Читать онлайн Мужья и любовники, автора - Конран Ширли, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мужья и любовники - Конран Ширли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 1)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мужья и любовники - Конран Ширли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мужья и любовники - Конран Ширли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Конран Ширли

Мужья и любовники

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Март 1979 года
Гроб с телом сэра Кристофера вынесли из часовни. На крышке гроба лежала красная роза от Пэйган и букетик белых маргариток от их пятнадцатилетней дочери Софии.
Несмотря на чудовищную погоду, Пэйган настояла, чтобы процессия шла пешком от их загородного дома до часовни. Она хотела, чтобы мужа похоронили по старому обычаю.
«Дорогие, не переживайте, я хочу побыть одна», — сказала Пэйган Джуди и Максине, и теперь она стояла одна под проливным дождем и .смотрела, как гроб с телом сэра Кристофера опускали в жирную корнуолльскую землю.
Пэйган все еще не могла поверить, что мужа нет. После пятнадцати лет беспрестанных забот о его здоровье он оказался стертым с карты жизни одним неосторожным движением беспечного водителя.
После долгих и упорных трудов команда Кристофера была на пороге серьезнейшего открытия, но теперь успех ускользнул от мужа Пэйган, как сам Кристофер ускользнул от нее.
Рядом безмолвно плакала София, закрыв лицо огромным отцовским платком.
— Прости меня, мама, но я не могу остановиться.
— Ничего, милая, отец бы тебя за это не осудил.
«А почему я сама не плачу? — подумала Пэйган. — Я должна плакать, — размышляла она. — Я потеряла единственного мужчину, который меня любил».
Неожиданно особо сильный порыв ветра вывернул зонтик и сорвал вуаль со шляпы Пэйган.
«Какое злобное деяние со стороны бога, — подумала она, — забрать Кристофера до того, как он закончил свою работу. И как только бог мог так поступить со мной?. Как он посмел? Я делала все от меня зависящее. Это несправедливо. Я не смогу примириться с этим. Да и с какой стати я должна мириться со столь откровенной подлостью? Я делала так много добра. (Ну, во всяком случае, не делала зла… По крайней мере, меньше, чем другие.) Чего еще он хотел? Почему он избрал меня своей жертвой?»
Когда церемония закончилась, Пэйган поднялась на свой любимый холм. Ее старый пес Бастер Второй скулил рядом. Но не было ни боли, ни сожаления, ни отчаяния — ничего. Ее тело онемело. В уме роилась туча беспорядочных мыслей, они разлетались по всем направлениям, как стая вспугнутых птиц.
Непонятно, в связи с чем она вспомнила вдруг узловатые пальцы мужа, его круглую лысину и так раздражавшую Пэйган когда-то привычку громко жевать его любимые мятные лепешки. «Как посмел Кристофер оставить меня одну?» — возмутилась Пэйган и тут же испугалась своих собственных мыслей. И ей показалось, что она идет по бесконечно длинному черному туннелю — по беспросветному пространству отчаяния.


В течение следующих нескольких недель, когда ей приходилось встречаться с юристами, управляющими и поверенными в делах мужа, леди Свонн была безучастна к происходящему. Потом она стала все забывать. Секретарь Кристофера тактично взял на себя организацию поминальной службы в церкви Святого Бартоломея в Смитфилде, после того как обнаружил, что вдова забыла позвать большую часть близких друзей мужа.
Жизнь потеряла для Пэйган реальные очертания и представлялась зловещим сном, от которого она вот-вот надеялась пробудиться. Любые действия были бессмысленными. Ничто не имело значения. Жизнь потеряла точку отсчета.
На следующее утро Пэйган остановила дорожная полиция, потому что ее старенький автомобиль несся по центральным улицам со скоростью около ста миль в час. Она долго не могла вспомнить регистрационный номер машины.
— В моей голове образовались огромные черные дыры, — попыталась она объяснить полисмену. Но он не понял.
— Мне кажется, дорогая, — сказала Пэйган вечером, обращаясь к Софии, — твой отец все-таки мог найти более подходящее время, чтобы нас оставить. Я понятия не имею, каким образом он собирался использовать деньги, полученные от премьеры Лили, а в его бумагах нет на это никаких указаний. Я же никак не предполагала, что все это свалится на меня одну. И что мне теперь делать?
