Читать онлайн Две женщины, автора - Коул Мартина, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Две женщины - Коул Мартина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.73 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Две женщины - Коул Мартина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Две женщины - Коул Мартина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коул Мартина

Две женщины

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

Сьюзен проснулась от взорвавшего тюремную тишину шума: сначала оглушительный стук в дверь, затем крик. Она открыла глаза и увидела, что новая соседка по камере пристально смотрит на нее. Мэтти Эндерби, безукоризненно причесанная, с чистым лицом и аккуратно выщипанными бровями, улыбалась.
– Ну как, получше сегодня? – Голос у нее был с хрипотцой – таким должна обладать какая-нибудь порнозвезда: низкий, сексуальный, таящий в себе обещание.
– Отвали, – рявкнула Сьюзен осипшим от сна и сигарет голосом и тут же зашлась в приступе чудовищного кашля.
– Принести тебе чая?
Сьюзен кивнула:
– У меня во рту словно кошки нагадили.
Мэтти с отвращением фыркнула, что весьма развеселило Сьюзен. Она рассмеялась:
– Как я погляжу, ты у нас особа тонкой душевной организации, так что мне придется подстраивать свой базар под тебя. Итак, давай пошевеливайся и притащи мне чаю.
Мэтти вышла из камеры, и Сьюзен села на нары.
Чувствовала она себя отвратительно и выглядела соответственно своему состоянию. Выскользнув из постели, она схватила полотенце и кусок мыла. Затем, взглянув на свое отражение в маленьком зеркале над раковиной, показала себе язык. Фу! Ну и рожа! Ее волосы безжизненными патлами свисали на плечи. Лицо было помятым, подбородок сделался настоящим рассадником угрей и прыщиков, нос шелушился. Только глаза оставались живыми, но это были глаза совершенно незнакомой женщины. Горящие, внимательные, мудрые и тревожные.
В комнату с двумя кружками вошла Мэтти.
Вместо плакатов с голыми мужиками на стенах камеры висели картинки с изображением корзин с фруктами и дамочек в старомодных одеяниях, устраивающих пикники на зеленых, залитых солнцем лужайках. Все это было для нее очень странно. Она привыкла к другой тюремной жизни: жесткой и суровой. В той жизни заключалась хоть какая-то логика, какая-то цель. Противостоять системе. Стать частью сестринского союза. Отпускать сальные шуточки в адрес мужиков, притворяться, что жутко не хватает секса, хотя на самом деле это было последним, о чем думали женщины, сидя в своих камерах.
Со своей новой соседкой она словно оказалась в совершенно другом мире, в котором люди играют строго по правилам. Что-то в этом было не так. Сьюзен сделала глоток и снова уставилась на развешанные по стенам картинки.
– Это репродукции картин Моне…
Сьюзен равнодушно пожала плечами:
– Да? Ну и ладно.
Она быстро прикончила чай, насладившись его сладким вкусом. Затем, сбросив с себя ночную рубашку, завернулась в полотенце и вышла из камеры. По дороге в душ она встретила на своем пути женщин всех мастей: белокожих и темнокожих, худых и толстых. Одни улыбались ей. Другие смотрели настороженно: их пугала ее репутация. Сьюзен знала: они захотят выяснить, что она из себя представляет. Но Сьюзен это не тяготило: она чувствовала себя в тюремной среде уверенно и спокойно.
Она встала под душ и вздрогнула: телу требовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к горячей воде. Затем, намылившись с головы до ног, она начала смывать с себя пену. Молоденькая чернокожая девушка протянула ей шампунь:
– Мыло прикончит твои волосы, подруга. Возьми-ка шампунь.
Сьюзен благодарно кивнула и взяла флакон. Она нанесла густую ароматную жидкость на волосы, испытывая огромное удовольствие от такого простого действия, как мытье собственных волос. Рядом с ней целовались две женщины, но Сьюзен не обращала на них внимания, ей было безразлично, что творилось вокруг. Уединение осталось далеко в прошлом.
