Читать онлайн Две женщины, автора - Коул Мартина, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Две женщины - Коул Мартина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.73 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Две женщины - Коул Мартина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Две женщины - Коул Мартина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коул Мартина

Две женщины

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Барри отметил, что Бэбс на этот раз выглядела гораздо симпатичнее и не так вульгарно. Она была не сильно накрашена и одета, как обыкновенная женщина у себя дома, и потому казалась молоденькой и очень хорошенькой.
Бэбс было семнадцать лет, на улице она работала уже четыре года. Хоть она и стала настоящей проституткой, но тем не менее ее тянуло зайти в церковь, а все заработанные деньги она тратила на свою маленькую дочку Бианку, которую воспитывала бабушка, мать Бэбс, по имени Руфь.
Бэбс налила Барри виски, и он стал потягивать напиток небольшими глотками.
– Думаешь, паренек, ты все сделаешь как надо? Этот козел – нормальный клиент, хорошо платит. Но мне срочно нужны несколько тысяч, и я решила, что это единственный способ их получить.
Барри ухмыльнулся, и Бэбс одобрительно улыбнулась в ответ. Она чувствовала, что он начинает ей нравиться. В нем было что-то приятное и забавное. Чем-то он походил на ее Джону, только тот был темнокожий.
– Когда этот тип обычно приходит?
Бэбс потягивала виски. Ее полные губы, накрашенные ярко-красной помадой, словно ласкали край стакана. Барри вдруг понял, что на нее приятно смотреть. В самом деле, в ней все притягивало – от маленьких грудей с торчащими сосками до высокой, крепкой, небольшой попки.
– Ровно в девять. Нет, он и вправду симпатичный дядька и во многих отношениях даже хороший. Некоторые клиенты оказываются такими говнюками. Поганью, одним словом. Думают, что если они платят, то я наизнанку должна для них выворачиваться. Делай ему и пятое, и десятое, а ведь за все надо платить.
Произнося это, она подняла кверху указательный палец. Барри как зачарованный смотрел на предлинный ярко-красный ноготь.
– Вчера я принимала козла лет этак шестидесяти. Урод жуткий и ужасно вонял. От многих из них воняет. Чудно, правда?
И вот он приходит, весь из себя милый и ласковый, и говорит, чтобы я осталась в одних туфлях. И требует, чтобы мы занимались этим прямо на подоконнике, на виду у всех, представляешь? И хочет, чтобы в это время у него на голове был шлем. Бэбс захохотала во все горло.
Барри взглянул на часы. Было десять минут восьмого.
– Слушай, Бэбс, я вернусь к девяти, ладно? Я уделаю его еще по дороге к тебе, так что не беспокойся.
Она кивнула и нагнулась, чтобы налить себе еще виски. Барри заметил следы от инъекций на ее руках.
– Ты бы прекратила колоться этим говном, когда-нибудь это тебя угробит.
Бэбс снова залилась вульгарным утробным смехом:
– Барри, ну ты и дурак. Я уже труп, дружок, от шеи до самого низа.
Она оттянула полоску ткани, изображавшую топ, и показала ему свою грудь.
– Ты это видишь, мальчик? Эти груди выдерживают в среднем семь мужчин в день, шесть дней в неделю. Следовательно, всего за четыре года это будет…
Она завела глаза кверху, как будто на потолке должен был нарисоваться ответ к ее задачке. Барри ее опередил:
– Это будет сто шестьдесят восемь мужчин в месяц. Помножить на двенадцать и еще на четыре.
Бэбс натянула топ на грудь.
– Ладно, это не важно. Главное, картина нам обоим ясна, так ведь?
Барри был потрясен этим открытием.
– Хрен знает что, Бэбс, это же целая армия козлов.
Она опять расхохоталась:
– Среди моих клиентов не только мужчины. Ко мне приходят две женщины. Мы, шлюхи, называем это «мягкой постелью». Мужчины для нас уже не загадка, поэтому нас тянет к женщинам.
Последнее откровение Бэбс потрясло Барри еще больше.
– А у тебя когда-нибудь возникало желание обирать их всех до нитки?
– Беда моя в том, Барри, что я так и делаю.