— Ты стала похожей на бабушку, — жестко заметила дочь в надежде, что эти слова, прозвучавшие почти как оскорбление, вернут мать к жизни. Но Пэйган их просто не услышала. Она взяла коробку шоколадных конфет и, включив телевизор, молча уселась на диван, погрузившись в созерцание телеигры. София, разрыдавшись, выскочила из комнаты. «Наверное, я схожу с ума, — решила она наконец. — Завтра надо будет пойти к врачу». Она не понимала, что страдает от классических симптомов переживания тяжелой утраты. Немало времени пройдет, прежде чем она сможет выбраться из туннеля смерти.
Но, войдя следующим утром на кухню, она решила к врачу не обращаться. «Нет никакого смысла спасать такого ничтожного человека, как я. Помощи врачей ждут действительно больные люди, и зачем же такой истеричке, как я, которая просто не может держать себя в руках, отвлекать их внимание?»
«Кухня — это место по производству завтраков, обедов, ужинов, — подумала Пэйган. — Зачем ей быть хорошо обставленной? И зачем здесь роскошный сервиз? Все равно он когда-нибудь разобьется. Рано или поздно все бьется». Она открыла окно, взяла одну из тарелок и бросила ее вниз, завороженно глядя, как разлеталось в стороны множество мелких осколков. «Вот и моя жизнь похожа на разбитый дорогой фарфор», — вздохнула Пэйган.
Полчаса спустя вернувшаяся из школы София в полной растерянности стояла посреди разоренной кухни. Приближаясь к дому, она уже видела гору разбитой посуды перед входной дверью.
— Мама, я уезжаю на выходные к Джейн, — решительно заявила она, надеясь услышать в ответ: нет, я не могу без тебя, останься со мной!
— Как тебе удобнее, милая, — безучастно ответила Пэйган.
— Мама, я не могу больше видеть тебя такой!
Я ухожу! — закричала она, но Пэйган ее не услышала. София запихнула пару юбок и магнитофон в свой рюкзак, сбежала вниз и выскочила на улицу.
Дом опустел и погрузился в тишину. Пэйган достала из шкафа бутылку бренди. Внутри она почувствовала страшную пустоту. «Я ничего не стою, никому не нужна и уже никому не буду нужна. Я не хочу жить. Жизнь мой враг, а смерть — друг. Будущее темно, страшно и бессмысленно».
К полуночи она изрядно уменьшила запасы джина, виски и вермута. Потом ее долго рвало над кухонной раковиной. «Этого не должно больше со мной случиться», — подумала она и позвонила в Общество анонимных алкоголиков — узнать, когда будет их очередное собрание у входа в церковь на Трафальгарской площади.


Лили закрыла глаза, изо всей силы напрягла мускулы и втянула живот.
— Более плоским он уже не будет, — прошептала она сквозь стиснутые зубы.
— Ты слишком напрягаешь шею, расслабься! — Мучитель-тренер опять притянул колени Лили к подбородку и всей своей тяжестью навалился на них. — Когда мы закончим, у тебя будет спина, как у Макаровой. Ну хорошо. Давай дальше.
Лили прошла в угол комнаты.
— А как твои успехи в танцклассе?
— Когда надо показать, как правильно выполнять движение, репетитор обращается ко мне. — Лили закрепила на лодыжках ремни тренажера.
Тренер верил в нее. Месяц назад Лили была в чудовищной форме, но его поразила ее необыкновенная сосредоточенность и работоспособность.
Он привык иметь дело с актрисами и редко встречал среди них столь дисциплинированных людей.
— Но от канона «Фоли-Бержер» ты еще, к сожалению, далека. — Он подошел к тренажеру, на котором лежала Лили, и резко поднял вверх ее левую ногу.
— Вверх и вниз пятьдесят раз, — скомандовал он. — Тебе все еще не хватает силы в этой ноге. — И пока Лили из последних сил выполняла движение, он внимательно следил за положением ее мышц.
— Посмотри, ты уже даже внешне меняешься. — Он подвел Лили к зеркалу и показал, как подобрались ее бедра и ягодицы, как укрепились мускулы брюшного пресса. Все шло по плану.
