Читать онлайн Смертельные друзья, автора - Коулридж Ник, Раздел - 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Смертельные друзья - Коулридж Ник бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Смертельные друзья - Коулридж Ник - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Смертельные друзья - Коулридж Ник - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коулридж Ник

Смертельные друзья

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

14

Я притащился утром в офис. Сузи была уже на месте
– Есть две новости, хорошая и плохая. С какой начать? – спросил я, бросив на ее стол свой портфель.
– Надо же, какое совпадение, – ответила она. – Я хотела предложить тебе тот же выбор – с хорошей новости начать или с плохой.
Сузи выглядела потрясающе в ковбойской куртке с бахромой, которой я раньше на ней не видел, но она была явно встревожена. У меня возникло подозрение, что ее плохая новость окажется получше моей хорошей.
– Тогда я начну, – сказал я. – Хорошая новость такова: я еще жив. – И я вкратце поведал ей о своих приключениях в Германии.
Чем дальше она слушала, тем заметнее на ее лице отражался страх.
– А в чем же заключается плохая новость? Я и спрашивать-то боюсь.
– Плохая заключается вот в чем. Помнишь «Фольксваген», который ты заказала для меня в Мюнхене, тот самый, на котором я должен был вернуться в аэропорт? Ну так вот, он припаркован где-то в кустах примерно в полумиле от замка Бруно Фулгера. И вот ключи. К тому же у меня есть ключи от мотоцикла, которые надо отправить в офис Рудольфа Гомбрича на Бродгейте. С запиской, в которой надо написать, что мотоцикл оставлен у терминала «Люфтганзы».
– Есть еще что-нибудь? – спросила Сузи. – Ключи от яхты? Самолета? – Она нервно хохотнула. – Кстати, о Рудольфе Гомбриче. Ночью пришел от него вот этот факс.
Это была действительно плохая новость. Две страницы печатного текста. Сам я не юрист, но мне случалось видеть юридические документы, и эти выглядели точь-в-точь, как самый неприятный образчик такого документа. Мне сразу же бросились в глаза словечки «намеренное искажение», «диффамация», «необоснованная клевета» и «существенный ущерб». Вид у этих бумаг был столь угрожающим, что страшно было прочесть их от начала и до конца. Их можно было одолеть, лишь делая перерывы после каждого абзаца для доброго глотка алкоголя.
– Господи, – произнес я, дочитав до конца. – Третья мировая война, не меньше. Напалмовая атака.
– Но им не за что нас зацепить. Это же было интервью, – сказала Сузи.
– Гомбрич упирает на то, что Анна выборочно использовала слова Анастасии, «вплоть до полного искажения», – процитировал я.
– Анна записывала интервью на магнитофон? Наверняка! Она так всегда делала.
– Черт! – воскликнул я. – Черт, в этом-то и беда. Все, что мы могли бы использовать в свою пользу, было в сумочке Анны, которую сперли из моей квартиры. Так вот зачем люди Гомбрича рыскали там! Одного из них я видел вчера в замке. Они выжидали момент, чтобы выкрасть пленку. И это им удалось.
– А им какая от этого польза? Ведь Анна не исказила цитаты из ее рассказа. Не может же Бруно Фулгер фальсифицировать пленку?
– Даже если и так, у нас на руках нет документальной улики. Что значат наши слова против их обвинений? А Анастасия предстанет в суде и станет жаловаться на то, что ее обвели вокруг пальца. Анна мертва и уже ничего не сможет опровергнуть. Анна говорила мне, что они беседовали с глазу на глаз, больше никого в комнате не было. А Фулгеры скажут, что при сем присутствовала горничная, и велят ей слово в слово повторить то, что им надо. Без Анны и без пленки нам нечем крыть.
– А почему вы так уверены, что пленка была в сумочке? – спросила Сузи.
– Хороший вопрос. – На секунду мне блеснул лучик надежды. Но я вздохнул: – Ее там скорее всего действительно не было, вот почему им пришлось искать в квартире Анны. Видимо, они прослушали кассеты из сумочки, и это было не то, что им нужно. Поэтому они и вломились на Харрингтон-гарденз. Обшарили все, вплоть до мусорной корзины. Унесли все старые кассеты.
У меня опять почва поплыла под ногами. Чертов Гомбрич! Не случайно он выждал целых десять дней, прежде чем составил эту бумагу. После всех угроз с его стороны я было решил, что этот швейцарский немец угомонился, но не тут-то было. Он затаился и готовил свой удар. Сначала убрал нашего единственного свидетеля, потом улики. Как ни печально признавать, он нас перехитрил.
Я перечитал его послание, обратив внимание на два момента, которые ускользнули при первом чтении.
