Читать онлайн Две женщины, автора - Коул Мартина, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Две женщины - Коул Мартина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.73 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Две женщины - Коул Мартина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Две женщины - Коул Мартина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коул Мартина

Две женщины

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Розель Дигби была миниатюрной женщиной. Не просто маленькой, а именно миниатюрной. Ее руки казались ручками ребенка, крепкие пальчики заканчивались ярко накрашенными, похожими на коготки ногтями. У нее также были маленькие ножки, вздернутый нос, маленькая упругая грудь с торчащими сосками. Широко расставленные глаза придавали ей трогательный и беззащитный вид, что, впрочем, совершенно не соответствовало ее характеру. Но главным в Розель было ее сердце. Огромное доброе сердце, за которое ее все любили.
Ее начитанность поражала и привлекала Барри, – казалось, Розель знала все обо всем. Барри забыл, что до встречи с ним Сьюзен также очень много читала, и именно этим он ее попрекал. По его мнению, она нахваталась из книг вредных идей, вовсе не соответствующих ее положению.
С Розель все обстояло по-другому. Она была сама себе хозяйкой. Как старшая в клубе «Хилтон», она пользовалась уважением в этом маленьком мирке, и, по мнению девочек, ей больше «не приходилось надрывать свой зад». Это вполне устраивало Розель. Она работала с четырнадцати лет, начав в «Лидсе» в Чэпелтауне. Теперь, в «Смоук», ее уважали, и ей уже не приходилось заниматься своим ремеслом, чтобы заработать на жизнь.
Сейчас она полностью погрузилась в отношения с Барри Далстоном и наслаждалась каждой секундой. Он сумел ее покорить: дарил цветы, приглашал на романтические свидания, водил в рестораны, – в общем, обращался с ней как с настоящей леди.
Розель была уверенной в себе, умной и опытной – всего этого Барри терпеть не мог в женщинах. Но имелось в ней нечто, делавшее ее непохожей на других. Она была одной из немногих, умевших обращаться с деньгами.
Она заставила деньги работать на себя. Купив небольшой, но расположенный в очень хорошем месте дом, Розель наполнила его дорогой мебелью и безделушками. Когда Барри впервые увидел, как она живет, он был чрезвычайно удивлен и долго находился под впечатлением. Она даже пользовалась салфетками, когда ела. Сын Розель учился в частной школе, кроме того, у нее был первоклассный автомобиль.
Розель делала деньги и умело ими распоряжалась. Впервые в жизни Барри открыто восхищался женщиной. Если бы такие деньги водились у него, он бы их потратил на вино и наркотики – девочки приобщили его к удовольствиям, которые назывались амфетамином и анашой. А еще ему нравились хорошая одежда и новые хитрые приспособления для быта. Теперь он наконец понял, какой должна быть жизнь.
Да, Розель курила травку, но и только, а в том обществе, в котором ей приходилось вращаться, это говорило о многом. Глядя, как она обходит клуб, разговаривает с клиентами и проверяет, все ли идет гладко, он чувствовал, что влюбился.
Барри вытер нос рукой. Он не появлялся дома уже неделю и знал, что Сьюзен сходит с ума. Не потому, что волнуется о нем – она хорошо знала, что он сумеет за себя постоять, – а из-за того, что у нее нет денег.
Венди и Алана хотели поехать со школьной экскурсией в Лувр, и предполагалось, что Барри принесет деньги на оплату поездки. Мысль об этом его беспокоила, он начал раздражаться все больше и больше, пока выпивка и скорость, с которой выпивка поглощалась, не превратили его в параноика. Барри думал, что Сьюзен и дети требуют от него слишком много. Ему не приходило в голову, что тех денег, которые он тратил на Розель и наркотики, хватило бы на содержание семьи. Ведь он заработал свои деньги и имел полное право ими распоряжаться!
Опрокинув последний бокал вина в баре, он вышел в фойе. Подходил к концу вечер среды, посетителей было немного. Барри стоял у стола, когда к нему подошла высокая темнокожая девушка.
– Тебе звонила какая-то женщина. Сказала, что она твоя жена Сьюзен. Спросила, здесь ли ты и не могу ли я попросить тебя ей перезвонить.
Сейчас Розель значила для Барри все. Он жил для тех ночей, что они проводили вместе, и лишь с невероятным трудом он оставлял ее и уходил домой. Он никогда точно не знал, чем она занималась, когда его не было рядом. Иногда она уходила в клуб с другими проститутками, у нее выдавались, как она их называла, ослепительные ночи, и ей никогда не приходило в голову спрашивать его разрешения. Они ведь не были женатой парой. Розель стояла за свободу личности, о чем постоянно ему напоминала. Ведь на дворе был конец семидесятых.