К маю Лили должна уже быть в полном порядке и в полной готовности к съемкам «Лучших ног в шоу-бизнесе».


Старинное здание одного из лондонских кинотеатров было специально оборудовано для рок-концертов и напоминало теперь праздничную посылку, обернутую в ярко-красную бумагу и перевязанную золотой ленточкой.
Прикрепленный к фасаду и вздрагивающий под порывами ветра огромный плакат извещал:
«Энджелфейс Харрис. Начало европейского турне сегодня вечером. Все билеты до 5 апреля проданы».
Эдди подумал, что раньше, даже в самые тяжелые времена, жизнь менеджера была куда легче.
Достаточно было организовать задержание полицией кого-нибудь из ансамбля в начале турне, и дальше шумиха нарастала в геометрической прогрессии.
Когда Эдди подходил к гримерной Харриса, дверь с треском распахнулась и оттуда в коридор вылетела заплаканная девушка.
— Ты, гребаная корова, — прокричала она в дверь, откинув назад с бледного лица темные локоны. Девушка прислонилась к стене, поправляя на своих худеньких, как у цыпленка, бедрах мини-юбку. — Жирная лондонская шлюха! — Девушка проверила рукой серебряную цепочку, продетую сквозь ее левую ноздрю и тянущуюся через всю щеку к уху. — Ты думаешь, кто ты есть?
Вслед за девушкой из комнаты вылетел дешевый, из оранжевого пластика, ящик. Ударившись о пол, он раскрылся, и наружу высыпались коробка с гримом, клочья грязной ваты и несколько тюбиков с гелем.
— Я его жена, дорогая, и никому не советую об этом забывать. — В дверях появилась небольшого роста женщина в длинной, до пят, шубе из белой лисы. — А теперь забирай свое барахло и проваливай, пока я тебя не изувечила!
— Здорово! А ты уже неделю как его жена или, может, две? — крикнула в ответ девушка в мини-юбке. — Или, небывалое дело, он уже с тобой месяц трахается? Хорошо бы организовать где-нибудь в Уэмбли встречу всех старушенций, трахнутых Энджелфейсом!
Мэгги — четвертая миссис Харрис — сделала шаг вперед и взявшись двумя пальцами за серебряную цепочку, с силой рванула ее вниз. Девушка вскрикнула.
— Перестаньте, ради Христа! — вскричал бросившийся вперед Эдди, с силой затолкал Мэгги обратно в комнату, а стонущую и истекающую кровью девушку потащил наверх, где в небольшой комнатке за сценой дежурили добровольцы из Красного Креста.
Эдди извлек из заднего кармана брюк портативную рацию.
— С гримершей произошел несчастный случай, — сообщил он в передатчик. — Подгоните машину к служебному входу и отвезите девушку в клинику.
Вернувшись в гримерную, он приветственно помахал рукой Энджелфейсу, который, стоя перед зеркалом, заканчивал накладывать на лицо тени. Певец был облачен лишь в темное гимнастическое трико, которое обычно носят танцоры на репетициях.
— Все под контролем? — Энджелфейс поднял на менеджера невинные голубые глаза. Даже несмотря на грубо наложенный грим, его лицо не теряло своей мальчишеской привлекательности.
Эдди окинул взглядом светлое мускулистое тело и в очередной раз задумался над тем, в чем секрет легендарной, неувядающей молодости Энджелфейса.
Певец тем временем надел на себя красное, с серебряными полосками трико, а сверху водрузил блестящий воротник, тяжелой массой нависающий на узкие плечи звезды. В этом костюме фигура Энджелфейса приобрела V-образные контуры культуриста.
Безусловно, секрет успеха певца заключался в том, что он казался самим воплощением рок-н-ролла — этой смеси американских «черных» блюзов и кантри-мюзик. Каждый раз, когда рок менял стиль и направление, бросало из стороны в сторону и Энджелфейса. Он чуть было не оказался похоронен психоделическим роком, но в 1977-м вновь попал на вершину, а журнал «Роллинг стоунз» недоумевал, как долго еще будет удаваться певцу себя реанимировать. Теперь Энджелфейс, появляющийся на сцене весь затянутый в черную кожу, стал олицетворением панк-рока.