Гомбрич направлял свой иск не против «Уайсс мэгэзинз», а лично против Анны Грант (от этого им теперь было мало проку) и меня. Кроме того, был упомянут Барни Уайсс как владелец и Кей Андерсон как шеф-редактор. Наборщик, распространители и продавцы – все были здесь упомянуты персонально. Все, кроме Микки Райса, который почему-то отсутствовал в списке ответчиков. У меня закралось мрачное предчувствие, что они, видимо, собираются использовать его в качестве свидетеля обвинения.
Какова вероятность того, что Микки Райс взойдет на свидетельскую скамью, свидетельствуя против меня и своего собственного журнала? Вряд ли, если он хочет сохранить за собой место. Хотя, может быть, Гомбрич пообещает его купить. Интересно, в какую сумму это им обойдется.
Первой моей реакцией на иск было отчаяние. Если хотите потерять массу времени и потратить нервы, то тяжба – это то, что вам надо, и Рудольф Гомбрич прекрасно это знает. Видимо, он отправил копии этого документа всем заинтересованным лицам одновременно, и они уже легли на их столы. Надо будет обзвонить всех менеджеров по распространению и позвонить в типографию, объясниться по поводу выплаты штрафа. Они, естественно, ожидают, что все расходы покроет компания. Гомбрич постарается, чтобы сумма была астрономической. Как это Анастасия Фулгер сказала Анне насчет адвокатов в своем знаменитом интервью? «Для Бруно это игра. Он зря деньги не тратит и своего не упустит».
Потом я подумал о Барни Уайссе. На моей копии значилась дата получения – одиннадцать вечера. Послано из офиса Гомбрича в Лондоне. Видимо, он составил текст в замке и переслал в Лондон. А уж отсюда секретари разослали по всем адресам копии. Однако, имея в виду разницу во времени между Европой и Чикаго, Барни получил свою копию еще вчера. Вряд ли она доставила ему много радости. Барни терпеть не мог, когда вчиняли иски журналам, которые ему принадлежали. Ему порядком надоели адвокаты в процессе собственных разводов. «Меня очень огорчает, – сказал он однажды, – что вы, ребята, прямо-таки считаете своим долгом навлекать на себя гражданские иски. Вы же работаете в журнале светских сплетен, ничего больше! Вам что, не дает покоя слава Вудворта и Бернстайна, которые раскопали Уотергейтское дело? Так я вам не президент Никсон, я скромный бизнесмен и скандалов на свою задницу не ищу».
Звонить Барни было слишком рано, надо будет сделать звонок, когда Америка проснется.
Второй момент в этом чертовом факсе указывал на то, что Гомбрич открывает против нас второй фронт. Он имел в виду возбуждать иск в связи с нарушением вторжения в частную жизнь, то есть публикацией фотографии на обложке. Он упирал на то, что фотография была сделана частным порядком, но даже мне было ясно, что для суда это маловато. Зачем же Гомбричу понадобилось вытаскивать этот факт?
И тут меня осенило: Гомбрич использовал этот аргумент в качестве предлога для привлечения свидетелем Симона Берио, фотографа. Он пытается сдвинуть фокус на то, что мы использовали краденую фотографию. А это мы не могли оспорить. И тогда вся наша защита в глазах жюри присяжных будет дискредитирована. Что вы скажете, леди и джентльмены, члены жюри присяжных, если увидите вашу собственную фотографию на обложке популярного издания? При том что никто не спрашивал вашего разрешения? И при том что фотография эта была похищена?
В ушах моих зазвенели полмиллиона фунтов плюс судебные издержки.
– Сузи, – сказал я в телефонную трубку, – попробуй найти фотографа по имени Симон Берио и свяжи меня с ним. Он работает на «Мир мужчин», но у них в редакции еще никого нет, слишком рано. Может быть, найдешь его номер в телефонной книге.
Я проклинал себя за то, что не пошел с Берио после похорон Анны. Он упомянул, что в этом деле замешан Гомбрич. Надо было выяснить, что он имел в виду. Помнится, я не захотел с ним разговаривать, потому что он, видно, был любовником Анны. Так это или нет, неизвестно. У меня всего-то и доказательств, что слово Микки.
Через минуту раздался звонок Сузи.
– Есть один Берио на Хэрроу-роуд. Попробуем связаться?
– Это он. Спроси, не может ли он подъехать сюда сегодня, в любое удобное время. Скажи, что это очень важно. Или я могу к нему приехать, если он хочет.
Через несколько минут Сузи вошла в мой кабинет:
– Он спал. И очень был недоволен, что его разбудили. Но голос у него по телефону очень сексуальный.
– Не обольщайся. Ему сорок с лишним.
– Примерно вашего возраста, так ведь? В самом расцвете сил.
Я бросил на нее долгий взгляд:
– Когда Берио собирается прибыть?
