Читать онлайн Опасная леди, автора - Коул Мартина, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Опасная леди - Коул Мартина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.13 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Опасная леди - Коул Мартина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Опасная леди - Коул Мартина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коул Мартина

Опасная леди

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Сэмми Голдбаум сидел за столом, оглядывая хорошо знакомую кухню и вдыхая привычные запахи рыбы "гефильте" и супа "канаделах". Никогда еще его жена Нула не готовила таких вкусных клецок из мацы, как сегодня.
На стене висели фотографии трех его дочерей. У старшей, Ребекки, нос был большой, как у него, и напоминал луковицу. Только у Ребекки был еврейский тип лица. Беатриса и Руфь, хорошенькие блондинки, походили на мать... Сэмми, в очередной раз, вытер пот со лба. Ему было от чего волноваться. Он знал, что Майкл придет по его душу, и ждал, замирая от страха.
Не на шутку встревоженная видом мужа, Нула села напротив. Выглядел он и в самом деле ужасно.
После тридцати с лишним лет совместной жизни Нула научилась читать мысли мужа, угадывать каждое его движение.
– Скажи мне, Сэмми, что тебя мучает? Ты сидишь, уставившись в пространство, будто статуя. Полиции боишься? Опять вляпался в историю?
– Не суй сбой нос в мои дела, Нула, – раздраженно пробасил Сэмми. – Слишком много знать – вредно для здоровья. Видит Бог, как сладко ты могла бы сейчас спать!
Он попытался улыбнуться, но не получилось. Нула перегнулась через стол и схватила его за руку.
– Сэмми, все эти годы я была рядом с тобой. Обманывала полицию. Даже раввину врала – да простит меня Бог. И все ради любви к тебе. Я же вижу, как ты напутан. Девочек отправил на ночь к моей матери, меня спать посылаешь. Неужели тебе нечего сказать мне? Думаешь, я дура?
Он покачал головой. Надо довериться ей, выслушать ее совет, как он это делал в прежние ночи. Она была хорошей женой, идеальной женой. Он никогда не думал, что будет любить ее так сильно.
– Нет, Нула, дорогая моя. Ты не дура. Но лучше бы ты отправилась вместе с девочками к своей матери. Оставаться здесь очень опасно.
– Почему, Сэмми? Скажи, почему? – с отчаянием в голосе спросила она.
Сэмми поглядел в затуманившиеся глаза жены. Из-под зеленой шифоновой косынки выбивались крупные завитки седых волос.
И Сэмми вдруг увидел ее такой, какой она была тридцать пять лет назад, совсем юная еврейская девушка, маленькая, тоненькая, очень стройная. Неистощимая выдумщица, она умела подчинять себе окружающих. И Сэмми, в то время здоровенному мужику, всегда хотелось защитить эту кроху, его невесту. Но кончилось тем, что она подчинила его себе. Сэмми никогда не упрекал ее в этом. Она умела разрешить любую проблему и уладить любые неприятности. Он полностью доверился ей с тех самых пор, как они поженились. Вплоть до сегодняшней ночи. Но теперь уже никто не в силах ему помочь. Никто, ни один человек в мире.
Он тяжело вздохнул. Нула должна знать правду.
– Я продал Майкла Райана, Нула.
Рука Нулы взлетела ко рту. Она прищурила свои серые глаза, а потом и вовсе закрыла их, словно это могло вытравить из ее сознания то, что сообщил муж. Потом схватилась за сердце, готовое выскочить из груди.
– Ой, Боже мой, Сэмми! Он же убьет тебя! – произнесла она дрогнувшим голосом.
– Я знаю, Нула. Я его жду. Потому и отослал дочерей. Но он не тронул бы их. И тебя тоже. Уверен. И все-таки мне лучше быть одному, когда он явится.
– Но почему, Сэмми, почему? – В тоне ее появились жесткие нотки. – Ведь он всегда был тебе добрым другом, заботился о тебе.
Сэмми вытер пот со лба.
– Думаешь, я этого не знаю?
Нула откинулась на стуле и уставилась на мужа. Ей все стало ясно.
– Помоги тебе Боже, Сэмми Голдбаум! Ты снова играл, в этом все дело, не так ли?
Он кивнул.
– Значит, ты предал друга. Очень хорошего друга. Как Иуда Искариот.
– Я не думал, что кто-нибудь пострадает, – стал он оправдываться. – Клянусь тебе, Нула. А потом услышал по радио, что его клуб "Ле Бюзом" разбомбили и подожгли. И я понял, что это из-за меня. Теперь мне остается только ждать расплаты. Пытаться скрыться от Майкла – бесполезно.
