Читать онлайн Опасная леди, автора - Коул Мартина, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Опасная леди - Коул Мартина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.13 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Опасная леди - Коул Мартина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Опасная леди - Коул Мартина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коул Мартина

Опасная леди

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Карла Райан открыла глаза. В окно уже заглядывало солнце. Несколько минут она лежала, разглядывая солнечные блики на потолке. Влетевший в комнату ветерок ласкал ее маленькое худенькое тело. Карла потерла ушибленную руку в том месте, где повыше локтя был синяк. Прошлой ночью мать потащила девочку в ее комнату и швырнула на кровать. Карла ушибла руку о стоявший рядом секретер. От боли у нее перехватило дыхание. Не успокоившись на этом, Джэнайн задрала дочке рубашку и отколотила ее, затем повернула Карлу лицом к себе и заявила, что с нее хватит. От матери несло винным перегаром.
Что подразумевала мать под этим "хватит", было неясно. Вся вина Карлы заключалась в том, что она позволила себе съесть кусок хлеба, посыпанный сахаром. Причем после того, как много раз просила у матери есть. Видимо, мать вывел из терпения рассыпанный по столу и по полу песок.
Карла села, спустив с постели ноги, и стала ими болтать. Потом зевнула и потянулась, при этом длинные каштановые волосы упали ей на лицо. Случайно задев больную руку, Карла поморщилась. Наверняка будет кровоподтек. Такой же, как па ноге несколько недель тому назад. Выскользнув из постели, девочка пробежала через комнату, бесшумно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Прямо напротив ее спальни была кухня. Несколько мгновений Карла стояла, прислушиваясь, стараясь ничем не выдать своего присутствия.
Все тихо, значит, матери на кухне нет. Карла шмыгнула туда. К босым ногам прилипал рассыпанный ею прошлой ночью сахар. Карла снова ощутила голод, залезла на стул, нашла хлеб и маргарин и, касаясь его своими длинными волосами, принялась делать себе сандвич. Вдруг раздались тяжелые шаги. Это встала мать. Карла замерла. Сердце, казалось, сейчас выскочит из груди, дыхание стало прерывистым. Она отшвырнула прочь нож, словно он был раскаленным, и попыталась засунуть намазанный маргарином хлеб под хлебницу, но вместо этого второпях сбросила его, а заодно и весь батон на скользкий от сахара пол.
Глаза застлали слезы отчаяния. Еще не обернувшись, она почувствовала, что мать рядом, и стала судорожно сжимать и разжимать свои маленькие огрубевшие кулачки.
Джэнайн холодно разглядывала Карлу. Даже сейчас, искаженное страхом, лицо дочери было прелестным. Ее синие глаза, округлившиеся от ужаса, светились умом.
Длинные темно-каштановые волосы и высокие скулы делали Карлу похожей на маленькую женщину. Она убрала с лица непокорную прядь жестом, скорее подходившим сексапильной кинозвезде, чем пятилетней девочке, и сразу открылась ее длинная шея и выдающийся вперед подбородок.
Джэнайн, закусив губу, презрительно уставилась на собственную дочь, не произнося ни слова. Она знала: Карла долго не выдержит и первая заговорит.
Случайно взгляд ее упал на кровоподтек на руке дочери, и в глазах зажегся зловещий огонек. Надо как-то закрыть девочке руки, чтобы Рой не заметил. А то взбесится. Как же! Его любимого ангелочка поколотили!
Джэнайн, скрипнув зубами, театральным жестом отбросила с лица свои рыжие волосы, точь-в-точь как это только что сделала Карла. Она была похожа сейчас на кошку, подстерегающую мышь. Карла вся напряглась, не сводя взгляда с матери. Что бы она ни делала, все раздражало Джэнайн. Каждое движение: как она сидела, как стояла, как ела, как разговаривала. Даже как убирала с лица волосы. Недаром мать се передразнила.
Отец почти не бывал дома, а когда приходил, мать затевала скандал. Вся сжавшись в его объятиях, Карла в отчаянии сжимала руки, пытаясь хоть как-то унять родителей. Она любила отца и скучала, когда его не бывало дома. В ее представлении он походил на большое ветвистое дерево, и она карабкалась по нему вверх, а он придерживал ее за руки. Добравшись до плеч, Карла прыгала вниз и "приземлялась", взвизгивая от смеха. Будь сейчас отец дома, мать не посмела бы ее тронуть. Между тем атмосфера на кухне все больше накалялась. Наконец, заикаясь от страха, Карла заговорила:
– Где мой папа? – Стоило ей это спросить, как внутри у нее все задрожало. И зачем только она вспомнила об отце? Карла зажмурилась: а может быть, она ничего не спросила, только хотела спросить? Эту надежду разрушили приближавшиеся шаги матери, под ее шлепанцами громко хрустел рассыпанный по полу песок. Карла еще сильнее зажмурилась. И вдруг, ощутив острую боль, завопила. Мать схватила ее за волосы, встряхивая, как тряпичную куклу.