– Завтра утром. Сказал, что весь день фотографировал дайвинг для «Мира мужчин», сейчас делает фотографии и не хочет прерываться. Но в одиннадцать в редакции летучка, он придет, и я сказала, что вы туда заглянете.
– Кстати, – сказал я, – а что за вторая и хорошая новость, которую ты не успела мне сообщить? Самое время поделиться.
– А! Звонили из Журнального общества, просили подтвердить, что вы придете и за каким столиком будете сидеть.
– Куда идти-то?
– На церемонию вручения наград.
– Господи, так ведь это сегодня! – Я с тоской поднял глаза к потолку. Ежегодное вручение премий Журнального общества в отеле «Гросвенор хаус» – одно из самых нелюбимых мною мероприятий. – И это ты называешь хорошей новостью?
– А почему бы нет? Если они спрашивают, за каким столиком вы будете сидеть, значит, вам светит премия. Им нужно знать, куда направлять луч прожектора, когда вы встанете, чтобы идти за призом.
– Мимо. Моя персона не может войти в список номинантов, потому что они рассчитаны только на пишущую братию.
– А зачем тогда спрашивать про столик?
– Может быть, затем, чтобы вручить мне счет за выпивку. – Перспектива провести длинный вечер в смокинге повергла меня в дрожь. – А кто еще от нас там будет?
– Все редакторы и шеф-редакторы, их заместители. Кое-кто из авторов. Норман Тернер, конечно.
– Почему конечно?
– Он в списке номинантов. А также Меган Уилли, она представляет художественный отдел, и Эллен Дурлахер из отдела по связям с общественностью. И не забудьте, – добавила Сузи, – меня вы тоже включили в список гостей.
В этот момент у меня на столе зазвонил телефон. На часах было восемь сорок пять. Интересно, что за ранняя пташка?
– Кит? Если у тебя есть пара минут, мне надо тебе кое-что сказать. – Это был Робин Риз, шеф-редактор «Мира мужчин».
– Я весь твой. Что стряслось?
– Я насчет сделки с «Мушетт», которой ты занимался на прошлой неделе. Тут странная какая-то штука. Мы пытались подписать у них ордера, отправили им, а от них ни слуху ни духу. Не в курсе, что там у них?
– Да нет. Я со своей стороны все уладил, хотя они официально сделку не подтвердили. Давай так договоримся: если они к обеду не прорежутся, я сам позвоню Жан-Марку Леною.
Не успел я положить трубку, как телефон снова зазвонил. На этот раз звонила Кей Андерсон.
– Знаешь, Кит, – начала она, – ничего не могу понять с этой «Мушетт». Номер должен уйти в типографию в пятницу, а они не прислали подтверждения на рекламу. Они хотели взять две полосы на духи «Мадам де нуи» и омолаживающий крем. Прямо ума не приложу, в чем дело.
В дверях появился Кевин Скай.
– Сейчас отгадаю, зачем пожаловал. Проблемы с «Мушетт».
– И, боюсь, весьма чувствительные для меня лично, – кивнул Кевин. – Пришлось удрать с завтрака с одной дамой, занимающейся женской спортивной одеждой, и экстренно встречаться с девицей из ДДХВ, которая планирует рекламу «Мушетт».
ДДХВ – рекламное агентство «Мушетт» в Лондоне. Вся политика осуществлялась во Франции, а ДДХВ исполняла приказы на месте.
– Джеки сказала – ее, кстати, зовут Джеки, – что они прекращают давать рекламу в «Уайсс мэгэзинз».
Директива пришла из Парижа вчера в обед. Джеки говорит, они в недоумении, потому что в четверг им сообщили, что мы у них номер один в списке и должны получать всю рекламу. И в одночасье все изменилось.
– Черт, что же это происходит?
Я потянулся за трубкой.
– Прежде чем ты что-нибудь предпримешь, – остановил меня Кевин, – я должен сообщить еще одну неприятную новость. Джеки сказала, что теперь всю рекламу они будут отдавать «Инкорпорейтид».
– Это невозможно.
– Так она сказала.
– Кто же нам подгадил…
– Скорее всего Пьер Ру. Я всегда говорил, что он порядочный говнюк. Он встречался с Говардом Тренчем на презентации магазина Анналины Лаурейтид. Его жене нравятся рецепты жареных кур, которые они печатают. Или что-то в этом роде. В общем, Тренч на них напирал, и Ру пришлось сказать, что сделка пока не подписана, но шансы велики. Тренч в воскресенье вылетел в Париж, и вчера утром они опять встретились. Джеки говорит, он сделал им предложение, от которого не отказываются.
– Какое предложение?
– Головокружительное. Любые полосы. Дюжины полос. Гарантированный форзац в каждом журнале. Бесплатно.
– В каждом журнале? Вместо рецептов жареных кур?
Вообще-то мне было не до смеха. Это была катастрофа.
