Читать онлайн Хозяйка ночи, автора - Коул Мартина, Раздел - Глава 48 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Хозяйка ночи - Коул Мартина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 42)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Хозяйка ночи - Коул Мартина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Хозяйка ночи - Коул Мартина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коул Мартина

Хозяйка ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 48

Бриони и Мария крепко обнялись.
– Бриони, милая, как ты?
Бриони пожала плечами и села за столик для переговоров. Она находилась в тюрьме уже неделю, и этот визит ее подруги был первым.
– Не так плохо, когда привыкнешь, Мария. Но я бы не отказалась, если бы мне предложили покинуть это заведение. Понимаешь, что я имею в виду?
Мария засмеялась:
– Я знала, что ты не позволишь себя сломать. – Уже серьезнее она сказала: – Мы сделали все, что было в наших силах, пытаясь вытащить тебя на похороны Бойси, но наше ходатайство просто не успели рассмотреть. Зато мы вовсю решаем другие важные проблемы. Эта сучка Хайди Томпкинс сейчас находится под охраной в доме на севере Лондона. Сегодня ей будет нанесен небольшой визит, который заставит ее изменить свои показания. Я надавлю на некоторых наших знаменитых клиентов. Да, пока не забыла: Джонатан собирается приехать к тебе завтра. Он настроен как раз так, как нам надо. Это будет тебе на руку, его имя у всех на слуху, он же получил рыцарское звание на Новый год. Поэтому не волнуйся, так или иначе мы вытащим тебя отсюда.
Бриони громко рассмеялась.
– Мне следовало догадаться, что ты все возьмешь в свои руки!
Мария мягко сказала:
– Мы прошли долгий путь вместе, Бри.
Бриони печально кивнула:
– Да, Мария, мы с тобой люди старой закваски. За неделю, проведенную здесь, мне предложили столько наркотиков, сколько я не видела за всю свою жизнь. Со мной в камере женщины, с которыми мы и на горшок бы рядом не сели. Вокруг полно молоденьких девочек, по сравнению с которыми любая порнозвезда – просто невинная Красная Шапочка.
– Но ты держишься, я надеюсь? – обеспокоенно спросила Мария.
– О да, не волнуйся, со мной все в порядке. Спасибо тебе за теплый прием, который мне здесь оказали! Ну а как там мой Томми? Как поживает семья?
Мария откинулась на спинку неудобного стула и начала рассказывать.
После обмена новостями настроение у обеих женщин поднялось.


Питер Хокли находился в состоянии прострации. Перед ним стояла женщина, страшная женщина, державшая в руках фотографии, на которых он, одетый в женское платье, был запечатлен вместе со своим молодым другом Перси Паркинсоном.
Бернадетт с улыбкой сказала:
– Моя сестра собирается сделать заявление о событиях, происшедших в двадцатые годы, – о том, что вы и мистер Руперт Чарльз виновны в смерти Молодого человека во время оргии. Эти фотографии, где вы запечатлены с очередным любовником, только добавят правдоподобия ее заявлению. Мистер Джонатан ля Билльер также хочет засвидетельствовать тот факт, что ваш отец заплатил кругленькую сумму за сокрытие убийства от полиции и общественности. Бриони предупредила: если она сядет в тюрьму, то с ней сядут все.
Питер хрипло прорычал:
– Но что могу сделать я?
Бернадетт положила фотографии на стол и дружелюбно ответила:
– Можете их взять. У меня еще много копий. А теперь о том, чего я хочу от вас. Я хочу, чтобы вы пошли к вашему двоюродному брату, главному судье, который состоит в родственных отношениях с секретарем министерства внутренних дел. Он его зять, не так ли? Какое совпадение! Вы должны сказать ему, что эти фотографии могут появиться в «Дэйли миррор», «Дэйли уорлд», «Пипл» – повсюду, где они смогут произвести некоторый эффект. Понимаете, к чему я клоню, Питер, старина?
Питер почувствовал, что слезы жгут ему глаза. Он был членом парламента, секретарем теневого министерства обороны, а эти фотографии запросто могли испортить жизнь ему и его семье.
Он смотрел, как женщина идет к двери. Остановившись и повернувшись, она добавила:
– Да, пока не забыла. У вас есть сорок восемь часов.
С этим последним выстрелом Бернадетт покинула комнату, оставив Питера Хокли наедине с фотографиями и его нечистой совестью. Внутренним взором Питер ясно видел молодого человека, связанного, с кляпом во рту и с перерезанным, как у животного, горлом.