Нула подошла к мужу, поцеловала его горячие, сухие губы и вспотевший лоб и ушла в спальню. Она знала, что больше никогда не увидит мужа живым. Она приняла три таблетки снотворного "Могодон" и, когда приехали Мора и Майкл, полностью отключилась. Как любил говорить Сэмми: иногда самое лучшее – ничего не знать.
* * *
Джэнайн взглянула на мужа. Рой доедал свой завтрак, и ей казалось, что каждый глоток для него – настоящая пытка.
– Что происходит. Рой? Я слышала в "Новостях" про взрывы бомб.
Он перестал есть и посмотрел на свою беременную жену. Затем положил нож и вилку и ласково обнял.
– Какие еще бомбы? – спросил он притворно-легкомысленным тоном. – Просто взрывы газа. Ты же знаешь, как это бывает в Сохо. Что-нибудь случится – репортеры тут как тут. Им главное – сенсация.
– Но погибла девушка, а Джерри Джексон в тяжелом состоянии.
– Я знаю, любовь моя. Это все ожоги. Честное слово, Джэнайн: произошел взрыв из-за утечки газа в здании по соседству с клубом. Лучше думай о нашем младшеньком. – Он ласково погладил ее огромный живот. – Остальное я беру на себя.
– Может быть, там неприятности, Рой, мне хотелось бы знать.
Он повернул ее лицом к плите и легонько шлепнул по спине.
– Твое дело – заварить мне хорошую чашку "Рози Ли". Это взбодрит меня.
Джэнайн поставила кипятить воду в электрочайнике и включила радио. Было половина девятого, время передачи. Знал бы диктор, что его слушают в этом доме, наверняка говорил бы тише. Его голос буквально гремел на всю кухню:
"Как выяснилось сегодня утром, взрыв бомбы в ночном клубе Вест-Энда "Ле Бюзом" – дело рук террористов. В последние годы владелец клуба, мистер Райан, был связан с приверженцами ИРА. Мистер Райан – известный мафиози, но все попытки привлечь его к ответственности неизменно заканчивались неудачей. Взрыв клуба мистер Райан отказался комментировать. Мистер Хит..."
Голос диктора умолк.
Рой уже заканчивал завтрак, когда Джэнайн поставила перед ним чашку чая. Совершенно растерянная, она вдруг почувствовала, как внутри шевельнулся ребенок, и, словно желая его защитить, инстинктивно схватилась за живот.
"Надо бы позвонить Карле", – подумала Джэнайн, и тут же отказалась от своего намерения. Пожалуй, лучше свекрови. Только надо дождаться, когда Рой уйдет.
* * *
Сара Райан не спала всю ночь и выглядела ужасно. Ее седые волосы теперь не были собраны в привычный пучок, а торчали во все стороны, на широком лице прибавилось морщин. Она очень потолстела, грудь и живот обвисли, шея стала дряблой.
Она и прежде выглядела старше своих лет, но за последние сутки, казалось, совсем одряхлела, хотя ей было пятьдесят девять. Только глаза оставались молодыми и светились умом.
Тревога за младшего сына сводила ее с ума. Она не видела его уже более двух суток, с тех самых пор, как он съел свой последний олимпийский завтрак. Наверняка с ним что-то случилось. Напрасно старалась она отыскать Майкла и Мору. Карла рассказала ей, что уже два дня не видела Моры. Вначале Карла отнеслась к этому спокойно, но нервозность Сары передалась и ей.
С того момента, как Сара услышала сообщение о взрыве в ночном клубе, ее не отпускала тупая ноющая боль где-то внутри. Рой держал рот на замке, когда накануне ночью она попыталась выяснить у него, в чем дело. Как она догадалась, он просто хотел выгородить себя и других.
Она налила большую кружку чая и понесла Бенджамину, который, как обычно, допился вечером до ступора и завалился спать. Поставив кружку на прикроватную тумбочку, она принялась грубо трясти мужа. Запах винного перегара, которым он дышал на нее, усиливал ощущение дурноты.
– Чего тебе надо, а?
Сара всматривалась в опухшее, уже неделю не бритое лицо мужа.
Грязный ирландский подонок! Она с трудом поборола в себе желание запустить кружкой с горячим чаем прямо ему в физиономию!
– Бенджамин... он еще не вернулся домой! – Она ждала от него ответа. Но Бенджамин открыл глаза и тупо уставился в пространство.
