Читать онлайн Две женщины, автора - Коул Мартина, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Две женщины - Коул Мартина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.73 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Две женщины - Коул Мартина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Две женщины - Коул Мартина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коул Мартина

Две женщины

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Для Джун это был шок, настоящий шок. Хотя он бросил ее, и дело было решенное, но она никак не могла поверить, что Джимми, ее Джимми, нет на свете. Однако в глубине души она радовалась случившемуся, и это ее пугало.
Полиция постучала в дверь спустя некоторое время после того, как Джун вернулась от Джоуи, разогретая выпивкой и в благодушном настроении. Ее успокаивала мысль, что, если придется съезжать от Джимми, дома ее примет муж и все будет хорошо. Позволив Джоуи немножко себя полапать, Джун все же дала ему понять, что не хочет обманывать Джимми.
Она объяснила ему, что не может сразу уйти от Джимми, потому что от крутого гангстера уйти не так-то просто, и Джоуи не мог не согласиться с ней. В конце концов она намекнула, что последнее время Джимми начал погуливать и она, наверное, неправильно сделала, поддавшись ему… На прощание она ввернула, будто скучает по девочкам, и поехала к себе.
Конечно, она знала, да и Джоуи тоже, что про девочек – это чистая брехня, но, пока они с мужем ладят, он не станет выступать насчет этого. В общем и целом вечер для нее прошел не зря. Попытка примирения оказалась не напрасной.
Ну а теперь получалось, что Джимми мертв, убит кем-то на улице. Значит, она могла ходить с гордо поднятой головой, говорить всем, что Джимми дал Морин отставку, а значит, остался ее мужчиной. После того как полиция уехала, Джун принялась за дело. А дело в тот вечер ей предстояло серьезное.
Ей надо было отыскать деньги. Джимми всегда хранил в доме крупные суммы, и Джун знала почти все места, где он их прятал. Под тем предлогом, что она слишком расстроена, ей удалось убедить полицию перенести для нее процедуру опознания тела на следующее утро. Она надеялась найти среди вещей Джимми ключ от сейфа. Именно ключ стал бы для нее самой желанной находкой. В сейфе Джимми хранил все записные книжки, все свои бумаги. Те, кого интересовали дела Джимми, могли дать за них неплохие бабки.
Улыбаясь, Джун налила себе щедрую порцию виски – надо же успокоить расходившиеся нервы, – потом долго сидела в горячей ванне и лишь после этого начала перетряхивать и перерывать все в квартире. К утру первого дня Рождества она откопала более двух тысяч фунтов, сложенных в пачки и упрятанных в платяные шкафы, в ящики комодов, даже в коробку электрического щитка. Положив свои находки на постель, Джун долго на них смотрела.
Небольшое состояние.
Вытянувшись на постели как кошка, Джун посмотрела на себя в зеркало. Стоило еще кое-где порыться, но в первую очередь ее влек к себе сейф. Подойдя к нему, она обнаружила, что ключ, найденный в тумбочке в спальне, прекрасно подошел к замку. Это ее обрадовало и сильно взволновало. Удача была столь неожиданной, что Джун начало трясти. Внутри сейфа оказались деньги, несколько ювелирных изделий, до которых она боялась дотронуться, записные книжки с адресами и денежными расчетами и пистолет.
Джун разлеглась на постели прямо на разбросанных деньгах и начала просматривать записные книжки. Система денежных расчетов, которые вел Джимми, оказалась настолько простой, что Джун без труда все поняла. Джимми занимался тем, что давал деньги в долг под проценты, а затем взимал долги, прибегая к угрозам и насилию. Он вел книжку, в которую заносил адреса всех своих должников, номера их телефонов, а также состав их семей с именами и прочими подробностями.
Лежа на деньгах, Джун начала мечтать о том, как она ими распорядится. Теперь они с Джоуи были на равных, только вряд ли такой расклад ему понравится. Ничего, со временем она это уладит, решила Джун. Сейчас ей очень помогла бы репутация крутого малого, установившаяся за Джоуи. Кроме того, только Джоуи захотел бы взять ее под свое крыло в данных обстоятельствах.