– Остается последнее средство, – сказал я. – Фабрис Мушетт. Большой босс. Надо немедленно приступать к его окучиванию, иначе будет поздно. Сегодня же вылечу в Париж.
Это означало, что на церемонию вручения премий я не попаду. Но если мне когда-либо и приходилось идти на жертву, то сейчас был как раз такой случай.
Я попросил Сузи соединить меня с Фабрисом Мушеттом.
Я еще не знал, что ему скажу. Мы разговаривали с ним всего пару раз, и я даже не был уверен, что он меня запомнил. Как-то он подвез меня в своей машине, шикарной «Испано Суиза» 1930 года выпуска, на гонки, которые «Мушетт» спонсировала в Шантильи. Два года назад. Фабрис настаивал на том, чтобы самому сесть за руль. Он производил впечатление элегантного старого козла, гораздо умнее любого из своих служащих. Он меня ужасно рассмешил описанием своего нового офиса: «Один кабинет для меня, один для секретарши и один для шофера. И расположено это все в самом отдаленном районе от главного офиса «Мушетт». Иначе мои люди с ума меня сведут, вынуждая делать за них всю работу».
– Плохие вести, – сообщила Сузи. – Мсье Мушетт в Нью-Йорке до конца недели. Секретарша сказала, что будет разговаривать с ним часа через два и передаст, что вы звонили.
– Еще один прокол. И на этот раз чуть ли не самый серьезный. Тогда придется заняться переговорами с агентами насчет иска Гомбрича.
Два битых часа я отбивался от обеспокоенных партнеров, а потом еще целый час общался по телефону с нашим юристом. Наконец-то блеснул свет в конце туннеля. У нас теперь новый юрист, Джоанна Прэтчетт, она к тому же сотрудничает с профсоюзами. Всякая там безопасность на рабочих местах, незаконные увольнения и прочее. Сотрудничать с нами для нее нечто вроде культурного шока, но, кажется, ей это в кайф. По-моему, она типичная социалистка-утопистка, из тех, кто твердо верит, что в один прекрасный день каждый рабочий сможет приобрести брелок для ключей у «Тиффани».
Пока мы с Джоанной беседовали, Сузи переслала факсом иск и статью Анны, так что она могла говорить с документами на руках.
– Знаешь, Кит, – сказала она, – я прочла все бумаги и уверена, что это полное говно. Знаешь, почему? В этой стране полно людей, которых терзают настоящие проблемы – матери-одиночки, которых гонят с квартир наглые домовладельцы, расовая рознь, – я бы тебе такого могла порассказать, что у тебя волосы дыбом встанут, и у судов до всего этого руки не доходят. А тут вылезает какой-то Фулгер с черт знает какой ерундой насчет склоки с журналом светской хроники.
Вот что мне нравится в Джоанне Прэтчетт: ее чувство естественной справедливости, с которого ее не собьешь.
– Ты думаешь, мы выиграем дело?
– Не обязательно. Я сказала, что иск – говно, но надо трезво смотреть на вещи. Нам придется схлестнуться с британской системой юриспруденции.
– И что же мы первом долгом предпримем?
– Для начала я напишу им, удостоверяя получение иска. Потом мы встретимся и решим, что ты предпочтешь – идти напролом или попытаться достичь компромисса.
– Какой еще компромисс?
– К примеру – я знаю, что тебе это придется не по вкусу, Кит, но тут только одна возможность: формальное извинение в журнале в обмен на отзыв иска Фулгером.
– Отпадает. Во всяком случае, не теперь, после смерти Анны. Получается, что мы откупаемся ее репутацией в тот момент, когда она уже не может себя защитить.
Джоанна хмыкнула:
– О'кей, поняла. Давай договоримся, Кит: моя задача – дать тебе совет, а не диктовать линию поведения. И если ты решишь бороться с ними в Верховном суде, я буду тебе помогать. Но, прежде чем принять решение, ты должен серьезно обдумать все последствия, понимаешь? Я серьезно говорю. Последствия могут быть непредсказуемыми.
– То есть?
– Сумма выплаты легко может подняться до четырехсот-пятисот тысяч фунтов. Даже если тебе удастся выиграть дело, на что я твердо надеюсь, нет никакой гарантии, что не останешься без штанов.
В третий раз за сегодняшнее утро к горлу подкатила тошнота. Размышляя об издержках, я автоматически полагал, что раскошеливаться придется Барни Уайссу. На самом же деле не было никакой надежды на то, что он согласится платить.
Альтернатива – поклониться в ножки Бруно Фулгеру. Будь я проклят, если на это пойду!
Мы договаривались с Джоанной насчет встречи в конце недели, когда в дверях появилась Сузи, которая делала мне какие-то отчаянные знаки.
– На второй линии Барни Уайсс, – крикнула она. – Говорит, звонит из своего самолета.
