Читать онлайн Хозяйка ночи, автора - Коул Мартина, Раздел - Глава 39 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Хозяйка ночи - Коул Мартина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 42)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Хозяйка ночи - Коул Мартина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Хозяйка ночи - Коул Мартина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коул Мартина

Хозяйка ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 39

– Близнецы и Лизель – просто картинка, Бри, я должна признать это.
Бриони улыбнулась, глядя на счастливое лицо Кисси.
– Да уж. А как миссис Хорлок? Сможет она завтра пообедать с нами?
Кисси громко шмыгнула своим большим носом.
– Она ни за что не пропустит Рождества со своими мальчиками. Хотя, знаешь, Бри, похоже, это будет ее последнее Рождество.
Бриони вздохнула:
– Вот и матушка Джонс совсем плоха. Скоро нас останется совсем мало.
Кисси пожала плечами:
– Ну, зато мальчики женятся, потом Лизель выйдет замуж. Не говоря уже о Бекки и Делии. Скоро семья снова вырастет! Когда становишься старой, перестаешь бояться смерти. Ну, то есть не так боишься ее, как в молодости. В конце концов, миссис Хорлок прожила хорошую жизнь. Она готова к встрече с Создателем. Она мне сама сказала.
Бриони знала, что Кисси просто бодрится. За столько лет Кисси и миссис Хорлок стали близки, как мать и дочь. Ближе, чем родители и дети в иных семьях. Это глубоко трогало Бриони. Кисси родилась в рабочей семье, и миссис Хорлок была единственной, кто по-доброму обращался с ней. До встречи с миссис Хорлок Кисси видела только затрещины и проклятья.
Бриони положила последние подарки под елку. Елка была очень красивая, Рождество обещало пройти замечательно. Она лично позаботится об этом. Это был двадцать второй день рождения Лизель.
Канун Рождества всегда становился для Бриони волшебным временем – даже в те дни, когда не было никакой гарантии, что в ее рождественском носке окажется хотя бы апельсин. Бриони любила саму атмосферу Рождества, любила ощущать себя частью празднества, в которое вовлечен весь мир. Она понимала: дети всего мира в эти часы испытывают те же чувства ожидания и нетерпения, которые испытывает она. Став взрослой, состоятельной женщиной, Бриони каждый год накануне праздника жертвовала большие деньги на благотворительность. В «Детский фонд» она жертвовала особенно щедро, но больше всего любила праздничный прием с раздачей подарков в католической церкви, где каждый ребенок независимо от своего вероисповедания получал подарок – несколько конфет и фрукты. Воспоминание о счастливых Детских лицах давало ей новые силы.
Она купила Розали яркое пальто, как и в прошлые годы. Толстое шерстяное пальто обрадует сестренку несказанно. Бриони погладила серебристую оберточную бумагу, предвкушая, как Розали разорвет ее.
Рождество, кажется, будет славным.