«В сущности, все очень просто, — подумал Эдди. — Каждое новое поколение, открывающее для себя рок, открывает и Энджелфейса».
Энджелфейс поднял телефонную трубку и набрал нью-йоркский номер.
— Джуди? Да, это опять я. Наконец-то тебя застал. Слушай, не смей вешать трубку, а то я обращусь к своему адвокату! Я тебе объясню, почему я звоню: в «Дейли мейл» сообщают, что Лили через месяц начинает сниматься в Британии. Я уже говорил, Джуди, что не верю ни одному твоему слову. Ты прекрасно знаешь, что я не помогал тебе с ребенком, потому что и сам был нищим.
Но теперь не то! Теперь я стою кучу денег. Я собираюсь встретиться с Лили. Что значит «не могу»? Имею полное право. Не говори, пожалуйста, что у меня нет никаких прав. Слишком поздно ты решила меня уверить, что отец не я. Не верю тебе ни на грош! Кончай свою бодягу про нерегулярные месячные. Я же помню, как ты по мне с ума сходила… Ну? в общем, вот что: во-первых, я точно знаю, что я ее отец. Лицом она вся в меня.
Во-вторых, я собираюсь с ней встретиться, ничего ей пока не открывая: хочу сам окончательно во всем убедиться, а потом уже преподнести дочурке сюрприз. И ты меня не остановишь, Джуди, даже не рыпайся, а то пожалеешь. — И Энджелфейс швырнул трубку на рычаг. Джуди в своей манхэттенской квартире тоже опустила трубку на место.
И еще кто-то аккуратно, почти беззвучно, положил трубку параллельного телефона.
Май 1979 года
Разъяренная Лили пробежала через все кафе, вырвала изо рта мужчины зажженную сигарету и изо всей силы ударила его по лицу. Оскорбленный, он выхватил сигарету из ее припухлых губ и ловким движением повалил девушку на пол, прямо возле старенького, расстроенного пианино. Потом резко схватил Лили за руку, и незаметно их битва перешла в танец апашей — один из самых знаменитых номеров Мистингетт. Лили толкнула мужчину, а тот с силой ударил ее по голове. Вновь она упала навзничь, и он снова дернул ее наверх. Она плюнула ему в лицо, он рванул на ней юбку, и так они продолжали свой танец, изображавший ссору влюбленных. В конце концов, охваченная порывом садомазохистской страсти, Лили пала к ногам мужчины.
— Снято! — произнес Циммер, а все, кто присутствовал в павильоне, зааплодировали. Сексуальный магнетизм Лили как раз и давал ту иллюзию страсти, которая необходима была для танца апашей.
Раздался щелчок хлопушки. Тридцать шесть танцовщиц кордебалета в телесного цвета трико, придерживая сзади длинные, в десять дюймов «хвосты» из страусовых перьев, торжественно спускались с ярко освещенной лестницы, и их высокие головные уборы из перьев покачивались в такт шагам.
Вверху лестницы показалась Лили. На ней был надет сверкающий газовый шарф, блестящий пояс и прикрепленный к нему огромный павлиний хвост.
— Стоп! — заорал Циммер. — Что у тебя на ногах?
— Лосины! — крикнула в ответ в зияющую перед ней пустоту Лили.
— Сними их сейчас же! Мне нужны блестящие ноги. Перерыв пять минут!
Влетев в гримерную, Лили стянула лосины.
— Мне надо было тебя послушаться, Ги! — воскликнула она. Ги Сен-Симон был персональным костюмером Лили на этой картине.
— Он так психует, потому что боится, — пояснил Ги. — Это самый дорогой фильм, который ему приходилось снимать. И он хочет, чтобы твои ноги сверкали в лучах прожекторов, как это было модно в двадцатые. Давай наденем шелковое трико.
С величайшей осторожностью они натянули на ноги Лили три пары шелковых чулок.
— Но мои ноги стали похожи на сосиски! — воскликнула актриса, взглянув в зеркало.
Ги печально кивнул. У Мистингетт ноги, наверное, были как спички, если она нормально выглядела в трех парах.
Лили вновь показалась на верхней ступеньке лестницы.
— Стоп! У тебя ноги, как saucissons!
— Но ты же сам хотел, чтобы получился костюм, как у Мистингетт! — закричала в ответ Лили.