Но никакой настоящей крутизной Джоуи не обладал, и Джун это понимала.
Если бы у Джоуи нашлась хоть капля смекалки, он мог бы стать таким, как Джимми. Господь свидетель, у ее мужа есть свои достоинства. Но главный его недостаток в том, что он не умел думать и у него полностью отсутствовали какие-либо амбиции. Джоуи – обыкновенный мелкий жулик. Ему платили, и он выполнял любую грязную работу.
На роль грабителя он не годился. Однажды Джоуи ворвался в контору местного букмекера. Дело было летом, в самые жаркие дни. Он натянул маску, но забыл прикрыть татуировки на теле, и все его узнали. На нем были брюки и сетчатая майка, сквозь которую виднелось вытатуированное на груди большое красное сердце, а на нем слова: «Джуни и Джоуи». На обеих руках красовались три заглавные буквы «ВПГ», что означало: «Все полицейские – гады». На животе был изображен огромный дракон – Джоуи любил приводить его в движение, исполняя на вечеринках танец живота. Такой грабитель уморил всех, особенно букмекера, который даже дал ему пять фунтов и велел убираться.
Джоуи деньги взял, но в ту же ночь ему нанесли визит Дэвидсоны, которым платили за то, что они охраняли местные заведения, в том числе контору букмекера. Джоуи наделал в штаны, долго ползал у братьев в ногах и извинялся. Дэви Дэвидсон долго хохотал.
Целый месяц потом, когда Джоуи входил к букмекеру, чтобы сделать ставку, все падали на пол, словно он собирался их грабить, и умирали со смеху. Да и сам Джоуи понимал всю комичность происшедшего. С точки зрения Джун, это говорило в его пользу, но так считала только она одна. Джоуи, конечно, был человеком никчемным.
И все же она займется им и пристроит его к делу, потому что теперь у нее появились деньги и, значит, она становится главной. А если Джун будет считаться с мужем, то и он будет считаться с ней.
Джун спрятала деньги и улеглась спать.


Во время полуночной мессы Сьюзен причастилась и еще раз, обратившись с молитвой к Святой Деве, попросила ее сделать так, чтобы отец спал, когда она вернется домой. Было бы еще лучше, если бы, к примеру, его парализовало. Она не просила послать ему смерть, потому что просить о таком Богоматерь, Вечную Заступницу, было бы слишком.
После мессы она подошла посмотреть на фигурки, изображавшие «Подношение волхвов», и умилилась, глядя на них. В это время на ее плечо легла чья-то рука, и, оглянувшись, она увидела отца Кэмпбелла. Он улыбался.
– Вот умница. Ты никогда не пропускаешь мессу, ведь так?
Отвечая ему сияющей улыбкой, Сьюзен кивнула:
– Только когда сильно болею. Я люблю приходить сюда.
– А как твоя мама? Наверное, ночь была ужасной для нее, храни ее Бог. Это убийство…
Сьюзен изумленно посмотрела ему в лицо. Неужели ее папаша наконец помер? У нее сжалось сердце. Она слышала, как его стук отдается у нее в ушах.
– Какое убийство?
Не отрывая изумленных глаз от лица священника, она ждала, что он скажет. Оказывается, дядя Джимми застрелен кем-то на улице. Сьюзен тяжело вздохнула. Ну что за проклятая жизнь, в которой все не так, как надо.
Бедный дядя Джимми. Он всегда ей нравился, он был добр к ней и Дэбби. У него всегда находилось время, хоть несколько минут, чтобы поинтересоваться, как идут их дела в школе, как они поживают. Маме и в голову не пришло бы задавать своим девочкам подобные вопросы. Теперь дяди Джимми нет на свете, и ее маме ничего не остается, как вернуться домой и жить с ними. Сьюзен этого не хотела. Совсем не хотела. Но, как всегда смирившись с неизбежным, она грустно улыбнулась.
– Он был хороший человек, дядя Джимми. Побегу домой. Может, я нужна маме.
– Беги, беги, девочка. Ты настоящее сокровище для мамы, настоящее сокровище.