Эвандер чувствовал, что с каждым днем они с дочерью становятся все ближе. После очень непростого начала они наконец пришли к взаимному уважению и доверию. Он знал, что ей трудно смотреть на его руки, и он ее понимал – ему самому было трудно смотреть на них. Руки делались все беспомощнее, играть на пианино становилось все труднее. Но не играть он не мог и от этого мучился. Музыка звучала в его душе днем и ночью. Как только он слышал мелодию, его охватывала дикая тоска, и он либо злился, если играли плохо, либо впадал в депрессию, если слышал хорошую игру, понимая: ему так больше никогда не сыграть.
Также он обнаружил, что ему тяжело смотреть на Керри. Если бы он смог наладить отношения с ней, он был бы счастлив. Но Керри так и не простила его. Что ж, окажись он на ее месте, он испытывал бы те же чувства.
Лизель часто вглядывалась в лицо отца. Отец. Слово было непривычным для нее. Эвандер Дорси – ее отец. Было почти невозможно представить его молодым, красивым, с прекрасными руками, которым ее мать охотно вверяла свое тело. Сейчас, насколько понимала Лизель, мать не испытывала к Эвандеру прежних чувств.
С детства Лизель знала, что отличается от других детей, догадывалась, что она не совсем белая. Признав свое необычное происхождение, Лизель словно сбросила с себя тяжелый груз. К ней часто проявляли внимание мужчины, но она всегда отшивала их – возможно, потому, что в глубине души боялась той боли, которую принесла ее матери любовь к мужчине. Она хотела бы стать немного потемней, дабы ни у кого не оставалось сомнений относительно ее происхождения. Достаточно светлый цвет кожи, создающий иллюзию принадлежности к белым, всегда будет вносить двусмысленность в ее отношения с людьми. С белыми людьми, во всяком случае. Теперь она понимала, что Бесси и ее музыканты всегда знали правду о ней, – не из-за Эвандера, а потому что повидали в Америке людей смешанной расы. Правда, в Америке такие метисы происходили от черных женщин и белых мужчин. Ее мать, как всегда, сделала все наоборот.
Эта мысль заставила Лизель улыбнуться. Сейчас она чувствовала уважение к матери: как-никак, Керри пришлось побороться за своего ребенка. Керри, часто такая слабая, оказалась достаточно сильной для того, чтобы противостоять всему свету из-за Лизель.
Лизель видела, как между матерью и отцом растет стена, и ей было ужасно жаль, что так происходит – ведь мать так радовалась, знакомя ее с отцом. Но по какой-то таинственной причине все изменилось, и Лизель многое отдала бы, чтобы узнать причину разлада.
Она отпила холодного кофе и поморщилась. Эвандер улыбнулся ей. Он смотрел на нее не отрываясь, и девушку это нисколько не смущало, скорее наоборот: ей это нравилось. Это был взгляд человека, который принимал ее такой, какова она есть.
– Почему мать так настроена против тебя? – спросила Лизель своим низким, с характерной хрипотцой голосом.
Эвандер надолго задумался. Должен ли он рассказать ей?
– Мне кажется, ты имеешь право знать.
Дочь напоминала ему Керри в прежние годы. Ей так же хотелось знать все о его семье, его матери, об их жизни.
– Слушай, дочка. Мы с твоей мамой… Ну, понимаешь, я плохо поступил с ней. Очень плохо. Если я расскажу тебе, ты, возможно, посмотришь на меня другими глазами.
– Мне нужно знать. Я живу с матерью всю жизнь. Да, она пьет, иногда бывает очень эгоистичной, но мне нужно знать все, что касается нас троих. Это для меня единственная возможность обрести собственное «я».
Эвандер согласился с ее логикой. Она очень умная, его дочка. Искренность досталась ей от матери, но что-то в ней напоминало Эвандеру ее бабушку, тоже Лизель, – женщину, которая и от сыновей, и от мужа требовала при любых обстоятельствах сохранять достоинство и здравый смысл.
– Это длинная история. Она началась, когда я вернулся назад, в Штаты.
Тихо и спокойно он начал рассказ о своей жизни после разлуки с Керри, пропуская самые острые моменты, но не скрывая правды. Он рассказывал дочери все как было, и Лизель показалось, будто она чувствует жару и запах нищеты, затхлую атмосферу маленьких негритянских городков, где ее отцу приходилось жить, в то время как руки его болели все сильнее и все труднее становилось играть на пианино; она ощутила весь ужас падения некогда гордого человека на самое дно жизни. Эвандер рассказал, как пытался встать на ноги в стране, где одного цвета кожи, не говоря уже об увечьях, было достаточно, чтобы остаться за бортом. Его жизнь медленно скатывалась к тому уровню бедности, о котором большинство англичан знало только понаслышке. Заговорив о встрече со Скипом, Эвандер запнулся. Лизель налила ему стакан виски и терпеливо ожидала, пока он отхлебнет и соберется с мыслями.
Окончание рассказа она выслушала молча. Лизель сочувственно смотрела на отца, на его бессознательно двигающиеся руки, на лицо, становящееся все более серым и мрачным. Тело его устало лежало в большом плюшевом кресле. Он рассказал ей все, за исключением того, что близнецы избавились от американцев. Он инстинктивно понимал: об этом не стоило говорить. Так же как и о том, что он играл в дешевых публичных домах для больных сифилисом проституток, накачанных дешевым виски. Не всякую правду человек может вынести.
Когда он замолчал, Лизель не стала задавать никаких вопросов. По ее лицу невозможно было ничего прочесть. Как раз в тот момент, когда он подумал, что вот сейчас она встанет и уйдет, Лизель опустилась перед ним на колени и подняла к нему печальное красивое лицо. В этот миг он увидел все, что накопилось у нее на сердце, всю ее любовь и потребность в любви. Она обняла его за талию – это было ее первое дочернее объятие, уткнулась лбом в его грубые искалеченные руки, лежавшие на коленях, и горячие слезы Лизель обожгли его кожу. Он неуклюже притянул ее к себе, поцеловал в сладко пахнущие волосы, впервые физически ощущая своего ребенка, свою дочь, ее юное тело, казавшееся еще более хрупким по сравнению с массивностью его стареющей плоти.
Глядя поверх головы дочери, Эвандер почувствовал, что у него у самого по щекам потекли слезы. Он плакал о дочери, о себе, о Керри – о его прекрасной Керри, которая некогда бесстрашно приняла его без единой мысли о себе и о том, к чему может привести ее безоглядная любовь. А он принес ей только страдания и беды, которых она совсем не заслуживала.
Да, больше всего он плакал о своей Керри – о той девушке, которой она была когда-то, и о той женщине, которой она стала. Он помог первой переродиться во вторую, и ему не приходилось гордиться тем, что он создал.
Его ребенок теперь знал все и, несмотря на это, нуждался в нем.


