Читать онлайн Две женщины, автора - Коул Мартина, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Две женщины - Коул Мартина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.73 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Две женщины - Коул Мартина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Две женщины - Коул Мартина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коул Мартина

Две женщины

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21

Джун, с широкой улыбкой на лице и рюмкой в руке, открыла входную дверь.
– Чем могу быть полезна, дружок? – спросила она заплетающимся от алкоголя языком.
Колин Джексон радушно улыбнулся:
– Я пришел от вашей дочери Сьюзен.
Джун подперла рукой свою необъятную грудь.
– Вы из газеты?
В ее голосе слышалась надежда на подачку. Колина передернуло: мать, которая с легкостью готова продать родную дочь за пару сотен фунтов, а то и дешевле.
– Вообще-то я ее адвокат. Мне нужно поговорить с вами. Может, пройдем внутрь?
Из недр квартиры раздался недовольный мужской голос:
– Закроешь ты эту чертову дверь или нет?!
Колин переступил порог. Снаружи дом ничем не отличался от других муниципальных построек: грязный балкон, повсюду кучи мусора, стойкий запах мочи. Но внутри все было совершенно по-другому. Белые стены, стеклянные столы, светлая кожаная мебель. Темно-коричневый ковер с длинным ворсом и шоколадно-коричневые бархатные портьеры завершали декор, на который, судя по всему, ушло немало денег. Вот только влажной тряпке и щетке пылесоса следовало бы почаще прикасаться ко всему этому великолепию.
В гостиной перед огромным экраном телевизора сидел Джоуи. Для Колина не составило большого труда догадаться об источнике денег, потраченных на эту обстановку.
Джун заметила его изумление:
– Шикарно, да? Мне нравится наблюдать за лицами людей, когда они переступают порог нашего дома. Мы купили эту квартиру вместе с обстановкой. Просто пришли и купили с потрохами, даже с картинами на стенах… Я видела комнату, прямо как наша, на страницах какого-то модного журнала. Ну да ладно. Что эта дрянь отмочила на сей раз?
Колин услышал в ее голосе нотки раздражения и снова удивился, что мать может быть настолько бессердечной и безразличной к судьбе своего родного ребенка. Да, родители Сьюзен оставляли желать лучшего. А в результате – сколько в ней самоотверженности и любви к своим детям!
– Колин Джексон. Вы меня не помните?
Джун покачала головой.
– Я звонил вам насчет детей.
Джун перестала улыбаться.
– Теперь, кажется, вспомнила. Вы опять ко мне с тем же вопросом? Чтобы вывести меня из себя? Мне не нужны здесь ее дети. Ей следовало подумать о них раньше, до того, как она размозжила башку своему мужу.
– Полагаю, миссис Макнамара, именно о них она тогда и думала.
Джоуи оторвал взгляд от телевизора и прорычал:
– Вышвырни этого молокососа, пока я не отвесил ему хорошую оплеуху. Меня тошнит от того дерьма, в котором оказалась вся семья по милости нашей дочурки.
Колин брезгливо рассматривал расплывшуюся фигуру Джоуи, в теплом тренировочном костюме и с «химией» на волосах.
– Вашу дочь систематически избивали, мистер Макнамара, с ней очень жестоко обращались, и она не выдержала издевательств. Я думаю, на ее долю выпало слишком много хороших оплеух. – Джоуи угрожающе поднялся. – Предупреждаю вас, мистер Макнамара, я нахожусь на службе. Если вы тронете меня хоть пальцем, я вынужден буду обратиться в полицию.
Джоуи бросил на жену свирепый взгляд, и та потянула молодого человека к двери. Колин попытался снова заговорить с Джун:
– Послушайте, Сьюзен может потерять своих детей. Старших, может быть, и нет, а вот малышку Рози – точно. Ее приемные родители подают документы на удочерение. У них есть все шансы.
Джун умилилась:
– Надеюсь, им это удастся, дружок. Пусть хоть малышке повезет в жизни. Эти люди смогут дать ей намного больше, нежели мать-мужеубийца.