Священник с печальной улыбкой смотрел, как она быстро бежала домой на своих пухлых ножках. Бедная малютка, совершенно одинокая. Простушка, конечно, но с большим сердцем, которому так хочется хоть чуточку любви.
Мужчина ее матери умер, упокой Господи его душу, и кто знает, может, эта падшая женщина – какая из нее мать? – вновь обретет дом и семью и начнет заботиться о своих детях, как и надлежит женщине согласно ее природе.


Рождественским утром Морин Картер встала рано. Она надела модный голубой костюм и туфли в тон и взяла с собой голубую сумочку. Волосы ее были красиво уложены. Она выглядела спокойной и собранной. Такой она предстала перед Джун на пороге дома, где жил покойный Джимми. Открыв дверь, Джун остолбенела от неожиданности.
– В шесть часов утра, охренеть можно!
Морин, ловко обойдя ее, ворвалась в дом. Она улыбалась:
– Знаю, но мне надо взять кое-какие вещички Джимми.
Джун, раздраженная вторжением и заспанная, огрызнулась:
– Какие такие вещички?
Внезапно ее голова совершенно прояснилась. Она поняла, за чем охотилась эта женщина; ей также стало ясно, из-за чего застрелили Джимми.
Морин сочувственно поглядела на нее. Сменив тактику, она миролюбиво сказала:
– Тут у меня остались кое-какие дела. Те, которые Джимми выполнял для меня. Мы с ним занимались общим бизнесом.
Расхохотавшись ей в лицо, Джун насмешливо сказала:
– Вы с ним барахтались в общей постели, это я знаю. Что тебе еще надо? Я тут хозяйка, попроси, и я дам чего захочешь, дамочка.
В ее словах звучала угроза, и Морин это почувствовала. Она смерила Джун взглядом с головы до ног, взвешивая свои шансы на случай, если дело дойдет до драки. Морин в драке не уступала мужчине. Это было одним из ее преимуществ, и она им очень гордилась. Но Морин понимала, что в данный момент Джун злее, а значит, сильнее ее и что, выведенная из себя, она способна устроить сопернице настоящую трепку.
Морин сменила тактику. Стоя посреди гостиной, она посмотрела в глаза Джун и, постаравшись, чтобы голос ее звучал как можно искренней, сказала:
– Будет тебе, Джун. Он был подонок. Смазливый шотландский подонок, который уже давно имел нас обеих, тебя и меня. Не знаю, как ты, но, когда полиция тут будет все перетряхивать, я не хочу вляпаться в нехорошие дела. Давай лучше выпьем по чашке чая, а потом пошуруем в вещичках Джимми.
Джун кивнула, изображая согласие. Она заварила чай. Морин достала сигарету и прикурила от золотой зажигалки. Ногти у нее были длинные, покрытые нежно-розовым лаком под цвет губной помады. Выглядела она шикарно.
Полюбовавшись прической Морин и ее нарядом, Джун поняла, что привлекло к этой женщине Джимми, но легче от этого ей не стало. Наоборот, это расстроило ее еще больше: она осознала, что по сравнению с Морин всегда будет женщиной второго сорта, а потому и жить ей будет всегда труднее, чем Морин.
Но сейчас козырь держала в руках она, и это знала Морин, та самая Морин Картер, какой бы она крутой она ни была. Закурив сигарету – попроще, чем сигареты Морин, – Джун вздохнула:
– Так что ты хочешь найти?
Морин пренебрежительно махнула ухоженной рукой:
– Да ничего особенного. Его записные книжки с адресами и еще кое-что. Бумажки, которые могут наделать нам неприятностей с законом.
Джун мрачно кивнула, выпустив дым. Лицо ее было непроницаемо.
– Такую небольшую черную книжечку, да? – улыбнулась она. – Мне всегда хотелось кому-нибудь про нее рассказать. Прямо как в старых фильмах, правда?
Морин нетерпеливым жестом загасила сигарету.
– Вот именно. Где он ее хранил?
– Книжка всегда была при нем. Он с ней не расставался.
Голос Джун звучал убедительно, она уж постаралась. Морин тяжело вздохнула:
– Ты мне мозги не пудри, Джун. Предупреждаю тебя: некоторые весьма солидные люди очень хотят получить эту записную книжку, и я окажу им такую услугу. Это пахнет для меня большими деньгами, и ни ты, ни кто-либо другой мне не помешают. Я ясно выражаюсь?