Хайди, вымытая, слегка подкрашенная, скромно, но со вкусом одетая в твидовую юбку и добротный шерстяной свитер, в испуге смотрела на визитершу. Мария совершенно не вписывалась в интерьер с дешевой люстрой и нейлоновыми занавесками. Она казалась слишком большой и яркой для такой скромной комнаты.
– Значит, нашла приключений на свою задницу? – процедила Мария. – Думала срубить маленько деньжат и смыться? Но у тебя не оказалось того, что нужно Лиммингтону, поэтому он решил подправить твои показания. Я ничего не путаю?
Хайди со страхом кивнула:
– Да, именно так. Я очень нуждалась в деньгах, Мария. У меня не было ничего…
Мария подняла руку:
– Я даже слышать не хочу всей этой ерунды. Ты могла прийти ко мне или к Бриони, мы бы тебе помогли. Мы всегда помогаем своим девочкам. Так вот: скажешь, что Лиммингтон подтасовывает факты, и тебе хорошо за это заплатят.
Брови Хайди приподнялись от удивления.
– Да, заплатят. С одним условием: ты исчезаешь раз и навсегда.
– О, не беспокойся, исчезну. Я по горло сыта всем этим.
Мария посмотрела на ее горло и сказала:
– Ты не представляешь, как я сыта!


Сэр Джеффри Данс, старейшина палаты общин и очень уважаемый бизнесмен, грыз свои тщательно отполированные ногти, хотя вроде бы еще в юности бросил эту привычку. Шесть дочерей и жена смотрели на него с фотографии на столе. В руке он держал другую фотографию. Она была сделана три года назад на Рождество в «Бервике». Все мужчины на этом снимке щеголяли в костюмах гномов. Несмотря на искусственную бороду, в одном из гномов ничего не стоило узнать Джеффри. На коленях у него сидела девушка лет семнадцати в костюме Санта-Клауса. На ее длинных стройных ногах, которыми она обнимала гнома-Джеффри за талию, были колготки в сеточку. Фотограф взял вид сбоку, и поскольку на нижней части тела депутата одежда отсутствовала, а девушка была без трусиков, напрашивались самые смелые выводы.
Сердце сэра Джеффри упало. «Бервик Мэнор» всегда считался закрытым заведением. Никто даже на секунду не допускал мысли, что может произойти какая-либо утечка информации. Мужчины в любой момент могли пойти в комнаты наверх и расслабиться, как им хотелось, не опасаясь, что это может в дальнейшем выйти боком. За спокойствие и уверенность платили огромные деньги. Сэр Джеффри сам тратил в «Бервике» весьма приличные суммы в течение многих лет. Теперь же Бриони Каванаг и Томми Лейн попали на скамью подсудимых, а значит, многие секреты станут известны всему миру. Секреты множества людей, а не только сэра Джеффри.
Последняя мысль подбодрила старейшину парламента. Он внимательно посмотрел на фотографию и на заднем плане отчетливо увидел человека, занимавшего ныне пост канцлера казначейства. Поднимая трубку телефона, сэр Джеффри улыбался. Пусть он в дерьме по уши, но вместе с ним в том же положении еще очень много народу.