Из душа она вышла не оглянувшись. Неписаный закон тюремной жизни гласил: главное – ни на что не обращать внимания. Она направилась назад в камеру, на ходу вытираясь жестким полотенцем. По дороге ее остановила рыжеволосая надзирательница.
– Имя? – Вопрос прозвучал резко.
– Далстон Сьюзен, личный номер 4414.
Женщина кивнула:
– Свидание в тринадцать пятнадцать.
Сьюзен кивнула и продолжила свой путь. Она надеялась, что к ней приведут детей, хотя социальные работники опять хитрили, стараясь под любым предлогом не допустить встреч детей с матерью.
Спустя двадцать минут она читала почту – письма от детей, которые получала каждый день. В одном – каракули Барри «Я люблю тебя», в другом – коротенькая записочка от Аланы с рассказом о ее новой школе и новых друзьях.
Сьюзен прижала драгоценные листки бумаги к груди, словно пытаясь впитать в себя слова детей. Затем раскрыла письмо от Венди, и сердце ее бешено заколотилось. Старшая дочь в пятнадцать лет была уже взрослым человеком. В ту злосчастную ночь закончилось ее детство. В отличие от писем Аланы, в которых та рассказывала о новинках моды и косметики, поп-группах и любимых передачах, в письмах Венди говорилось о том, как дела у малышей. О том, как Рози, общая любимица, живет в доме своих приемных родителей – Симпсонов. О том, какие хорошие люди – Симпсоны, но все равно не ее настоящие родители и никогда ими не станут, пока мать Рози жива и здорова. Эти письма пугали Сьюзен по многим причинам. Венди занималась самобичеванием. А у нее не было ни малейшей причины для этого.
В Дарэме Сьюзен видела детей нечасто, и каждая встреча превращалась в испытание. Дети всегда с нетерпением ждали свидания с матерью и, как следствие, были слишком возбуждены.
Поэтому они вели себя очень шумно, сражаясь за внимание матери. Вдобавок малышка Рози уже успела забыть мать и начинала плакать, стоило Сьюзен взять ее на руки.
Теперь все пойдет по-другому, ведь она находится гораздо ближе к своим детям. Рози может видеть ее намного чаще, и Сьюзен наконец удастся наладить с ней отношения. Она тщательно причесалась на случай, если на свидание приведут детей. Ей хотелось выглядеть хорошо.
В камеру вошла Мэтти и, увидев, что Сью привела себя в порядок, улыбнулась ей:
– Я слышала, у тебя сегодня гости?
– У новостей здесь быстрые ноги, как я погляжу, – пробурчала в ответ Сьюзен.
– Хочешь, я сделаю тебе прическу? – предложила Мэтти.
Соседка горела желанием угодить, и внезапно Сьюзен почувствовала прилив усталости, пропало желание сопротивляться этой несносной прилипале. Спустя десять минут ее голову украшал аккуратный хвост, и, более того, она даже дала себя уговорить немного накраситься. Увидев свое отражение в зеркале, Сьюзен поразилась произошедшей с ней метаморфозой. Мэтти, довольная результатом работы, воскликнула:
– Смотри, какая красотка! Осталось привести в порядок кожу и обзавестись новыми шмотками. И будешь вообще загляденье!
Сьюзен с раздражением фыркнула:
– Послушай, дорогуша, даже если бы я выиграла миллион и сделала себе пластическую операцию, то все равно не стала бы загляденьем. Не с моей фигурой. Хотя допускаю, что получилось неплохо…
Она снова с удовольствием посмотрела на свое отражение в зеркале. Как бы ей хотелось, чтобы сегодняшними визитерами оказались дети. Ей было разрешено только одно свидание в день, и она не хотела тратить его на посторонних людей.
Мэтти остановилась в дверях и произнесла серьезным тоном:
– Между прочим, я работала в юридической компании секретарем и здесь каждый день даю консультации всем желающим.