– Яснее ясного. Но, сама подумай, откуда я могу про это знать, а? Я не то что ты – я была ему нужна только потрахаться. А ты, как я понимаю, еще и для того, чтобы разговоры говорить. Наверно, это очень щекотало кое-где – сразу после секса поболтать о бизнесе, доходе, сделках! Когда мы с ним трахались, я в точности знала, что будет после – он попросит, чтобы я ему подала в постель телефон. Дальше этого он меня в свои дела не пускал. Так что сама рассуди: его записная книжка должна быть сейчас при нем в больничном морге, если какая-нибудь мразь уже не наложила на нее лапу.
Морин побелела.
– Насколько я знаю, иногда Джимми оставлял ее в сейфе… Хороший бизнесмен не должен носить бумаги с собой, это в бизнесе не принято…
Джун, со смехом перебив ее, сказала:
– Джимми мог говорить одно, а делать другое, кому, как не нам с тобой, это знать! Я могу сказать только одно: ищи где хочешь. Сейф заперт, а ключи он всегда носил при себе. В отличие от тебя я ничего не знала о его делах.
Морин разозлилась и не пыталась этого скрыть.
– Дэвидсоны не дадут тебе житья, Джуни. Ты это понимаешь или нет? Уж они-то ни перед чем не остановятся, если решат выудить из тебя всю правду. Я тебя не пугаю, подруга, а просто констатирую факт.
Джун посмотрела ей прямо в глаза:
– Ага, вот кто стоит за убийством! Дэви Дэвидсон, защитник обездоленных, дружок Джимми и его деловой партнер… Или я что-то не так поняла? Так это ты подстроила убийство Джимми? Ты никогда его не любила и разбила мою жизнь с ним ради собственной выгоды! Потому что ты, Морин, крутая особа, всемогущая Картер, хотела получить от него то, что он никому и не собирался отдавать. Ты хотела захватить его бизнес. Бедный Джимми. Принимал твой зад за свет в окошке. А я? Я просто была для него добрая старушка Джун. Чтобы поиметь, вытереть об меня ноги, выбросить, сунув пару тысяч в зубы, а потом забыть, как будто меня и не было на свете. Только, похоже, на этот раз ты в пролете. Тебе надо было подшустрить заранее и наложить лапу на его сокровища до того, как его замочили.
Лицо Морин было сурово, скулы на побелевшем от гнева лице пылали.
– Похоже, ты ищешь вчерашний день, Морин. – Джун откровенно наслаждалась растерянным видом своей соперницы. – Могу побиться об заклад, Дэви Дэвидсон будет от тебя без ума. Совершено убийство, вот-вот здесь будут ищейки, а до сих пор никто не знает, с кем Джимми вел дела. Да это значит, что всем вам крышка. Скажу тебе так: сейф в той комнате, и я тебе разрешаю перевернуть тут все вверх дном, если хочешь. Но точно знаю – ничего ты не найдешь.
– Уж больно ты в этом уверена, Джуни. Может, ты что-то скрываешь?
Джун пожала плечами:
– А чего мне скрывать? Я так понимаю, Джимми вас всех уел, и я рада, что он так сделал. Потому что хоть меня он тоже послал, но он заслуживал бабы получше, чем ты, Морин.
За четверть часа Морин перерыла всю квартиру. Джун следила за ней, попивая чай и куря сигарету за сигаретой. Видя, как постепенно та впадает в отчаяние, Джун не могла сдержать ехидной улыбки:
– Нашла что-нибудь?
Морин пригладила потной рукой растрепавшиеся волосы.
– Ничего. Совсем ничего.
Джун ухмыльнулась:
– Я же тебе говорила. Джимми то и дело повторял: «Всем доверяй, но никому не верь, Джун. Только так выживешь в этом мире». Сейчас-то я поняла, что он имел в виду.