Колин посмотрел ей в глаза:
– Вы правда так считаете? Неужели вы не понимаете, что любовь родной матери – самое важное, что может быть у ребенка в жизни? Важнее денег, важнее чего угодно. Я пришел к вам в надежде достучаться до вашего сердца. Но, как погляжу, напрасно трачу время. Вы немало заработали на несчастье своей дочери, но не купили даже кулька конфет внукам. Вы мне отвратительны! Несмотря на поступок Сьюзен, ее дети обожают ее, миссис Макнамара. Уверен, что о своих детях вы такого сказать не можете. Я прав?
Джун распахнула входную дверь и с проклятиями вытолкнула Колина из квартиры. Проходившая мимо женщина остановилась.
– Чего вылупилась, сучье отродье! – заорала на нее Джун. – Может быть, мать твою, сфотографируешь на память?
Дверь с грохотом захлопнулась. Колин хоть и чувствовал себя униженным, но все же был рад, что его последние слова достигли цели. Он направился к машине, как вдруг его окликнули.
– Эй, мистер!
Он повернулся и увидел молодую женщину.
– Я видела, как моя мать выставила вас вон. Вы пришли из-за Сьюзен?
Он кивнул.
– Я ее сестра Дебора, можно просто Дэбби. Как она?
Он вздохнул:
– Честно говоря, не очень. Знаете, вы в жизни совсем другая, нежели на фотографиях в газетах.
Дэбби улыбнулась:
– Я никогда не получалась хорошо на фотографиях, даже на свадебной. Я принадлежу к тем несчастным, которые выходят на фотографиях гораздо толще, чем на самом деле. Как ее дети?
Он пожал плечами:
– Они сильно скучают по матери.
Дэбби вздохнула:
– Это понятно. Нужно признаться, она была отличной матерью, старушка Сью. И они были хорошими детьми, все без исключения.
– Они и сейчас хорошие дети. Почему бы вам не навестить их, самой не посмотреть, как они поживают?
Дэбби покачала головой:
– Мой Джеймси этого не переживет. Он не хочет, чтобы я влезала в это дело. Я просто спросила, вот и все. Обычное любопытство, понятно?
Колин чувствовал, что она кривит душой, и еще раз удивился нравам, царившим в этой семье.
– А вашему Джеймси обязательно знать, что вы делаете? Я уверен, дети будут очень рады увидеть родную тетю. Особенно младшие.
Он увидел в ее глазах смятение и понял, что она с радостью повидалась бы с племянниками.
– Что ж, вы знаете, где их искать, не так ли? Ничего страшного не случится, если вы случайно окажетесь поблизости и зайдете их проведать.
Больше он ничего не сказал, она и так поняла его не слишком тонкий намек.
– Что вы сейчас делаете для Сьюзен? – спросила Дэбби.
– Пытаемся убедить ее в необходимости подать еще одну апелляцию. Раньше Сьюзен была вроде согласна на это, а теперь упирается – не хочет помочь ни себе, ни нам.
Дэбби улыбнулась:
– Она просто хотела выбраться из Дарэма, приятель, насколько я знаю свою сестру. Использовала шанс, чтобы хоть чуть-чуть быть поближе к детям. Для нее разлука с ними – настоящая пытка.
Колин услышал в ее голосе завистливые нотки.
– У вас есть дети?
Дэбби с деланым равнодушием пожала плечами:
– Нет, своих нет, но у мужа есть дети. Колин смутился: он не знал, что сказать на это.
– Что ж, дети Сьюзен в какой-то степени остались без матери. Я уверен, визит родной тети в такое время будет как нельзя кстати. Подумайте об этом.
Она уклонилась от прямого ответа:
– Передайте Сью большой привет от меня, хорошо? И что я постараюсь ей написать.
Колин кивнул и посмотрел ей вслед: вышедшая из моды мини-юбка демонстрировала толстенькие короткие ножки, а высокие каблуки не делали фигуру стройнее, обесцвеченные волосы зачесаны назад. Как семья могла быть такой недружной: казалось, что все только и делают, что ссорятся! Впрочем, внутрисемейная вражда в этих кварталах Лондона не представляла из себя ничего из ряда вон выходящего.
Колин подошел к своей машине и выругался. За те двадцать минут, что его не было, кто-то разбил боковое стекло и умыкнул приемник. Это стало завершением неудачного дня.