Помогаю девочкам советами и тому подобное. Тебе стоит как-нибудь заглянуть к нам, я могла бы быть тебе полезной.
Она послала Сьюзен воздушный поцелуй и вышла из камеры. Сьюзен показала ей вслед кулак и вздохнула. Эта прилипала станет настоящей занозой в заднице, Сьюзен нисколько в этом не сомневалась. Пребывание в тюрьме Дарэм обеспечило ей репутацию крутой бабенки, которой палец в рот не клади. Там к ней воспылала любовью лесбиянка Джулия Стоун, но Сьюзен объяснила ей, что та устраивает ее только в качестве друга, и не более. Лесбиянка, высокая мужеподобная блондинка, не привыкшая получать отказы, не на шутку разозлилась, чем очень осложнила ее жизнь. Куда бы Сьюзен ни шла – в туалет, в душ или в спортивный зал, – Джулия оказывалась рядом, угрожая ей и пытаясь запугать. Однажды до Сьюзен дошли слухи, что Джулия решила «приласкать» ее в душе. Быть изнасилованной ей совсем не хотелось.
Положив в карман тяжелый бильярдный шар, Сьюзен отправилась в душ, и, когда Джулия попыталась к ней пристать, с помощью этого шара она отправила мужеподобную сучку на больничную койку на целых два месяца. Своим поступком Сьюзен убила сразу двух зайцев: Джулия Стоун лишилась статуса лидера, а Сьюзен, наоборот, приобрела его. Именно по этой причине заключенные смотрели на нее с опаской. Даже надзирательниц впечатлил ее поступок.
Но теперь Сьюзен не хотела уподобиться Райанне, так же как в свое время не хотела уподобиться Джулии. Роль лидера в бабской тусовке ее не прельщала. Она просто боролась за свою жизнь.
Комната для свиданий была выкрашена желто-зеленой краской. Предполагалось, что зеленый цвет должен действовать успокаивающе. Сьюзен же считала, что он вызывает тошноту. Тошнотворный желто-зеленый цвет. Она сидела за столом и грызла ногти, вернее, то, что от них осталось. Когда дверь открылась, она выпрямилась, сердце ее бешено колотилось в ожидании долгожданной встречи с детьми. Она надеялась увидеть их на пороге.
Но вместо этого в дверях появился молодой человек лет тридцати, одетый в прозаические джинсы и свитер. У незнакомца были каштановые волосы, которые, казалось, стригли с помощью тупых ножниц, и зеленые глаза с веселым огоньком.
– Привет, Сьюзен, рад нашей встрече!
Она обратила внимание на его зубы, идеально ровные и неестественно белые. Видимо, он был своим человеком в стоматологической клинике. Жаль только, что не уделял такого же внимания волосам.
– Колин…
Он уловил в ее лице разочарование и улыбнулся, пытаясь скрыть свое смущение.
– Колин Джексон, мы говорили с вами по телефону. Сьюзен кивнула, окинув взглядом его потертые джинсы и заношенный, вытянутый свитер.
– Так вы и есть тот самый адвокат, который будет ходатайствовать о пересмотре моего дела? – разочарованно и с явной неприязнью протянула она.
Джексон залился краской:
– Я понимаю, что выгляжу не очень представительно, но у меня полно дел. Сегодня утром я встречался с вашими детьми.
Ее лицо озарилось, и он вздохнул с облегчением.
– Их приведут в пятницу. В пятницу после обеда.
Она тут же сникла:
– Но это еще так не скоро.
Ее голос прозвучал глухо и безжизненно. Джексон попытался вернуть ей интерес к разговору. Открыв портфель, он вытащил оттуда папку:
– У меня здесь все бумаги, касающиеся вашего дела.
– Что ж, можете говорить все, что хотите, мне добавить нечего. Я взяла молоток и убила его, проще не бывает!