– К папочке захотела? Ах ты, паршивка! Твой папочка, как всегда, завалился с какой-нибудь бабенкой, а до тебя ему дела нет!
Карла в отчаянии громко плакала, пытаясь оторвать пальцы матери от своих волос, и в испуге кричала:
– Мамочка, пожалуйста!.. Прошу тебя... Отпусти! Мне больно!
Ее крики Сара услыхала еще из холла, куда выходило несколько квартир. Схватив за руку Мору, она помчалась с ней вверх по лестнице и забарабанила в дверь кулаками. Джэнайн похолодела от страха. Она оттолкнула Карлу и стала озираться, как попавший в западню зверь. Вид кухни не оставлял сомнений в том, что здесь происходило.
Карла, рыдая, валялась на полу, держась руками за голову. Громкий стук в дверь показался ей в этот момент самой прекрасной музыкой.
Плохо соображая, девочка проследила взглядом за матерью, которая вышла из кухни, и уже через несколько секунд очутилась в объятиях бабушки. Та покрыла нежными поцелуями ее мокрые от слез щеки, шепча что-то ласковое и поглаживая ее по спине. Постепенно ребенок успокоился. На полу валялась целая прядь ее волос.
Джэнайн села к столу, закурила.
Мора как бы вобрала в себя взглядом и грязный пол, и рассыпанный сахар, и разбросанные куски нарезанного батона, и захламленный стол, и груду грязных тарелок и с отвращением отвела глаза, чтобы не видеть всего этого. Она терпеть не могла Джэнайн. Унося все еще всхлипывающую Карлу из кухни, Сара кивком головы велела Море следовать за ней в комнату Карлы. Там она положила девочку на кровать и, чертыхаясь и сокрушенно качая головой, с ног до головы осмотрела ее. Затем повернулась к молча наблюдавшей за ней дочери:
– Побудь пока с Карлой. Найди какое-нибудь хоть мало-мальски приличное платье и переодень ее. Я позову, если понадобишься, хорошо? – Голос ее стал низким от боли и возмущения. Мора послушно кивнула.
Когда Сара вернулась на кухню, Джэнайн продолжала сидеть за столом, куря сигарету за сигаретой. Сара выпрямилась и пристально посмотрела на невестку.
– Вот что, Джэнайн. В твоих же интересах рассказать мне начистоту все, что здесь у вас происходит. – В голосе ее звучала решимость.
Джэнайн вдруг как-то сникла и со слезами на глазах посмотрела на Сару. Куда девалась ее злость? Стеная, словно от боли, она раскачивалась на своем стуле, приоткрыв рот и обнажив зубы, словно в улыбке. Сара не сводила с нее глаз. Где, черт возьми, та красивая, веселая девушка, которую когда-то взял в жены ее сын? Нечесаная, неряшливая, жалкая! А ей всего двадцать два! Сара обвела взглядом кухню. Везде грязь. Вонь! Сквозь запыленные стекла с трудом пробивались солнечные лучи. Сара ни разу не переступила порога этого дома. Зачем, думала она, если даже мать Джэнайн здесь не бывает?
Можно всякое говорить об Элайзе Гриерсон, но хозяйкой она была отменной. Почему же тогда ее дочь так запустила квартиру? Сара только и могла, что качать головой. Хотелось бы знать, давно ли Джэнайн избивает ребенка? Карла такая худенькая! Наверно, ее плохо кормят.
"Давно надо было прийти, – стала упрекать себя Сара. – Поговорить с Роем". Но как, скажите, расспрашивать взрослого мужчину о его семейной жизни? Ведь дети, едва покинув родительский дом, идут своим путем. Еще ее мать говорила об этом. Сара не видела выхода из создавшегося положения, чувствовала себя подавленной и молчала.
Первой заговорила Джэнайн:
– Кто мог подумать, что все так обернется? Ненавижу все это... И стряпню, и уборку, и эту грязь, и стирку, и рваную одежду, которую надо чинить! Ненавижу эту квартиру – она как тюрьма для меня. Целыми неделями никого не вижу. Я так одинока!
Эта тирада не разжалобила Сару.
Выплеснув наружу все, что накопилось на душе, Джэнайн тяжело вздохнула. Нарыв наконец лопнул.
– Рой целые дни где-то пропадает. А Карла... эта проклятая Карла постоянно напоминает мне о моей треклятой ошибке! Не будь ее, ни минуты бы здесь не осталась. Ни минуты!
Она снова заплакала, горько, безутешно.
Поколебавшись, Сара подошла к ней, обняла за худые плечи.
– А где твоя мама, Джэнайн? Я думала, она навещает вас.