Если бы подобное пришло в голову Сьюзен, Барри моментально вышиб бы из нее дурь, но с Розель так не поступишь. Она слишком себя уважала, чтобы лишиться свободы. Он чувствовал, что она спала с другими мужчинами, просто был уверен в этом. Но понимал, что его мнение ничего не решает.
Барри посмотрел в хорошенькое личико чернокожей девушки и кивнул, досадуя на то, что Сьюзен вмешивается в его личную жизнь. Посметь позвонить в клуб и так его опозорить. Он решил проучить ее как следует, когда вернется домой, потому что теперь, хотел он этого или нет, ему приходилось туда идти.


У маленького Барри резались зубки, и ребенок очень страдал. Кроме того, у него болело ушко. Что бы Сьюзен ни делала, ничто не могло его успокоить. Его щечки и ухо покраснели. Девочки просили денег на поездку во Францию. Сьюзен заняла деньги у кого можно, но кошелек все равно оставался пустым – не хватало даже на самое необходимое. Она дошла до ручки.
Мать негодовала по поводу того, что отец наотрез отказался искать работу, и сама не могла ей помочь, а у Кейт Сьюзен не хотела просить, поскольку это еще больше накалило бы и без того сложные отношения между матерью и сыном. Дорин нуждалась сама, хотя Сьюзен знала, что, попроси она пару сотен, та ей не откажет. Но она не хотела снова просить у Дорин, она хотела знать, где пропадает Барри и чем он занимается.
Сьюзен была на четвертом месяце беременности и сыта всем по горло. Дети жили на бутербродах с вареньем и гренках с яйцом; вечные долги за квартиру, газ и электричество. Счетчик мог выключиться в любой момент, и тогда вдобавок ко всему им придется сидеть в полной темноте.
Девочки вошли вместе с Дорин. Сьюзен устало им улыбнулась.
– Выглядишь изрядно потрепанной, дружок. Садись-ка, а я приготовлю нам по чашечке чая. – В голосе Дорин звучала доброта, и Сьюзен горько рассмеялась.
– Все так же ни слуху ни духу от него, Дор. Я так понимаю, он нашел подружку, как ты считаешь?
Дорин, работая в клубе, точно знала, кто эта подружка и чем занимается.
– Зная его, скажу, что скорей всего это так, Сью. Такой уж он, ты сама все понимаешь…
Дорин хотела немного облегчить душевную боль подруги и втайне надеялась, что, может быть, Барри уйдет к Розель и Сьюзен сможет пожить спокойно.
– Электричество скоро отключат, еды практически не осталось, а еще плата за квартиру и другие долги. Мне нужно найти этого кобеля. Я знаю, он разозлится как черт, но я должна поговорить с ним, попытаться вытянуть что-нибудь из него. Не похоже, чтобы у него не было денег, ведь так?
Дорин ничего не ответила, она знала, что от нее этого и не ждут. Сьюзен просто необходимо выговориться, облегчить душу.
– Я покормила девочек бутербродами с мясом и чипсами вместе со своими детьми.
Сьюзен благодарно улыбнулась.
– Твою мать, он одевается по последней моде, как какая-нибудь рок-звезда, а у его детей дома нет ни крошки. Эгоист проклятый.
Дорин засмеялась.
– Думаешь, они не все такие? Я еще не встречала ни одного мужика, у которого мозги находились бы в голове. У большинства они расположены гораздо ниже.
Прежде чем Сьюзен успела что-нибудь ответить, погас свет.
– Вот только этого мне сейчас и не хватало, когда у малыша зубы лезут как ненормальные. Охренеть можно. Хорошо еще, что плита газовая.
Девочки вбежали в кухню:
– Свет погас, мам, и телевизор выключился.
Сьюзен удивилась:
– Если бы вы мне не сказали, я бы в жизни этого не заметила.
Девочки захихикали:
– Тебе повезло, мам, что у тебя есть мы, раз ты сама не можешь ничего заметить.
– Принесите-ка мой кошелек. Там осталось немного мелочи. Посмотрим, сможем ли мы включить вам обратно телик, – сказала Дорин.
Они выбежали через заднюю дверь, Сьюзен едва сдержала слезы.
– Ты слишком добра ко мне, Дорин. Что бы я без тебя делала?
Дорин прижала ее к себе и попыталась разрядить обстановку:
– А на что тогда нужны друзья?