Я извинился перед Джоанной и взял трубку второго телефона.
– Барни? – На другом конце провода слышался шум турбин реактивного самолета. Он что там, на крыле, что ли, сидит?!
– Кит? Ты? – спросил он и бросил куда-то в сторону: – Лола, выключи ты эту хреновину. Не слышно ни черта. Извини, Кит, тут Лола включила фен, волосы сушит.
– Где вы? В самолете?
– И не просто в самолете, а в моем самолете. Моем новеньком «Гольфстриме». Догадайся с трех раз, где мы сейчас?
– Э-э-э… над Флоридой?
– Тепло. Возьми на северо-запад.
– Аляска?
– Аляска? Нет, не попал. Даю подсказку: «Дворец Цезаря».
– Невада?
– Ну наконец-то. Тридцать тысяч футов над пустыней Невады. Хотя нет, мой пилот говорит, что я ошибся. Мы уже пересекли границу штата. Слышишь, Кит? Ошибочка вышла. Мы перемахнули уже и Юту.
– Хорошо, что вы мне позвонили, – сказал я. – Я сам собирался вам звонить. Вы получили факс?
– Понятия не имею, о чем ты толкуешь, – ответил Барни. – Если ты послал мне факс вчера, я его не видел. Я тут пытался прикупить один бизнес в Вегасе.
– Звучит неплохо, – заметил я. Надеюсь, мои слова прозвучали искренне.
– Еще бы! Девятнадцать миллионов прибыли и никакого капиталовложения. Тебе надо об этом написать. Я вообще-то звоню тебе, Кит, потому что хочу с тобой встретиться в Нью-Йорке. Надо кое-что обсудить.
– Разумеется. Когда вам будет удобно?
– Как насчет завтра? Если прилетишь вечерним рейсом, вместе позавтракаем в четверг. Я надеюсь, ты знаешь ресторан «Смит и Волленски» в центре? Там подают хорошие бифштексы. Я заказываю столик на полпервого, идет?
Я вызвал Сузи и сообщил об изменениях в дальнейших планах.
– Лечу в Нью-Йорк. Попробуй взять билет на ближайший рейс. Чем медленней будет самолет, тем лучше, надо будет помозговать.
– Кстати, о Нью-Йорке. Пока вы разговаривали с мистером Уайссом, отзвонила секретарша Фабриса Мушетта. Он решил продлить свой визит и останется там до конца уик-энда. Но он шлет вам привет и надеется, что вы не забыли, как ехали с ним в «Испано Суизе».
– Знаешь, если уж я буду в Манхэттене, то, пожалуй, смогу с ним там встретиться. Позвони, пожалуйста, еще раз к нему в офис и объясни, что ситуация изменилась. Скажи, что я хотел бы угостить его «У Пьера».
Через полчаса Сузи вернулась довольная собой.
– Представьте только, Фабрис Мушетт пригласил вас на обед у себя в апартаментах на Парк-авеню. Если вы не очень устанете. Завтра вечером.
– Устану? Я? Господи, конечно, нет. Прекрасный расклад. Лучше быть не может.
Я почувствовал себя почти счастливым. У меня даже сил прибавилось.
– Понимаешь, Сузи, – радостно сказал я, – мы получили фору. Говард Тренч на седьмом небе от того, что позавтракал с Пьером Ру, но ему наверняка не светит обед с Фабрисом Мушеттом.
Во мне росла уверенность, что я вырву рекламу «Мушетт» из зубов ее хозяина.
* * *
Тысяча двести человек толпились в баре на балконе отеля «Гросвенор хаус», и четыре итальянца-официанта безуспешно пытались обслужить всю эту ораву. Оглядываясь кругом – мужчины в черных смокингах и женщины в бриллиантах и прочих серьезных драгоценностях, – я опознал среди них примерно четверть знакомых. Тут присутствовали все наши конкуренты в полном составе плюс представители изданий, о существовании которых я и не подозревал. Читая список приглашенных, я узнал, что среди гостей находились сотрудники журналов о домашних питомцах, кислотных журнальчиков, изданий для любителей-садоводов, специзданий для охотников, служащих отелей, страховых компаний, а также интернет-газет и прочая, прочая.
Я шею свернул, выискивая своих коллег, и наконец засек Спайка Стила из «Мира мужчин». Рядом с ним у барной стойки стояли Леонора Лоуэлл и Тасмин Фили из «Кутюр». Не похоже было, что они безудержно веселятся. Наши сотрудники терпеть не могут премии. Когда владельцем компании был Билли Хиткоут, он настраивал народ на то, чтобы ощущать себя выше соперничества, утверждая, что качество его журналов не нуждается в формальном признании. Сейчас мы уже подрастеряли снобизм, но это пока не пошло нам на пользу. В прошлом году «Кутюр» соскочил с первого места на второе, его обскакал какой-то кулинарный журнальчик. Леонора расплакалась, пришлось ее срочно отправлять домой на такси.