Они оба засмеялись, и напряжение прошло.
– Тебе пора идти, у меня клиент через десять минут. Симпатичный дядечка. Каждый день готова обслуживать старичков – они не пытаются доказывать мне свои мужские способности.
Барри допил виски. Ему уже не терпелось уделать того козла. После того, что он узнал, для него они все теперь были извращенцами. Как может мужчина спать с незнакомой женщиной, которая спит с множеством других незнакомых ей мужчин? От этой мысли ему стало грустно. Уйдя от Бэбс, он долго бродил вокруг, думая, как она и женщины, подобные ей, докатились до такой жизни.


Расхаживая по улицам, он по старой привычке оказался у дома, в котором жила Сьюзен. Он стоял, глядя на окна их квартиры, и чувствовал, как в нем снова закипает злость. Злость на себя, злость на Сьюзен, порвавшую с ним, злость на Джоуи Макнамару, который с ней спал и которому все сходило с рук. Интересно, что о Джоуи подумают солидные воры, если узнают, какой он гад и скот? Самый гнусный скот на свете. Еще бы – он насилует собственного ребенка! И давно он начал этим заниматься? Надо бы выяснить. Сьюзен как сквозь землю провалилась, и казалось, что навсегда. Ее нигде не было видно. Ни в школе, ни на улице.
Тут Барри заметил Дэбби, которая шла к своему дому. «Эта уж точно будущая шлюха. Вся накрашена, и пострижена, как начинающая шлюха, и одета вызывающе», – думал он, наблюдая за ней с противоположной стороны улицы. Когда она оказалась у крыльца, Барри крикнул:
– Эй, Дэбби, пойди сюда!
В сумерках разглядев, кто ее звал, Дэбби широко улыбнулась.
– Привет, Барри, как поживаешь? – подойдя, поздоровалась она с ним.
В голосе Дэбби, как всегда, звучал вызов. Густо накрашенный рот был сложен в плотоядную улыбку, груди выставлены напоказ. Барри знал, что он ей нравится и что она не моргнув глазом предаст свою сестру. Она вызывала у него отвращение.
Уж лучше каждый день иметь Бэбс, чем эту. По крайней мере, Бэбс не выдает себя за порядочную. Тем не менее он ответил Дэбби улыбкой:
– Как Сьюзен?
Дэбби помрачнела:
– Сьюзен по уши в дерьме, лопатой не выгребешь.
Развеселившись от собственного ответа, она засмеялась.
Но Барри было не смешно, и Дэбби поняла, что разговаривать с ним надо осторожней.
– Она все еще не выходит, лежит в постели. Никому теперь не разрешается к ней входить, кроме папочки. Он сам ей носит еду и все такое. Кошмар какой-то. Представляешь, если бы такое было со мной?
Барри улыбнулся, а сам подумал: «Понятно, тебя волнуют только твои дела, на остальных наплевать».
– Она всегда ненавидела папочку. Но теперь ненавидит и мамочку, и от этого обстановка в доме стала еще тяжелее. Мамочка ведет себя так, будто Сьюзен не существует. Поверишь ли, это просто ужасно. Даже я не могу заходить к ней, только когда родители куда-то уходят, а это бывает не часто. Но она всегда спрашивает, видела ли я тебя, так что сегодня я могу ей сказать, что видела. Это ее приободрит, я уверена. Может, хочешь что-нибудь ей передать?
Теперь, когда у него появилась такая возможность, Барри заколебался.
– Скажи, что я передаю ей привет.
Это ведь почти ничего не значило. Он решит, как быть со Сьюзен, потом, когда она выйдет из своего заключения.
– Получается, что только твой отец может навешать ее? А почему в таком случае не показать ее врачу?
Дэбби сделала круглые глаза:
– Что ты имеешь в виду?
– Но ведь отец избил ее. Он отшиб ей все потроха. Дэбби сообразила, что разговор принял опасный оборот. Все знали, что со Сьюзен произошла беда, но никто не мог себе представить, насколько все серьезно, – сам отец об этом позаботился.
– Да, он ей всыпал как следует, но она сама виновата.