Бернадетт наблюдала за тем, как Маркус выходит с юной блондинкой из ночного клуба в Гайд-парке. Девушка – ее никто не назвал бы женщиной, на вид всего лет девятнадцати – была высокой и гибкой, с густыми тяжелыми волосами и поразительно длинными ногами. Меховое пальто, скрывавшее детали фигуры, не могло обмануть Берни, которая, зная вкусы мужа, не сомневалась: у девушки большая грудь. Берни видела, как Маркус открывает девушке дверь своей машины, а та с улыбкой говорит ему что-то и гладит его по руке. Бернадетт закусила губу, чувствуя поднимающуюся ярость.
Итак, ей предложили соревнование? Пожалуйста, хотя она прекрасно обошлась бы и без него. Подружка Маркуса оказалась еще более красивой, чем Берни себе рисовала, и не составляло труда понять, что именно привлекло ее мужа к этой красотке. Если она работает в клубе в Гайд-парке, значит, она – дорогая проститутка. Очень дорогая, но тем не менее проститутка. Она спит с мужчинами за деньги. Исключая Маркуса, конечно, он бы не стал платить любовнице.
Таксист скрутил себе очередную сигарету и громко кашлянул, чем вызвал раздражение Берни.
– Еще не все, дорогуша?
Бернадетт рявкнула на него:
– Нет, ни хрена еще не все. Я плачу тебе, так что закрой свое хайло и жди, пока тебе скажут, куда ехать.
Таксист, привыкший к разным пассажирам, только пожал плечами.
– Хорошо, дорогуша, командуй, только не надо кричать. Внутри у Берни все кипело. Если бы она выглядела как подружка Маркуса, таксист уже взмок бы от возбуждения. Он не стал бы разговаривать с мисс Клубничкой в таком тоне. Он ждал бы до второго пришествия, если бы она сидела в салоне его машины. Двуличный ублюдок! Все они двуличные ублюдки, особенно Маркус. О, особенно он. Бессильная ярость переполняла Бернадетт.
– Отвези меня домой. Быстрее!
Скоро вернутся девочки. Нужно еще упаковать подарки. Вот так сочельник! Всю дорогу домой Бернадетт думала о Маркусе и той девушке. Сейчас она уже жалела о собственном любопытстве, потому что не знала, как ей теперь быть. Ей сорок с лишним лет, она не может соперничать с такой красоткой. Она, Берни Даулинг, может воспитывать детей Маркуса, может смотреть за домом, может делить с Маркусом постель. Однако секс, тот секс, который приносил им обоим столько радости в первые годы совместной жизни, до того как появились дети, давно канул в лету. Теперь же Маркус ночью лежал на ней некоторое время, шептал ей ласковые слова, вбрасывал в нее свое семя, надеясь, что она забеременеет и родит ему сына, и затем сразу начинал храпеть, наверняка видя во сне роскошную блондинку с безумно длинными ногами.
Бернадетт заплатила таксисту, не дав ему на чай ни гроша. Она стояла, ожидая сдачу и наслаждаясь тем, что может хоть на ком-то отыграться за свои беды. Таксист грубо сунул мелочь в протянутую руку, окинув напоследок ее дом насмешливо-презрительным взглядом. Бернадетт знала, о чем он подумал. Жить в таком доме и не дать чаевых накануне Рождества! Она знала, что станет притчей во языцех, рождественской историей, которую водитель расскажет и в таксопарке товарищам, и дома членам семьи. С каждым новым рассказом ее дом будет становиться все больше и больше – до тех пор, пока не окажется, что таксист высадил ее у Букингемского дворца.
Она пошла по дорожке к дому, подавленная, опустошенная. Ее мучил стыд из-за того, что она так поступила с таксистом. Сегодня канун Рождества, и ей следовало дать ему на чай. Да, сегодня сочельник, и ей сорок два, и ее муж спит с молоденькой девочкой.
А это уже совсем другое дело – куда посерьезнее обиды, нанесенной таксисту.
Она открыла дверь и сразу попала в кромешный ад. Ребекка и Делия дрались в коридоре. Делия вцепилась Ребекке в волосы. Для одного дня это уж слишком! Бернадетт принялась лупить обеих своей большой кожаной сумкой. Она била их беспощадно, слезы и крики девочек мало трогали ее.
Угрожающе подняв сумку, она закричала:
– Вон с глаз моих долой, обе!
Делия хотела возразить и получила еще один удар. Берни сняла пальто, шляпу и перчатки и плюхнулась в кресло. Елка раздражала ее – хотелось встать, выдернуть деревце из горшка и уничтожить. Уничтожить все, что хотя бы отдаленно напоминало о Рождестве.