Фенелла Дамас вошла в берлогу мужа, как Бенедикт называл свой рабочий кабинет. Она поставила чашку с кофе на его стол и сказала:
– Мне кажется, тебе должно быть стыдно, Бен, правда.
Бенедикт провел рукой по лицу и тяжело вздохнул.
– Оставь это, Фен.
Фенелла продолжала с упреком:
– Она твоя мать, нравится тебе это или нет. Я не понимаю, почему ты так настроен против нее. Ну подумай. Она же была девочкой, маленькой девочкой. Каждый раз, когда я думаю о твоем отце… – Фенелла помолчала. – Теперь я знаю, почему твоя приемная мать не позволяла Натали оставаться с ним наедине. Твой отец был извращенцем. И вот что я тебе скажу: я бы скорее предпочла считаться родственницей Бриони Каванаг, чем Генри Дамаса. Пойми: ты нужен ей, Бенедикт. Ты действительно нужен этой женщине. Ты не обязан встречаться с ней при всех, но ты можешь поговорить с некоторыми нашими друзьями и попробовать чуть-чуть облегчить ее жизнь…
Бенедикт рявкнул:
– Фен, отстань, ради бога!
Фенелла закусила губу, чтобы не расплакаться. Она много лет жила с этим человеком и любила его. Они воспитали двоих детей, и она думала, что хорошо его знает. Но с того времени, как Бенедикту стало известно, кто его мать, душевные муки постепенно изменяли его характер. И теперь рядом с Фенеллой был человек, чьи природные доброта и мягкость медленно уходили в небытие. Фенелла не собиралась с этим мириться.
– Бенедикт, оглянись, сейчас 1969 год, а не те ужасные времена. По закону твои родители Генри и Изабель, и никто не может отнять у тебя ни твой титул, ни твои деньги. Но у тебя не было бы ничего, если бы та девочка решила сама воспитывать своего ребенка. Подумай об этом. Отдавая тебя, она просто хотела, чтобы ты получил от жизни все самое лучшее. Она ведь ни разу за все эти годы не пришла к нам и не попросила ни о чем. Она никогда не пыталась выудить у тебя деньги… Ох, как же ты меня злишь!
Бенедикт редко видел свою жену такой расстроенной. У него сложилось впечатление, что Фенелла уже приняла Бриони Каванаг в свою семью и свое сердце. Газеты могли писать о Бриони что угодно – Фенелла просто не обращала внимания на их писанину. Кровное родство значило для Фенеллы очень много. Она считала, что Бриони не может быть дурной женщиной уже потому, что доводится их детям родной бабушкой.
Бенедикт попытался улыбнуться.
– Ты знаешь, Фен, я ведь помню ее. Она часто приходила в парк, куда я ходил с моей няней каждый день. Я помню ее волосы. Они остались такими же – кудрявыми и огненно-рыжими. Глядя на нее, я будто смотрелся в зеркало, только тогда я этого не понимал. Но теперь, когда я смотрю на Наталью и маленького Генри, я вижу ее в них. Я вижу ее в своем отражении каждый раз, когда смотрюсь в зеркало. Я не могу поверить, что она моя мать. Господи, да она кажется одного возраста со мной. Она выглядит как моя родная сестра.
Фенелла положила тонкую руку на его плечо.
– Не важно, как она выглядит, – она твоя мать. Попробуй стать на ее место и посмотреть на все ее глазами. Попробуй ее понять.
Бенедикт негромко рассмеялся.
– Я пытался это сделать с того самого дня, как узнал правду. Оказывается, мой так называемый отец всю жизнь выжидал момента, чтобы сделать больно мне и Изабель. Это гнусно.
Фенелла пожала плечами:
– Он был больным человеком. Мне кажется, мы уже выяснили это. Его собственная ненависть загнала его в гроб. Не повторяй его ошибок.
Бенедикт сказал со вздохом:
– У меня нет к ней ненависти, Фен, вот в чем проблема.
Фенелла сказала ласково:
– Пей кофе, Бен, пока он совсем не остыл.


Гарри Лиммингтон сидел дома за чашкой чая с бутербродом и смотрел телевизор. Он услышал голоса и оторвал взгляд от экрана, чтобы посмотреть, кто пришел.
– В чем дело? – спрашивала у кого-то в прихожей его жена. Полицейский в форме быстро прошел мимо нее и распахнул дверь в комнату.
– Мистер Лиммингтон, я должен вас арестовать по обвинению в фальсификации показаний свидетеля и попытке исказить ход следствия.
Лиммингтон вскочил. Тарелка с бутербродом упала на пол.
– Это что, шутка? – В его голосе слышалось недоверие. Вошедший вслед за констеблем седовласый мужчина грустно ответил:
– К сожалению, мой друг, это не шутка. Ты здорово влип. Бери пальто и поехали.