Как нарочно раздался громкий плач маленького Барри, который вскоре превратился в дикий рев, и Сьюзен опрометью выскочила из комнаты. Она едва успела достать его из кроватки и начать укачивать, как зажегся свет. Спускаясь по лестнице, она обдумывала создавшееся положение. Нужно срочно найти Барри и разобраться в чем дело. У нее промелькнула мысль, что, может быть, он ушел к другой женщине. Сьюзен не надеялась на такую благосклонность судьбы. Если бы он только ее оставил, она готова сидеть на хлебе и воде. По крайней мере, можно получить пособие по безработице и, зная свой скромный доход, рассчитывать бюджет самой. Сейчас же она не знала, на что жить, хотя Барри зарабатывал хорошие деньги. Один Господь Бог ведал, куда он их девал, поскольку в карманах у него всегда было пусто. Ее золото и все, за что могли дать сотню-другую, уже заложено, и она не питала никаких надежд вернуть что-либо обратно.
Посадив Барри в манеж и велев девочкам смотреть за ним, Сьюзен вернулась на кухню. Дорин налила чай и курила сигарету. Сьюзен находилась на грани отчаяния. Кругом требовались деньги. Несколько сотен, отложенных на черный день, пришлось тоже истратить. В доме – шаром покати, одежда износилась, обувь порвалась, а опухшие ноги влезали только в старые шлепанцы. Следующий ребенок был на подходе, Барри пропал, и она не знала, что делать. Утром детей будет нечем кормить. В этот момент Венди вошла на кухню.
– Мам, у меня со дня рождения сохранились три фунта. Ты можешь их взять.
Сьюзен с благодарностью посмотрела на нее.
– Спасибо, доченька.
Дочь молча протянула деньги. Сьюзен их не взяла, тогда малышка положила монеты на стол. Затем она вернулась назад в комнату и села рядом с манежем маленького Барри. Венди веселила его тем, что закрывала лицо руками, притворяясь, что ее нет, затем неожиданно раскрывала ладошки и говорила ему: «Бу!» Он бурно радовался.
Сьюзен посмотрела на лежащие перед ней деньги. Вскочив с места, она сказала Дорин:
– Посмотри, пожалуйста, за моими пару часов.
– А ты куда?
Сьюзен улыбнулась:
– Я тебе потом скажу.
Пробежавшись расческой по волосам и натянув старое пальто, она покинула дом с тремя монетами, спрятанными в кармане.


На Розель было сногсшибательное открытое блестящее платье, которое она купила в этот день на Риджент-стрит. Чувствовала она себя в нем великолепно, а выглядела еще лучше. Барри пригласил ее в китайский ресторан на Грик-стрит, который работал всю ночь и славился тем, что в три часа утра там можно было шикарно позавтракать или поужинать – кому как больше нравилось. Там также имелась небольшая комната для любителей игры в карты, и Розель не терпелось добавить адреналина в кровь.
А теперь Барри говорит ей, что должен ехать домой и уладить кое-какие дела. Он постоянно стонал по поводу своей жены. Говорил, что они не разводятся только из-за детей, что она – ужасная транжира, которой сколько ни дай денег, все равно промотает. Это продолжалось бесконечно. И вот теперь, когда Розель хотела выйти в свет, ему загорелось ехать домой.
– Все в порядке, Барри, я пойду с девочками. Они все равно собираются в «Стейдж». Я присоединюсь к их компании.
«Стейджем» называлось местечко в Брикстоне, расположенное чуть в стороне от Рейлтон-роуд, или, как еще называли эту улицу, «линии фронта». Это был заброшенный дом, в котором круглосуточно работал ночной клуб. Инициатор создания этого заведения заколотил окна, устроил импровизированный бар, организовал музыку и сделал вход платным.
Получилось отлично. Ты мог курить, накачиваться наркотиками и «улетать» сутки напролет.
Розель знала, что Барри терпеть не может, когда она туда ходит, и именно поэтому сказала ему, что пойдет в «Стейдж». Элементарная женская месть.
На сцену вышла стриптизерша и начала вращаться вокруг шеста под сингл группы «Слейд». Музыка гремела нестерпимо. Барри наблюдал за стриптизершей, удивительно уродливой брюнеткой с прыщавым лицом, горбатым носом и огромнейшей грудью.
Когда он подошел к бару, Розель там уже не было, а выйдя в фойе, Барри попал в самый настоящий кошмар. Ничего подобного ему даже в страшном сне не могло привидеться. В фойе стояла Сьюзен в своем необъятном пальто, огромная, как само мироздание. На голове у нее было нечто, напоминавшее гнездо какой-то небывалой птицы, а ее расплывшиеся формы вместе с недавно полученной шишкой на лбу предстали на обозрение всему заведению.
В довершение к этому унижению рядом со Сьюзен стояла Розель, сказочно красивая, словно только что сошедшая с обложки модного журнала, и внимательно слушала то, что ей рассказывала жена Барри. Заметив мужа, Сьюзен широко улыбнулась и дружелюбно помахала рукой.