– Если ты мне лжешь, Джун, я все равно об этом узнаю, и ты пожалеешь, что попала в руки ко мне, а не к братьям Дэвидсон. Если меня кто-то огорчает, я становлюсь беспощадной. Такие бедняги не знают, как от меня спастись, они готовы все мне отдать. Ты послушай, что обо мне говорят, и намотай это себе на ус. Я выгрызу зубами твое гребаное сердце и не подавлюсь, только буду смеяться. Джун пожала плечами:
– Как я могу тебе что-то подсказать, если сама ни черта не знаю?
Морин устало оперлась локтями о стол и вздохнула.
– Послушай, Джун. Я наполовину верю тебе, но говорю тебе точно: если ты мне врешь, ты об этом пожалеешь. Это не пустая угроза. Речь идет о больших деньгах, и их надо как можно скорее получить. Поняла, что я говорю? Дэвидсоны потребуют свою долю, а я свою. Продажи с аукциона имущества Джимми не будет, учти, – оно и так нам дорого обошлось. Запомни это, и пусть мои слова поварятся в твоей головке. Если ты что-то скрываешь от нас, имей в виду: у тебя на хвосте будет целая свора обманутых вкладчиков. В этом деле не только Дэвидсоны и я, тут еще и семья Баннерман. Сейчас Мики Баннерман хочет взять то, что имел Джимми, и того же хотят Дэвидсоны. Подумай об этом, и если у тебя вдруг возникнет желание поболтать со мной – приходи. Посидим, поговорим, ладно? Потому что я знаю весь расклад, ведь я своя в этих кругах, постоянно, ежедневно имею с ними дело. Они уважают меня, понимают меня и все желают работать со мной, так же как и Дэви Дэвидсон. Если же ты продашь информацию Мики Баннерману, хотя бы на словах, ты покойница, Джун. Короче, немного пораскинь мозгами и, если додумаешься до чего путного, приходи. Ты знаешь, где меня найти.
Морин вышла из дома и тихо закрыла за собой дверь. У нее в глазах стояли слезы. Теперь все усложнилось, страшно усложнилось. Морин пробрал страх.
Джун поглядела на часы. Шел десятый час рождественского утра. Вряд ли возникшая проблема будет особо волновать Баннерманов или Дэвидсонов. Для них такие дела являются обычной ежедневной работой. Войдя в ванную комнату, она встала ногами на сиденье унитаза и сняла тяжелую крышку с бачка. Вынув из мокрого пластикового пакета документы Джимми, она сунула их в трусики.
Затем Джун оделась понаряднее и наложила густой грим. Забрав с собой подарки, приготовленные для девочек, она направилась пешком в свой бывший дом. Путь был дальний. Внутри у нее все дрожало. Баннерманы слыли самой беспощадной гангстерской семьей в Лондоне, а она владела документами, за которыми они охотились.
В сумке Джун несла огромную сумму денег. Она шла и думала: «Будь у меня побольше ума, я бы пошла на вокзал, села бы в поезд и исчезла». Но она знала, что это не выход. Куда бы она ни уехала, ее все равно найдут. Следовало хорошенько подумать и решить, что делать дальше. Главное, чтобы никто из-за нее не пострадал и чтобы она сама осталась жива. Пока ей было не до денег.
Мики Баннерман, говорили, почти до смерти забил человека, который сказал Мики, что его собака громко лает и мешает спать. Мики жил на уютной улице в северной части Лондона, а человек, который предъявил ему претензию, был банкир. Мики посадили в тюрьму Олд Бейли, но оттуда выпустили, потому что жертва, тот самый банкир, отказалась от своих обвинений.
Если уж банкир, тоже ведь не простой смертный, сообразил, что зарвался, то как вести себя ей, Джун Макнамаре? Сидеть тихо и не высовываться – таково было ее решение, и, по мнению Джун, самое верное. Стоит поговорить с Джоуи и узнать, что ему известно. Он работал с Дэвидсонами, может, он придумает, как все уладить.
Во всех домах, стоявших вдоль дороги, в окнах горели рождественские елки, их веселые огоньки оживляли сумрачное морозное утро. Дети разворачивали подарки, а женщины готовили праздничный завтрак и обдумывали рождественский обед.