Джэнайн горько усмехнулась:
– Нет, миссис Райан, ошибаетесь. Моя мама... моя дорогая мамочка... она знать меня больше не хочет.
– Но почему, Джэнайн? Что случилось?
– Ах, это долгая история. Она уговаривала меня бросить Роя и вернуться в родительский дом. Тогда она простит мне и Карлу, и все... даже то, что я опозорила их, выйдя замуж за громилу, бандита. Так она называет Роя. Временами я ненавижу Роя... – она запнулась, мешали говорить слезы. – Но если брошу его, никогда не буду счастливой. Я жить не могу без него, миссис Райан! Я так люблю его, но не в силах дать ему счастье! Вечно скандалю. Он и бежит из дому. Он не хочет меня, я знаю, не хочет...
– Боже милосердный, Джэнайн! Что с тобой происходит? Посмотри вокруг себя, Христа ради! Кому охота приходить в такой дом? Ведь это свинарник какой-то, черт его побери! – "Главное Джэнайн любит Роя, – думала Сара, смягчившись. – Надо помочь ей сохранить семью". – Полюбуйся-ка на себя! Ты похожа на павшую Венеру! Домашняя работа никому не нравится, но приходится ее делать. В твоем возрасте у меня уже было пятеро детей, не считая тех, что родились мертвыми, и никакой надежды на мало-мальски обеспеченную жизнь. Подумай над моими словами, и все наладится! – Сара принялась засучивать рукава своего лучшего платья. – Так вот, для начала мы сейчас выпьем по чашечке чаю, придем в себя, успокоимся. А потом все здесь вычистим, как слабительное – кишки! Выскоблим от пола до потолка. Поработаем вдвоем, как негры, и в два счета наведем порядок. Что ты на это скажешь?
Джэнайн кивнула, но Сара видела, что ее план не очень-то по душе невестке, и решила сменить тактику.
– А хочешь, причеши свои дивные волосы, а я пока кое-что приготовлю. Представь себе лицо Роя, когда он вернется домой и увидит, что везде чистота и уют! Малышку я заберу на несколько дней к себе, чтобы ты могла передохнуть. Согласна?
Лицо Джэнайн прояснилось, Сара тоже улыбнулась, но где-то в глубине души испытывала тревогу: Джэнайн обрадовалась, что хоть на несколько дней избавится от ребенка. Ведь даже взрослые дети требуют внимания. Вконец расстроенная, Сара поставила на плиту чайник. Она чувствовала себя усталой, а еще надо было убрать квартиру. Хватит ли сил? Везде такой беспорядок. Ладно, как говорила ее мать: глаза страшатся, руки – делают. Сара заварила чай.
Тем временем Мора переодела Карлу в чистое платье с передником. Носочки пришлось вывернуть наизнанку – такими они были грязными. Мора сидела на кровати, крепко прижав к себе малышку, когда в комнату вошла Сара. Она велела дочери взять Карлу и пойти в магазин купить кое-чего из еды и две большие порции мороженого: одну для самой Моры, вторую – для внучки.
Услышав о мороженом, девочка развеселилась и стала прыгать на кровати, забыв все свои горести. Мора смотрела на нее с удивлением и жалостью. До чего она худенькая! Руки, как спички. А на синяк смотреть страшно. Не то что потрогать его. И все-таки Карла выглядела сейчас вполне счастливой.
В глазах матери Мора прочла острую жалость к девочке, и еще больше возненавидела Джэнайн. Будь она совсем взрослой, разорвала бы эту дрянь на куски. Прямо сейчас.
Но вместо этого Мора взяла у матери денег и как ни в чем не бывало отправилась с Карлой по магазинам, играя с ней по дороге. Ночью она непременно возьмет малышку к себе в постель. В конце концов, она ее тетя.
Через три часа маленькая квартирка сверкала чистотой. Джэнайн несколько оживилась, слушая болтовню свекрови, которая рассказывала ей о своей нелегкой супружеской жизни и такой же трудной молодости.
Впервые за все это время у Джэнайн появился союзник, а это было немаловажно. Сара старалась всячески ободрить невестку, говоря умышленно то, что Джэнайн хотелось услышать. Джэнайн, доверившись Саре, пожаловалась на свое одиночество и несчастливую жизнь, заставив испытать угрызения совести. Надо было проявлять побольше внимания к Джэнайн и ее проблемам. Ну ничего, пусть только ей встретится эта сука Элайза Гриерсон. Она все ей выскажет. Старая корова! Сколько в ней гонору. О, Сара ей покажет "громилу"! А потом выдаст сыну, чтобы не шлялся. Довести жену до такого состояния, не заботиться о собственном ребенке! Да она его по стенке размажет! Только бы добраться до паршивца! Появится в доме и тут же исчезнет, как чертово привидение. Когда хочет, тогда и приходит.