– Ох, Сара, отвали к чертям. Бенни – взрослый мужчина. Наверняка таскается где-то по бабам. Ты что, не знаешь его?
Он приподнялся и поглядел на часы. Было начало десятого.
– Господи Иисусе Христе! Ну, зачем ты меня разбудила?
Сара села на кровать и стиснула его руку.
– Случилось нечто ужасное: прошлой ночью взорвали клуб Майкла.
– Что?!
– Я слышала в "Последних известиях". Рой говорит, что это – утечка газа, но по радио сказали, что это нападение террористов.
Она следила за тем, как меняется выражение его лица, потом вздохнула. В таком состоянии он, пожалуй, не мог бы сказать, какой нынче день, не говоря уже о более серьезных вещах. Он никогда ни в чем ей не помогал. Это было выше его сил. Но сегодня она в нем нуждалась. Впервые в жизни. Однако и на сей раз он решил предоставить ее самой себе. В это время зазвонил телефон. Сара помчалась в прихожую, все еще надеясь, что это Бенни. Но это была Джэнайн.
– Вы можете к нам приехать, Сара? Пожалуйста! – Услышав голос невестки, Сара поняла, что надеяться больше не на что.
– Да, Джэнайн, я приеду. Жди меня через час.
Она положила трубку и позвонила Карле. К половине одиннадцатого все три женщины были у Джэнайн. Впервые отчужденность между матерью и дочерью исчезла перед лицом общей беды. Они были напуганы, хотя и не очень ясно представляли себе, что произошло.
* * *
Мистер Десмонд Бакингхэм Гуч каждое утро выгуливал свою собаку в районе Хэмпстед-Хит. Он вставал рано, ровно в пять, съедал завтрак, состоящий из яйца всмятку и тоста, и выводил на прогулку свою Викторию. Причем в любую погоду.
Соседи прозвали его "полковником Блимпом".
Виктория была из породы кокер-спаниелей, очаровательное, хотя и взбалмошное существо. Он звал ее, а она не шла, никогда не выполняла его приказы, а он всем сердцем ее любил: она была его единственным другом.
В то утро она буквально прилипла к мусорному баку возле фонарного столба. Он позвал ее, придав голосу строгость, на какую только был способен. Но она, как обычно, не обратила внимания.
Потом заскулила, встала на задние лапы, а передними принялась скрести по баку.
День только начинался в холодных сумерках зимнего утра. За ночь намело снега, и он белел в тусклом желтоватом свете фонаря.
Десмонду Бакингхэму Гучу вдруг стало жутко. Но будучи человеком здравомыслящим, он заставил себя подойти к баку. Может быть, Виктория учуяла какой-нибудь чертов гамбургер, которыми так увлекаются молодые люди. Будь на то его воля, он вернул бы времена яичного порошка и карточек. Слишком много теперь достается молодым людям, и слишком легко. С этой мыслью он заглянул в мусорный бак.
И увидел покрытую инеем человеческую голову. Десмонд Бакингхэм невольно попятился и схватился за грудь. Его вырвало прямо на тротуар яйцом всмятку, тостом и желчью, которая обожгла ему язык и десны. Ловя ртом воздух, он оттащил Викторию от бака, надел на нее ошейник и повел, точнее, поволок свою любимицу домой, награждая по пути пинками. В прихожей он немного постоял, прислонившись к двери, стараясь унять сердцебиение. Потом прошел в спальню, сел на постель и вытащил из шкафчика сердечные таблетки. Взял одну дрожащей рукой и положил под язык. Виктория сидела и смотрела на него, и на ее ярко-рыжей шерсти сверкал не успевший растаять снег. Придя немного в себя, Десмонд Бакингхэм снял трубку стоявшего у кровати телефона и позвонил в полицию.
На соседних улицах об этой страшной новости узнали только в половине первого.
Это была голова Бенни Райана.
* * *
Миссис Кармен де Суза, жительница Вест-Индии, возвращалась домой после ночной смены у "Форда" в Дагенхэме. Она медленно шла по Нижней авеню Мардайка по направлению к комплексу зданий, где каждая квартира имела отдельный вход.
Миссис Кармен де Суза провела скверную ночь: она ходила на встречу с представителями союза. "Удивительная это страна", – подумала женщина, покачав головой в высокой фетровой шляпе. Вдруг она услышала, как взвизгнул затормозивший автомобиль – видимо, кто-то проверял тормоза. Но миссис Кармен де Суза не обратила на это никакого внимания. Машины ездят круглые сутки, и к ним привыкаешь, как к радио, проигрывателям или взрывам в гетто. И вообще, тот, кто знал обычаи Мардайк-Эстейт, предпочитал не совать нос в чужие дела.