Сьюзен была вне себя от счастья. Наступила пятница, и сегодня она увидит своих детей, всех четверых. Она пробудилась от беспокойного сна уже в пять утра. Предстоял первый их визит в Холлоуэй, и она просто умирала от нетерпения поскорее их увидеть.
Мэтти удивилась, увидев, что Сьюзен заправляет постель. Делать это она начала не так давно и то лишь потому, что ей надоело ворчание Мэтти по поводу бардака в камере.
– Вот видишь, как все просто: проснулась, заправила и забыла, как о страшном сне.
Сьюзен рассмеялась: ее хорошее настроение распространялось даже на Мэтти, которую она считала занудной. Помешанность Мэтти на чистоте доводила Сьюзен до бешенства. Но приходилось признать, что во многом соседка была права.
– Ко мне сегодня адвокатша должна прийти, – произнесла Мэтти. – Джеральдина тебе бы понравилась. Она знает свое дело, да и человек хороший. А это, должна сказать, редкое явление среди адвокатов. Большинство из них смотрят на нас сверху вниз, знаю по собственному опыту.
Сьюзен кивнула:
– Да, милая, ты у нас специалист по адвокатам. Особенно по отправке их на тот свет…
Она испугалась своей шутке и тут же извинилась:
– Я просто пошутила, Мэтти.
Глаза Мэтти наполнились слезами, и она прошептала:
– В отличие от тебя, Сьюзен, я очень сожалею о том, что сделала. Но у меня не было иного выхода.
Сьюзен вздохнула и обняла узкие плечики соседки.
– Я знаю, дорогуша. Мы с тобой в одной лодке, так что если тебя кто и понимает, так это я.
После пересмотра дела Мэтти предстояло выйти на свободу, так как ее деяние квалифицировалось как убийство в целях самозащиты. Того же добивался и Колин Джексон. Но Сьюзен не хотела, чтобы ворошили ее дело. Она просто хотела защитить детей. Особенно Венди.
– Мэтти, ты меня причешешь сегодня? Так хочется хорошо выглядеть. – Сьюзен запустила пятерню в свои неухоженные волосы и усмехнулась. – В прошлый раз малыш Барри сказал, что я очень красивая и похожа на настоящую королеву, хотя и социальная работница, которая его опекает, тоже кажется похожей на королеву.
Мэтти рассмеялась:
– Ты просто неисправима! Ладно, иди прими душ, и я приведу тебя в надлежащий вид, хотя даже не знаю, зачем я это делаю. Едва заканчивается свидание, и ты сразу уничтожаешь всю мою кропотливую работу.
– Да, потому что эта огромная лесбиянка – наш вертухай – начинает строить мне глазки, – ворчливо пробурчала Сьюзен.
Она вышла из камеры, весело бросая «Привет» и «Доброе утро» каждому, кто встречался на ее пути в душ. Сегодня она увидит своих детей, и мысль об этом делала Сьюзен Далстон самой счастливой женщиной на свете.


Малыш Барри бросился прямо в ее объятия. Он принес свой рисунок, на котором мама в арестантской форме радостно улыбалась. Сестры стояли вокруг, а солнце висело в небе большим желтым шаром. Отец парил в небе, но Сьюзен восприняла это безболезненно. Мальчику всего девять лет, и он, очевидно, таким способом пытался приспособиться к тому, что произошло в семье.
Рози сидела на коленях у социальной работницы и настороженно наблюдала за матерью. Присутствие на свидании постороннего мешало Сьюзен вести себя естественно. Венди взяла сестренку на руки и, сев возле матери, стала играть с малышкой, чтобы та хоть немного раскрепостилась.
Сьюзен посмотрела на Венди. Какими молитвами у них получились такие красивые дети? Лишь бы никто из детей не унаследовал характера отца.
– Бабушка Кейт передает привет, но приехать не может.
Сьюзен рассеянно кивнула, наблюдая, как Алана бегает за малышом Барри – это немного разрядило обстановку.
– Как она, лучше?
Венди покачала головой. Ее густые золотисто-каштановые волосы легли волной на лицо.
– У нее проблемы с сердцем, мам. Она даже с трудом ходит, дай Бог ей здоровья.