Кушанья уже были готовы, и Томми наполнил бокалы. Присутствовали все члены семьи. Молли, подавленная и угнетенная, наблюдала за тем, как «негр Эвандер», которого она до сих пор так называла про себя, сидит рядом с Лизель и мило беседует с ней. Каждый раз, когда Молли глядела на Эвандера, ее передергивало. Но, зная, что прощена лишь условно, Молли благоразумно сдерживала свое недовольство.
Близнецы обсуждали дела с Томми и Маркусом, что, по мнению Молли, было за столом неприлично. Керри пила много и в одиночку, не заботясь даже отвечать Бернадетт, когда та обращалась к ней. Делия и Бекки сидели на полу, напоминая двух жеребят с длиннющими ногами в белых носочках. Молли хотелось бы, чтобы присутствовал и Абель, но он остался смотреть за матерью. Миссис Хорлок собиралась спуститься к обеду на следующий день, но Молли решила, что необходимо самим подняться наверх и навестить старушку. Вино на Рождество в этом году показалось Молли невкусным. То, что было налито в ее бокал, больше походило на кошачью мочу.
Розали сидела рядом с Бриони, с трудом держа в руке бокал со слабым ромовым пуншем. Бриони взяла бокал из рук Розали и поднесла к ее губам. Та отхлебнула немного, и Бриони улыбнулась ей.
– Все в порядке, милая?
– Бри… Бри… – Голос Розали дрожал. Она прижимала правую руку к груди, губы ее кривились от боли.
Бриони решила сразу после Рождества отвезти сестру в госпиталь для осмотра. С Розали что-то происходило, и Бриони подумывала, не климакс ли это. Может, климакс просто начался раньше? Розали сильно потела в последнее время, лицо ее опухло, а сама она теряла в весе. И конечно, у нее болела рука.
Бриони нежно поцеловала сестру в щеку, и Розали улыбнулась, на миг став похожей на себя прежнюю.
Взгляд Бриони переместился на Томми. Они двое – по-прежнему классная команда, подумала Бриони с удовлетворением. В дверь постучали, и она встала встретить Марию. Ну, теперь, когда все в сборе, можно садиться за стол.
– Проходи, Мария, раздевайся. Скоро будем есть. Все бордели обошла?
Мария засмеялась:
– Ну, скажем так, я только быстренько кое-куда заглянула! Эта ночь всегда бывает тяжкой, и нужно было немного поддержать девочек.
– Ты собираешься на всенощную, я так понимаю?
Мария выскользнула из пальто и оказалась в праздничном облегающем белом с золотом платье – на вкус Бриони, не подходившим ей по возрасту.
– Конечно. Если Мария Магдалина была достаточно хороша для Иисуса Христа, то уж я и подавно.
Бриони засмеялась над богохульной шуткой, хотя никому другому это не сошло бы с рук.
Бернадетт молчала, и Бриони во время обеда то и дело останавливала на ней свой взгляд. Берни почти ничего не ела, под глазами у нее проступили темные круги. Сестре, по мнению Бриони, надо было последить за собой: у нее имелось для этого время и все условия.
Бриони перехватила взгляд Берни, брошенный на мужа, и вздохнула, поняв, в чем дело. Маркус гулял от жены многие годы. Берни знала об этом и не раз обсуждала его похождения с Бриони, но до сих пор измены Маркуса не волновали ее по-настоящему. Она знала, что главный объект его любви и внимания – она сама, и ей этого хватало. Бриони однажды предложила жестко поговорить с Маркусом, но Берни только рассмеялась. «Маркус на свою голову чертовски красивый мужчина», – сказала она. Естественно, женщины хотели его, и Берни не огорчали мимолетные романы Маркуса, поскольку дело ограничивалось только проститутками. Тогда Бриони восхищалась мудростью сестры. Теперь она размышляла, что же могло измениться, и решила присмотреться к Берни. Если она в силах ей помочь, то поможет.
Близнецы болтали с Эвандером. Бриони наблюдала за ними. Чем ближе они сходились с Эвандером, тем больше он им нравился. Они могли часами слушать его рассказы об Америке, выспрашивали подробности о стране, о том, как живут там люди, на каких машинах ездят, как одеваются. Америка притягивала братьев.
В десять ужин почти закончился, оставалось только подать десерт, кофе и бренди. Бриони была довольна тем, как все прошло, но ее беспокоила Бернадетт. Томми поймал взгляд Бриони, подмигнул ей, и в ответ она лукаво подмигнула ему.
Бернадетт увидела, как они обменялись взглядами, и это очень ее задело. Все относятся к ней презрительно. Все.
Это несправедливо. Она пыталась вести себя хорошо, уважительно, и что получила в ответ? Ничего. Ее муж занимается сексуальными упражнениями с девочкой, которая годится ему в дочери; ее сестра, глава семейного клана, вернула себе своего старого воздыхателя. Даже вечно пьяная Керри, мисс Золотой Голос, сидит за столом с этим черным, отцом ее ребенка. Ее незаконнорожденного ребенка! А она, Берни, единственная из всех сестер состоящая в законном браке, – что она имеет сейчас?