Женщина стала подниматься по лестнице, держась за перила. Снег уже не валил, но было очень скользко. Закутанный в белое покрывало, даже Мардайк-Эстейт казался красивым. Дойдя до верха, она остановилась. Ей почудилось тихое мурлыканье. Пройдя мимо квартиры, миссис Кармен де Суза стала спускаться по ступенькам к гаражам, расположенным по периметру всего комплекса. В последнее время машин в гаражах никто не держал, разве что ненормальные. И гаражи были завалены всяким хламом: старой мебелью, негодными велосипедами, матрасами и просто мусором.
Женщина снова услышала мяуканье и позвала в темноте:
– Марли? Это ты, мой мальчик?
Она спустилась вниз и скорее почувствовала, чем увидела, что перед ней что-то лежит. Женщина охнула и уставилась на это "что-то". Уже несколько лет здесь не было фонарей – их разбили. Она пошарила в кармане своего тяжелого драпового пальто и вытащила коробок "Свои Вестас". Зажгла спичку и посветила – потом она до конца жизни жалела о этом.
Прямо перед ней лежал мертвый, совсем еще молодой мужчина со светлыми волосами. Секунду, показавшуюся ей вечностью, она смотрела на него, и готовый вырваться крик застрял в горле. Но в следующий момент она завопила – спичка обожгла пальцы, и это заставило ее действовать. Не прошло и пяти минут, как из всех квартир повыскакивали жильцы.
Мертвец, которого увидела миссис Кармен де Суза, был не кто иной, как Джонни.
* * *
Дениз и Кэрол Макбридж, работавшие на фабрике "Ван ден Берг и Юргенс" в Западном Терроке, пришли вместе на остановку и без пяти семь сели в автобус. Через две остановки они вышли и свернули с Лондон-роуд на грязную дорожку, служившую кратчайшим путем до их фабрики. Идя в темноте на ощупь, девушки, как обычно, шутили. Вдруг Кэрол обо что-то споткнулась и добродушно выругалась. Это оказался большой брезентовый сверток. Ничего необычного: все знали, что здесь место свалки. Странным было лишь то, что торчало из свертка, – две человеческие ноги, довольно большие. Девушки обнаружили их, тщательно осмотрев сверток. Словно обезумев, они перескочили через него и помчались к воротам фабрики так, словно у них выросли крылья.
Это было тело Сэмми Голдбаума.
Менеджер, человек очень добрый, разрешил девушкам не ходить на работу до следующей недели, полностью сохранив жалованье.
* * *
Мора сидела в полицейском участке на Вайн-стрит, в комнате для допросов. Она закурила еще одну сигарету и глубоко затянулась. Ей было страшно. Очень страшно. Но виду она не подавала и держалась спокойно.
Женщина-констебль, Коттер, приставленная к Море, придирчиво осмотрела ее и про себя отметила, что ее светло-серый костюм прост, но в сочетании с ниткой жемчуга и жемчужными серьгами выглядит очень элегантным и дорогим. Она вообще положительно отнеслась к внешнему облику Моры, начиная от блестящих светло-русых волос до туфель и сумки из крокодиловой кожи. Всем было хорошо известно, что это та самая женщина, которая чуть было не погубила карьеру детектива-сержанта Пезерика. За минувшие годы история эта обросла массой подробностей и стала одной из легенд Вайн-стрит.
В комнату вошел детектив-инспектор Добин. Он улыбнулся Море, и та ответила улыбкой.
Она находилась здесь уже несколько часов, но ей пока не предъявили обвинения. Она вызвала своего адвоката, он уже направлялся сюда из Кембриджа. Все, что ей требовалось, – это сохранять ясность ума. У них не было против нее никаких улик.
Она перебрала в памяти события минувшей ночи. Сэмми Голдбаум получил по заслугам. Но и об этом Мора должна забыть. Как и обо всем плохом, что она когда-либо совершала.
Ни детектив-инспектор Добин, ни женщина-констебль, словом, никто из тех, что попадались Море на ее жизненном пути, пусть даже при самых незначительных обстоятельствах, не догадывались, что она подобна мине замедленного действия, очень опасной, которая рано или поздно взорвется. За внешним спокойствием и видимым дружелюбием скрывалась целая буря чувств и эмоций, которые, подобно раковой опухоли, должны были, в конце концов, проявиться.