Колин слегка улыбнулся:
– Не все так просто, Сьюзен. Что-то заставило вас пойти на этот шаг. Барри жестоко обращался с вами. Знаем, что за несколько дней до этого он сильно избил вас. Почему вы не убили его тогда?
Она недовольно ответила:
– Потому что в тот раз у меня не хватило сил. Все тело болело, ребра были сломаны. Но заседание суда показало, что это, оказывается, ничего не значит. Меня обвинили в предумышленном убийстве, даже странно, что позволили подать апелляцию о пересмотре дела.
– Ну, многое с тех пор изменилось. Вы сделали только одно заявление, в ту самую ночь, когда все произошло. В заявлении вы написали, что натерпелись от него достаточно и что пришла пора ему сдохнуть. Это ваши слова. Мы можем подать дело на пересмотр, но нужно убедить суд, что муж угрожал вам, обещал убить, что вы находились в состоянии аффекта. Если мы сможем это доказать, то сможем рассчитывать на обвинение в непредумышленном убийстве. Такая формулировка позволит сократить срок заключения или вообще вытащить вас отсюда.
Он улыбнулся, довольный собой и явно ожидая, что она также обрадуется.
– Я должна буду притвориться, что у меня в ту минуту было помутнение рассудка, правильно я вас поняла?
Джексон смутился:
– Я не хочу, чтобы вы подумали, будто я заставляю вас лгать…
Сьюзен пожала плечами:
– Послушайте, Колин, когда я опустила молоток на голову этого ублюдка, у меня не было помутнения рассудка, он был яснее ясного. Я понимаю, что это звучит несколько странно для вас, но это правда. Мне следовало покончить с ним гораздо раньше!
Колин понял, что заключенная говорит правду. Она не способна кривить душой. Это читалось в ее голосе, в ее глазах. Женщина, стоявшая перед ним сейчас, абсолютно не походила на ту вызвавшую всеобщую неприязнь особу, фотографиями которой два года назад пестрели все газеты.
Тогда ее угрюмое лицо было начисто лишено каких-либо эмоций, будь то угрызения совести или просто сожаление о содеянном. Во время судебного разбирательства Сьюзен словно окаменела. Даже ее адвокат, поняв, с кем имеет дело, не позволил ей давать свидетельские показания непосредственно в зале суда. Все психиатры были единодушны в своих отчетах: возникают сомнения относительно душевного здоровья подсудимой. Она отказывается отвечать на вопросы, касающиеся той ночи, отказывается признать свой поступок чудовищным и неправомерным. Каждый раз повторяет как заведенная одни и те же слова, что ее мужу давно пришла пора умереть.
В конце концов судья приговорил ее к пожизненному заключению, сказав, что у него нет другого выхода, поскольку миссис Далстон отказалась пролить свет на события той ночи и настаивает на правильности своего поступка – она ведь избавила мир от мрази. В подписанном ею протоколе допроса говорилось, что она и в другой раз поступила бы точно так же, «будь у нее такая возможность». Полицейские раскрыли дело, газеты вовсю смаковали скандал, а Сьюзен исчезла в тюремных застенках, словно ее никогда и не существовало.
Но у нее было четверо детей, которые обожали свою мать, и она платила им тем же. Начальник Колина Джексона был полон решимости вытащить эту женщину из тюрьмы и подал прошение о пересмотре дела. В их распоряжении имелось всего несколько месяцев, чтобы предоставить суду новые факты. Они полагали, что теперь, по прошествии двух лет, Сьюзен расскажет всю правду о событиях той ночи. Но, кажется, они ошибались.
– Послушайте, Сьюзен, если бы вы помогли нам, мы смогли бы вытащить вас отсюда. Вернуть вас к детям, к нормальной жизни!
Она смотрела на адвоката невидящим взглядом.
– Мы знаем, как ваш муж измывался над вами, мы просмотрели медицинские отчеты: он систематически избивал вас. Ваш поступок по-человечески вполне понятен. Вы защищались. Никто из нас не застрахован от подобного.