Берни распалялась с каждым мгновением. Она завидовала сестрам, друзьям, всем. Она желала зла всему миру.
Церковь Святого Винсента, как всегда накануне Рождества, была набита до отказа. Большинство ирландцев соблюдали все церковные обряды, отмечали Рождество, Пасху, дни святых апостолов и, конечно, не пропускали среду на первой неделе Великого поста и Духов день.
На скамье первого ряда сидела Бриони, держа за руку Розали и повернув к ней, как она делала это каждый год, вырезанные из дерева картины с изображением Рождества.
Розали оглядывала церковь с интересом, как всегда. Когда священник наконец пришел, все мальчики, прислуживавшие в алтаре, уже находились на своих местах. Они выглядели не слишком опрятными, и от некоторых из них подозрительно попахивало табаком.
Месса началась. Близнецы и все члены семейства Каванаг относились к ней серьезно. В церкви стало тихо и спокойно, и Бриони показалось, будто кусочек неба спустился на землю.
Розали тяжело дышала, а Бриони нежно держала ее за руку. Как обычно, накануне Рождества месса была длинной, а число желающих причаститься – огромным. Розали заснула на плече Бриони. Не желая будить сестру, Бриони переложила голову Розали на плечо Томми, чтобы иметь возможность принять причастие самой.
Томми посмотрел на Розали и побледнел. Голова Розали скатилась набок, а полузакрытые глаза явно ничего не видели. Он мгновенно понял, что она мертва. Обняв мертвую, Томми принял на себя всю тяжесть ее тела. Он просидел так до конца мессы, едва сдерживая плач по женщине, которая не знала, что такое злоба, не знала ничего мирского, которая была совершенно невинной.
Сразу после заключительного благословения отец Тирни попросил прихожан внимательно послушать его. Он откашлялся и заговорил с ярко выраженным ирландским акцентом:
– Сегодня вечером в нашей церкви присутствует женщина, которая является нашей прихожанкой с детства.
Все посмотрели на Бриони.
– Мы знаем, что у нее никогда не было особых проблем с деньгами.
Послышался сдержанный смех, и лицо Бриони заалело.
– Теперь эта самая женщина и двое ее племянников, «ужасные близнецы», как я, бывало, звал их, когда они служили при алтаре… – Священник посмотрел на близнецов поверх пенсне нарочито серьезно, и в зале снова раздался смех. – Ну так вот, эти трое пожертвовали в мой фонд для сирот больше двадцати тысяч фунтов стерлингов.
Отец Тирни сделал паузу в предвкушении реакции аудитории, и та не обманула его ожиданий – прихожане замерли в восхищении.
– Я хотел бы поблагодарить их публично и выразить мое к ним уважение. Во-первых, я уважаю их как хороших католиков, а во-вторых, как очень, очень добрых и порядочных людей. Семейство Каванаг!
Последние слова священник произнес очень громко, и прихожане вздрогнули. Хлопали долго и оглушительно.
Бриони и близнецы сидели ошеломленные словами священника. Никто из них не ожидал ничего подобного. Отец Тирни сошел вниз, перекрестился перед алтарем, а затем пожал руки близнецам и Бриони, благодаря их еще и еще раз.
Томми не двигался с места, поддерживая Розали, все еще храня свой страшный секрет. Он подождал, пока церковь наполовину опустела, и только затем поманил пальцем Бойси и шепотом сообщил ему о случившемся. Тот посмотрел на Розали и, опустившись на колени, мягко закрыл ей глаза. Затем, к изумлению священника, Бойси разрыдался, громко и безутешно, привлекая тем самым внимание всех оставшихся в церкви. Хотя Керри и была пьяна, как обычно, но первой поняла, что произошло. Она тихо плакала в одиночестве, а затем Эвандер, сам еще не отошедший от шока, который его появление вызвало среди прихожан, обнял ее и стал успокаивать.
Эта смерть ошеломила Бриони. Она сидела рядом с Розали, пока священник не накрыл умершую пурпурным покрывалом и не начал шепотом читать заупокойные молитвы.
Ее сестра была мертва.
Ее Розали, которую она любила всю жизнь. О которой заботилась, которую кормила с руки в холодном подвале. С которой играла и которой пела. Которую она любила такой, какой та была. Просто Розали, ее сестра и подруга. Она ушла навсегда.
«Бедная Розали» – так всегда говорили люди. Они никогда не понимали, каким богатством обладает та, кого они называли дурочкой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Хозяйка ночи - Коул Мартина