Бриони поцеловала на прощанье Марлу и Летицию. Когда она шла по коридору, ее обняла Белинда и грубовато сказала:
– Ты уж совсем нас не забывай, ладно?
Бриони громко засмеялась:
– Такое не забывается.
Трэйси проводила ее до выхода из крыла «А». Бриони облегченно вздохнула, услышав за спиной лязг захлопнувшейся двери. Сердце ее бешено колотилось. Скоро она снова будет полной грудью вдыхать грязный лондонский воздух – воздух свободы. Скоро она снова будет со своей семьей и с Томми, своим Томми. Она забудет все происшедшее, как страшный сон. Двадцать минут спустя она, уже одетая, расписалась в получении своих вещей, вышла из тюрьмы на улицу и сразу оказалась в толпе фотографов и газетчиков. Кто-то тронул ее за руку. Она обернулась и увидела Бернадетт.
– Пойдем, Бри. Тебя ждет машина. Поехали домой, девочка. Маркус сейчас забирает Томми.
Они протолкались к «роллс-ройсу». Дверца машины захлопнулась, и Бриони отправилась домой, в свой привычный и любимый мир.
– Как ты себя чувствуешь, Бри?
– Здорово, Берни, на самом деле здорово. Ты не представляешь, как я рада тебя видеть. И жутко хочется принять ванну, чтобы смыть с себя запах этой крысиной норы.
Бернадетт засмеялась:
– Вся семья ждет тебя дома.
– Так я и думала.


Бриони вошла в дом Бернадетт и увидела, что Кисси плачет, мать пьет, а Керри и Лизель выбивают пробки из бутылок с шампанским. Джонатан специально прилетел, чтобы встретить ее дома. Когда она поцеловала его в щеку и почувствовала, как семья окутывает ее своей любовью, Бриони поняла: наконец-то это произошло. Наконец-то она вернулась домой.
Мария обняла ее:
– Добро пожаловать домой, Бри. Мы победили этих ублюдков! Я ведь тебе говорила, что мы это сделаем!
– Мы сделали это, Мария. А теперь я хочу большой бокал бренди, хорошую сигарету, а потом принять душ и вымыть голову!
Мария налила ей бренди.
– Ваше здоровье! – Бриони выпила обжигающий напиток залпом и улыбнулась. – Господи, как же хорошо быть дома. – Голос ее дрогнул, и все с изумлением увидели, что из ее глаз льются слезы.
Молли подошла к дочери и прижала ее голову к своей груди.
– Ну что ты, что ты, дорогая. Выпустят Дэниэла, и мы снова будем все вместе.
Упоминание о Дэнни резануло Бриони по сердцу, но тут в дверях появились Томми и Маркус.
Томми подхватил Бриони на руки и крепко поцеловал в губы.
– Я скучал по тебе, Бри. Боже, как я по тебе скучал, моя девочка!
Возбуждение и веселье охватило всех, и вечеринка по поводу возвращения домой началась всерьез.


Бриони и Томми лежали в постели. После бурного секса оба чувствовали приятную усталость.
– О, Томми, я мечтала об этом. Снова быть с тобой. Я уж думала, что мы с тобой сядем, и очень надолго.
Томми погладил ее по волосам.
– Должен сказать, что и я боялся этого, но Мария молодец – сумела разыграть все козырные карты, нажать на самых нужных людей. Она знает, кто наиболее уязвим, а значит, наиболее полезен.
– Ты знаешь, Томми, я никогда не думала, что Гарри Лиммингтон опустится до того, чтобы подделывать свидетельские показания. Я всегда считала: Лиммингтон скорее умрет, но не пойдет против совести. Знаю, это звучит глупо, но мне очень жаль, что он сломался.
Томми тихо засмеялся:
– Не могу поверить, Бриони! Он хотел засадить нас за решетку до конца наших дней, а ты жалеешь о том, что он нарушил полицейскую этику! Надеюсь, он получит лет десять.
Бриони уютно устроилась на плече Томми.
– Я ни за что не хочу снова попасть в тюрьму. Я думаю, мне пора отойти от дел.
Он засмеялся снова:
– Поверю в это, только когда увижу собственными глазами.
– Верь, Томми Лейн. Я слишком стара для таких испытаний.
Томми внимательно посмотрел в ее зеленые глаза.
– Ты никогда не будешь старой для меня, Бри. Ты всегда будешь для меня девушкой в голубом бархатном платье.
Бриони поцеловала его.
– Ты старый подхалим, Томми Лейн, но я люблю тебя.
– И я люблю тебя, Бриони.
Некоторое время они лежали молча, наслаждаясь близостью друг друга, затем Томми сказал:
– Что будем делать с Дэниэлом?
Бриони вздохнула:
– А что мы можем сделать? Возможности отмазать его нет никакой, все слишком серьезно. Нас с тобой обвиняли за такое старье, которое можно смело заносить в Книгу Страшного суда, но что касается Дэнни, его взяли за дело. Он совершил жестокое убийство в клубе при множестве свидетелей. Он зашел слишком далеко, Томми. Он перешел черту. То плохое, что делали мы, никогда не приносило нам радости. Мы делали это по необходимости. Но ребятам, прости их господи, нравилось убивать. Особенно Дэниэлу. Они сделали большую ошибку, решив, что закон не для них. Мы оба старались все эти годы переубедить их, но… Я не имею ни малейшего желания суетиться, чтобы вытащить Дэниэла из тюрьмы. Я дам ему адвоката, и это все.
Томми погладил ее взлохмаченные рыжие волосы, которые он так любил, и сказал честно:
– Я рад.
Она вздохнула:
– Да? А я нет. Я все думаю, что сказала бы Эйлин, знай она, кем станут ее мальчики. Она доверила их мне, а я ее подвела. Я допустила ошибку, обычную родительскую ошибку, – я слишком сильно их любила.