Неотвязная тревога мучила Джун, отдаваясь болью внутри. Она сознавала, что влипла в историю без всякой надежды из нее выпутаться. Но бежать было некуда, и прятаться было негде.


Сьюзен так обрадовалась матери, что чуть не плакала от счастья. За два часа, которые она провела с отцом, она так измучилась, что глухо стонала от отчаяния. Джоуи лежал в постели, и во всей комнате стоял смрад – смесь запахов пота и перегара, от которого Сьюзен мутило. Когда Джоуи наконец задремал, Сьюзен попыталась выбраться из постели, но рука отца, как стальной зажим, вцепилась в нее и вернула на место. Лежа рядом с отцом в сумеречном свете наступающего дня, Сьюзен думала: «Как он может вытворять со мной такое?»
Она попыталась думать о Барри Далстоне, о школе, но постепенно мысли отступили, и ей удалось забыться до утра. Где-то в ее подсознании постоянно возникал образ бедного застреленного Джимми. Ей было жалко его и хотелось плакать. Он был добрый и всегда находил время поговорить с ней. Джимми не требовал, чтобы она сидела у него на коленях и целовала его, ведь ей совсем этого не хотелось. Он обращался с ней, как и должен обращаться нормальный взрослый мужчина с девочкой.
В половине шестого утра она наконец выскользнула из постели отца. Ей ужасно захотелось наполнить ванну горячей водой и, лежа в ней, смыть, стереть, соскоблить с себя следы отцовских прикосновений. Но тут проснулась Дэбби, начала свои обычные жалобы и капризы, и Сьюзен еле сдержалась, чтобы не заехать ей в рожу. А когда пришла бабушка, девочка совсем приуныла. Ей показалось, что Господь Бог окончательно отвернулся от нее.
Старая ведьма ни на минуту не оставляла ее в покое: то приготовь овощи, то завари чай, то еще что-нибудь… Сьюзен постоянно что-то делала, крутилась как белка в колесе. Как обычно, от Дэбби хотели лишь одного – чтобы она была куколкой и болтала обо всяких пустяках. Так что приход Джун походил на явление доброй феи. Сьюзен бросилась целовать и обнимать ее и висела у нее на шее до тех пор, пока Джун не сказала со смехом:
– Ну хватит, Сьюзен. Успокойся, миленькая. Я займусь хозяйством, а ты можешь отдохнуть.
В глубине души Джун была сильно растрогана такой пылкой встречей со стороны дочери, особенно после тех страхов, которые ей пришлось пережить.
– Мне так жалко Джимми, мам! Он был хороший.
Джоуи, который в этот момент вышел из своей спальни, услышал ее слова.
– Хрен с ним, с Джимми. Туда ему и дорога, я так скажу, – буркнул он и, войдя в кухню, громко крикнул: – Всем счастливого Рождества!
Он поцеловал свою мать, девочек, а затем, обняв жену, радостно спросил:
– Значит, ты возвращаешься домой, девочка моя?
В кухне повисла напряженная тишина. Все ждали, что ответит Джун.
– Конечно, возвращаюсь, я же тебе это сказала еще вчера вечером.
Бабушка завизжала от возмущения:
– И ты примешь обратно эту шотландскую подстилку? Со всеми ее распутными делишками? О чем думает твоя чертова голова – не знаю, Джоуи. Любой другой мужчина выбил бы все зубы этой шлюхе за то, что она столько времени выделывала.
Джун опустила голову. Ее волосы растрепались, косметика на лице расплылась. Она была похожа на размазанный на холсте портрет. Вдруг, подняв голову, Джун заорала свекрови:
– Правильно! Вот ты и убирайся! Таково мое желание. Быстро – вон отсюда!
Она перевела тяжелый взгляд на Джоуи. Ее лицо окаменело, и Джоуи сразу уловил перемену в своей жене. Это была уже не прежняя Джун. В ней появились жесткость, внутренняя сила.
– Хочу, чтобы это животное убиралось из моей кухни, раз оно не умеет придержать грязный язык в своем беззубом рту!