Сьюзен молчала целую минуту. Наконец она заговорила:
– Но я не защищалась. Вы что, забыли об этом? После того как он в последний раз избил меня, прошло пять дней. Он был пьян до беспамятства. Пьян как свинья. Но я кое-что скажу вам, Колин, вы можете записать это в своей маленькой книжечке. Когда я опустила молоток на его черепушку, я испытала такое блаженство, которого не испытывала никогда в жизни. Да, я загремела в тюрьму, но, по крайней мере, я избавила своих детей от этого скота. И я не испытываю ни малейшего сожаления о том, что сделала, наоборот, я безумно рада, что пошла на это. Более того, я повторила бы это снова, будь у меня такой шанс. В отличие от Барри я плачу за содеянное. Хотя в конечном счете он тоже заплатил… – Она злобно ухмыльнулась. – О да, он заплатил сполна. Я побеспокоилась об этом, черт подери!
Колин был шокирован ее словами, хотя в глубине души понимал, что она отчасти права. Записи в медицинской карте доказывали, что терпение человека не безгранично и в один прекрасный день оно достигает своего предела.
Но миссис Далстон сама заперла себя в тюрьме и выбросила ключ от камеры.
– Как дела у моих детей? – спросила она Колина.
– Хорошо. Я уже сказал, что их привезут к вам на этой неделе. У них все превосходно. Они здоровы. Рози – это ведь самая маленькая, да? – живет у своих приемных родителей, которые души в ней не чают. У вас есть кто-нибудь на примете, кто мог бы забрать остальных детей?
– Я бы хотела, чтобы их отдали моей подруге Дорин. Она согласна.
Колин кашлянул:
– Боюсь, социальные работники не позволят ей забрать к себе детей…
Сьюзен недобро усмехнулась.
– Может быть, она и шлюха, на которой негде пробы ставить, и все пятеро ее детей от разных отцов, но скажу вам, приятель: она потрясающая мать и потрясающий человек. А ведь это главное, разве нет? Короче, что будет с моими детьми?
Колин не знал ответа на ее вопрос. Встреча с социальным работником, который курировал дела детей, была назначена только на конец недели.
– Я смогу ответить на ваш вопрос только после встречи с мисс Бичэм, социальным работником.
Сьюзен кивнула и прикурила вторую сигарету.
– Ну а что вы планируете делать потом?
Джексон пожал плечами:
– Похоже, я не очень-то много могу сделать.
– Лично я собираюсь тихо и мирно отсидеть свой срок. Я одного не понимаю, почему вы не оставите меня в покое. Мне больше нечего добавить к тому, что я уже сказала.
– Честно говоря, мне тоже. Тем не менее, Сьюзен, подумайте о своих детях, о том, каково им расти без матери. Они так сильно любят вас, и как мать вы не заслуживаете ничего, кроме восхищения. Как вам удалось добиться этого?
– Вы еще не встречались с моей мамочкой? Старая карга! Она продала меня газетам и сколотила на этом целое состояние. – Сьюзен пожала плечами. – Впрочем, другого я от нее и не ожидала. Что касается вашего вопроса, то я просто делала все, как когда-то мамочка, только с точностью до наоборот.
Она встала, показывая тем самым, что разговор закончен.


– Только посмотри, она и вправду возомнила о себе невесть что!
Сьюзен ничего не ответила. Она смотрела на Мэтти: она проводила в комнате отдыха консультацию, что было откровением для Сьюзен. В это время Райанна принимала деньги или другие подношения от женщин, которые пришли посоветоваться с осужденной за убийство.
После этих консультаций лица женщин озарялись надеждой, Сьюзен видела, как после разговора с Мэтти они воспаряли духом, и решила для себя, что если Мэтти кому-то помогает своими советами, то и флаг ей в руки. Сьюзен внимательно слушала и находила большинство советов не лишенными здравого смысла. Наконец Мэтти с Райанной начали собирать полученные дары. Потом Райанна отсчитает и отдаст Мэтти ее часть, и та, которая не курила ничего, кроме косячка под настроение, продаст все другим женщинам. Также Райанна принимала ставки на пари и обеспечивала спорщикам «крышу».