– А вот и он, милая, спасибо за помощь.
Сьюзен улыбалась Розель, и та улыбалась в ответ, однако в улыбке Розель читались грусть и презрение. Обе смотрели на Барри, а он мечтал о том, чтобы земля разверзлась у него под ногами и он провалился в преисподнюю.
Внешний вид Сьюзен соответствовал ее состоянию. Барри больно ранило появление жены. Она выставила его на посмешище всему клубу. Он увидел ее глазами Розель: плохо подстриженные волосы, которым явно не хватало ухода и заботы, грузное, расплывшееся тело, лишенное всякой косметики лицо, огромный живот, недвусмысленно говорящий о том, что она снова ждет ребенка. Он увидел ее обгрызенные ногти на красных, огрубевших руках с въевшимися следами домашней работы. Он увидел ее огромные груди, которые доставали почти до живота и для поддержки которых требовался бюстгальтер с таким количеством металла, что из него можно было бы собрать танк. Он увидел ее желтоватые зубы. Увидел ноги – без колготок, с месячной щетиной и уже хорошо заметными признаками варикозного расширения вен.
Сьюзен обратилась к Розель, верно угадав в ней важного для Барри человека. Ей никогда и в голову не пришло бы ревновать его к другой женщине, мстить ей или злиться. Сьюзен была слишком добра. Он понял, что Розель ожидала увидеть сущую стерву с пастью словно Дартфордский туннель, наглую и самоуверенную. В конце концов, именно так он всегда описывал свою жену.
Он шел к двум женщинам, словно преодолевая сопротивление бурного потока, – ноги его не слушались.
Розель саркастически улыбалась:
– Барри, твоя жена заглянула на минуточку проведать тебя. Она снова повернулась к Сьюзен и улыбнулась ей, на этот раз искренне.
– Рада познакомиться с вами наконец, миссис Далстон. Прошу вас, останьтесь ненадолго, давайте выпьем. Я провожу вас в бар, чтобы познакомить со всеми.
Сьюзен улыбнулась очаровательной женщине и кивнула:
– Спасибо, большое спасибо. Бога ради, извините меня за то, что мне пришлось потревожить его в рабочее время.
Розель перебила ее:
– Не говорите глупостей. Скоро увидимся.
Она пошла прочь, преувеличенно покачивая маленьким крепким задом. Барри смотрел на свою задрипанную жену и ненавидел ее.
– Какого хрена ты сюда приперлась?
Сьюзен словно хлестнули плеткой.
– Я должна была прийти, Барри. Я больше так не могу. В доме ни копейки, тебя постоянно нет. Даже электричество отключили.
Барри повернулся и заметил, что всем девочкам сразу захотелось в туалет. Они проплывали мимо, оставляя за собой шлейф благоуханий, глаза их блестели от любопытства. Они оценили статус Сьюзен и нашли ее совершенно неинтересной. Барри знал, о чем они думали: его жена должна походить на жен других менеджеров – шикарных женщин в красивых автомобилях. А то, что они увидели, служило ярким примером, чем будет каждая из них, если перестанет заботиться о себе. Каждая могла стать отслужившей родильной машиной. Они хорошо знали, какая у Сьюзен жизнь, поэтому и стали проститутками, чтобы не оказаться в таком же положении. Схватив жену за руку, Барри поволок ее на улицу.
– Иди домой, Сьюзен. Надо же было припереться сюда и выставить меня на посмешище!
Она посмотрела на него с презрением:
– Это все, что тебя волнует? Что я выгляжу развалиной по сравнению с толпой старых шлюх?
Он не ответил ей.
– Послушай, ты. Может быть, я и не Джоанна Коллинз, но у меня трое детей плюс еще один на подходе, долгов столько, что на них можно содержать маленькую банановую республику, и в довершение ко всему муж, который больше думает о тех, с кем работает, а не о собственных детях. В доме нет еды, нет электричества. Прости, что я выгляжу как побирушка, но того, что ты мне даешь, не хватает даже на обрезки мяса и уцененное тряпье.
Она уже кричала и злилась на себя за то, что он сумел задеть ее так сильно. Барри достал десятифунтовую банкноту и отдал ей. Если он отделается от нее сейчас, он еще успеет поужинать с Розель. После столь несвоевременного визита Сью ему необходимо увидеться с Розель и рассказать свою версию этой истории.
Сьюзен ошеломленно посмотрела на деньги:
– Это все? Десять фунтов? Ты эгоистичный ублюдок, Барри. У меня нет денег даже на лекарство для ребенка, а тебе и в голову не приходит зайти домой и посмотреть, как идут дела. У меня в холодильнике мышь с голоду повесилась. Посмотри на себя! Новая одежда, свеженькая прическа, крашеные волосы.