Сара поджала губы.
"Пусть воображает, сколько хочет, сопляк, а по уху я ему дам!"
Прежде чем идти в парикмахерскую, Джэнайн заглянула на кухню.
– Ну, дорогуша, ты прямо как с картинки, – улыбнулась Сара, – с модной рекламы. Ладно, отправляйся, а я пока приготовлю что-нибудь на обед.
Джэнайн смущенно улыбнулась. Впервые за долгое время она заметно повеселела.
– Спасибо, миссис Райан. Вы так добры! – Голос молодой женщины дрожал от радостного возбуждения.
Сара нетерпеливо помахала рукой.
– Не думаешь ли ты, что уже пора называть меня просто Сарой? А что касается благодарности, то она ни к чему. Наоборот. Мне стыдно, что только сейчас к вам пришла.
Джэнайн поцеловала свекровь.
– Спасибо... Сара, – не без робости произнесла она. Ощущая необычность подобного обращения.
– Ступай, – усмехнулась Сара, – я приготовлю к твоему приходу шикарный обед, о'кей?
Джэнайн кивнула и вышла из дому с чувством огромного облегчения. Сара посмотрела ей вслед и вытерла со лба градом катившийся пот. Все лето стояла жара.
В каком-то смысле Сара была благодарна Джэнайн: сегодня впервые она перестала терзаться мыслью о смерти Антони. Высунувшись из засверкавшего чистотой окна, женщина вдохнула воздух полной грудью и принялась за готовку, нет-нет да и вспоминая о том, как там дома справляются без нее. "Наверняка Бенджамин ждет, что еда сама выпрыгнет из шкафа прямо на сковородку". Ему и в голову не придет что-либо себе приготовить. Что ж, пусть подождет, она тут занята делами поважнее.
Только она потушила овощи, как хлопнула парадная дверь.
– Я здесь, дорогие мои! – крикнула Сара, полагая, что это вернулись Мора и Карла.
– Что ты тут делаешь, мама? – Рой с порога оглядывал кухню с таким видом, словно попал в чужой дом.
Сара недобро усмехнулась:
– Так, так! Вечный жид наконец заявился домой!
Вид у Роя был какой-то помятый, на челюсти темнел синяк.
– Видно, не очень-то хорошо о тебе заботится новая зазноба!
Сара с грохотом поставила кастрюлю с картошкой на мойку. Рой настороженно глядел на нее. Со стороны это выглядело довольно забавно.
– Ну и что ты сейчас собираешься делать? Останешься дома или сменишь двигатель и снова отвалишь?
Сара угрожающе взялась за кастрюлю.
Рой ошарашенно смотрел на нее.
– Хватит шутить! Скажи лучше, куда подевались Джэнайн и малышка? – Не успел Рой опомниться, как в него полетела кастрюля с картошкой и за ворот полилась вода.
Сара набросилась на сына, едва не упав на скользком полу, но тут же выпрямилась и влепила ему оплеуху выпачканной в муке рукой, отчего на щеке у Роя остался белый след.
– Я тебе покажу "малышка"... она – твоя дочь, Рой Райан, вспомни, как ты зубами и когтями сражался за то, чтобы жениться на ее матери. Сколько бед натворил, кобель паршивый! А теперь довел эту несчастную девушку до отчаяния!
– Да что я такого сделал? Угомонишься ты хоть на минуту?
– Нет, черт тебя побери, – заорала Сара, – не угомонюсь! Джэнайн ничего не умела, когда спуталась с тобой, разве что принарядиться и пойти в церковь. Не для того ее растили, чтобы заниматься всем этим. – Сара обвела жестом кухню. – А она целыми днями торчит здесь одна взаперти, с ума сходит. Но тебе до этого нет дела, будь ты проклят! Мне стыдно, что ты мой сын! А как страдает эта невинная кроха! У нее вон какой синяк на руке! Как будто она провела десять раундов боя с Демпси... И все из-за тебя!
Рой рот разинул от удивления.
– Закрой свою поганую варежку! А то совсем как придурок!
– Но Джэнайн ни разу здесь не убрала, – попробовал возразить Рой.
– Говорят тебе, заткни помойку, а то врежу еще раз. Ты хоть и вырос, а от меня не спрячешься!
Роя разбирал смех. Он был на целую голову выше матери, но так же, как в детстве, питал к ней нежные чувства. А она палила, как говорится, изо всех пушек. И где-то в глубине души Роя шевельнулся червячок сомнения. Что и говорить, он даже не пытался понять Джэнайн. Сара не спеша подобрала с пола кастрюлю и заметила, что на ней появилась вмятина.
Она с удовольствием стукнула бы Роя кастрюлей по голове, но вместо этого поставила ее на мойку. Не сговариваясь, в полном молчании мать и сын принялись "расчищать местность". Картошка раскатилась по углам, пол весь был в лужах.