Барри ухмыльнулся:
– Всыпал? Ну, это пустяки. А я слышал, что он поимел девчонку, вот что он сделал.
– Где ты это слышал?
– В спальне твоей бабушки. Я все слышал, Дэбби. Все.
В его голосе прозвучала угроза, и она почувствовала ее. Но угроза кому?
– Только нельзя, чтобы узнал отец, Барри. Иначе ты будешь следующим, кому он отшибет потроха, как ты говоришь.
Понимая, что слишком разоткровенничалась с ним, Дэбби повернулась и пошла. Барри наблюдал, как она пересекала мелкими шажками улицу. От ее самоуверенной походки ничего не осталось, отметил он с удовлетворением. Дрянь, самая обыкновенная дрянь.
Пришло время возвращаться к Бэбс, а жила она не так уж близко отсюда. Барри предстояло потрудиться в этот вечер, и ничто не должно ему помешать. В голове у него уже зрел план, который следовало тщательно продумать, прежде чем приступить к его осуществлению.


Глаза у Сьюзен покраснели и воспалились, и день ото дня она все больше и больше худела. Прошло уже три недели с той страшной экзекуции на квартире у бабушки, а девочку до сих пор не выпускали из комнаты. Казалось, родители решили держать свою дочь взаперти всю жизнь, и это ужасно ее пугало – гораздо сильнее, чем все остальное. Ей не позволялось одеваться, даже причесываться запрещали.
В школу сообщили, что со Сьюзен произошел несчастный случай – она попала под машину, и теперь ей на дом приносили домашние задания. Сьюзен смешило, что учебники и задания передавал не кто иной, как ее отец. Он строго следил, чтобы она старательно учила уроки.
Когда Дэбби проскользнула в комнату, Сьюзен ей обрадовалась. Они не очень ладили, но теперь Сьюзен с нетерпением ждала ее, боясь, что без сестриных визитов она просто сойдет с ума. Даже глупый треп Дэбби был лучше, чем полное одиночество.
– Я только что встретила твоего парня, Барри Далстона, – тихо сообщила Дэбби.
Сердце у Сьюзен бешено забилось.
– Что он сказал?
Дэбби презрительно фыркнула:
– Велел передать тебе привет. Он вообще-то умеет разговаривать по-человечески? Мужички у паба и то складнее выражаются.
Но для Сьюзен, в ее положении затворницы, и эта весточка стала счастьем. Радости не было границ – словно она получила письмо на десяти страницах. Он ее не бросил, а ведь знал о ней самое худшее! И все-таки хотел видеть! Она чувствовала, как сердце колотится у нее в груди. Во что бы то ни стало ей надо вырваться отсюда, вернуться к нормальной жизни.
– Он паршивец, и, если у тебя что-нибудь с ним будет, Сью, ты об этом пожалеешь. Если папа узнает, дело может дойти до убийства, сама знаешь. Откажись от него.
Сьюзен посмотрела в лицо сестре. Оно было замазано густым слоем тонального крема, а ресницы слиплись от дешевой туши, из-за чего она выглядела гораздо старше своих лет. Да и говорила она как взрослая женщина, а не как юное существо.
– Как он выглядел?
Дэбби презрительно скривила ротик:
– Ну, по его виду не могу сказать, чтобы он сходил по тебе с ума. Ты это хотела выведать?
Сьюзен знала, что Дэбби всегда раздражала Барри, и теперь пожалела об этом. Если бы он относился к Дэбби иначе, сестричка могла бы стать их связной. Но это было неосуществимо, и Сьюзен заметно приуныла.
– Нет, все-таки, как он выглядел? Симпатичный?
Дэбби решила сжалиться над сестрой. Улыбнувшись, она сказала:
– Да, ничего себе. Но послушай, Сью, он говорит, что сидел у бабушки в комнате, когда все случилось, и, если это правда, папаша всех поубивает. Если он там и вправду был, почему Айви про это молчит?
Сьюзен возвела глаза к потолку:
– А ты как думаешь? Потому что он ей нравится. Она считает его красивым. Если бы папаша узнал, ты только вообрази, что он сделал бы со старой коровой!