Она ткнула его пальцем в грудь:
– Твои дети ждут, когда же я дам им вшивые двадцать фунтов, чтобы они могли поехать во Францию, а ты что делаешь? Ты исчезаешь из виду. А как насчет ребенка, которого я жду, Барри? Что мы с ним будем делать? Еще один рот, который надо кормить, но ты не можешь прокормить свою семью.
Он по-прежнему молчал – просто стоял, уставившись на нее, и молчал. Он хотел одного: чтобы она скорее ушла. Она выглядела растерянной, такой шокированной, что он едва не плакал от злости. Естественно, она прекрасно понимала, как это смотрится со стороны: пришла кошелка к мужу на работу требовать денег! Она очернила его в глазах других, она умышленно выставила его в неприглядном свете, пытаясь, по сути дела, его шантажировать.
На улицу вышла Розель и сказала, что в зале требуется его помощь – возникли проблемы с одним из посетителей. Он пошел назад в клуб, пропуская Розель вперед. Потом повернулся к Сьюзен и заорал на нее:
– Иди домой, дура! Утром поговорим.
Она продолжала стоять у клуба. Пошел дождь, резко похолодало. Она затолкала десять фунтов в карман и отвернулась. На улице было полно народу. Люди спешили мимо, не замечая ее. Обернувшись, она посмотрела через двойные стеклянные двери и увидела, что Барри разговаривает с Розель. Он выглядел отменно. На нем отлично сидел новый костюм, волосы аккуратно пострижены, даже сделан маникюр. Его руки были гораздо мягче, чем руки Сьюзен, загрубевшие от домашней работы.
Глядя на него, на его голову, склоненную к маленькой женщине в красном открытом платье, на то, как он разговаривает с ней, на его серьезное лицо, Сьюзен поняла, почему он был так раздражен и на кого уходили все деньги. Это была не просто очередная девочка на ночь.
Барри влюбился.
Пока она, Сьюзен, сидела дома и сходила с ума от волнения и безденежья, он тратил все деньги на эту маленькую женщину в красивой одежде. Открыв дверь клуба, Сьюзен снова шагнула внутрь. В лицо ей повеяло теплом, обветренные щеки горели. Барри и Розель обернулись, чтобы посмотреть, откуда повеяло холодом, и увидели ее.
Барри посмотрел на жену словно на пустое место. Подойдя к ней, он грубо схватил ее за руку и вытолкал на улицу, протащив по тротуару. Люди с изумлением наблюдали за неприятной сценой.
Сьюзен попыталась освободиться.
– Ах ты, ублюдок! Неудивительно, что тебя не бывает дома. Мы, значит, думаем, что он просто опять шляется с какой-нибудь очередной юбкой, а у него, оказывается, дела посерьезнее!
Барри мрачно уставился на нее, и она поняла, что зацепила его. Барри и в лучшие времена не отличался спокойствием, теперь же он еле сдерживался. Он сильно толкнул ее в грудь своими железными кулаками.
– Вали отсюда, Сью. Я предупреждаю тебя, не доводи меня.
Он снова толкнул ее. На этот раз она не удержалась и упала на дорогу. Машина резко затормозила, какой-то прохожий помог Сьюзен подняться. Она плакала. Водитель машины, прежде чем уехать, окутав ее облаком выхлопных газов, высунулся в окно и закричал:
– Протрезвей, пьянчуга!
Несчастная и одинокая, Сьюзен стояла посреди заполненной людьми улицы. Ее попытка выжать из Барри немного денег обернулась полным провалом. Чтобы уйти и успокоиться, ей требовалось всего несколько банкнот. Вместо этого ее унизили и оскорбили, хотя она просила лишь то, на что имела полное право. Конечно, она разозлила Барри, но думал ли он когда-нибудь о ней? Стояла ли семья хотя бы на последнем месте в его списке предпочтений?
Сьюзен видела, как Барри пожал плечами, и в какой-то момент ее захлестнула жгучая ненависть. Она распирала Сьюзен, как огромное черное облако, просачиваясь сквозь поры и пропитывая все вокруг.
– Все, что мне нужно, – это деньги на поездку детей, Барри, а не завалявшиеся гроши из твоего кармана. Я приехала сюда на метро на деньги, которые одолжила у бедной Венди. Если бы я не нашла тебя на работе, я бы пошла домой пешком, ведь мне пришлось экономить деньги, чтобы купить еды. А ты обращаешься со мной как с прокаженной, как будто я сделала что-то дурное.