– Мне собираются предъявить обвинение? – без тени волнения спросила Мора, великолепно владея собой.
Инспектор Добин откашлялся. Он невольно начинал испытывать симпатию к этой девчонке. Чего нельзя было сказать о его чувствах к Майклу. К тому же, к великому огорчению полицейского, оба имели алиби и их не в чем было обвинить, даже в нарушении правил уличного движения, разумеется значительного.
– Боюсь, мисс Райан, что новость, которую я собираюсь вам сообщить огорчит вас.
Лицо Моры оставалось бесстрастным.
– Что же это за новость? – спросила Мора, глубоко втянув в себя сигаретный дым. Она знала, что сообщит ей Добин, и была готова к этому.
– Сегодня утром в мусорном баке на Ист-Хит-роуд, рядом с Хэмпстед-Хит, была найдена голова. Голова вашего брата Бенджамина.
Добин заметил, как изменилась Мора в лице, как задрожали у нее губы. И это было единственное, чем она выдала свои чувства.
– А теперь, мисс Райан, скажите: известно ли вам что-нибудь о смерти Джонни Фенвика или Сэмюела Голдбаума?
Мора непонимающе уставилась на него. Она погасила сигарету и, закурив другую, покачала головой. В ее красивых глазах блеснули слезы, и это не ускользнуло от инспектора. Он теперь понимал, что в свое время привлекло Терри Пезерика к этой женщине. Даже сейчас, совсем взрослая, она какой-то детской наивностью вызывала у мужчин желание защитить ее.
В то же время Добину было ясно как дважды два четыре, что это прелестное создание, Мора Райан, если и не сама совершила убийства, то вместе со своим братцем подослала убийц. Точно так же он знал, что их придется отпустить, потому что нет никаких улик. Молодой адвокат, которого Майкл назвал своим "другом", подтвердил под присягой, что всю ночь они были вместе, а Мора до утра находилась в компании Тимоти Рептона, популярного актера, сыгравшего главную роль в мыльной опере "Перекрестки", показываемой дважды в неделю. Все это мистер Рептон тоже подтвердил под присягой. Свидетели были вне подозрений, но инспектор Добин на сей счет имел свое мнение: он считал их лживыми ублюдками.
С этими Райанами всегда так получалось: они были скользкими, как угорь в масле. К тому же этот их шеф кружил над ними, словно синезадая муха: какая-то "шишка" что-то там шепнула ему по телефону, и теперь Райанов надлежало "вежливо" доставить домой.
Он вздохнул:
– Можете идти, мисс Райан, благодарю вас за потраченное время!
Мора встала, подняла повыше, под самое плечо, свою узорчатую сумку из крокодиловой кожи и протянула руку инспектору. Добин осторожно пожал ее.
– Надеюсь, брата тоже отпустили?
– Да, мисс Райан, он ожидает вас в приемной.
– Спасибо. Большое спасибо. А нет ли у вас каких-нибудь предположений насчет того, кто нам нанес ущерб... Кто убил моего брата Бенни? – Голос ее звучал глухо.
– Нет, мисс. Но будьте уверены, мы сделаем все, что в наших силах. И непременно тщательно расследуем обстоятельства взрыва в клубе вашего брата.
Мора кивнула полицейскому и следом за ним вышла из комнаты.
Майкл, в отличие от Моры, вел себя вызывающе. И еще не увидев его, она услышала его голос.
Едва она направилась к нему, как он воскликнул:
– Не беспокойся, девочка! Эти ублюдки заплатят нам за пропавший день. Моего младшего брата нет в живых, а вы схватили меня! И мою сестру! Они взорвали мой клуб, а вам хоть бы что. Я тоже плачу налоги и хочу, чтобы мои права защищали!
Старший управляющий чуть не плакал:
– Ради Бога, мистер Райан! Мы ведь обязаны расследовать любые свидетельства.
– Почему бы вам не поискать настоящих преступников, а? Насильников или растлителей малолетних? Или, наконец, убийцу моего брата?
Мора взяла его под руку.
– Пошли, Майкл. Успокойся, дорогой мой. Давай уйдем отсюда.
И она вывела его на свежий полуденный воздух.
– Прошу тебя, Мики, поедем домой. А то мне сейчас станет дурно.
Майкл крепко обнял ее:
– Не беспокойся, Дополис за все мне заплатит. И заплатит чертовски дорого!