Бриони сама открыла входную дверь. Было утро, все сидели за ленчем. Звонок прозвенел в тот момент, когда она шла с подносом свежеиспеченных пирожных, приготовленных Кисси специально для Томми. Бриони поставила поднос на столик в холле и открыла дверь с улыбкой, думая, что пришел какой-нибудь репортер. Осаждавшие дом репортеры время от времени просили чаю, и Бриони распорядилась им не отказывать.
– Привет. Надеюсь, я не помешал?
Словно жаркая волна прокатилась по телу Бриони, когда она услышала этот глубокий голос. Она стояла как вкопанная, впившись глазами в сына.
– Бенедикт?
Мать и сын не двигались и молчали, пока в холл не вышел Томми. Один взгляд на человека в дверях сказал ему все. Он увидел те же зеленые глаза, тот же овал лица, те же черты. Даже волосы у мужчины были рыжеватого оттенка.
– Бенедикт? Черт возьми, Бри, да вы похожи как две капли воды!
Голос Томми снял напряжение. Бенедикта ввели в тепло материнского дома.
Бриони откровенно любовалась сыном. Ей приходилось запрокидывать голову, чтобы посмотреть ему в лицо, таким высоким он был – даже повыше Томми. Мужчины пожали друг другу руки, а затем Томми порывисто обнял Бенедикта.
– Вот это действительно радость! Я пойду в дом и отвлеку всех, кто там есть. Думаю, вам хочется немного побыть наедине.
Бенедикт улыбнулся, когда веселый седой человек побежал по лестнице наверх.
– Проходи в гостиную, Бенедикт. Мы можем поговорить там.
Он пошел за матерью. Со спины она выглядела совсем молодой. У Бриони была такая же легкая походка, как и у его дочери, такие же зеленые глаза и рыжие волосы.
В гостиной Бриони повернулась к нему и задала запоздалый вопрос:
– Надеюсь, ты пришел с миром, Бенедикт?
Она казалась такой маленькой, когда стояла здесь перед ним со сцепленными, как у школьницы, руками. Ему показалось, что кто-то всадил нож ему в сердце, так сильно оно вдруг заболело. За ее плечом он увидел свою фотографию в тяжелой серебряной рамке. Детская мордашка улыбалась. Фотография пожелтела от времени.
– Салли, няня, специально водила меня делать эту фотографию. Я помню все, будто это было вчера. Теперь я понимаю, что она работала на две семьи.
Бриони облизнула сухие губы.
– Я узнавала о тебе от нее все, что только можно. Ты не представляешь, как много это значило для меня. Я никогда тебя не забывала. Дня не проходило без того, чтобы я не думала о тебе. Ты мне веришь?
– Да, я тебе верю. Я знаю, ты любила меня. Извини меня, пожалуйста, за то, что я так вел себя… – Он запнулся. – Это из-за того, как я обо всем узнал.
Бриони примирительно махнула рукой, унизанной кольцами. Помолчав, она спросила:
– Чем я могу помочь тебе, Бенедикт?
Он смущенно улыбнулся и пожал плечами. Собрав все свое мужество, он сказал:
– Можешь начать с рассказа о своей жизни. Затем, если ты захочешь, я расскажу тебе о моей жене Фен и о моих детях – Генри и Натали. О твоих внуках.
Бриони словно охватило пламя. Они шагнули навстречу друг другу, и Бриони оказалась в объятиях сына, своего родного сына, своей крови и плоти. Она чувствовала запах его крема после бритья, запах кожи и табака. Впервые в жизни ее обнимал сын, ее большой сын, который, как она думала, ненавидит и презирает ее.
– О, мой сын, мой сын. Как долго я этого ждала. Всю жизнь.
Голос ее срывался от волнения. Долгое время они стояли молча, только ритмичное тиканье часов в углу комнаты нарушало тишину.
Наконец Бриони оторвала голову от груди Бенедикта и, улыбаясь, посмотрела ему в лицо, так похожее на ее собственное.
– Почему? Что заставило тебя прийти ко мне после всего, что случилось за последние несколько недель?
Бенедикт улыбнулся.
– Мама, мы с тобой одна кровь, как бы глупо это ни звучало. Ты моя мать. Причина моего существования. Твоя кровь бежит по моим венам и венам моих детей. – Он усмехнулся. – Звучит очень напыщенно, да?
Бриони покачала головой. Чувства переполняли ее, и она не могла вымолвить ни слова.
– Прости меня за мой прошлый приход, за мою жестокость. Я хотел вернуться в тот день и сказать, что я был неправ, что мне очень жаль. Я мстил тебе за ту боль, которую испытал по воле моего отца, за то, каким образом я узнал правду. Я даже не могу тебе выразить, как я сожалею о том дне. Моя жена, моя дорогая Фен, помогла мне набраться мужества и прийти снова.
Бриони взяла его руку и прижала к своей щеке.
– Ты здесь сейчас, Бен, и мне этого достаточно.
– Я пытался помочь тебе. Я обращался ко многим моим друзьям и коллегам.
Эти слова доставили Бриони огромную радость. Она неотрывно смотрела на сына, словно опасаясь, что он может исчезнуть так же быстро, как и появился.
– Спасибо тебе, Бенедикт, спасибо тебе.
Тут в комнату ворвалась Молли. Несмотря на возраст, у нее было отличное зрение.
– Что здесь происходит? – поинтересовалась она с подозрением в голосе.
Бриони улыбнулась.
– Бенедикт, рада познакомить тебя с твоей родной бабушкой. – Она подошла к Молли, взяла ее за руку и, подведя к Бенедикту, гордо сказала: – Мам, это мой сын, Бенедикт Дамас.
Молли хитро улыбнулась:
– Да вижу, вижу. Глаза-то есть. Вы как две горошины из одного стручка. Подойди сюда, внучек, поцелуй свою бабушку.
Бенедикт поцеловал старуху в щеку и обнял ее. Комната как-то сразу заполнилась людьми. Бенедикта окружила вся семья – все улыбались и смотрели на него с любопытством. Он увидел Бернадетт и Керри, увидел в них черты своих детей – в линиях подбородка, в посадке головы…
Да, это была его настоящая семья. Он держался рядом с матерью и бабушкой, наслаждаясь близостью людей, являвшихся частью его самого. Все начали его трогать и заговаривать с ним, желая получше узнать сына Бриони, который пополнил их поредевший круг. Его приняли сразу и безоговорочно.
Несмотря на все беды последних недель, на постоянные переживания из-за близнецов, у Бриони тем не менее было такое чувство, словно она вытащила счастливый билет. То, чего она хотела больше всего на свете, после пятидесяти лет борьбы, бед, разочарований наконец произошло.
Бенедикт присоединился к ним.
Ее сын вернулся домой.