Очень интересный роман!! Это практически сага семьи с непростой историей. Советую прочитать!!
Хозяйка ночи - Коул МартинаАнна
27.05.2013, 15.07





Гарний роман про сильну жінку, яку не зломало життя і яка пройшла свій життєвий шлях з гордо піднятою головою. Читайте і не пожалкуєте!!!
Хозяйка ночи - Коул МартинаИнна
7.07.2013, 13.18





отвратительный роман, очень затянутый,так и не смогла дочитать, ни интересных героев,ни сюжета
Хозяйка ночи - Коул Мартиналюбитель
8.07.2013, 9.56





Хороший роман.
Хозяйка ночи - Коул МартинаОльга
16.07.2013, 8.13





Я под впечатлением...настолько роман хорош.Очень жизненный.Для тех кто любит только коротенькие книжки,он конечно тяжеловат...Но когда-нибудь я ещё его перечитаю.Хороший писатель..мне понравилось
Хозяйка ночи - Коул МартинаОльга
18.07.2013, 14.58





Это третий роман писательницы, который я читаю... На протяжении прочтения меня не покидало чувство отвращения к ГГ. Но тем не менее, я перечитывала его несколько раз, но все с тем же чувством... Все таки Мартина Коул - отличная писательница!rnРОМАН ВЕСЬМА СПЕЦИФИЧЕН!!! НА ЛЮБИТЕЛЯ МАТОВ И ПИКАНТНЫХ ПОДРОБНОСТЕЙ!!!
Хозяйка ночи - Коул МартинаВики
20.03.2014, 22.44





очень понравилось-супер
Хозяйка ночи - Коул Мартинаарина
16.07.2015, 18.23





Весьма странная книга!!! На мой взгляд ничего особенного! Не захватывает! Читаю 37 главу и думаю, когда же начнется кульминация... Дважды начинала читать и также легко бросала на середине, ну, думаю,надо дочитать до конца и избавиться от этой книги.
Хозяйка ночи - Коул МартинаВиола
19.02.2016, 0.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100