Вновь был объявлен перерыв, и Лили, отцепив павлиний хвост, бросилась вниз — туда, где светили прожектора.
— Где ты, Ги? Скорее! У меня идея.
Странно тихий и молчаливый, Энджелфейс смотрел, как Лили, отбросив назад копну волос, отправилась на поиски своего костюмера. Она была самой восхитительной «цыпкой» из всех, что он когда-либо видел. И самой сексапильной.
— Ее кто-нибудь трахает? — неожиданно спросил он.
«Эк же ему не терпится!» — подумал Циммер.
— Понятия не имею, — ответил он, пожав плечами. — Но вы не сможете сегодня с нею встретиться. Ее нельзя отвлекать.
Однако Энджелфейс Харрис не испытывал вожделения. Он неожиданно почувствовал непреодолимое желание размазать по стенке любого, кто посмеет притронуться к его дочери.
Спустя двадцать минут Лили вновь появилась на лестнице, и ее ноги, обильно смазанные оливковым маслом, сверкнули в лучах прожектора.
— Отлично! Мотор! — воскликнул Циммер, а Лили, спустившись вниз к микрофону, запела:
«C'est Paris…»
Звучавший необыкновенно доверительно, гортанный голос Лили заполнил собою весь зал.
«Она может петь! — Энджелфейс даже выпрямился от удивления. — У нее отличная фразировка; ее голос обладает той резкостью, которая „цыпкам“ редко бывает доступна. Он силен, сексуален, но не сладок».
Энджелфейс не ожидал, что Лили может так петь, но он знал, от кого она унаследовала свой голос.
— Снято! — скомандовал Циммер… И так продолжалось до девяти вечера.
Месяц спустя съемки велись в сельской местности. Обмотавшись шарфом, чтобы не простудить горло под порывами холодного ветра, Лили возвращалась в город дорогой, ведущей через поля. Мышцы икр болели, суставы ныли, напрягаясь при каждом резком движении. Физически Лили была измождена до предела, но тем не менее она радовалась работе. Фильм казался Лили многообещающим. Напряжение Циммера явно спало, а сегодня он даже пробормотал себе под нос «pas mal»
l:href="#FbAutId_2" type="note">note 2
. Постепенно он вновь превращался в доброго преданного друга, который первым разглядел в Лили серьезную актрису и кто, как никто другой из режиссеров, мог заставить ее выложиться на площадке.
Здесь и там из травы выглядывали голубые колокольчики, дождевые капли стекали по ветвям папоротника.
«Англия очень мила, когда перестает идти дождь», — подумала Лили, остановившись, чтобы перевязать шарф. Заслушавшись пением птиц, она пропустила момент, когда где-то вдали возник тонкий, как писк комара, звук. Неожиданно приблизившись, он превратился в мощный рев, и откуда-то из-за угла прямо на Лили выскочила огромная черная тень, разбрызгивающая во все стороны грязь и воду. Вскрикнув, Лили отпрыгнула в сторону, прямо в росший вдоль дороги кустарник. Машина пронеслась мимо и затормозила. Из кабины выскочил человек в промасленном комбинезоне.
— С вами все в порядке?
— Конечно, нет! — возмущенно ответила Лили, ведь этот идиот чуть не убил ее.
— Ради бога, извините меня, — пробормотал он, помогая ей встать. Морщась от боли, Лили молча вытаскивала из волос колючки. — Я не ожидал, что кто-то окажется на дороге, — продолжал человек, — она ведь частная. К тому же в мае в этих краях пустынно, да и в разгар сезона сюда редко кто наведывается. Вы здесь отдыхаете?
— Нет, работаю. И сломанная нога для меня слишком большая роскошь. Почему, интересно, вы не смотрите, куда едете?
Лили сделала несколько шагов и остановилась: левое колено пронзила острая боль. Она сделала еще шаг и почувствовала дурноту. Человек в комбинезоне предусмотрительно поддержал ее под руку.
— Позвольте, я вас подвезу, — предложил он.
— Нет, я сама, спасибо.
Лили заковыляла по дороге, моля бога только о том, чтобы из-за этого придурка не сорвалась ее работа.
Он догнал ее, в растерянности теребя руками волосы.