После смерти Барри у Кейт случился обширный инфаркт. Сьюзен чувствовала себя виновной, хотя свекровь не затаила на нее зла после гибели сына. Наоборот, она даже пыталась взять под свою опеку внуков. Кейт была, по сути, единственной, кто открыто принял в этом деле сторону Сьюзен.
Кроме того, приходилось беспокоиться и из-за Айви. Бабушка пыталась быть рядом с внучкой, но Джун и Джоуи сделали все, чтобы не допустить между ними общения. Они считали, что контакты с убийцей бросят тень на их доброе имя, выставят в невыгодном свете перед соседями. В результате Айви никогда не заводила речь о Сьюзен, поддерживая связь с внучкой через Дорин.
В ту ночь, когда произошло убийство, Дорин солгала полиции, сказав, что Венди не было дома. Эту версию они придумали, чтобы оградить девочку от унизительной экспертизы. Сьюзен всей душой благодарила Кейт и Дорин, что они пошли на ложь, спасая дочь от унижения и позора. Даже младшие дети поклялись, что Венди не было в ту ночь дома, а потом сами уверовали в сказанное.
Дорин писала Сьюзен каждую неделю, стараясь поддержать подругу, подбодрить ее, хотя сама никогда ее не навещала. Частенько она заходила к Кейт, чтобы лишний раз проверить, как пожилая женщина себя чувствует. Свекровь Сьюзен была слишком слаба, чтобы лично присутствовать на суде, что явилось для Сьюзен своего рода облегчением. Она часто задавалась вопросом, насколько осведомлена свекровь о событиях той кошмарной ночи, – ей хотелось надеяться, что свекровь не догадывается о всей правде.
Сьюзен погладила Рози по пухленькой ножке, и девочка, посмотрев на нее, робко улыбнулась. Сердце матери наполнилось счастьем.
– Розель шлет тебе огромный привет, говорит, что написала тебе, – произнесла Венди. – Мам, этот мужчина, Колин, кажется, ничего. Жаль, что ты не желаешь слушать его советов. Разве ты не хочешь выбраться отсюда?
Сьюзен махнула рукой, пытаясь пресечь на корню эту тему.
– Мы уже столько пережили, дорогая, и я ни за что не буду начинать все заново. Вопрос снят с повестки дня, хорошо? Пусть остается все как есть. Я в порядке, а о том, что случилось, лучше забыть. Ты слышишь меня?
Венди с грустным видом кивнула.
– Просто я чувствую себя виноватой, что ты здесь, мама. Ты так нужна малышам…
Сьюзен прервала ее:
– Я рано или поздно выйду отсюда: они ведь не смогут держать меня здесь целую вечность. Так что давай прекратим эти разговоры.
Венди ничего не ответила. Она поставила Рози на пол и, поднявшись, окинула взглядом помещение. Сьюзен наблюдала за ней. Она переживала за нее больше всего. Венди выглядела очень хрупкой, несмотря на хорошо развитую грудь. Она часто впадала в какую-то задумчивость, чуть ли не в ступор. Ее лицо становилось отрешенным, взгляд отсутствующим, и Сьюзен понимала: она снова думает о том, что произошло, снова и снова казнит себя за случившееся. И неважно, сколько раз она говорила своей дочери, что все не так, что все уже позади, все кончилось, – она понимала, что Венди считает иначе.
Рози вдруг протянула ручки к Сьюзен. На личике девочки появилась улыбка. Взяв ее на руки и крепко прижав к груди, Сьюзен в очередной раз сказала себя, что все будет хорошо. Слушая болтовню Аланы и Барри, наперебой рассказывавших ей о доме в Эссексе, она почувствовала, как спадает ее напряжение. У нее хорошие дети, и они смогут справиться с тем, что на них навалилось. Ей оставалось надеяться на это.
Свидание подошло к концу, Сьюзен попрощалась с детьми, расцеловав их, но отрешенное лицо Венди стояло перед глазами. Рози заплакала, когда ее выводили из комнаты, а значит, она хотела остаться с матерью. Сьюзен терзала жестокая мысль: она жертвует всеми детьми ради спасения одного.
Но что еще ей оставалось делать?!


– Самое ужасное, Сью, это ночи. Я просто ненавижу их.