Сьюзен чувствовала, что Райанна пристально следит за ней: не захочет ли Сьюзен занять ее место. Но у Сьюзен и в мыслях этого не было. Как-нибудь нужно будет поговорить с Райанной и расставить все точки над «i». А пока нужно быть начеку, готовой постоять за себя, ведь эта здоровенная чернокожая мегера в любой момент может наброситься с кулаками.
Венди подошла к кофеварке и налила Розель и себе кофе. Розель наблюдала за девушкой, которая светилась от счастья, предвкушая скорую встречу с матерью. За последние два года Венди сильно изменилась.
В ту ночь после убийства, когда Розель взяла Венди к себе, девочка находилась в чудовищном состоянии. Розель представилась ей подругой матери и сказала, что Сьюзен попросила забрать на время Венди к себе. О причине убийства Барри Розель без труда догадалась, хотя никто и не посвящал ее в подробности. Венди была для Барри родная плоть и кровь, а он надругался над ней, как не глумятся и над портовыми шлюхами. Розель поняла это по походке девочки, по синякам, покрывавшим все тело, и по кровотечению, которое не могли остановить целую неделю.
Она понимала нежелание Сьюзен рассказывать, что произошло той ночью и что происходило на протяжении всей ее супружеской жизни. Она защищала свою дочь и себя. Зачем людям знать, что ее муж, у которого обнаружили венерическое заболевание, изнасиловал собственную дочь? Девочка будет вынуждена жить с этим, а она ничем не заслужила такой участи.
Розель взяла кофе и улыбнулась. Венди улыбнулась в ответ. Они никогда не обсуждали события той ночи. Ее дом стал для девочки укрытием от тех, кто смотрел на нее как на дочь женщины, хладнокровно убившей своего мужа. Убийцы, которая ни на секунду не задумалась о судьбе четверых детей, лишая их своим поступком как отца, так и матери. В газетных сообщениях Сьюзен изобразили безнравственной особой, вовсю веселившейся на незаконные заработки своего мужа.
Барри же представал перед читателями в образе обаятельного мошенника, настоящего лондонца, который здорово подсел на наркотики и алкоголь и вследствие этого не мог отвечать за свои действия. Как обычно, мужчине прощалось все только потому, что он мужчина. Мужчины могли быть жестокими, такими их создала природа. Ведь именно они развязывали войны. Но если жестокость проявляла представительница слабого пола, это расценивалось как нечто из ряда вон выходящее. Сьюзен стала в глазах общества злодейкой, поскольку открыто заявила на суде, что не задумываясь убила бы своего мужа снова, если бы ситуация повторилась.
Венди разрезала вишневый пирог и протянула тарелку Розель.
– Ты поедешь с нами проведать маму, это ведь теперь недалеко? – спросила девушка. Розель покачала головой:
– Не могу. Честно говоря, не вынесу встречи с ней. Венди с пониманием кивнула. Розель еле удержалась, чтобы не заплакать.
– Я жду не дождусь, когда увижу маму, Розель. Я так по ней соскучилась. Иногда по ночам я вспоминаю, что она делала для меня и остальных. О том, что сама частенько недоедала, лишь бы мы были сыты. О том, как она не отходила от наших постелей, когда мы болели. Веселила нас, когда нам было грустно. Я помню, однажды на летних каникулах мы, как обычно, были на мели, но мама устроила такой чудесный пикник… А потом пришел папа и, конечно, все испортил… В тот день он сильно ее избил. Мы, как всегда, убежали к Дорин, мы всегда прятались у нее в таких случаях. И оттуда слышали, как он кричал, как падала мебель, когда мама налетала на нее после его ударов… Я надеюсь, она послушает меня в пятницу. Если нет, то я прямо не знаю, что делать…
Розель пожала плечами:
– У твоей мамы есть, видимо, причины, чтобы так поступать.