Они засмеялись. Выходило, что внешность Барри для Айви была важнее любви к сыночку, которого она, по ее утверждению, просто обожала.
– Все равно, Сью, имей в виду, что папа не обрадуется, если все узнает.
– Плевать. Меня тошнит при одной мысли о нем.
В ее словах было столько горечи, что Дэбби некоторое время не знала, что сказать. Девочки посмотрели друг другу в глаза.
– Между прочим, может, он вовсе не твой отец. Пусть хоть это тебя немного утешает.
Дэбби первый раз рискнула высказать вслух эту догадку, и Сьюзен была благодарна ей за такие слова.
– А если не он мой отец, тогда кто?
Дэбби тихонько засмеялась:
– С нашей мамой, которая давно сбилась со счета своим хахалям, мне кажется, ответа на этот вопрос мы не получим никогда.
Девочки захихикали. В этот момент зазвонил телефон, и Дэбби выскочила из комнаты. Она ждала звонка. Теперь, когда отец стал настоящим гангстером, в их доме появился телефон. Все соседи ходили к ним звонить. Мало того, соседи дали номер всем своим родственникам, которые звонили, если у них что-нибудь случалось, например если кто-нибудь рожал или умирал. Сьюзен относилась к этому с насмешкой.
Дэбби, наоборот, чувствовала себя королевой среди подростков своей улицы. Она с важным видом, надменно подняв брови и изогнув стан, милостиво раздавала номер телефона кому хотела. С ее точки зрения, это придавало ей веса в глазах остальных ребят.
Сьюзен услышала, как открылась входная дверь, и вздохнула. Пришел домой Джоуи. Ничего хорошего ей это не предвещало. Джоуи вернулся в прескверном настроении. На него навалились серьезные неприятности. Это было видно по тому, как он вошел в дом, как закрыл за собой дверь и какой злобный взгляд кинул на свою старшую дочь, уютно свернувшуюся калачиком в кресле у маленького столика и щебетавшую с дружком по телефону.
Несомненно, в последнее время он много пил. Кроме того, он продул кучу денег на бегах. Достаточно сказать, что при первом же взгляде на отца Дэбби сразу поняла, что пора заканчивать разговор. Это подсказала ей умная половина головы, другая же, глупая, настаивала на том, что лучше еще поболтать с Дэйвом, который, судя по всему, послал Линду куда подальше и поэтому звонил ей. Дэйв пытался уговорить ее вернуться в паб. Она уже решила, что пойдет туда, но женский инстинкт подсказывал, чтобы сначала Дэйв как следует ее попросил.
Если у отца неприятности, это его проблема, она тут ни при чем.
– Слезай с долбаного телефона, мне должны звонить по важному делу!
Дэбби закрыла трубку рукой и зашептала отцу:
– Еще две минутки, пап, и я закончу.
Снова приложив трубку к уху, она продолжила беседу.
Джоуи смотрел на свою дочь. В его воспаленном от алкоголя мозгу при виде ее ярко накрашенного лица и платья в обтяжку возник другой образ. Двадцать лет назад в кресле вот так же могла сидеть Джун. Эта мысль почему-то разозлила Джоуи. Его раздражало то, что Дэбби походила на мать. Вообще сегодня его все раздражало.
– Отвали от телефона, Дэб, а то я расшибу его о твою голову.
Вырвав трубку у дочери из рук, он швырнул ее на рычаг. Дэбби вскочила с кресла и закричала:
– Черт возьми, ты соображаешь, что делаешь? Я же разговариваю с человеком!
Она не боялась отца, он всегда ей все прощал. Подняв трубку, она начала набирать номер. Джоуи вырвал телефон из ее рук и шваркнул его о стену. Осколки разбитого аппарата разлетелись по полу. Дэбби в изумлении округлила глаза и крикнула:
– Очень умно с твоей стороны! Теперь ни у тебя, ни у меня и ни у кого не будет телефона.
Рывком стащив пальто с вешалки, она начала одеваться.
– Куда это вы собрались, мадам?
Джоуи говорил тихо, но в его голосе звучала явная угроза. Однако Дэбби была слишком разгневана, чтобы поостеречься.
– Гулять. А ты про что подумал?