— Я так сожалею! Поверьте, вообще-то я очень аккуратный водитель. Но мне необходимо было проверить, сколько километров она может выжать на повороте, потому что в устройство мотора придется еще внести кое-какие изменения.
«Если его хорошенько отмыть, он будет очень симпатичным парнем, — несмотря на боль, подумала Лили, — надо только как следует соскоблить грязь».
— Пожалуйста, позвольте мне отвезти вас домой, это единственное, что я могу сделать.
Серые выразительные глаза, длинные и прямые, как стрелы, ресницы, большой веснушчатый нос. Лили согласилась.
Сооружение, в котором они ехали, напоминало в несколько раз увеличенную консервную банку с торчащими во все стороны проволоками.
И перемещалось оно с невероятной скоростью.
— А эта машина может двигаться медленнее, чем семьдесят миль в час? — кротко спросила Лили. И зачем только она согласилась довериться этому лунатику? Наверняка страховая компания «Омниум продакшн» потребовалась! расторжения контракта, если бы все это увидела.
— Она еще плохо ходит на маленькой скорости, — как бы извиняясь, ответил разиня-англичанин. — Это только первая модификация. Прошу вас, не говорите никому, что видели ее на дороге.
Когда машина остановилась возле «Розы и короны» — старинной, восемнадцатого века гостиницы, где жила Лили, он спросил, как долго она еще собирается здесь оставаться.
— Еще месяц, — ответила Лили, — у меня роль в фильме, который снимают сейчас в поместье. Как вас зовут?
— Грегг Темплетон. А вас?
— Гм… Элизабет Джордан.
— Когда я смогу снова увидеть вас, Элизабет?
— Это сложно, — чистосердечно ответила Лили. — У нас очень плотный график съемок. Дайте мне ваш телефон, и я позвоню, когда в следующий раз буду свободна. В каком гараже вы работаете, Грегг?
— «Игл моторз» у Белой церкви. Я дам вам телефон мастерской. — Он нацарапал номер на обратной стороне старого конверта и помог Лили выйти из машины. Она вновь поморщилась от боли.
— Отсюда не так просто выбраться! — усмехнулась она.
— Пожалуйста, забудьте, что видели меня здесь.
— О'кей, ваш шеф ничего не узнает!
Грегг поднял на Лили удивленные глаза, но промолчал.


В воскресенье Грегг заехал за Лили на разбитом «Ягуаре», таком грязном, будто его всю жизнь использовали для перевозки цыплят. Вновь последовал пробег на головокружительной скорости, и неожиданно они выехали к обрыву, откуда открывался изумительный вид на море, далекие золотисто-белые скалы и небольшую круглую гавань, всю усыпанную рыбачьими лодками.
— А мы можем выйти в море? — спросила Лили.
— Конечно. Сейчас возьмем моторную лодку.
После часового путешествия среди сверкающих брызг они вернулись назад в город и осели в очаровательной старинной чайной, где поедали только что испеченные булочки с клубничным джемом и взбитыми сливками. Грегг заметил, что Лили смотрит на его грязные ногти.
— Моя мама всегда страшно на это жалуется, — усмехнулся он. — Ну что, пора домой? — И, к величайшему разочарованию Лили, он отвез ее в гостиницу, весело помахал на прощание рукой и даже не назначил следующего свидания.
Лили окинула взглядом чайную комнату лондонского отеля «Ритц». Элегантные женщины двигались по розовому ковру между маленькими столиками и огромными пальмами.
— Теперь, взявшись за работу, я стала чем-то вроде «веселой вдовы», — нервно усмехнулась Пэйган. — Хлопоты по организации твоего концерта не дают мне киснуть. Мы можем арендовать театр «Друри-Лейн» на последнюю субботу июля. Тебя это устроит. Лили?
— Я должна сообщить моему агенту. Он согласует дату с постановщиком шоу, а потом они свяжутся с танцовщиками, певцами и музыкантами. — Лили подлила себе еще чаю: эта английская привычка оказалась очень заразительной. — Но имей в виду, Пэйган, что собрать весь состав картины после окончания съемок будет очень нелегко.
— Ну, у меня над этим работает целый комитет, — улыбнулась Пэйган и вдруг, в который уже раз, почувствовала сильную боль в животе.