– Иди домой, Сьюзен, пока тебе не попало как следует. Я сегодня не в настроении выслушивать всю эту белиберду.
Он снова больно толкнул ее в грудь, и она едва не упала. Краем глаза она видела, что из соседних зданий за ними наблюдают. Симпатичная девушка в черном парике, улыбаясь, смотрела на них из дверей пип-шоу. Она, по всей видимости, думала, что Сьюзен пытается прорваться в «Хилтон», а вышибала ее не пускает. Будет о чем рассказать подругам, чтобы жизнь не была такой скучной и однообразной.
– Ты скотина, Барри. Я не уйду, пока ты не дашь мне денег.
Следующий удар пришелся ей по подбородку, и Сьюзен почувствовала, что ноги ее не слушаются. Она отшатнулась, пытаясь удержать равновесие. Голова раскалывалась от нестерпимой боли.
Держась за лицо, она закричала:
– Это твой ответ на мои вопросы, Барри? Только побои? Ну что ж, давай, мне теперь наплевать.
Она ревела, слезы текли по ее лицу.
– Мне просто наплевать. Моим детям нужны деньги, и я пойду туда и займусь тем же, что делают эти проститутки, чтобы заработать деньги. Ты не единственный, кто может работать в Сохо, дружок.
Розель слушала плачущую женщину через стеклянные двери. Она увидела новую сторону Барри Далстона, и эта сторона ей не понравилась. Открыв дверь, Розель подошла к Сьюзен. Взяв ее за руку, она провела ее в клуб и пошла с ней в свой кабинет на втором этаже.
Проститутки покинули столики и бар, чтобы понаблюдать за семейной разборкой на улице. Одна из них, крупная блондинка в черном обтягивающем платье с блестками, подала Сьюзен рулон туалетной бумаги, чтобы та смогла вытереть лицо.
– Все в порядке, милая?
Сьюзен кивнула. В окруживших ее сейчас проститутках говорила женщина. Они чувствовали, что она попала в тяжелое положение.
– Давайте пройдем в кабинет наверху, я вызову вам такси. Розель смотрела на Барри как на грязь, неожиданно обнаруженную на красивой обуви.
– Иван шкуру с тебя сдерет за это, мой мальчик.
Она нежно взяла Сьюзен за руку и помогла ей подняться по крутым ступенькам. Казалось, тело Сьюзен было слишком большим для узкого пространства лестницы, кроме того, она по-прежнему нетвердо держалась на ногах. Она чувствовала себя побежденной, униженной и замерзшей.
В кабинете Розель сделала ей чашечку кофе и добавила в нее щедрую порцию бренди.
– Я вам буду каждую неделю присылать часть зарплаты Барри, хорошо? Обязательно поговорю об этом с Иваном, он будет как шелковый, когда я ему все расскажу. Мы со многими нашими парнями так поступаем, дорогая.
Она лгала, и Сьюзен знала это, но все равно была благодарна за обещание помощи.
– Он убьет меня за это. Я не хотела приходить сюда.
Розель предложила сигарету, и Сьюзен с благодарностью взяла ее. Собеседница ей определенно нравилась. Но она не могла понять, что эта умная, красивая женщина нашла в таком куске дерьма, как ее муж.
Розель открыла ящик стола и достала из него сто фунтов. Сьюзен с завистью смотрела, как она их пересчитывает.
– Возьмите сотню как часть его зарплаты. Я скажу ему об этом, не волнуйтесь.
Сьюзен взяла деньги и затолкала их в тот же карман, где уже лежали десять фунтов.
– Он голову мне оторвет за то, что я сюда пришла, но я была вынуждена. У нас в доме ни гроша.
Она погладила рукой живот:
– Этому бедному малышу тоже сегодня досталось.
Неожиданно Розель почувствовала, что ее душат слезы. Она увидела в Сьюзен Далстон свою мать: лицо в постоянных синяках, вечная борьба за то, чтобы дети были накормлены и одеты. Мать отказывала себе во всем. Никогда и ничего для себя лично. Она умерла, когда ей было всего пятьдесят лет. Мать приняла смерть с распростертыми объятиями и ушла с радостью, устав бороться каждый день за существование.
Барри так обращался со своей женой, потому что она ему позволяла. Ей не хватало решимости взять жизнь под свой контроль. Розель знала все о таких Барри, знала, на что они способны, и вдруг подумала, что в лице Барри она фактически спала со своим отцом, который был таким же чудовищем, использовавшим слабых людей как разменную монету, даже тогда, когда речь шла о его жене и детях.
– Вы сможете доехать домой? – спросила она мягко. Лицо Сьюзен побелело от боли. Достав шубку из шкафа, Розель улыбнулась ей.