Джоуи шагнул к ней.
– Ты никуда не пойдешь, леди, слышишь? И ты должна разговаривать со мной уважительно! Я твой отец, а не какой-то уличный мальчишка.
– Отвяжись, пап, ты пьян.
Ее пренебрежительный ответ как острый нож пронзил его замутненное сознание. Но в этот момент в коридор вышла разбуженная перепалкой Джун.
– Что тут происходит?
Джоуи воззрился на нее. Она выглядела ужасно. Ее макияж размазался по лицу, одежда была засаленная, неопрятная.
– Что происходит, Джун? Я тебе объясню. Твоя дочь разговаривает со мной, как с куском дерьма. Интересно, у кого она этому научилась, черт ее возьми? Случайно, не от тебя? Или, может, от той жирной потаскухи, что валяется у себя в комнате?
Схватив Дэбби, он швырнул ее к матери и вытолкал их обеих в гостиную.
– Ты, – указал он на Дэбби, – никуда не пойдешь. И ты, леди, – указал он на жену, – тоже никуда не пойдешь. Кто я такой в этом гребаном доме, а? Я добытчик, зарабатываю вам на хлеб, кормлю и одеваю всю семейку, включая свою мамашу. А вы, две мерзавки, кладете на меня с прибором, как будто я какая-нибудь шестерка из местных. Нет уж, с меня хватит.
Джоуи орал во всю глотку, его лицо налилось кровью. Он был в такой ярости, что, казалось, попадись ему под руку все силы королевской полиции, он разнес бы их в пух и прах. Ему выпал настолько неудачный денек, что любой на его месте расстроился бы, а семейка, ради которой он так трудился и которую совсем неплохо обеспечивал, положила на него хрен.
Сегодня он продул не только свои кровные, но и те деньги, что были даны ему для дела и которые предстояло вернуть.
В итоге он лишился трех тысяч фунтов, и теперь у него не оставалось никаких возможностей расплатиться с Дэви Дэвидсоном, а тот ждал денег сегодня же вечером.
Но самым плохим было то, что на сей раз Джоуи не мог слупить с должника долг по второму разу, как он часто делал в последние несколько лет. Просто требовалось хорошенько нагнать страху, и люди рады были еще раз заплатить, лишь бы он отвязался. Но тот человек был знакомым Дэви, и кидать его было нельзя. Дэви такого бы не позволил.
– А что это ты так завелся? Может, сам чего-нибудь натворил? – тут же выпалила догадливая Джун. Джоуи глядел на нее с минуту и наконец ответил:
– Я потерял три тысячи фунтов, и все из-за тебя.
Джун остолбенела:
– Из-за меня? Я-то тут при чем?
Джоуи помотал головой, словно поражаясь ее тупости.
– Лошадь, на которую я поставил, звали Сюрприз Джун. Я поставил на нее, потому что мне говорили, будто она всегда выигрывает. Но она, как и моя дорогая жена, меня обманула. Эта кобыла даже не взяла старта. Это была чистая дьявольщина, честное слово. Видел я кобыл и похуже нее, с которыми такого никогда не случалось.
Джун в изумлении смотрела на мужа. Затем голосом, срывающимся на визг от возмущения, она закричала:
– Оказывается, это моя вина?! Лошадь проиграла, а виновата я?! Ты – поганый осел, Джоуи. Иди туда, откуда пришел, и оставь нас в покое.
Дэбби начала застегивать пальто.
– Я пошла. Не собираюсь больше слушать вашу ерунду.
Джоуи, прищурившись, переводил взгляд с жены на дочь.
– Скажи ей, Джун, чтобы она сняла пальто, а то, клянусь, я надеру ей задницу и отделаю так, что будет помнить всю жизнь.
Он снова помотал головой, чтобы в ней прояснилось.
– Как ты можешь разрешать им разгуливать в таком виде? Они похожи на шлюх! Только поглядите на них! Что мама, что дочка! Парочка готовых потаскух!
Он ткнул пальцем, указывая на Джун:
– Сейчас же пойди и приведи третью, закрытую в комнате. Желаю видеть всех трех шлюх, которые живут в моем доме.