Сверху мне был виден обеденный зал с накрытыми столами. Возле двери, ведущей в кухню, выстроилась на изготовку фаланга калабрийцев-официантов, ожидая сигнала метрдотеля, а соммелье уставляли бутылки белого вина в ведерки со льдом. У эстрады Сузи кружила вокруг отведенных нам столиков, раскладывая карточки. Я надеялся, что она не посадит меня рядом с Микки Райсом. Думаю, Сузи это предусмотрела.
– Привет, Кит, – услышал я за спиной и, обернувшись, уперся глазами в Микки. Выглядел он сногсшибательно. Формально он следовал регламенту – только костюм его был из черной кожи, а вместо галстука – бабочка.
– Целый день пытаюсь с тобой встретиться, – сказал он. – Но твоя секретарша непробиваема.
Он укоризненно смотрел на меня, как будто я виноват перед ним по гроб жизни.
– Такой уж денек выдался, Микки. Коммерческие проблемы, да еще факс от Бруно Фулгера. Он вчинил нам иск.
– Отчасти об этом я и хотел с тобой потолковать, – подхватил Микки. – А точнее – об Анне Грант.
– Ну так?
– Я слыхал, тебя вызывали в полицию?
Интересно, откуда пошел звон? А впрочем, ничего удивительного. Раз уж он поставляет им информацию, наверное, и они держат его в курсе следствия.
– Точно, – ответил я. – Я рассказал им о звездном статусе Анны в компании, и они это оценили. Оказывается, они понятия не имели о том, какую роль она играла в «Светской жизни».
Микки помрачнел:
– Что ты имеешь в виду?
– То, что я им и сказал – что тираж держался на статьях Анны.
– Должен заметить, что отсутствие Анны никаким образом не скажется на качестве журнала. В последнее время ее материалы особым блеском не отличались.
К нам присоединилась Кей Андерсон. Она выглядела потрясающе. Ее блестящие черные волосы были собраны в тяжелый узел, губы накрашены ярко-красной помадой. На шее красовалось монисто из золотых дублонов, не иначе из сокровищницы какого-нибудь вождя древних майя.
– Мы как раз говорили о том, каким ударом будет для нас утрата Анны, – сказал я.
– Сокрушительным, – подтвердила Кей. – Читатели ее любили. Помните интервью с Памелой Харриман? Фантастика! Между прочим, – продолжила Кей, – вы не слыхали, есть какие-то подвижки в расследовании? Невыносимо думать, что убийца Анны до сих пор на воле.
Микки внимательно посмотрел на меня, а я на него.
– Кажется, они сузили круг поиска, – ответил я. – В настоящий момент пытаются определить причины психологического характера. Они считают, что убийца хорошо ее знал, может быть, даже работал вместе с ней, и у него были серьезные причины избавиться от нее из зависти.
Микки метнул на меня яростный взгляд.
В этот момент раздался призыв распорядителя, который объявил, что обед подан, и все тысяча двести человек ринулись к кормушкам. Спускаясь по лестнице в зал, я пожимал чьи-то протянутые мне руки – большинство этих людей я знать не знал. Как правило, эта публика не утруждает себя знакомством с коллегами – чего на них тратить драгоценное время?
Сузи гениально исполнила свою задачу по рассаживанию гостей. Редакторы и шеф-редакторы получили места за тремя столиками, отдельно сели авторы. Скажи мне, за каким столом ты сидишь, и я скажу, кто ты. Моими соседями были Эллен Дурлахер и Минни Васс. Микки, к моей великой радости, оказался в самом дальнем от меня углу.
Вокруг нас еще суетились гости, разыскивающие свои карточки на столах. На лицах некоторых отразилась великая жажда.
Распорядитель в своем алом смокинге делал оживленные пассы, подгоняя зазевавшихся гостей. «Ваш председатель ждет минуты начать наш вечер!» – на все лады повторял он, как будто они нуждались в том, чтобы их поторапливали.
Минни, которая наблюдала за окружающими с любопытством профессиональной посетительницы всех званых вечеров, нетерпеливо распаковывала подарок, лежавший рядом с ее прибором, – флакончик духов от спонсоров.
– Прелестно! – констатировала она, достав из бумаги флакончик мушеттовской «Авроры». – Запах убийственный. Удушающе-сладкий. Подарю горничной на день рождения.
И она сунула духи в свою вместительную вечернюю сумку от Лакруа.
К моему неудовольствию, столики «Инкорпорейтид» оказались рядом с нашими, и бородатый профиль Говарда Тренча загораживал мне вид на эстраду. Но меня ждала еще большая неприятность: справа от Тренча на почетном месте сидел Пьер Ру.