– Пойдемте, я вас подвезу. Только так я могу быть уверена, что вы в целости и сохранности. Иначе я всю ночь буду беспокоиться о вас.
Сьюзен неистово замотала головой:
– О нет, Барри сойдет с ума от злости.
Розель перебила ее:
– Да ну его к черту, милая. Он работает на меня и Ивана и будет делать то, что ему скажут. Здесь есть туалет. Идите умойтесь и приведите себя в порядок. Мне нужно сделать один звонок, а затем я отвезу вас домой. И я не принимаю никаких возражений, о'кей?
Сьюзен сделала так, как ей было сказано. Она всегда делала так, как ей велели, если чувствовала силу и власть говорящего. Тянущая боль в низу живота усилилась, казалось, все внутренности разом пытаются вывалиться наружу. Боль становилась похожей на родовые схватки, и Сьюзен молила Бога только о том, чтобы он не дал ей в очередной раз потерять ребенка.
На несколько секунд она расслабилась на холодном сиденье унитаза, на лбу ее выступил холодный пот. Боль сконцентрировалась в самой нижней точке живота и постепенно скручивала все тело. Ее обуял страх. Барри будет в ярости. Лучше бы она осталась дома, и все уладилось бы как-нибудь само собой.
Сьюзен помыла руки, плеснула себе в лицо холодной водой и увидела свое отражение в маленьком зеркальце над раковиной. Под глазами темнели круги, а на подбородке проявлялся синяк. Она принюхалась. Ее промокшее под дождем пальто воняло сыростью и старым тряпьем. Ее обкусанные ногти и толстые пальцы казались ей самой грубыми до неприличия, когда она вытирала руки о розовое полотенце, висевшее на гвоздике возле раковины.
Неудивительно, что Барри больше не хотел идти домой, – он предпочитал вместо нее иметь дело с женщинами на работе. Сьюзен хотелось, чтобы Барри остался с той женщиной, которая ждала ее в кабинете, хотя, как она догадывалась, Розель была слишком умна для того, чтобы пустить его в свою жизнь навсегда.
Но Сьюзен требовались его деньги, ей предстояло растить детей. Вернувшись назад в кабинет, она робко улыбнулась. В своей шубке, с профессионально наложенным макияжем, с безупречно уложенной прической Розель выглядела сногсшибательно. Сьюзен завидовала ее самоуверенности и достоинству.
– Ну что ж, пойдемте.
Внизу Барри не находил себе места от ярости. Его взгляд, которым он одарил Сьюзен, выражал только ненависть.
– Куда ты идешь?
– Я отвезу твою беременную жену домой.
Барри покачал головой:
– О нет, ты этого не сделаешь.
Слова были сказаны не допускающим возражений тоном, так хорошо знакомым Сьюзен.
– Я сам отвезу тебя домой, Сьюзен. – В руке Барри уже позвякивали ключи от машины.
Розель с сомнением покачала головой:
– Я уже договорилась с Иваном.
Барри холодно посмотрел на нее:
– Как договорилась, так и передоговоришься.
Он схватил Сьюзен за руку и потащил из клуба, Розель пошла за ними. Не обращая на нее внимания, Барри повел Сьюзен к машине – красивому черному «мерседесу», которого она раньше никогда не видела. Бесцеремонно втолкнув ее в машину, он уехал, не сказав ни слова Розель, которая осталась стоять на дороге и следила за машиной, пока та не скрылась за углом.
Барри и Сьюзен ехали молча до самого Ист-Сайда. Затем Барри остановил машину на автостоянке рядом с кварталом многоэтажных домов. Он повернулся к ней и посмотрел в глаза.
– Ты стерва, Сьюзен, ты это знаешь? Сегодня вечером ты подписала себе смертный приговор. Так опозорить меня! Я не могу поверить, что ты сделала это. Не могу поверить, что ты такая дура, что могла подумать, будто тебе это сойдет с рук.
Она слышала в его голосе ту холодную отстраненность, которая неизменно означала одно: быть беде.
– Я не хотела идти туда, Барри. Мне пришлось, у меня не было выбора.
Она слышала в своем тоне умоляющие нотки, страх, и ненавидела себя за это. Но ей нужно было защищать неродившегося ребенка.
– Мне нужно заботиться о детях, Барри. В отличие от тебя я не могу выбирать, что мне делать, а что нет. Я не могу уходить, когда захочется, не могу забывать о них, ведь мне приходится для них готовить, стирать, водить их каждый день в школу.
Она хотела замолчать, чтобы не настраивать его еще больше против себя, но слова безудержным потоком уже лились из нее.