Сьюзен, которая тоже ворочалась без сна на нарах, громко вздохнула.
– Это не может длиться дольше, чем жизнь, так я считаю, – сказала она. – Ты тоже, Мэтти, должна настраивать себя на терпение. В противном случае мы здесь рехнемся.
Сокамерница молчала.
– Мэтти! Ты что, язык проглотила? Не грузи себя.
– Ненавижу это место! Как бездарно проходит наша жизнь! Подумаешь, прямо зло берет. Мы совершили ужасные вещи, я не отрицаю этого, но у нас не было иного выхода.
– Тебе дали четыре года, подружка, а это мягкий срок за убийство, будь оно хоть умышленным, хоть нет, – заметила Сьюзен.
Мэтти соскользнула со второго яруса и уселась на пол возле нар.
– Ну и что? Все равно слишком большой срок за него. Он заслужил то, что получил! – Ее голос стал жестким. – Боже, как же я ненавидела его!
Сьюзен скрутила самокрутку и закурила.
– Знаешь, самое забавное, что я не ненавидела Барри. По крайней мере, эта ненависть не носила постоянного характера. Я ненавидела его, лишь только когда он доставал нас.
Мэтти вытащила маленький сундучок, который хранила под кроватью.
– Хочешь выпить, Сью? – Она вытащила из сундучка непочатую бутылку водки. – У меня есть еще немного лимонадика. Спасибо нашим надзирательницам.
Сьюзен приняла предложение:
– Пожалуй, не откажусь. Спасибо.
Они налили в кружки по порции водки и приправили ее небольшим количеством лимонада. Сьюзен сделала глоток и, смакуя, облизала губы.
– То, что доктор прописал, скажу тебе!
Мэтти рассмеялась:
– Ты сумасшедшая.
– Ну, меня частенько так обзывали, особенно мой покойный муженек. – Она подняла кружку. – За покойных мужей, которые наконец-то оставили нас в покое.
Мэтти хихикнула.
– Знаешь, чего бы я хотела сейчас? – разоткровенничалась Сьюзен. – Чтобы мы сидели в моем маленьком домике, с моими детьми и пластинками. Пропустили бы по стаканчику-другому, посмеялись бы, ты бы поехала потом домой, а утром я готовила бы детям завтрак. Затем отвела бы их в школу, поболтала с соседями на обратной дороге, а вернувшись домой, занялась бы уборкой. Это все, чего я хочу от этой жизни. Я не мечтаю выиграть миллион или подцепить какого-нибудь супермена. Мне хватит простого семейного счастья.
– Когда-нибудь так и будет, Сью.
– Возможно… Только к тому времени дети вырастут, моя забота им уже не потребуется. Они станут более или менее самостоятельными…
Мэтти снова наполнила кружки, и они выпили молча, погруженные в собственные мысли.
– А что с твоей апелляцией, Сью? Ты никогда не говоришь о ней, в отличие от других девчонок.
Сьюзен скрутила себе еще одну папироску.
– Да говорить-то, собственно, не о чем. Я не буду ее подавать, просто хочу хоть какое-то время побыть ближе к детям.
– Но послушай, если твой муж избивал тебя, ты ведь можешь использовать это в качестве оправдания. Сью, на дворе 1985 год. Средневековье давно позади. Теперь закон защищает женщин от насилия.
– Да неужели? – с сарказмом произнесла Сьюзен. – То-то он защитил и тебя, и меня. Помог, аж спасу нет. О да, полицейские забирали его на ночь, делали мне одолжение, так сказать! На следующий день выпускали, трезвого и тихого. Но Барри не нужно было даже пить, чтобы превратиться в изверга. Для этого ему не нужно было ничегошеньки, кроме его подлого нрава. Над нами измывались по полной программе, а мы до сих пор расплачиваемся. Никто и знать не хочет, что из себя представляла моя жизнь. Барри был куском дерьма, но судья на это наплевал с высокой колокольни.
Какое-то время Мэтти молчала, потом заговорила:
– Но ты не делала ничего, чтобы помочь себе, разве не так? Давай начистоту! Твое заявление в суде больше смахивало на хвастовство серийного убийцы. «Я сделала бы это еще раз» – так, кажется, ты говорила. Не такое суд хочет от нас услышать. Законы этой страны писались мужчинами и для мужчин. Ты должна играть по их правилам, быть маленькой, хрупкой женщиной, нуждающейся в защите. Ты же предстала перед ними в образе железной леди, готовой снова ринуться в бой.