Когда был наконец наведен порядок, Сара толкнула Роя, и он плюхнулся на стул. Сара торжествовала в душе, хотя виду не подавала. Впервые с того дня, как похоронили Антони, Сара получила такое удовольствие, можно сказать, развлеклась.
Она заварила чай, налила Рою чашку и сказала:
– Еще на похоронах я поняла, что у вас что-то неладно. На ребенка жалко было смотреть, да и Джэнайн выглядела ужасно. В этом есть и доля моей вины. Я ни разу не заглянула к Джэнайн, думала, ее мать здесь торчит, и не хотела мешать. Нынче утром наконец собралась. Прихожу, а Джэнайн таскает ребенка за волосы.
Рой сурово сжал губы. Это не ускользнуло от Сары.
– И ничего мне не говори, потаскун! Выполняй ты свой долг, как положено приличному мужу, все было бы хорошо. – Сара ткнула сына в грудь: – Придется тебе, дорогой, взяться за ум и ночевать дома. Когда вы были совсем еще маленькими, я не одну ночь провела одна, дожидаясь, когда явится ваш вонючий папаша. Хотя точно знала, что он на Бейсуотер-роуд проматывает денежки со старыми потаскухами. А мы так нуждались. До сих пор не пойму, как это я умудрилась не подхватить от него триппер! Так вот, я не потерплю, чтобы мои сыновья шли по той же дорожке.
Рой во все глаза смотрел на мать. Как и братья, он понимал, что матери не сладко живется с отцом. Но она никогда об этом не говорила. А сейчас пытается помочь ему сохранить семью, и где-то в самой глубине своего "я" Рой признавал ее правоту. Он бросил Джэнайн, предоставив ее самой себе. Предпочел не замечать, что все ее срывы связаны с Карлой. Рой попросту не знал, что делать. Сейчас он испытывал стыд. Мать знала, где он проводит ночи.
С тех пор как Майкл открыл "клуб хозяек" в Вест-Энде, у Роя не было недостатка в женщинах. Куда приятнее проводить время с ними, чем возвращаться в неприбранный дом к жене, которая вечно скандалит.
Но Рой все еще любил Джэнайн. Рассорив жену с ее матерью, Рой надеялся, что Джэнайн станет самостоятельной. Но вместо этого, все бремя забот она переложила на мужа. И он нашел самый легкий выход из положения: поменьше находиться дома. Как после этого смотреть в глаза Джэнайн, маленькой Карле, наконец, собственной матери.
Хлопнула входная дверь. Рой посмотрел на мать, ища поддержки. Сара поднялась навстречу вошедшей Джэнайн.
– Ты выглядишь сущим ангелом, правда, Рой? – Сара изо всех сил толкнула сына в плечо, широко улыбаясь при этом. Джэнайн робко взглянула на мужа. Напряжение достигло предела: словно электрический ток пробежал по кухне. Джэнайн и в самом деле выглядела великолепно. Зачесанные назад волосы подчеркивали изящество ее длинной шеи. Веки и ресницы были подкрашены и оттеняли глубоко посаженные зеленоватые глаза. Во взгляде ее была мечтательность, и это поразило Роя в самое сердце. "Да она просто конфетка", – подумал он. Мама права, его жена романтична и нуждается в заботе и ласке. Рой поднялся, протянул руки Джэнайн. Та секунду помедлила и скользнула к нему в объятия.
Сара наблюдала за ними с явным удовольствием. Прямо отсюда она пойдет к отцу Маккормаку, попросит наставить на путь истинный ее Майкла, и тогда успокоится и будет счастлива. Полчаса спустя она уже покинула двух воркующих голубков и ушла вместе с Морой, ведя на буксире Карлу. Следующей остановкой на ее пути будет церковь. Сара взглянула на часы. Если поспешить, она еще застанет отца Маккормака, который как раз закончит шестичасовую службу.
Сидя в буфете за стаканом вина, Сара изливала душу священнику.
– Стыдно рассказывать, святой отец, но Майкл купил еще один клуб, на сей раз бордель. – Она пригубила для храбрости вина. – Мужики туда ходят... Ну, мне, наверное, не надо все подробно расписывать?
Отец Маккормак внимательно на нее смотрел своими проницательными глазами. Ему было шестьдесят, и более тридцати из них он служил приходским священником.
Его уже побелевшие волосы были подстрижены по-американски, "ежиком". Тяжелые с проседью брови придавали святому отцу глубокомысленный вид. К религии он относился так, как иные мужчины к браку, считая ее неотъемлемой частью жизни и стараясь самым добросовестным образом выполнять свой долг.
– Да, да, понимаю, – сложив свои большие мягкие руки, сказал священник с заметным ирландским акцентом, хотя Ирландию он покинул более сорока лет назад. – С Майклом всегда было нелегко, так что могу понять ваше беспокойство.