Бриони разговаривала с Дэниэлом в комнате для свиданий Уормвудской тюрьмы. Он сидел закинув ногу на ногу, лицо его было сурово.
– Когда я выйду отсюда, я рассчитаюсь со всеми. Если понадобится, я разорву весь Ист-Энд на куски, но я найду их. Всех!
Бриони вздохнула. Она слышала это уже много раз.
– А что касается этого прохвоста Лиммингтона, так вроде бы он уже в наручниках. Я отомщу этому уроду и всем остальным за моего Бойси. Вот увидишь! Помнишь ублюдка, который рассказывал на суде, как я всадил нож в рот Митчеллу? Я знаю этого говнюка, у меня есть его имя и адрес. Я буду мучить его и его гребаных детей. Я буду мучить его детей у него на глазах…
Бриони подняла руку:
– Довольно! Бога ради, Дэниэл, довольно! Знаешь старую поговорку? «Назвался груздем, полезай в кузов». Ты сделал большую ошибку – ты думал, что тебе все дозволено. Нет, не все. Я пригласила для тебя Макквидана, он хороший адвокат, но ты сядешь, Дэнни. И тебе лучше привыкнуть к этой мысли.
Дэниэла передернуло.
– Но вы же с Томми не сели?
Бриони кивнула:
– Верно, не сели. Нас обвинили в преступлении, совершенном много лет назад. Я знаю, что такое жестокость, но мы были жестокими в двадцатые годы, когда свое приходилось вырывать зубами. Тогда людям жилось совсем не так, как сейчас, когда рабочие могут получить образование, могут заниматься тем, к чему лежит их сердце. Я стояла перед выбором: либо подняться самой и поддерживать свою семью, либо пойти на дно, как моя мать. Ты не знаешь главного о жестокости. Да, ты убиваешь людей, ты стреляешь в них. Но ты не изведал бедности, а жестокость растет оттуда. Мы с Томми росли в те годы, когда приходилось бороться просто-напросто за то, чтобы на столе была еда, когда поддержание тепла в доме порой становилось неразрешимой проблемой. Ты же рос среди изобилия. Ты имел все, что хотел. Каких только учителей я тебе не нанимала, и что? Тебе даже нравится говорить на жаргоне. Я виновата перед вами обоими, мне следовало сбить с вас спесь давно, но из-за своей слепой любви я не замечала в вас ничего дурного. Я всегда оправдывала вас, хотя на самом деле вам не было оправдания. Вы просто были маленькими негодяями, и вот результат. Я никогда не причиняла никому боль ради развлечения, ради самоутверждения. Люди должны были хорошенько мне насолить, прежде чем я решала мстить, и поэтому теперь я сижу здесь, а ты сидишь там.
Дэниэл злобно ухмыльнулся.
– Голос Бриони Каванаг. Знаешь, что я тебе скажу? Да вы с Томми всегда были для нас посмешищем. Я держу этих мелких людишек вот здесь. – Он вытянул вперед сжатый кулак. – Мы с Бойси держали их здесь, а теперь буду держать я. Нас просто подставили, но те, кто это сделал, скоро ответят за все!
Бриони печально покачала головой.
– Дэнни, неужели ты не видишь, что времена изменились? Дни, когда можно было вломиться в паб с оружием, давно прошли. Ты сделал ошибку, заимев так много врагов. Ты считаешь себя выше всех, а что в итоге? И не от большого ума ты смеешься надо мной и тем более над Томми, потому что Томми Лейн стоит пятидесяти, даже ста таких, как ты. Этот человек заслуживает твоего уважения. Если бы у тебя было хоть какое-то чутье, ты постарался бы стать похожим на него. Пятьдесят лет прошло, а его по-прежнему уважают, по-прежнему любят, и. что немаловажно, он на свободе. А ты, если будешь продолжать в том же духе, не увидишь белого света до конца тысячелетия.
– Ну что ж, теперь я знаю твое мнение обо мне, а ты знаешь мое о себе.
Бриони кивнула:
– Да. Теперь знаю. И я виню тебя в смерти моего Бойси, он во всем подражал тебе. Напоследок я дам тебе маленький совет, сын: сиди тише воды ниже травы и не выступай. Не устраивай больше никаких представлений на суде, не выставляй себя полным дерьмом.
Глаза Дэнни засверкали.
– Тебе хорошо давать советы! Ты не сидишь на скамье подсудимых. Вы с Томми спасли свои задницы, а теперь приходите ко мне с поучениями, как святоши!
Бриони перегнулась через стол и сквозь зубы процедила:
– Я повторяю, Дэнни: мы убивали вынужденно. Вы с Бойси никогда не понимали нас. Я тебе вот что скажу: если честно, мне никогда не нравилось мое занятие. Никогда. Но я впряглась, как говорит моя мать, и вот уже пятьдесят лет тащу этот груз. У тебя же никогда не было необходимости делать то, что ты делал, ты выбрал свой путь по доброй воле.
Лицо Дэниэла побагровело от злости. Поднявшись, он заявил:
– Я не собираюсь слушать эту чушь. Лучше пойду в камеру. Сегодня воскресенье, а по воскресеньям нам разрешено слушать радио и ничего не делать. Хотя в другие дни мы занимаемся тем же самым. Да что я тебе объясняю, ты же сама недавно из тюрьмы. Одним словом, разрешите откланяться. Этот разговор меня утомил.
Бриони сидела с каменным лицом, а Дэниэл встал, подошел к офицеру полиции и попросил отвести его назад в камеру. Люди смотрели на них во все глаза. Окончание их разговора слышали все. Собрав все свое достоинство, Бриони поднялась и вышла из комнаты для посещений.
Она сделала все, что могла.