Море сейчас совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь за что-нибудь платил. Единственным ее желанием было убежать прочь от всего этого. Но она заставила себя улыбнуться Майклу. Им еще предстояло увидеться с матерью.
* * *
Вот уже несколько часов Сара сидела в темной гостиной. Когда полиция ей сообщила о Бенни, она зашла сюда, задернула шторы и опустилась в кресло возле камина. Она ничего не чувствовала. Совсем ничего. Это придет потом. Она это знала. С Антони было так же. Она велела Бенджамину пойти с полицейским опознать тело Бенни. Пусть хоть что-нибудь сделает.
В мерцающем свете камина изображения святых, стоявших на комоде, казались живыми. Сара подошла к комоду, открыла один из ящиков, достала четки, поцеловала Распятие и принялась молиться.
Сверху, из спальни, доносились рыдания Карлы, но Сара не стала ее утешать. Пусть поймет, к чему привели действия ее тетушки Моры и дядюшки Майкла. Тогда ореол, которым она их окружила, может быть, померкнет навсегда.
Следом за полицией появился Джоффри, но Сара не пожелала его видеть и велела ему убираться вон. Ей не хотелось сейчас видеть никого из своих детей, никого, только Мору и Майкла. С ними-то ей очень хотелось встретиться! Чтобы вышвырнуть их вон из своего дома и из своей жизни. Этих грязных... подонков!
Хлопнула парадная дверь и падавший из гостиной слабый свет позволил Саре рассмотреть силуэты Моры и Майкла. Она не произнесла ни слова. Они тихонько вошли в комнату и закрыли за собой дверь.
Сара продолжала молиться.
– О, Святая Дева Мария, исполненная милосердия! Господь пребывает с тобою. Блаженна ты меж грешников, и блажен плод чрева твоего, Иисус...
Майкл наблюдал за матерью. Она была такой маленькой, что, сидя в массивном, обитом кожей, кресле, не доставала ногами до пола. В гостиной, заставленной мебелью и забитой вещами, было душно от запаха жидкости для натирки полов и пыли, пропитавшей бархатную мебель.
– Мама, можно зажечь свет?
– Святая Мария, матерь Божья, молись за нас, грешников, и ныне и в час кончины нашей, аминь. О, Святая Дева Мария, исполненная милосердия...
– Пошли, Майкл. Оставим ее в покое.
Голос дочери побудил Сару заговорить наконец.
– Значит, ты хочешь уйти, Мора Райан, не так ли? – Сара произнесла это спокойным, миролюбивым тоном, словно они беседовали о погоде. – А тебе известно, что сегодня утром нашли голову твоего брата? Лучше места, чем мусорный бак, для нее не нашлось! – Сара усмехнулась, и сама была этим поражена. – Да, да, – именно в мусорном баке. Ведь туда бросают всякий мусор, верно? В мусорном баке! А куда, интересно, они вас запихнут после смерти? Вот что мне хотелось бы знать! Наверняка спустят прямо в канализацию, вместе с таким же дерьмом! Да, именно там вы закончите сбою жизнь: в грязной вонючей канализации!
– Мама! Бога ради! – потрясенный, произнес Майкл.
– Ты, Майкл Райан, не упоминай при мне имя Господа нашего! Я сыта тобой по горло! Ты понял? С меня хватит! Зря я простила тебе Антони!
Мора вслушивалась в голос матери. Она знала, что ее слова разобьют Майклу сердце.
– Ну, а как насчет меня, мама? Что ты скажешь обо мне? – резко спросила Мора. Услышав в ее голосе ледяную холодность, Сара вздрогнула.
– Ты грязная потаскуха, Мора Райан! Я все о тебе знаю! И о нем тоже. – Сара кивнула на Майкла. – Знаешь, что говорят люди? Что вы спите, как муж с женой. Одной мне известно, что это неправда. Потому что он – голубой, а ты стерильна. Зачем же тебе спать с мужиками?
Мору бросило в жар. Она повернула выключатель в гостиной. Сразу стало светло от стоваттной лампочки.
С искаженным ненавистью лицом, Мора подошла к матери:
– Значит, я стерильна, да? А кто, черт побери, виноват в этом? Ты! А еще смеешь называть себя матерью! Это ты потащила меня на аборт и держала, когда я лежала на том проклятом столе, а паршивый пакистанский ублюдок вырывал из моего чрева ребенка. Это из-за тебя, нашей матери, мы стали такими, мы все, включая и бедного Бенни, маменькиного сыночка, в свои двадцать девять лет он все еще торчал возле твоей юбки! Ты не давала нам жить нормально, как все люди, мужа довела до пьянства, а нас сделала стерильными. Может быть, я кончу свои дни на помойке или в канализации. Кто знает? Но, по крайней мере, я высказала, наконец, все, что о тебе думаю. Ты – старая сука, мерзкая и мстительная. Ты ревнуешь меня даже к Карле, разве не так? Или ты будешь отрицать это? Что ж, попробуй!