– Я вовсе не шлюха, пап, ты не смеешь меня так называть.
Дэбби всерьез огорчилась, потому что понимала: отец не выпустит ее из дома и Дэйв будет сидеть в пабе без нее.
– Даже моя бедная мама лучше воспитала бы девчонок, чем ты, Джун. Я просто был не в себе, когда разрешил тебе вернуться домой после того, как ты связалась с этим шотландским типчиком.
– Это не ты мне разрешил, я сама вернулась…
Джоуи заставил Джун замолчать, поднеся к ее лицу кулак.
– Да, я разрешил тебе вернуться, ты, общая подстилка. Я принял тебя после того, как ты спала с тем типом и со всеми его дружками, в чем я могу поклясться. Зачем менять привычки, в самом деле? Разве ты не та же добрая старая Джун?
Когда отец произносил что-то подобное, Дэбби обычно смеялась, но на сей раз она понимала: это не простая перепалка между родителями. Все было гораздо серьезнее. Это поняла и Джун. Они обе были напуганы и ничего хорошего от Джоуи не ждали.
– Пожалуйста, пап, выпусти меня. Мне надо кое с кем встретиться.
Джоуи передразнил ее:
– «Пожалуйста, пап, выпусти меня. Мне надо кое с кем встретиться». С кем, черт возьми, ты должна встретиться? Ты же еще маленькая девчонка. Ты должна сидеть дома, как все дети, а не ошиваться у известного во всей округе паба. Это работенка для твоей мамы, миленькая моя, а не для тебя.
– Отпусти ее сейчас, – вмешалась Джун. – Если надо, за ней присмотрит твоя мать, она часто там бывает.
Джоуи злобно посмотрел на жену с дочерью:
– Правильно. Пользуетесь добротой моей бедной старой мамаши. По крайней мере, я могу на нее положиться, хотя временами она превращается в старую глупую кошелку. Так или иначе, она меня уважает и никогда не обманывает. Не то что вы, паразиты и нахлебники.
Пока он произносил свою речь, Дэбби еще раз попыталась застегнуть пальто. Отец ее уже достал, и она хотела вырваться из дома, наплевав на его запрет.
– Что касается твоей мамаши, пап, то вот что я тебе скажу. В тот вечер, когда ты пошел к ней за нашей Сьюзен, дружок Сьюзен Барри сидел в бабушкиной спальне и слышал все, что между вами происходило. Откуда я это знаю? Барри мне сам рассказал. Совсем недавно, между прочим, сегодня вечером. Так что не говори, что твоя мамаша никогда не обманывает тебя. Понятно?
Джоуи схватил ее за горло, и впервые в жизни Дэбби испытала настоящий страх перед отцом.
– Что ты сказала, шлюха? Что ты сейчас сказала, а? Кто, кто там был? Ты хочешь сказать, что в тот вечер в квартире моей матери был Барри Далстон? Ты это хочешь сказать? – Джоуи визжал от бешенства. – Черт тебя возьми, ты хочешь сказать, что он все слышал?!
Джун пыталась оттащить мужа от дочери. Она испугалась. Испугалась, потому что в глубине души понимала, отчего Джоуи так взбесился. От страха. Он боялся, что теперь все о нем станет известно.
Джун была в замешательстве.
– Оставь ее, Джоуи. Оставь ее, черт возьми, в покое. Ты ее задушишь.
Джоуи отпустил девочку, она отскочила к матери, и обе они рухнули на кушетку. Дэбби жадно глотала ртом воздух, чтобы отдышаться.
Для Джоуи, на которого и без того обрушилось столько несчастий за один день, последняя новость стала настоящим ударом. Получалось, что Барри Далстон все о нем знал, то есть знал, какими делами он занимался со своей дочерью. Джоуи больше всего боялся, что Барри его разоблачит, и потому первой его мыслью было убить парня, и немедленно.
– Убью проклятого урода! Клянусь, я разделаюсь с ним! Дэбби плакала. Она была в ужасе. Девочка чувствовала, что вскрыла гнойный нарыв, который теперь никогда не заживет. Отныне они будут запачканы этой дрянью, как и все, к чему бы они ни прикоснулись.