Впервые я видел его без дурацкого шелкового галстука с жирафом, но не могу сказать, что в вечернем костюме он выглядел симпатичнее, чем обычно. Тренч умильно хлопотал над ним, представляя ему свою команду. С другой стороны рядом с Ру они посадили даму, которая пишет колонку на темы секса в журнале «Клевые девочки». «Интересно, – подумал я, – получила ли она спецзадание?»
Тренч выглядел таким довольным и счастливым, что мне захотелось подкрасться сзади и вылить на него бокал вина. Он был в белом смокинге, в сорочке с твердым воротничком и с галстуком-бабочкой, которая напомнила мне крылья ветряной мельницы.
– Пьер, позволь мне представить тебе редактора «Домашнего кулинара», нашего самого многотиражного журнала! – донеслось до меня. – Читатели Стефани тратят триста миллионов фунтов в год, чтобы хорошо выглядеть.
– Ничего, – мстительно подумал я, – через пару дней у Говарда с Пьером будет бледный вид. Уж я постараюсь развернуть против них тяжелую артиллерию компании «Мушетт».
Председатель вечера – какой-то пожилой хлыщ из журнала «Яхты» открыл церемонию, наговорив всяких пошлостей насчет того, в какой замечательной индустрии мы все работаем. И тут же рой официантов вылетел из кухни, словно из улья, держа в руках хрустальные вазы с крюшоном.
– Знаешь, почему Говард Тренч кажется мне несколько странным? – спросила Эллен, тоже наблюдавшая за нашими соседями.
– Лучше скажи, почему он может таковым не показаться, – засмеялся я. Я уже выпил пару бокалов вина и видел жизнь не в таком мрачном свете.
– Наверное, он умеет управлять бизнесом, иначе он бы им не занимался, – продолжила Эллен. – Но я никак не могу представить его себе читающим свои же журналы. Просто не вижу, как он сидит и читает всю эту муру про оральный секс и тяжелые дни.
– А он и не читает, – ответил я. – Такие типы вообще ничего не читают, кроме каталогов туристических компаний и ценников на ишаков на Коста-Брава. Тренч выглядит в собственных глазах большим боссом, светилом рыночной экономики. Не забудь, он ведь начинал в Ньюкасле у «Проктора энд Гэмбла». Ему все равно, чем торговать – отбеливателем для белья или журналами.
– А как же он отличает хорошие от плохих?
– А он не отличает. Если тираж идет хорошо. Если падает, меняет редактора. И так далее. Если не помогает, закрывает дело и обвиняет конъюнктуру рынка.
– Вероятно, это довольно неудобно – быть таким невеждой?
– Отчего же? Облегчает дело.
Официанты разносили главное блюдо в серебряных чашах, крышки которых поднимали по общему сигналу. Эллен, отрезав кусочек мяса на тарелке, объявила, что это телятина. А по-моему – жареная утка.
Мы обратились к Минни, как к третейскому судье.
– Господи, – сказала она, складывая губы гузкой от удовольствия. – Не ела ягненка с тех пор, как мы гостили у матери Абдула в Дахране!
Зазвучали фанфары, и на эстраде появился председатель в сопровождении барабанщиков и трубачей гренадерского полка. Был исполнен государственный гимн, а потом председатель предложил тост за ее величество.
– За королеву! – нестройным хором откликнулись гости.
– Леди и джентльмены, – произнес распорядитель. – После официальной части вам разрешается закурить.
Минни, которая с самого крюшона нетерпеливо поглядывала на пачку сигарет, жадно затянулась.
– Через пять минут мы приступим к награждению, – объявил распорядитель. – Ваш председатель попросил меня напомнить вам, что гости, желающие заказать бренди, ликеры или сигары, должны обратиться к официантам.
Как и ожидалось, на первых порах фортуна не благоволила к изданиям «Уайсс мэгэзинз». В номинации «фотография» революционные снимки Яндо с резиновыми галошами уступили очаровательной картинке котенка, играющего с клубком шерсти. В категории «тираж» Нормана Тернера опередил журнал по уходу за больными, который распространялся среди лежачих пациентов. Минни, которая жаждала победы в категории «стиль жизни», с ненавистью наблюдала, как премия уходит автору статьи о декоративных столиках-кормушках для птиц.
Короче говоря, всю первую половину церемонии все наши сотрудники сидели как приклеенные на своих местах, вынужденно аплодируя чужому счастью.
Однако дальше пошло веселее. Спайк получил премию за качество текстов в «Мире мужчин», а «Стиль» – за художественное оформление. Это вызвало у Минни слезы зависти.
Подошло время оглашения имени победителя в главной категории – «портрет».