Джоуи глянул на мать и едва сдержал улыбку. Он и сам знал, что давно пора поставить на место эту старую крысу, но если этим решила заняться Джун, тем лучше. Джоуи понимал, что возвращение его жены домой после того, что случилось, вызовет немало толков среди соседей и на всей улице, и ему придется это выдержать. Но Джун была ему нужна. Джуни проникла во все его существо. Плевать на то, что она вытворяла. Он все еще ее хотел. Его взгляд упал на Сьюзен, и ему стало стыдно. Если Джун узнает о нем и дочке, дело может дойти до смертоубийства.
В душе он знал, что поступал плохо, но дочка была рядом, под рукой. Он мог с ней делать все, что угодно. Дэбби подняла бы дикий визг, попробуй он сотворить с ней такое. Она была чересчур испорченной девчонкой, слишком самоуверенной. Сьюзен – другое дело. Она только и годилась для того, чтобы ее использовали. Такой уж она родилась, такой и останется на всю жизнь. Он был уверен в этом так же, как в том, что его зовут Джоуи.
С ее заурядной внешностью чего еще ей ждать от жизни? По крайней мере, в этих краях? Она всегда подчинялась. Делала то, что ей говорили. Ей и в голову не приходило ослушаться. Джоуи попытался улыбнуться ей и заметил, как застыло ее лицо.
Его мать по-прежнему сидела в своем кресле, бледная от злости. Она не верила своим ушам. Ее собственный сын принял сторону жены, и, видя это, Айви начинала сознавать, что ее положение в семье пошатнулось. Старуха чувствовала, что ее загнали в угол. Ей вовсе не хотелось убираться восвояси. Здесь имелось все, без чего она не могла жить: компания, еда, выпивка и главное – ее драгоценный сынок. Ее Джоуи, который в каком-то смысле был ей дороже жизни.
Она хотела избавиться от Джун, чтобы опять все подчинялись только ей, но понимала, что Джоуи мигом выставит ее за дверь, если того захочет невестка. Поэтому Айви решила позабыть свою гордость и снова уселась в кресло. Ее глаза погасли, уголки рта опустились.
В кухне настала гробовая тишина. Все поняли: здесь только что произошло нечто важное – сменилась власть. Теперь главной в доме будет Джун. В конце концов победу одержала она.
Чувствуя, что надо поднять настроение домашним, и немного жалея свою свекровь, Джун громко крикнула:
– Ты все слышала, Мод? И у тебя не попадали стаканы с полок?
Все засмеялись, даже старая свекровь. Джун поставила на плиту чайник и, повернувшись к девочкам, весело сказала:
– Сегодня Рождество! Мало ли что тут было, мы будем веселиться, хорошо?
Девочки кивнули. Джун выдала им по пакету с подарками.
– Пойдите в гостиную и поройтесь в вещичках, которые я для вас приготовила. Идет? А я займусь делами здесь, и у нас будет самое лучшее Рождество – такого у нас еще не бывало!
Девочки опять кивнули. Джун заметила темные круги под глазами у Сьюзен и виновато вздохнула. С ее дочерью творилось что-то очень нехорошее, и Джун не могла понять, в чем дело. Она решила, что поговорит с дочкой попозже. Сейчас у нее было слишком много других забот и хлопот.


Полчаса спустя Джун и Джоуи остались одни в своей спальне. Она ему рассказала про Джимми, и он был потрясен.
– Ты что, совсем охренела, Джун? Да ты такое наделала! Корова безмозглая!
Подавив охватившую ее панику, она спокойно ответила:
– Я взяла то, за чем они охотятся. Мы можем сыграть на этом, Джоуи. Хоть раз в этой гребаной жизни мы будем на коне. Неужели ты не понимаешь?
Она немного охрипла – сказались напряжение, страх и раздражение. Ну почему он не способен играть по-крупному? Вот его главный недостаток. Вид у Джоуи был растерянный, жалкий. Он до смерти испугался. Именно этого и боялась Джун. Может, она сделала глупость, открывшись Джоуи. Правда, про деньги она промолчала, на это ей ума хватило.