– Урод! Ублюдок! Я отгрызу ему башку и закопаю ее в дерьме!
Джун поднялась. Взяв Джоуи за руки, она усадила его в кресло:
– Сядь, Джоуи, посиди. Подумай лучше: ну кто ему поверит?
Дэбби слушала, как ее мать успокаивает отца, и ей стало так противно, что она еле сдерживала подступившую рвоту. Снова Джун старалась все сгладить, а это было неправильно – даже Дэбби могла такое понять.
– Кто он такой, в самом деле? Мальчишка, дурной, глупый мальчишка, который шляется к нашей Сьюзен. Хотя я не знаю, что он такого нашел в этой стерве. Наплюй, Джоуи. Ну что ты сделал такого? А? Ты поступил так, как должен был поступить каждый отец. Ты наказал ее за то, что она поколотила свою собственную мать, которая произвела ее на свет, дала ей жизнь. Вот и все. Что там еще могло быть?
Голос разума развеял алкогольные пары, и Джоуи начал успокаиваться. Никто не посмеет ни в чем его обвинить. Просто надо заставить парня держать язык за зубами, и все тут. Ведь Барри ничего такого не видел, только слышал, и то слава богу.
– Что касается денег, то они у меня есть. Достаточная сумма, чтобы отдать Дэви и ни о чем не беспокоиться.
– Нет, Джун. У тебя их нет. У тебя нет ни пенни.
У Джун сузились глаза.
– Что ты имеешь в виду?
Джоуи провел рукой по потному лицу. Этот жест словно означал, что Джун должна готовиться к худшему.
– Я их взял. Я знал, куда ты их прятала, и сегодня ставил на них, чтобы вернуть проигранное. Поверь мне, Джун, эта кобыла прикончила меня…
Джун замерла в напряжении.
– Ты ведь разыгрываешь меня, Джоуи? Скажи, что ты шутишь, – прошептала она.
Но, говоря это, она уже знала, что денег у нее больше нет. Не будет никогда.
– Ты, тупой кретин, болван! Ты стащил мои кровные, которые я берегла на черный день! Гроши, которые могли нам пригодиться в будущем. Стащил и профукал на чертову кобылу! Теперь жди: Дэви Дэвидсон вот-вот явится к тебе за своими денежками, а тебе и отдать ему будет нечего. Вот уж он взорвется! Три тысячи фунтов – это три тысячи фунтов. О чем ты думал своей гребаной башкой?
Джун понимала, что ответа не получит. Ему нечего было сказать.
– Может, кое-что заложить? Пойду к дяде, вдруг он подбросит сколько-нибудь? Вообще-то он может дать остальную сумму, ведь у тебя сейчас работа постоянная, так что он нам поверит. Дэви должен получить свои деньги во что бы то ни стало. Если он перестанет тебе доверять, мы окажемся по уши в дерьме. Без его поддержки ты ничто, Джоуи, и чем скорее ты это поймешь, тем лучше будет для всех нас.
Джун кивнула Дэбби:
– Ты, надевай свое гребаное пальто. Пойдешь со мной, ясно? Мне нужна помощь. Не каждый день приходится ходить по улицам с тремя тысячами фунтов в сумочке.
Затем она обратилась к Джоуи:
– А ты полезай в холодную ванну, черт тебя подери, и помни: ты должен к приходу Дэви быть трезвым как стеклышко. Можешь болтать с ним о чем угодно, но задержи его до нашего появления, пока мы не принесем денежки. Ладно? Слышишь, что я тебе говорю?
Джоуи мотнул головой. Это означало, что он слышал. Джун решительным шагом вышла из гостиной и направилась в комнату Сьюзен.
– Встань, оденься и приведи в порядок своего отца. Свари ему кофе и дай поесть. Заставь его что-нибудь съесть, ну хотя бы жареного хлеба, хорошо? Думаю, ты все слышала и понимаешь, в какой мы заднице. Поэтому мой совет: постарайся быть разумной, и возможно, – я говорю «возможно», – через день-другой ты выйдешь из своей комнаты, потому что в доме понадобится твоя помощь.