– В нынешнем году, – читал с монитора председатель, – на конкурс было выдвинуто рекордное число кандидатов – 347. И большинство из них, как свидетельствует жюри, являются высококлассными специалистами. Но один кандидат стоит особняком в этом кругу. Жюри отмечает глубину изыскания и способность конденсировать максимум информации в удобочитаемые рамки очерка. Кроме того, жюри отмечает работы этого автора за юмор и, как здесь сказано, умение интервьюировать великих и знаменитых без раболепия и самоуничижения.
Сердце у меня екнуло. Только один человек отличался всеми этими качествами.
– По трагическому стечению обстоятельств победитель нынешнего года не может быть сегодня с нами, чтобы получить эту награду. Как многие из вас уже знают, Анна Грант из «Уайсс мэгэзинз» скончалась менее недели назад. Сегодня я приглашаю на эту сцену вместо нее редактора журнала «Светская жизнь» Микки Райса.
Микки встал и, освещенный лучом прожектора, прошествовал к эстраде. Я видел, как сморщилось от негодования лицо Сузи. Я перехватил ее взгляд, и мы в недоумении оба покачали головами. Сузи была единственной из всех присутствующих, кто понимал, что творится у меня в душе.
Председатель пожал руку Микки, тот принял эффектную позу для фоторепортеров, а потом я с ужасом услышал, что он просит слова.
– Леди и джентльмены, – начал он. – Я горд принять эту награду от имени всех сотрудников «Светской жизни». Я думаю, все собравшиеся здесь знают, что награды вроде этой не только почетны. Они вызывают чувство зависти. Почему? Потому что каким бы талантом ни обладал тот, кто ее получает, за его спиной всегда стоит большой коллектив людей, которые в не меньшей степени заслуживают ее.
Я заметил, как Микки стрельнул глазами в нашу сторону и наткнулся на мой ненавидящий взгляд.
– Когда я впервые задумался о том, чтобы пригласить к сотрудничеству Анну Грант, – продолжил он, – я отдавал себе отчет в том, что иду на большой риск. Но редакторам часто приходится так поступать: нанимать молодых неопытных авторов и пестовать из них профессионалов. Конечно, это требует времени и терпения, потому что приходится переписывать их тексты строчка за строчкой. Но дело стоит того. Через три или четыре года кропотливой совместной работы, поставив ей руку и введя в круг личных знакомств, я получил высоко профессионального сотрудника. Каковой все мы в редакции считаем Анну Грант. Итак, в признание заслуг всех наших редакторов и младшего персонала, которые вместе со мной трудились над материалами Анны Грант, я с благодарностью принимаю этот трофей.
Он спустился в зал и безнаказанно прошествовал к выходу. Я говорю «безнаказанно», потому что, если бы он паче чаяния прошел достаточно близко от меня, я не дал бы за его поганую башку и медного гроша. Он произнес речь, которая по степени подлости и предательства не знала себе равных. В ту минуту я дал себе клятву, от которой не отступлю. Я поклялся выкинуть Микки Райса с работы, чего бы мне это ни стоило.
Оставалось вручить последнюю награду. Честно говоря, я настолько отвлекся от этой церемонии, погрузившись в свои невеселые мысли, что только Эллен, сжав мой локоть, вывела меня из прострации.
Председатель толковал что-то о компании, неизменно остающейся верной высоким принципам, положенным в основание ее деятельности, вдруг кто-то из наших вскочил на ноги, и прожектор высветил меня как беглеца, которому на время удалось выбраться из-за тюремных стен.
«Уайсс мэгэзинз» получила приз председателя «За высокое качество изданий».
Я, как сомнамбула, прошел к сцене. Награда меня глубоко тронула. Я видел, как радуется Сузи, как оживленно говорят что-то друг другу Леонора и Тасмин. Меган Уилли залезла на стул с рюмкой «Метаксы» и приглашала весь зал выпить вместе с ней.
Председатель ждал меня, держа в руках безобразнейший на вид трофей. Это была хрустальная фигура фламинго, специально сделанная на знаменитом заводе в Венгрии.
Председатель за руку подвел меня к микрофону, и стало ясно, что мне необходимо что-то сказать. Но эмоции душили меня, и я не мог с ними справиться.
Наконец мне удалось открыть рот.
– От лица моих коллег благодарю вас, – выдавил я из себя и после паузы добавил: – Мы все глубоко опечалены тем, что с нами сегодня нет Анны Грант. Анна была самым талантливым нашим автором, одним из немногих, чьи материалы никогда не нуждались ни в какой правке. Эта награда принадлежит и тебе, Анна. Мы никогда не забудем тебя.
И тут из глаз моих хлынули слезы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Смертельные друзья - Коулридж Ник

Разделы:
12345678910111213141516

Часть 2

17181920212223242526

Ваши комментарии
к роману Смертельные друзья - Коулридж Ник


Комментарии к роману "Смертельные друзья - Коулридж Ник" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100