Сара как завороженная смотрела на дочь. Не такой представляла она себе встречу с Морой и Майклом. Она думала, что они молча выслушают упреки.
– Ты тут сидишь, в этой чертовой темноте, молишься и перебираешь четки! Ты, старая лицемерка! Ну так знай, что твой любимый отец Маккормак – активист ИРА. Из-за него мы и вляпались в эту историю. Когда ты попросила его вразумить Майкла, святоша, воспользовавшись случаем, втянул его в это дело. Он посмеялся над тобой, глупая старая корова!
– Не смей так говорить о святом отце, грязная лгунья!
– Заткни свою паршивую помойку! – Мора перешла на крик. – Слышишь? Заткнись, хоть раз в жизни! Мы, конечно, не святые, но что касается тебя, мама, то наша совесть чиста. Все, что ты имеешь, тебе дал Мики, дала я и остальные дети. Ведь у тебя самой ничего не было! Абсолютно ничего!
Мора подбежала к комоду, на котором стояли изображения святых, немые свидетели их ссоры. Схватив статуэтку Святого Себастьяна, Мора швырнула ее на пол.
– У тебя не было денег даже на это дерьмо!
Она замолкла, чтобы перевести дух, и вдруг заметила, как сильно состарилась мать. У Моры пропала всякая охота ссориться, и она подошла к Майклу.
– Давай, Мики. Пошли отсюда.
– Мам... Ты ведь не то хотела сказать. Правда, Мо? Посмотри на меня, мам!
Сара тяжело вздохнула:
– Уведи его прочь с глаз моих, Мора, и себя прихвати. Мне тошно на вас смотреть.
Мора обернулась и взглянула на мать. Всю жизнь она и любила и ненавидела ее.
И Мора сказала:
– Когда я на тебя смотрю, мама, мне еще тошнее.
Эти слова вернули задумавшегося было Майкла к действительности.
– Я боготворил тебя, мама, – произнес он едва слышно. – А ты никогда не заботилась обо мне, только вечно просила: "Достань, сынок, то, сделай это". Я был для тебя парой рук, вот и все!
В глазах Майкла стояли слезы, и сердце Моры разрывалось от жалости. Она знала, что для Майкла нет никого дороже матери.
– Я помогал тебе воспитывать детей, – продолжал он, – рождавшихся друг за дружкой. Ты тяжело переносила постоянные беременности, и я, что бы ни раздобыл, все тащил в дом. А ты, едва родив, снова пускала к себе в постель старика, если даже новорожденный умирал. Разве не так? Вы были как две собаки. И не удивляйся, что я стал таким, какой есть. Меня никогда не влекло к женщинам и всему тому, что связано с ними. Женщина прилипает, как пиявка, и не успокоится, пока не высосет всю кровь, так поступала ты с нами. Антони мертв, Бенни тоже, а я... я отдал бы все, чтобы быть с ними! Из этого дома надо бежать, и прежде всего – от тебя! Пошли, Мо. Пусть остается со своими молитвами, она помешана на религии – и больше ни на что не годится.
Саре показалось, что ей вонзили нож в сердце. Всю жизнь она полагалась только на Майкла, не отдавая себе в этом отчета.
Она так и осталась сидеть в своем кресле, учащенно дыша. Майкл потащил Мору вон из гостиной, в прихожей они столкнулись с Карлой. Ее хорошенькое личико исказила гримаса боли.
– Давай собирай свое барахло, Карла, мы уезжаем.
Карла мотнула головой, и ее длинные рыжеватые волосы упали ей на лицо.
– С тобой. Мора, я никуда не поеду. Останусь здесь, с Наной.
– Я сказала: собирай барахло! – строго повторила Мора.
– Я не поеду!
Мора вздохнула:
– Как хочешь, Карла. Ты знаешь, где меня найти, если понадоблюсь.
Карла презрительно скривила губы:
– Ты мне никогда не понадобишься. Никогда! Вы оба – убийцы!
Мора со всего размаха влепила Карле пощечину.