Врач утверждал, что это еще одно проявление, нервного расстройства.
— Итак, мы с тобой решили, как все должно быть построено, — ты исполнишь несколько номеров из шоу, заснятого в фильме, — заявила Пейган.
— Хватит об этом! — махнула рукой Лили. — Поговорим о Грегге. Может, мне стоило сделать вид, что я не замечаю его грязных ногтей? Как ты думаешь, я его смутила? Не позвонить ли ему сегодня?
— Лили, не собираешься же ты завести роман с каким-то деревенским механиком только лишь потому, что он — единственный из встретившихся тебе за последние несколько лет мужчин, кто не выказал желания тут же заняться с тобой любовью? — Пэйган сделала маленький глоток «Эрл Грей».
— Я и сама не знаю весело ответила Лили. — Мне ясно только, что Грегг ведет, себя так, будто я совершенно обычная женщина.
Пэйган приподняла каштановые брови.
— На тебе был тот же костюм, что сейчас, когда вы встретились? — Она просто не могла себе представить, что кто-то может не подпасть под сексуальные чары Лили, если на ней этот восхитительный костюм из розово-белых полотен крупной вязки. Казалось, что вся одежда Лили изготовлялась японскими мастерами, которые слыхом не слыхивали о юбках, блузках и платьях.
— Нет, не в этом, — покачала головой Лили. — Я пробиралась через грязь в старом плаще, замотанная шарфом, совсем ненакрашенная… Пэйган, ну посоветуй, умоляю, как мне с ним снова увидеться?
— У тебя есть его телефон. Позвони!
— Нет, я не могу это сделать. Не хочу казаться слишком навязчивой.
«Если чувства твои не задеты, — подумала Пэйган, — ничего не стоит поднять трубку и набрать номер, но, если влюблен, будешь сидеть возле телефона и мысленно внушать ему зазвонить».
— Он же механик. Заведи себе машину, которой нужна будет его помощь, — предложила Пэйган.
— Что-нибудь вроде «Порше»?
— Нет, совсем в другом роде.
— Конечно, не стоит ждать от нее того же, что и от новой модели, но наша фирма дает все гарантии, — заявил толстый продавец в твидовом пиджаке. — Причем учтите: эта модель стала уже коллекционным экземпляром.
— Нет, мне это не подходит, — ответила Лили, обводя взглядом выставленные образцы автомобилей, от спортивных до седанов, — покажите мне самую дешевую машину из тех, что у вас есть.
— Тогда обратите внимание на этот «Рилей».
Вполне надежная модель.
Лили покачала головой.
— А что вы думаете об этом? — Она указала на миниатюрный «Моррис», разукрашенный розовыми и оранжевыми цветами, каббалистическими знаками и словами «мир», «любовь».
— Честно говоря, мадам, я вам не советую с этим связываться. Вы ни минуты не будете уверены в собственной безопасности. Мы получили машину от коммуны хиппи, и, боюсь, она годится только на металлолом.
— Отлично, — сказала Лили, — я ее беру.


В десяти милях от города крошечный «Моррис», издав жалобный скрип, остановился. Ликующая Лили как на крыльях пролетела целую милю до ближайшей телефонной будки.
Через час Грегг уже лежал под машиной.
— Надо попытаться завести ее на ходу, — предложил он, доставая из багажника своего автомобиля трос, — но, честно говоря, я боюсь, что она все равно долго не протянет.
Они мчались в молчании по загородному шоссе, пока Лили не увидела яркую вывеску над одним из домов: «Сорока и пень».
— А у нас во Франции не бывает пивных, — произнесла она с видимым безразличием. Ей теперь приходилось учиться делать намеки.
— Хотите, сходим туда в субботу, — предложил он.
В следующую субботу, выйдя из пивной, они отправились в кинотеатр, где показывали «Спартака». Шел дождь, и больше деться было некуда.
В воскресенье Грегг взял напрокат рыбацкую лодку, и они поймали двух чудовищного вида черных омаров.
— Я отнесу их себе в гостиницу и попрошу их приготовить на обед, — заявила Лили.
Она была почти в отчаянии. Если события и дальше будут развиваться с подобной скоростью, то до Рождества они вряд ли возьмутся за руки.