– Баннерманы и Дэви Дэвидсон перережут тебе глотку, Джуни, когда узнают, что ты наделала. Джимми убрали из-за бумажек, которые находятся у тебя, а он был крепкий орешек, не чета тебе. Ты думаешь, с тобой они обойдутся по-другому? Они догадаются, что это ты выгребла документы, и явятся за тобой. И за мной тоже. В конце концов, я твой муж, но только ты об этом все время забываешь!
Джун не могла не согласиться с его доводами, но все равно считала, что у них в руках шанс разбогатеть. Разве она не имеет права на компенсацию? Этот термин обычно употребляли, когда убивали мужа или дружка женщины или ее делового партнера. Такое существовало правило в уголовном мире. Раз вы лишили женщину кормильца, будьте любезны компенсировать потерю. Это было правильно и справедливо.
– Я имею право на компенсацию, Джоуи, и ты это знаешь.
Он исступленно замотал головой:
– Ты ни на что не имеешь права. Они вознаграждают только тех, кто с ними в игре. Что с тобой, Джун? Ты спятила? Речь идет о Баннерманах, а не о каких-то там гангстерах из старых фильмов! Братья Баннерман – безжалостные убийцы, настоящие маньяки. Они понятия не имеют о старомодном кодексе чести, которого уже мало кто сейчас придерживается. Они насильники и убийцы. Они пригрозили Морин, что устроят ей пластическую операцию у их знакомого хирурга. Думаешь, почему она взяла себе в любовники Джимми? Ей так велели. Мне все известно. Понятно почему? Дэви мне сам сказал, все-таки ты мне жена. Это было благородно с его стороны. Если бы Баннерман узнал, что он сделал, то отрезал бы ему уши. Подумай, во что ты нас втравила! Мало нам неприятностей, так ты еще добавляешь.
– Но мне казалось, что Баннерманы и Дэвидсоны – враги?
Джоуи вздохнул:
– Они и есть враги, детка. Они и прикончили Джимми, и теперь Дэви хочет получить свое. Морин вошла в союз с Дэвидсонами, потому что Баннерманы ей стали угрожать. Она тоже своего не упустит, она опасная женщина. Короче: единственное, что меня сейчас волнует, – как нам с тобой вылезти из того дерьма, в которое ты нас втравила. Мне надо по-быстрому одеться и сбегать к Дэви. Может, он что-нибудь придумает.
Джоуи погрозил Джун пальцем, едва не дотронувшись при этом до ее носа.
– Я с радостью убил бы тебя, Джуни, честно говорю. Тебе мозгов не хватает, чтобы заниматься бизнесом. У тебя вообще мозгов нет, и точка. В будущем держись подальше от игр, в которые играют взрослые мальчики, слышишь?
Она кивнула.
В эту минуту раздался громкий стук в дверь, и они оба вздрогнули от испуга.
– Ну, началось, Джун. Рождество им нипочем. Я буду говорить, ладно? Ты не лезь.
Дверь в спальню распахнулась. На пороге стояли двое. У Джун и у Джоуи вырвался вздох облегчения – они ожидали увидеть двух бандитов с бейсбольными битами наперевес. Но радовались они недолго – лишь пока эти двое не начали говорить.
– Я инспектор полиции Гарри Нэпп. Уполномочен взять вас под арест по подозрению в убийстве Джеймса Винсента. В настоящий момент вы имеете право хранить молчание. Любые ваши слова и действия будут зафиксированы в письменной форме и могут быть использованы как свидетельство против вас.
– Это вы о чем?
В маленькой комнате голос Джоуи прозвучал как крик. Девочки смотрели, как их отца выводили из дома.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Две женщины - Коул Мартина



С самого начала роман просто разрывается от жестокости, насилия и злости героев! Но конец просто замечательный! Действительно переживаешь вместе с ГГ! Респект автору!!!
Две женщины - Коул МартинаКатрин
19.06.2012, 8.38





под глубоким впечатлением!!!!!
Две женщины - Коул Мартинанаташа
19.06.2012, 20.21





знаете,это не роман,а целая эпопея!но поражает, что все героини подвергались насилию в детстве.книга очень тяжелая для чтения,тому кто хочет просто отдохнуть читать не рекомендую.
Две женщины - Коул Мартинасветлана
19.06.2012, 20.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100