Судья мистер Мартин Пантерфилд внимательно посмотрел на человека, сидевшего перед ним на скамье подсудимых.
– Мистер Дэниэл О'Мэйлли, вы признаетесь виновным в злодейском убийстве. Никогда прежде мне не приходилось слышать о таких страшных, варварских и бессмысленных злодеяниях, как это. Вы хладнокровно убили Дэвида Митчелла в клубе на глазах множества посетителей. Вы и ваш брат держали в страхе половину Лондона. Вы занимались различного рода противозаконными делами и в конце концов решили, что вам все позволено. Вы – порождение нашего чересчур либерального законодательства. Общество меня не поймет, если я не применю к вам наиболее строгого наказания. Таким образом, я приговариваю вас к пожизненному заключению с настоятельной рекомендацией не давать вам амнистию в течение как минимум тридцати лет. У вас есть что сказать?
Дэниэл встал, пальцы рук его были переплетены, лицо лишено всякого выражения. Затем он посмотрел судье прямо в глаза и заявил:
– Да, есть. Моя фамилия – Каванаг!
Судья покачал головой в парике. Оглядев зал, он произнес:
– Уведите его.
В этот момент вскочила Молли. С лицом, залитым слезами, она закричала:
– Вы, грязные ублюдки! Это мой мальчик! Мой мальчик! Дэнни, внучек мой, Дэнни!
Голос ее разносился по залу, пока Дэниэла уводили двое охранников. Уже на пороге он жестом победителя вскинул руки и крикнул:
– Так их, бабуль! Я вернусь, я вернусь!
Его вытолкнули в коридор, и голос его постепенно затих.
Лиммингтон посмотрел на Бриони, и взгляды их встретились. Она едва заметно кивнула ему. Работа была сделана на совесть.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Хозяйка ночи - Коул Мартина