Чутье, однако, подсказывало Лили, что застенчивый англичанин просто не знает, как сделать первый шаг.
— С вашей ногой уже все в порядке? — спросил Грегг, когда они мчались по аллее, с двух сторон обсаженной живой изгородью.
Лили чуть задрала свою замшевую юбку и задумчиво пощупала бедро.
— Почти.
— Отлично, — произнес он, не отрывая взгляд от дороги.
Объехав газон, они остановились перед дверью, ведущей на кухню отеля, а когда вышли, на них обрушился дождь из яблоневых лепестков.
Лили, задрав голову, посмотрела на дерево.
— Ой, бедняжка! — Она показала на перепуганного крошечного котенка, вцепившегося лапками в тонюсенькую ветку на самой верхушке дерева.
— Он просто болван! Зачем было туда залезать?! — Как большинство деревенских жителей, Грегг был совершенно равнодушен к животным. — Мы можем туда подняться? — Он указал на окно, расположенное как раз у верхушки яблони.
— Да, конечно.
Они взбежали по широкой дубовой лестнице, и Лили открыла окно.
Грегг, словно играя, начал легко шевелить пальцами, осторожно отодвигая руку назад. Котенок потянулся за ним. Грегг молниеносно скатил его за шкирку.
— Ну, все, все, — тихо пробормотал он. Завернув котенка в свой шарф, он передал сверток Лили, которая, отбросив в сторону пакет с омарами, прижала котенка к груди. Он тут же запустил когти в ее роскошный белый свитер.
— Погладь его, — прошептала Лили, положив руку Грегга на мягкую шерсть зверька. Эта рука оказалась намного больше, чем крошечное существо, прижавшееся к Лили. Поднявшись на цыпочки и закрыв глаза, она прильнула к губам Грегга долгим поцелуем, а спустя несколько мгновений прошептала:
— Мой номер здесь, рядом, прямо по коридору.
Гармония старинного изящества в спальне Лили нарушалась дешевой хлипкой кроватью, будто бы перенесенной сюда из второсортной лондонской гостиницы.
Грегг раздвинул языком губы Лили и провел по ее небу. Она почувствовала, как напряглись мускулы его спины, когда он опустил руки на ее талию, как иглы желания вонзились ей между ног. Горло ее пересохло. Она все еще ощущала на своих губах его шершавые губы. Потом Грегг чуть отстранился, и она услышала, как он прошептал ее имя. В постели его неловкость исчезла, но, как заметила Лили, опыта ему не хватало.
«Мне надо действовать не так резко», — подумала она и почувствовала, как дрожат его пальцы, осторожно проникающие в глубь ее тела.
Наконец кончики его пальцев почувствовали крошечный твердый выступ. Лили чуть слышно застонала.
— Скорей, скорей! — прошептала Лили, вздохом радости приветствуя появление его внутри себя. Тело Грегга двигалось ровными размеренными движениями. Кровать при этом пошатывалась и трещала.
Лили почувствовала, как она плывет, летит куда-то, словно начинается ее новая реинкарнация. Его губы прильнули к бледно-голубой жилке на ее щеке. Эротический запах его пота стал ощущаться сильнее, когда Лили притянула Грегга к себе, словно желая завладеть им целиком, без остатка. Вздохи и стоны становились все слышнее в старинном гостиничном номере. Неожиданно Грегг почувствовал резкую боль в спине.
— Проклятая тварь! — прорычал он.
Оказалось, что испуганный котенок сначала отсиживался под кроватью, потом перелез на ночной столик, а оттуда — на спину Грегга.
Грегг стряхнул котенка на пол.
Лили, присев на кровати, языком слизывала капли крови со спины Грегга, потом их тела соединились вновь.
— Лили, Лили, Лили, — шептал Грегг в такт движениям тела. И Лили поняла, что он уже не может остановиться, не слышит ни себя, ни ее, не чувствует ничего, кроме той волны…
Отчаянно затрещав, кровать развалилась на две части.
— А я думал, что земля разверзлась под нами, — сказал Грегг с улыбкой, вылезая из-под обломков.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Мужья и любовники - Конран Ширли


Комментарии к роману "Мужья и любовники - Конран Ширли" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100