Сьюзен, услышав в голосе Мэтти раздражение, серьезно спросила:
– То есть нужно было вести себя как ты?
Захмелевшая Мэтти рассмеялась:
– Несомненно. Ты попала в самую точку. Вот почему я сразу опротестовала свой приговор. За моим адвокатом – Джеральдиной О'Хара стоят все женские организации, все без исключения. Когда я выйду отсюда – а это, надеюсь, произойдет довольно скоро, – то стану героиней феминистского движения. Мэтти выставила палец перед носом Сьюзен: – Я пишу книгу об этом, книгу, на которой собираюсь разбогатеть. Понимаешь, я принадлежу к среднему классу, я привлекательна, у меня хорошее образование. Судьи не любят сажать за решетку образованных людей, потому что негоже сажать себе подобных.
Но в мире, по законам которого я жила, я совершила смертный грех. Я не просто убила мужчину, я убила мужчину, который был адвокатом. Который являлся частью этой системы, и неважно, каким человеком он был. Но я буду бороться до конца и выйду победительницей из этой схватки, рано или поздно.
Сьюзен была поражена рассудительностью своей соседки.
– Ты просто пьяна в стельку, дорогуша!
Мэтти снова рассмеялась. Ее смех гулким эхом прокатился по всему этажу, заставив надзирательницу стукнуть кулаком по двери.
– Эй, вы двое, а ну-ка тихо!
Теперь Сьюзен и Мэтти хихикали, как две школьницы. Мэтти снова разлила водку по кружкам.
– Да, я его убила. Но знаешь, что было самым забавным, – то, что он не ожидал от меня этого. – Она фыркнула. – Ты бы видела его лицо! Оно вытянулось от удивления. Он никак не ожидал от меня такой подлянки!
Они разразились громким смехом. На этот раз дежурная надзирательница грохнула по двери гораздо сильнее.
– Я сказала, заткнитесь! – прорычала она. – Чертовы лесбиянки!
Мэтти пришлось закусить край одеяла, чтобы снова не вызвать гнев надзирательницы.
– Давай, разливай водку, напьемся! Подвинься, я лягу рядом с тобой, – сказала Сьюзен.
– Но только никаких приставаний, как любит делать Райанна, – уточнила Мэтти.
Сьюзен покачала головой:
– Не волнуйся, меня это не интересует.
Мэтти придвинулась ближе, чтобы объяснить свое отношение к сексу женской тюрьмы:
– Я пробовала это. Ну, все эти лесбийские штучки – куннилингус, или как там его. Когда сидела в СИЗО. Но это не мое, мне нравятся мужчины.
Сьюзен усмехнулась:
– А мне так вообще нечего сказать в ответ. За все годы нашей совместной жизни Барри никогда не доставил мне настоящего удовольствия.
– Тебе секс не доставлял удовольствия? Даже когда ты ласкала себя сама?
Сьюзен была смущена словами собеседницы.
– Остынь! Я, конечно, не против поболтать, но говорить на такие интимные темы не собираюсь.
Мэтти была страшно довольна собой. Ей нравилось смущать людей, она знала, что разговор вгонит Сьюзен в краску.
– Ты хочешь сказать, что никогда этим не занималась? Не ласкала киску? Не ерошила холмик? – Мэтти нахмурила лоб. – Знаешь, каким словечком окрестили девчонки сие занятие?
– Не знаю, но одно я знаю наверняка – ты пьяна. Пьяна и отвратительна.
Мэтти рассмеялась:
– Ой, не могу, держите меня! Ты точно такая же, как и все остальные, которые только и знают что отпускать сальные шуточки, а когда речь заходит о таких нормальных вещах, как мастурбация, краснеют и прячут глаза.
Сьюзен услышала в голосе соседки раздражение и потому решила промолчать. Она вновь наполнила кружки.
– Когда я убила его, Сьюзен, я знала, что должна это сделать. Я всегда знала, что сделаю это, – прозвучал глухой голос Мэтти.