Венди печально улыбнулась:
– Я никогда этого не забуду. Как я могу забыть, сколько добра она сделала для меня? Когда-нибудь я отплачу ей тем же.
Розель пригубила кофе и кивнула:
– Не сомневаюсь, дорогая. Не сомневаюсь.


Сьюзен наполняла кружку горячей водой, когда к ней подошла Райанна. Сьюзен ждала этого разговора уже давно, с самого первого дня своего пребывания здесь. И вот этот момент настал. Сьюзен сильно нервничала. Несмотря на свою репутацию, Сьюзен на самом деле просто играла роль отвязной бабы, дабы обезопасить себя от возможного нападения.
Волосы Райанны были заплетены в косички – сотни тоненьких плотных косичек, которые делали ее гораздо моложе и как-то мягче, нежели она была на самом деле. Она также налила в кружку кипятку.
– Ну, Далстон, какие планы? Чего ты хочешь?
Сьюзен посмотрела ей в глаза, надеясь, что Райанна не заметит, как дрожат ее руки, и с делано равнодушным видом пожала плечами.
– Все, чего я хочу, это спокойно дождаться апелляции. У меня нет ни малейшего желания делить с тобой территорию или строить козни. Ничего подобного. Но я не позволю делать мне пакости. Я готова заключить с тобой мировую, но это не значит, что я стану твоей шестеркой. Короче говоря, я просто хочу спокойно отмотать свой срок. Понятно?
Райанна рассмеялась:
– Будет тебе спокойствие, можешь не сомневаться. И если я могу быть тебе полезной, я к твоим услугам. Достану все, кроме звезды с неба. По рукам?
Райанна протянула тщательно наманикюренную руку с длинными пурпурными ногтями, и Сьюзен крепко пожала ее.
– Мне чертовски нужны сигареты.
Райанна кивнула:
– Они у тебя уже есть. На первый раз бесплатно, в знак нашего союза. Потом это будет стоить денег.
У Сьюзен гора упала с плеч.
– Айда ко мне в камеру, хлебнем кофейку? Хочешь хорошо провести время? – продолжала Райанна. – Могу устроить. Это классно помогает расслабиться. Вмиг забудешь о своих проблемах.
Сьюзен усмехнулась:
– Послушай, Райанна, девочки меня никогда не интересовали. Честно говоря, я не уверена, интересуют ли еще меня мужчины.
Чернокожая женщина рассмеялась, продемонстрировав невероятно белые зубы. Они пошли в камеру Райанны, которая, как и камера Сьюзен, располагалась на четвертом этаже. Они поднимались по металлической лестнице, пролет за пролетом, и то, что они шли бок о бок, не осталось незамеченным.
Оказавшись в камере Райанны, Сьюзен наконец расслабилась. Из маленького приемника доносилась легкая мелодия в стиле регги. Со стены смотрел Роберт Редфорд, повсюду валялись косметика и тюбики с дешевым кремом. Камера походила на спальню молодой разгульной девицы, пахло потом, табаком и духами. Но Сьюзен здесь нравилось. После трехдневного слушания классической музыки и лицезрения картин Моне она словно оказалась дома.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Две женщины - Коул Мартина



С самого начала роман просто разрывается от жестокости, насилия и злости героев! Но конец просто замечательный! Действительно переживаешь вместе с ГГ! Респект автору!!!
Две женщины - Коул МартинаКатрин
19.06.2012, 8.38





под глубоким впечатлением!!!!!
Две женщины - Коул Мартинанаташа
19.06.2012, 20.21





знаете,это не роман,а целая эпопея!но поражает, что все героини подвергались насилию в детстве.книга очень тяжелая для чтения,тому кто хочет просто отдохнуть читать не рекомендую.
Две женщины - Коул Мартинасветлана
19.06.2012, 20.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100