Очень интересный роман!! Это практически сага семьи с непростой историей. Советую прочитать!!
Хозяйка ночи - Коул МартинаАнна
27.05.2013, 15.07





Гарний роман про сильну жінку, яку не зломало життя і яка пройшла свій життєвий шлях з гордо піднятою головою. Читайте і не пожалкуєте!!!
Хозяйка ночи - Коул МартинаИнна
7.07.2013, 13.18





отвратительный роман, очень затянутый,так и не смогла дочитать, ни интересных героев,ни сюжета
Хозяйка ночи - Коул Мартиналюбитель
8.07.2013, 9.56





Хороший роман.
Хозяйка ночи - Коул МартинаОльга
16.07.2013, 8.13





Я под впечатлением...настолько роман хорош.Очень жизненный.Для тех кто любит только коротенькие книжки,он конечно тяжеловат...Но когда-нибудь я ещё его перечитаю.Хороший писатель..мне понравилось
Хозяйка ночи - Коул МартинаОльга
18.07.2013, 14.58





Это третий роман писательницы, который я читаю... На протяжении прочтения меня не покидало чувство отвращения к ГГ. Но тем не менее, я перечитывала его несколько раз, но все с тем же чувством... Все таки Мартина Коул - отличная писательница!rnРОМАН ВЕСЬМА СПЕЦИФИЧЕН!!! НА ЛЮБИТЕЛЯ МАТОВ И ПИКАНТНЫХ ПОДРОБНОСТЕЙ!!!
Хозяйка ночи - Коул МартинаВики
20.03.2014, 22.44





очень понравилось-супер
Хозяйка ночи - Коул Мартинаарина
16.07.2015, 18.23





Весьма странная книга!!! На мой взгляд ничего особенного! Не захватывает! Читаю 37 главу и думаю, когда же начнется кульминация... Дважды начинала читать и также легко бросала на середине, ну, думаю,надо дочитать до конца и избавиться от этой книги.
Хозяйка ночи - Коул МартинаВиола
19.02.2016, 0.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100