Сьюзен молча кивнула. Она слышала каждое слово и дала себе зарок позабыть все, что произошло этим вечером у них в доме. Ей необходимо было вырваться отсюда, причем как можно скорее. Следовало предупредить Барри, очень серьезно предупредить. Ее отец не остановится даже перед убийством, лишь бы только о нем ничего не узнали. Непременно надо было внушить это Барри, и чем раньше, тем лучше. Сьюзен сразу стала одеваться.


Маркус Штейн был хорошим человеком. Это был крепыш небольшого роста с доброй улыбкой и грустными карими глазами, унаследованными от его еврейских предков. Каждый вторник по вечерам он посещал свою малышку, как он называл Бэбс, а потом отправлялся в паб, чтобы посидеть там с близкими друзьями. Уже потом он отдавал вырученные за день денежки своему племяннику Джейкобу. К Джейкобу Маркус относился как к родному сыну, которого у Маркуса не было. Джейкоб, сын его сестры, рос хорошим мальчиком – сильный, красивый, трудолюбивый. В будущем Маркус собирался оставить ему весь свой бизнес и радовался, что его дело перейдет в надежные руки. Жена Маркуса была прикована к постели. Она пребывала в таком состоянии почти все время, что они состояли в браке.
Работа на рынке давала неплохой навар, но для еврейской общины хороший ростовщик – почти как родной дядя. Маркус давал деньги в долг – сначала небольшие суммы, но теперь он уже имел прибыль от трех до пяти тысяч фунтов в неделю. В общем и целом жизнью он был вполне доволен.
Подойдя к дому, где жила Бэбс, Маркус поправил галстук и пригладил редкие седые волосы. Он считал для себя делом чести прилично выглядеть даже при встрече с девушкой, которой он платил.
Только на секунду он ощутил боль в затылке, когда железная дубинка обрушилась на его голову. Барри нанес ему пять ударов: боялся, что старик очухается и, чего доброго, станет звать на помощь, а он не успеет убежать. Все получилось так легко, что Барри даже удивился. Маркус Штейн не собирался никого звать на помощь. Его сердце разорвалось сразу. Он умер еще до того, как его тело коснулось земли.
Барри даже не потрудился взглянуть, жив ли старик. Он быстро обшарил его карманы, выгреб из них все, включая часы и кольцо с бриллиантом, и оттащил тело к груде мусора на тротуаре, которую должна была подобрать машина. Затем он накидал на тело пустых коробок и, насвистывая, быстро пошел по дороге по направлению к своему дому.
Барри уже и думать забыл о старике. Теперь его занимала мысль, что делать с доставшейся ему столь нечистым путем добычей? Он решил, что обдумает свой следующий очень важный в жизни шаг, когда придет домой. Тот самый шаг, который введет его в мир Дэвидсонов, а там, глядишь, и Баннерманов.
Жизнь замечательна, если ты стремишься сделать ее лучше и не жалеешь для этого усилий. Барри был готов к любым делам – разумеется, за хорошее вознаграждение. Когда Барри шел по дороге, он заметил невдалеке Джун и Дэбби, которые куда-то спешили. Он пересек улицу, не желая встречаться с ними. «Не буду пока трогать эту семейку. У меня еще есть время, – размышлял он. – Куда спешить?» Так, улыбаясь про себя, он продолжал свой путь домой.
Маркус Штейн лежал бездыханный, а Барри Далстон все еще был жив, здоров и крутился как мог. «Крутился» – вот, пожалуй, самое точное определение того, чем в то время занимался Барри.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Две женщины - Коул Мартина



С самого начала роман просто разрывается от жестокости, насилия и злости героев! Но конец просто замечательный! Действительно переживаешь вместе с ГГ! Респект автору!!!
Две женщины - Коул МартинаКатрин
19.06.2012, 8.38





под глубоким впечатлением!!!!!
Две женщины - Коул Мартинанаташа
19.06.2012, 20.21





знаете,это не роман,а целая эпопея!но поражает, что все героини подвергались насилию в детстве.книга очень тяжелая для чтения,тому кто хочет просто отдохнуть читать не рекомендую.
Две женщины - Коул Мартинасветлана
19.06.2012, 20.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100