– Я должна выслушивать все их рассказы, все их горести и печали, должна знать, что они нормально выглядят, что у них есть чистая одежда, что есть кто-то, кто заботится о них. Я должна разговаривать с ними, успокаивать их, вселять в них надежду, когда у них выдается дрянной день. У нас дома маленький Барри, у него режутся зубки и болит ушко, а я не могу даже купить ему лекарство, потому что тебе не приходит в голову заехать домой и оставить денег. Я назанимала у всех, включая твою мать, пока ждала, что ты соблаговолишь принести деньги на содержание семьи. Поэтому не говори мне о том, что я тебя опозорила. Я покупала в долг в двух магазинах, и теперь они не хотят мне дать даже совсем чуть-чуть, пока я не верну им. Твое имя больше ничего не значит. Тебя выбросили на свалку – тебя и моего отца. Баннерман постарался. Ну и что мне остается делать, как не идти на панель? Ждать Санта-Клауса? Ладно, делай то, что собирался, бей меня руками, ногами, как хочешь. Мне все равно.
Она посмотрела в красивое лицо своего мужа и снова почувствовала силу его притяжения. Она поняла, что в нем привлекает Розель. Он красив и опасен. Почему она никогда не замечала этого раньше?
Барри смотрел на жену в течение долгих пятнадцати минут, впитывая в себя ее нервозность. Он ощущал, как страх волнами исходит из нее. Но он не видел Сьюзен – мать его детей, порядочную, искреннюю и достойную уважения женщину. Он смотрел на нее глазами Розель. Перед ним было убогое ничтожество, источавшее одно лишь зловоние. Никогда в своей жизни его не унижали так, как сегодня вечером.
И во всем была виновата она.
Она представила его всем в истинном свете, и он никогда не простит ей этого. Он наотмашь ударил ее по лицу. В уютном салоне его новенькой машины удар прозвучал отчетливо и звучно. Он купил эту машину, чтобы произвести впечатление на Розель и других девочек. Он купил ее, ни секунды не задумываясь о своей собственной семье.
– Ты думаешь, ты круто обломала меня сегодня?
Он снова ударил ее, на этот раз сильнее, затем еще раз. Ему нравилось наблюдать за тем, как она пытается спрятать лицо и голову, прикрывая их руками. Он осыпал ее градом ударов, не прекращая говорить с ней тихим протяжным голосом. Наконец он открыл дверь и вытолкнул ее наружу на мокрый тротуар. Неуклюжее тело плюхнулось на землю, словно мешок с картошкой.
Он тоже вышел, обошел машину и начал бить Сьюзен ногами. Сначала несильно, затем все сильнее и сильнее, пока тело не стало отлетать от ударов на полметра. Освещаемые фарами, они были словно на сцене. Двое полицейских выскочили из остановившейся машины и побежали по направлению к ним.
– Вот, пожалуйста, констебль, заберите ее. Заберите эту уродливую стерву, она мне больше не нужна.
Барри оставил их стоять над лежащей без сознания женщиной, уверенный в том, что они, как обычно, не станут ввязываться в семейные разборки. Сьюзен скажет им все, что они захотят услышать, и он, как всегда, будет в полной безопасности.
Вскочив в машину, он сдал назад и, выехав с автостоянки, как ненормальный понесся назад в Вест-Энд к Розель. К женщине, которую он должен был ублажить, если хотел остаться с ней в прежних отношениях.
Полицейские посмотрели на лежавшее на тротуаре тело и вздохнули:
– А это был не Барри Далстон?
Старший кивнул:
– Именно. Давай отвезем ее в больницу, пусть там с ней разбираются. У меня сегодня нет никакого настроя на домашние разборки.
Сьюзен потеряла ребенка на заднем сиденье полицейской машины, что сильно огорчило констебля Хатчинсона.
– Вся эта кровь и все такое… Неужели эти женщины никогда не научатся стоять за себя? Сколько раз нас вызывали к ним домой – не сосчитаешь. И самое главное, она ведь примет своего урода назад. Как всегда…
Им не приходило в голову, что, по существу, иного выхода у Сьюзен и не было.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Две женщины - Коул Мартина



С самого начала роман просто разрывается от жестокости, насилия и злости героев! Но конец просто замечательный! Действительно переживаешь вместе с ГГ! Респект автору!!!
Две женщины - Коул МартинаКатрин
19.06.2012, 8.38





под глубоким впечатлением!!!!!
Две женщины - Коул Мартинанаташа
19.06.2012, 20.21





знаете,это не роман,а целая эпопея!но поражает, что все героини подвергались насилию в детстве.книга очень тяжелая для чтения,тому кто хочет просто отдохнуть читать не рекомендую.
Две женщины - Коул Мартинасветлана
19.06.2012, 20.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100