– Если бы вы, святой отец, с ним переговорили... – она осеклась.
– Хорошо, Сара, я сделаю все, что в моих силах. Но ведь ваш Майкл – парень своевольный, ему может не понравиться, что я вмешиваюсь.
Сара решила, что не уйдет отсюда, пока не договорится о спасении души своего сына, и попробовала зайти с другой стороны.
– Чего только не болтают о моем Мики, святой отец, но ведь многое просто сплетни. Такого замечательного человека, как вы, он послушается, я уверена. Он всегда уважал вас, еще с тех пор, как мальчиком помогал вам во время службы.
Брови священника взметнулись вверх. Он хорошо помнил, как Майкл, помогая при алтаре, спер свинцовое покрытие с крыши! Но ему было жаль несчастную мать, и он решил утешить ее, поговорить с Майклом.
– Так вы говорите "клуб хозяек"? Что же, попробую сказать вашему сыну несколько слов, как вы просите.
Опасаясь, как бы священник не передумал, Сара быстро проговорила:
– Если завтра в одиннадцать утра вы сможете зайти к нам, я позабочусь, чтобы Мики был дома.
Священник улыбнулся, обнажив желтые от табака зубы.
– Ладно, значит, в одиннадцать. А теперь скажите: как остальные дети? Говорят, ваши старшие сыновья разъезжают в дорогих машинах и ведут роскошный образ жизни. Видимо, работают на Майкла?
Сара опустила глаза.
– Да, святой отец, это так. Но если вы наставите на путь истинный Майкла, они непременно последуют за ним.
– Что же, Сара, положимся на Господа нашего. – Говоря это, священник поднял глаза к потолку, словно надеясь увидеть там Бога. – Как это сказано в Библии: "Ибо нет лицеприятия у Бога", "Послание к римлянам, 2-11". На земле Майкл Райан может быть большим человеком, но на небе он всего-навсего один из сыновей Господа.
Сара улыбнулась. Что может быть лучше, чем услышать библейское изречение из уст истинно верующего. Она посидела еще немного и простилась со священником. Давно уже Сара не чувствовала себя такой счастливой. На протяжении многих лет вера была для нее утешением. Какие бы ни возникали проблемы: нужда в деньгах, очередные роды, преследование сыновей полицией – Сара неизменно обращалась к церкви. Бенджамин никогда не был ей опорой. В любом деле мог только подвести, даже в присмотре за домом.
Майкл, да хранит его Господь, к семье относится неплохо. Заботится о младших братьях, о сестре, обеспечивает мать деньгами, но Сара не может оставаться равнодушной к тому, что о нем говорят люди. А тут еще смерть Антони. Она знала, что сын связан с преступным бизнесом и его считают гангстером или еще кем-то в этом роде. Было над чем задуматься. Каждый ловчит, старается побольше урвать, без этого не проживешь, думала Сара, но ее сыновьям этого мало, они стремятся к совсем другой жизни, очень опасной.
Достаточно было увидеть, какой эффект производит появление Майкла, скажем, на улице, да и ее, Сары, тоже. К ней относились как к королеве.
В общем-то она склонна была понять стремление Майкла к самоутверждению, особенно если вспомнить, как обращались с ним в детстве. Желание жить лучше было вполне естественно. Но проституция, по понятиям Сары, находилась за гранью дозволенного. Наживаться на ней мог только самый последний мужик. И теперь Сара страстно надеялась, что отец Маккормак сумеет вразумить сына.
Во всяких там финансовых махинациях тоже мало хорошего, но, в конце концов, страховые компании могут позволить себе убытки, у денег души нет. А вот развращать юные души – это совсем другое. Сара была потрясена, прочитав в "Ньюс оф зе уорлд", что наркотики теперь доступны даже подросткам. Куда же, черт возьми, катится мир? Молодые девчонки готовы продавать свое тело ради наркотиков!
Во время войны и в послевоенные годы женщины торговали собой, чтобы прокормить детей. Это вполне соответствовало понятиям Сары о морали. Ради семьи, ради детей можно пойти на все, даже себя продать. Это заслуживает только уважения. Но лишь в том случае, если в доме нет мужчины и некому заботиться.
Сара знала таких женщин. Они фланировали в лунные ночи по Бейсуотер-роуд в надежде что-то заработать к своим скудным военным пенсиям или пособиям от "Национальной Помощи". То же, что творил Майкл, было отвратительно. Всем этим дамочкам и девушкам он сулил легкий заработок, вовлекая в такие игры, о которых в те далекие времена и речи быть не могло. Тогда это был единственный источник существования для женщины.