– Ну и оставайся здесь со своей драгоценной Нана... Я больше гроша ломаного не дам. Делай, что хочешь. Давай, Мики, поехали.
Когда они выходили на улицу, из кухни выскочила любимая собака Бенни, Драйвер, эльзасская овчарка. Сбежав со ступенек, она стала с восторгом кувыркаться в снегу. А как только Майкл открыл дверцу своего "мерседеса", вскочила на переднее сиденье и тотчас же перескочила на заднее, высунув язык и колотя тяжелым хвостом по сиденью.
– Я заберу собаку к себе, Мики.
В то время как они сели в машину и Майкл с тяжелым сердцем отъехал от дома, Сара и Карла крепко обнялись.
Майкл заговорил, лишь когда выехали на Бейсуотер-роуд.
– Как только приедем к тебе, Мо, соберем ребят: у "старины Билла" против нас ничего нет, но надо быть начеку и обдумывать каждый шаг!
Мора ничего не ответила, и он потрепал ее по коленке.
– Послушай, Мо, в этой жизни я не многому научился, но хорошо усвоил одно: потерпев поражение, надо стараться его поскорее забыть. Бенни мертв, и ничто не вернет его к жизни. Сейчас главное – отомстить за него. И это надо хорошенько продумать.
Мора рассеянно кивнула. Мама права: Мики безумен... И она тоже сошла с ума.
Драйвер положил голову Море на плечо, и она, чувствуя на своей щеке горячее, жаркое дыхание собаки, погладила по мягкой шерсти. Бенни любил пса неистово, так же, как жизнь. Только сейчас Мора осознала, что, возможно, Бенни так до конца и не понял, какая ему грозила опасность, видимо, никогда не думал об этом.
Мора зажмурилась, ей захотелось плакать, но вместо этого она рассмеялась. Сначала тихонько, а потом смех перешел в хохот, исходивший, казалось, из самых глубин ее существа. От него вздрагивали плечи и болело в животе.
Где-то заскулила собака, и Мора еще громче захохотала.
Майкл остановил машину и привлек Мору к себе. Она ощутила запах пота, исходивший от его куртки, и наконец разразилась слезами. Перед глазами, отчетливо, словно на фотографии, возникли лица Терри Пезерика, Антони и Бенни. Потом лицо матери, старое и морщинистое... И такое отчаяние охватило Мору, что ей показалось, будто она и впрямь сошла с ума.
Как могло с ней такое случиться? Нет, как могла она допустить такое? Многие годы она не находила ответа на эти вопросы. И, сидя в машине, рядом с Майклом и Драйвером, Мора впервые почувствовала, до чего она несчастна и одинока.
– Все в порядке, Мо. Все в порядке, любовь моя! Я позабочусь о тебе, не беспокойся, – каким-то глухим, тихим голосом говорил Майкл.
Но ей совсем не хотелось, чтобы Майкл о ней заботился. Ей хотелось, чтобы Терри Пезерик обнял ее своими сильными руками и шептал ей слова любви, как тогда, давно. Очень давно. Когда она еще не была такой гадкой. Однако Мора прогнала от себя эти мысли. Прогнала далеко, где они будут терпеливо ждать своего часа, чтобы снова появиться и терзать Мору. Как давно забытые ночные кошмары ее детства.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Опасная леди - Коул Мартина



книга супер в продаже её сложно найти хоть с помощью интернета перечитаю
Опасная леди - Коул Мартинаберетта
24.01.2011, 9.38





Прочла вторую книгу этого писателя.И опять понравилось.Мне очень и очень нравится как она пишет.Все читается на одном дыхании.хотя и сюжеты сложные.Обожаю её.
Опасная леди - Коул МартинаОльга
20.07.2013, 17.11





Написано вообщем хорошо,но в романе столько жестокости и насилия, а так мало любви!!!!!! Как могут родные братья и сестра убивать друг друга, грубит друг на друга с таким матом....Вообщем дочитала для того чтобы узнать что станет с Морой и Терриком. Неужели и в реальном мире тоже ТАК!!!!!
Опасная леди - Коул МартинаСара
30.10.2013, 19.50





От прочитанного романа-один негатив,просто жестокость и насилие зашкаливают.И конечноже этот роман никак не назовёшь любовным.Девушка выкуривающая по60сигарет в день,пьющая стаканами самое крепкое пойло,разбивающая мет трубой колени своим жертвам-это героиня любовного романа?
Опасная леди - Коул МартинаЕва
13.06.2015, 15.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100