Она в упор смотрела на Сьюзен. В полумраке ее лицо казалось зловещим.
– Но он не знал. Виктор не знал. А откуда ему было знать? Я не сказала ему, а зачем? Чтобы испортить сюрприз? – Она снова расхохоталась. – Но я сделала это. Я дала себе слово, что сделаю это, и сделала. Это называется «позитивное мышление». Я читала об этом в журнале «Космополитен». Мозитивное пышление… В общем, я пьяна в стельку.
Сьюзен взяла из рук Мэтти кружку и помогла ей забраться на второй ярус. Потом накрыла ее одеялом.
– Ты должна немного поспать, подружка. Я все уберу. Давай дрыхни!
Сьюзен прибралась в камере, не оставив утренним проверяющим не единого свидетельства их ночного веселья. Когда она открыла сундучок, который стоял под нарами, то увидела в нем полбутылки виски и изрядное количество марихуаны.
Сунув туда же пустую бутылку из-под водки, она задвинула сундучок обратно, подальше от посторонних глаз.
Затем, вылив остатки водки из кружки Мэтти в свою, она залпом осушила ее, наслаждаясь теплом, которое разливалось внутри.
– Эко ты дала, подружка, должна тебе сказать!.. – Мэтти свесила голову с верхнего яруса. – Ты мне нравишься, Сью, ты – классная баба.
Сьюзен взяла ее за руку и крепко сжала.
– Да и ты ничего, детка. А теперь давай на бочок и баиньки. А то завтра утром головка будет бо-бо.
Мэтти по-девичьи хихикнула:
– У тебя красивые дети, Сьюзен. Очень красивые. Даже вертухаи любовались их фотографиями. Я сама видела. А вот я сделала два аборта от Виктора. Я сделала это, Сьюзен. Разве это не ужасно?
Сьюзен подошла к нарам и, снова взяв руку Мэтти, прижала ее к груди, словно сокамерница была одной из ее дочерей, встревоженной и опечаленной какой-то детской проблемой.
– Мой муженек тоже выбил из меня парочку ребят, девочка. Я знаю, как ты себя чувствуешь, дорогая. Я действительно знаю.
Мэтти снова заговорила:
– Это не Виктор, Сьюзен. Он хотел их. Это я. Я не хотела иметь детей. Во всяком случае, от него. Боюсь, я не создана для материнства. Он плакал после каждого аборта, потому что я держала все в секрете и ставила его перед фактом после операции, когда он уже не мог ничего сделать. Но Виктор вообще не отличался способностью что-либо делать. Вот этим-то он и раздражал меня. Вроде бы образованный, умный мужчина, а когда дело касалось женщин, становился глупым как пробка.
Сьюзен не знала, что сказать. Поэтому она просто держала Мэтти за руку и старалась успокоить.
– Не нужно себя казнить, подружка. Мы все делаем вещи, о которых потом сожалеем.
Голос Мэтти стал вдруг очень серьезным.
– О нет, я не сожалею об этом. Ни грамма, Сью. Да и о чем там можно сожалеть? Я избавила этот мир от бесполезной твари по имени Виктор Эндерби.
– Ты хочешь сказать – жестокой бесполезной твари по имени Виктор Эндерби? – уточнила Сьюзен.
Мэтти покачала головой:
– Он не был жестоким, Сью. Не смеши небеса! Он был самым тихим, самым добрым человеком в мире, мой Виктор. В этом-то все дело. Я думала, что смогу жить с ним, несмотря на то что он был таким тюфяком, но я ошиблась. В конце концов он начал сводить меня с ума. Надоел до чертиков, я его просто возненавидела. Потому и решила избавиться от него. Ты меня понимаешь, правда?..
Сьюзен ничего не ответила. Вместо этого она натянула ей одеяло по самый подбородок.
– Давай спи. Завтра утром у тебя голова будет свинцовая.
Но Мэтти была уже где-то далеко, в совершенно ином месте. На сей раз Сьюзен не завидовала ей. На самом деле она даже подумала, что ни за какие деньги мира не захотела бы оказаться на ее месте. Оставалось лишь надеяться, что Мэтти забудет об этом разговоре и никогда больше к нему не вернется. Что касается ее самой, то она выкинет из головы все, что сейчас услышала. Есть в жизни вещи, о которых лучше помалкивать.