Сара наблюдала за шедшими вприпрыжку Морой и Карлой. Рядом с крохотной Карлой Мора казалась огромной. Милая Мора, она приняла эту несчастную малышку под свое крылышко. Дай Бог, чтобы Джэнайн как-то наладила отношения с Роем. Ей и сейчас не поздно заняться дочерью. Ох уж эти дети! Еще до войны одна еврейка, с которой Сара была дружна, говорила: "Маленькие детки наступают нам на ноги, а взрослые – на сердце!" Как она была права! Несчастная женщина погибла во время бомбежки. Прямое попадание. Слишком много хороших людей погибло или пострадало в войну. Сара вздохнула. Она чувствовала себя смертельно усталой. А ей еще предстоит варить и убирать у себя дома. Утешала мысль о том, что утром придет отец Маккормак и все образуется.
* * *
Отец Маккормак внимательно смотрел на сидящего перед ним Майкла. Было в этом парне что-то внушающее страх.
Он был типичным представителем современных молодых людей, начиная от темных, модно подстриженных волос и кончая туфлями на заказ и однобортным чистошерстяным костюмом. Наманикюренными ногтями он изящным движением стряхивал пепел с брюк. Его тщательно выбритое лицо было напряженным, чувственные губы плотно сжаты. Нетрудно было догадаться, что Майклу хорошо известна цель визита святого отца.
Сара заварила чай и оставила их вдвоем в заставленной мебелью комнате. После долгих лет нужды, когда в доме вообще не было никакой мебели, Сара теперь просто помешалась на убранстве комнат. Всевозможные столики, шкатулки, стулья, посредине – гарнитур из трех предметов. На стенах картины на религиозные сюжеты. И Святое Сердце, и Тайная Вечеря, и Распятие, и Богоматерь Лурдская, устремившая исполненный мольбы взор на дверной проем. На громоздком буфете, почти целиком закрывавшем одну стену, расположились статуи Девы Марии с младенцем и изображение Святого семейства. Одна зловещего вида статуя, изображавшая Святого Себастьяна, утыканного стрелами, была помещена в самом центре. Священник с трудом оторвал от нее глаза, взял чашку с чаем и посмотрел на Майкла.
– Надеюсь, тебе известно, зачем я здесь?
Майкл хмыкнул и снял ногу с колена.
– Да. – В голосе его была настороженность.
Священник понимающе кивнул:
– Ну и прекрасно. Раз ты все знаешь, постараюсь быть кратким.
– Именно. – Это было сказано вызывающе: Майкл давно уже не боялся ни священников, ни монахов.
Отец Маккормак уселся поудобнее в кресле и поставил чашку на стол. Лицо его посуровело, и, понизив голос, он произнес:
– Итак, я пришел по делу особого рода. Я не удивился тому, что мне сообщила вчера твоя матушка, добрая женщина, которая пришла повидаться со мной. Ты же знаешь, я не дурак, и давно догадался, что ты не в ладах с законом. Но не в этом дело. Я хочу побеседовать с тобой, как мирянин.
Майкл скептически уставился на священника своими голубыми глазами.
– В общем, я пришел попросить небольшое пожертвование.
Ошеломленный, Майкл привстал в кресле:
– Что-что?
– Тише, тише! – взволнованно произнес священник. – Не то твоя мать ворвется сюда. Тебе должно быть известно, – продолжал он, – что я очень сочувствую землякам. В Лондоне полно бедных Пэдди, да сохрани их Бог, изгнанных из собственных домов преуспевающими Продди. Долг всякого ирландца помогать этим несчастным.
– Но, святой отец, я вовсе не ирландец, хотя и ношу фамилию Райан.
Священник стукнул кулаком по столу так, что чашки запрыгали в блюдечках.
– Послушай, ты! С тысяча девятьсот двадцатого года католики подвергаются в Ольстере, в Белфасте, вообще по всему Северу дискриминации. Они даже не могут добиться там помещения для своего совета! Проклятые протестанты прибрали к рукам все заморские банки! Я собираю деньги на нужды ИРА, мы должны иметь свою армию и сражаться с ублюдками по их же правилам. Придет день, мой мальчик, и они будут изгнаны отсюда так же, как с Юга, раздавлены, словно тараканы. Необходимо создать Свободное Ирландское Государство, в которое войдет вся Ирландия.
Глаза священника горели. Майкл смотрел на него как на сумасшедшего. Рассказы об Ирландии он слышал с колыбели, как и большинство католических детей. Он до сих пор помнит, как бабушка ему пела "Кевин Бэрри" в День Святого Патрика, и не забыл рассказы о Пасхальном восстании и великом голоде. О том, как присланное королевой Викторией мясо валялось на улицах, ибо ирландцы решили: пусть лучше мясо сгниет, чем они примут помощь от англичан. Но сейчас, Господи Иисусе, уже шестидесятые годы двадцатого века! Кому какое дело до того, что происходит в Ирландии?
