.
– А Микки? Как Микки Райс вписался в новый режим?
– Я его сегодня вообще не видела. Только на тронной речи Тренча. Он выглядел ужасно важным.
– Сузи, – сказал я, – я хочу попросить тебя об одной услуге, но только если не сможешь выполнить, не стесняйся, так и скажи, ладно?
– Сделаю все, что смогу.
– Понаблюдай за всем, что касается Фулгера, Гомбрича и Микки Райса. Насколько они близки? Звонит ли Гомбрич Микки по прямому проводу? И все такое.
– Легко. Я и Дельфину попрошу.
– Не переусердствуй. Это нужно сделать незаметно.
– Надеюсь, – обиженно сказала Сузи, – ты имел случай убедиться, что на меня можно положиться.
* * *
Как только она ушла, я опять принялся обзванивать Дж. Чолков. Вечер оказался более плодотворным. Из девяти Чолков шесть были дома.
Шестым оказался Джексон.
У него был легкий северный акцент, и его слегка удивил звонок от служащего избирательного участка.
Он подтвердил, что его действительно зовут Джексон Рэймонд Чолк, и его адрес – Финборо-роуд, 617. Он сказал, что ему приятно, что его зарегистрировали в списке избирателей, учитывая, что он полтора года назад поменял место жительства и не побеспокоился сообщить это в участок.
Я задал еще какой-то незначащий вопрос, а потом спросил, где он работает. «На случай, если нам понадобится связаться с вами в рабочее время».
Он назвал оптовый винный склад на Фулхэм Бродвей. Работа начинается в десять утра, добавил он, а заканчивается в девять вечера. С понедельника по субботу.
Финборо-роуд находилась на расстоянии двадцати минут, если ехать на машине через мост. Если что-нибудь из квартиры Анны находилось в его квартире, я обнаружу это завтра, пока он будет на работе.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Смертельные друзья - Коулридж Ник

Разделы:
12345678910111213141516

Часть 2

17181920212223242526

Ваши комментарии
к роману Смертельные друзья - Коулридж Ник


Комментарии к роману "Смертельные друзья - Коулридж Ник" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100