Венди, как обычно, проснулась очень рано. Она лежала в кровати в Чарльтонском детском приюте, что в Эссексе, и смотрела по сторонам. Комната напоминала больничную палату: белые стены и белая пластиковая мебель.
Сев на кровати, она открыла окно и закурила. Медленно, с удовольствием она втянула дым в легкие. Если бы мать узнала, что она курит, тем более натощак, она бы ее убила. Но матери здесь не было, разве не так? Венди лениво почесала коленку и вздохнула.
Если сегодня ночью дежурит мистер Поттер, то в любую минуту он может просунуть в дверь голову, потом ввалиться в комнату и попытаться урвать немного удовольствия. Что ж, сегодня она готова встретить его. Под подушкой у нее спрятан маленький, но острый перочинный нож. Она ничего ему не сделает, просто немного припугнет.
Услышав, как повернулась дверная ручка, она выбросила сигарету в окошко и уставилась на дверь с бешено колотящимся в груди сердцем. Как бы она хотела, чтобы дверь не открылась! Но мистер Поттер уже возник в дверном проеме. Это был старый, по мнению Венди, мужчина лет сорока, с редкими белобрысыми волосами и желтыми зубами. Желтизна зубов, судя по всему, не очень-то его смущала, так как он улыбался всем направо и налево. Особенно девочкам. Старшим девочкам.
– Ранние пташки мы, да?
Венди ничего не ответила. Он медленно подошел к ее кровати.
– Мы курили, да?
Он улыбался. Его рука протянулась, чтобы, как обычно, погладить ее по волосам, Венди по-прежнему сохраняла молчание. Но когда рука потянулась к ее груди, она выхватила из-под подушки ножик. Вскочив с кровати, она выставила его перед собой.
– Давайте, мистер Поттер, возьмите то, за чем пришли! – Она прошипела эти слова, с удовольствием заметив, как побледнело его лицо. – Если вы еще раз дотронетесь до меня, я перережу вам глотку! Я гораздо больше похожа на свою мать, чем многие думают. Я такая же плохая, как и она, вы слышите? И не собираюсь терпеть рядом с собой всякое дерьмо, понятно?
Мистер Поттер был напуган, действительно напуган, – это было видно по его лицу. Не сказав ни слова, он вышел из комнаты, и Венди немного успокоилась. Она заставила себя успокоиться. Она победила! Она не могла поверить, что он отвалит так быстро. Но он ушел, не произнеся ни слова, и оставил ее в покое.
Она сжала кулаки. Да, она победила! Больше не нужно будет просыпаться в неурочный час, лежать в кровати и думать, придет он, с его блуждающими руками и отвратительным дыханием, или нет.
Венди снова закурила, чтобы отпраздновать свою победу. Вдруг дверь распахнулась, и на пороге появились миссис Ридинг, мистер Поттер и еще двое воспитателей детского дома.
– У нее есть нож. Она угрожала мне ножом.
Мистер Поттер, уважаемый работник социальной службы, точно знал, что он делает. Нож обнаружили в указанном месте. Как он и предполагал, никто не стал слушать объяснений перепуганной до смерти девочки. Выражение триумфа появилось на его лице, когда вызывали полицию.
Венди поняла, что ровным счетом ничего не выиграла. А слова, которые произнесла миссис Ридинг, запали ей в память на всю жизнь.
– Яблоко от яблони, мистер Поттер. Я убеждаюсь в истине этих слов каждый день. Яблоко от яблони.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Две женщины - Коул Мартина



С самого начала роман просто разрывается от жестокости, насилия и злости героев! Но конец просто замечательный! Действительно переживаешь вместе с ГГ! Респект автору!!!
Две женщины - Коул МартинаКатрин
19.06.2012, 8.38





под глубоким впечатлением!!!!!
Две женщины - Коул Мартинанаташа
19.06.2012, 20.21





знаете,это не роман,а целая эпопея!но поражает, что все героини подвергались насилию в детстве.книга очень тяжелая для чтения,тому кто хочет просто отдохнуть читать не рекомендую.
Две женщины - Коул Мартинасветлана
19.06.2012, 20.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100