Отец Маккормак долил свой чай, вытер ладонью рот и продолжал:
– Я знаю о тебе все, Майкл Райан. Нет того, чего я не сумел бы выведать, если захочу. Единственное, о чем я прошу, – это о небольших пожертвованиях время от времени. Ты и представить себе не можешь, сколько у нас пожертвователей. Американцы постоянно собирают деньги в барах и церквях. Ирландия – страна бедная и нуждается в любой помощи.
– Допустим, я соглашусь давать вам, время от времени, немного денег, – рассмеялся Майкл, – а что получу взамен?
Священник достал из кармана платок, вытер лоб.
– Взамен я сообщу твоей матери то, что она хочет услышать. И она мне поверит. Я умею убеждать.
Майкл облизнул губы и покачал головой:
– А как же бедные сиротки и голодающие негры? – В голосе его звучала ирония.
– Можешь не сомневаться, кое-что и им перепадет, Господь их любит. Хотя, я полагаю, большинство черных – в Ноттинг-Хилле.
Майкл расхохотался:
– Тогда все в порядке, святой отец. Считайте, что вы меня купили. Но предупреждаю: отныне вы должны говорить обо мне маме только хорошее.
Отец Маккормак улыбнулся:
– Так и будет, Майкл, сынок! – Он тяжело вздохнул. – Мы живем в ужасном мире. Но с деньгами намного легче! Помню, когда в этой самой комнате ничего не было, кроме детей конечно. В них твоя мать, кажется, никогда не нуждалась. Ну ладно, мне пора. Рад был с тобой поболтать, Майкл. Так я жду тебя через несколько дней в приходской церкви. – Священник протянул руку. – Благословения я тебе не дам, да оно тебе и не нужно!
Майкл пожал ему руку:
– Я чувствую себя обманутым, святой отец. Северная Ирландия принадлежит ирландским католикам? Пожертвования в пользу ИРА?.. – Он улыбнулся: – Будь на вашем месте кто-нибудь другой, я вышвырнул бы его за дверь пинком под зад.
Лицо священника сделалось серьезным, и он выразительно посмотрел на Майкла.
– Не смейся над тем, чего не понимаешь. Твоя вера – самая могущественная в мире. Ты помнишь это: "Доминус иллуминатио меа, ет салус меа, квем тимебо?"?
Майкл с улыбкой перевел: "Господь – свет очей моих и спокойствие мое, так кого мне бояться?"
– Способен ли ты это воспринять? Ты помнишь латынь!
– Да, я хорошо ее помню. И никого не боюсь, никого, даже Бога. Вам не следует об этом забывать.
Отец Маккормак милостиво проглотил эту скрытую угрозу.
– Как же я могу забыть? На прощание скажу тебе одну вещь. Настанет день, и весь мир заговорит о беспорядках в Северной Ирландии. Тогда британцам придется с нами считаться. И ты, Майкл, вспомнишь мои слова, потому что мы не забываем друзей, какими бы они ни были.
Священник взял шляпу и вышел из комнаты.
Майкл проводил его взглядом и едва не расхохотался. Старик, похоже, подрастерял шарики! Впрочем, Майклу все равно. Главное, чтобы мать не мешала. Майкл отнес на кухню поднос с чашками и посмотрел на часы. Если удастся вздремнуть часок-другой, к вечеру он будет в прекрасной форме. Его новый клуб приносит кучу денег. После всех этих постных военных лет люди жаждут веселья и развлечений. И уж он позаботится о том, чтобы его клиенты получали максимум удовольствия.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Опасная леди - Коул Мартина



книга супер в продаже её сложно найти хоть с помощью интернета перечитаю
Опасная леди - Коул Мартинаберетта
24.01.2011, 9.38





Прочла вторую книгу этого писателя.И опять понравилось.Мне очень и очень нравится как она пишет.Все читается на одном дыхании.хотя и сюжеты сложные.Обожаю её.
Опасная леди - Коул МартинаОльга
20.07.2013, 17.11





Написано вообщем хорошо,но в романе столько жестокости и насилия, а так мало любви!!!!!! Как могут родные братья и сестра убивать друг друга, грубит друг на друга с таким матом....Вообщем дочитала для того чтобы узнать что станет с Морой и Терриком. Неужели и в реальном мире тоже ТАК!!!!!
Опасная леди - Коул МартинаСара
30.10.2013, 19.50





От прочитанного романа-один негатив,просто жестокость и насилие зашкаливают.И конечноже этот роман никак не назовёшь любовным.Девушка выкуривающая по60сигарет в день,пьющая стаканами самое крепкое пойло,разбивающая мет трубой колени своим жертвам-это героиня любовного романа?
Опасная леди - Коул МартинаЕва
13.06.2015, 15.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100