Читать онлайн Месть Мими Квин, автора - Конран Ширли, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Месть Мими Квин - Конран Ширли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5 (Голосов: 1)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Месть Мими Квин - Конран Ширли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Месть Мими Квин - Конран Ширли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Конран Ширли

Месть Мими Квин

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Воскресенье, 29 декабря 1935 года.
Голливуд
Ник притаился среди кипарисов, подглядывая за гостями Бетси – мужчинами в смокингах и дамами, демонстрировавшими великолепный загар, бриллианты и декольте. Они уже выпили коктейли в только что заново отделанном салоне. Крышу поддерживали колонны в коринфском стиле, между которыми были встроены зеркала. Если покружиться там, то отражение, казалось, улетало в вечность. Тесса всегда так и поступала.
Ник ненавидел бальный зал, особенно когда его мать устраивала танцы и он должен был, танцуя с ней в паре, открывать вечер. Он чувствовал себя идиотом в белом смокинге и бабочке, с гладко зачесанными назад волосами среди кучки стариков. В следующем месяце ему исполнится двенадцать, но незнакомым девочкам он всегда говорил, что ему уже тринадцать, а также рассказывал, что курит и пьет.
– Ник! Ник! Ну где ты там прячешься?
Мальчик вздохнул и откликнулся:
– Иду, мама!
Бетси все время вынуждала его на светских мероприятиях бывать с нею. Как следствие, Ника редко приглашали ровесники, и это его вполне устраивало.
В свои сорок восемь Бетси все еще великолепно выглядела. Она стояла на дорожке у павильона для танцев и с гордостью смотрела на сына, торопливо идущего к ней по мокрой лужайке. Взрослея, мальчик все больше становился похож на Черного Джека. Жаль, что сыну приходится носить очки. Бетси считала, что он испортил зрение чтением. Если что-то случалось с машиной, когда у шофера был выходной, Ник не мог даже открыть капот. Но если вы не знали, как пишется имя Агамемнон, то тут Ник был специалистом. Но кому это надо в Голливуде?
Они танцевали первый вальс, и Ник чувствовал, как мать высоко держит голову и втягивает живот. Бетси видела улыбки и слышала возгласы:
– Ну разве он не милашка!
Тесса состроила Нику гримасу, когда они с матерью в вальсе проплывали мимо. Мать нарядила их со Стеллой в одинаковые голубые платья, так что они напоминали подружек невесты. Тессе очень не нравилось, что мать одевает их с сестрой как близнецов, хотя неуклюжая фигура Стеллы только подчеркивала миниатюрность и изящество Тессы и ее хорошенькие молоденькие грудки.
Освободившись от тяжкой повинности, Ник тут же сбежал в столовую, где уже убирали со столов. Он наполнил свою тарелку кусками ананасного торта, торта с зефиром и клубничного кекса, залитого мороженым. Мальчик торопливо поднялся в свою спальню и улегся на шкуру белого медведя. Лежа на животе, Ник с удовольствием съел десерт, слушая по радио Бенни Гудмена.


Вторник, 8 сентября 1936 года.
Голливуд
Когда солнце раннего утра проникло к ней в ванную комнату, Бетси опустилась в пышную пену до подбородка. Обычно таким образом ей легко удавалось расслабиться.
Она услышала голоса детей.
Ох уж эти дети, всегда с ними проблемы.
После смерти матери Бетси ощущала себя одинокой, покинутой и беззащитной. Несмотря на внушительное состояние, она чувствовала себя неуверенно. Она очень боялась принять неверное решение. Бог знает, какие могут быть последствия.
Бетси боялась потерять деньги, хотя ее доход был надежно обеспечен.
Бетси все еще скучала без мужа, не столько по нему самому, сколько по тому чувству уверенности, что он давал ей. Если она просыпалась в те времена по ночам, то стоило ей лишь протянуть руку, и она ощущала его сильное теплое тело рядом с собой. А теперь, просыпаясь ночью, она ощущала тошноту, словно она падает, падает, падает…


Понедельник, 14 сентября 1936 года.
Голливуд
Тессе давно уже пора было отправиться в школу. Бетси поплотнее запахнулась в шелковый пеньюар. Она чувствовала себя абсолютной дурой. Вот будет номер, если дворецкий застанет свою хозяйку, прячущейся в стенном шкафу в холле собственного дома!
Бетси слышала, как Тесса громко хлопнула дверью своей спальни, с топотом спустилась по лестнице и завозилась у входной двери.
Бетси тут же выскочила из шкафа и предстала перед изумленной дочерью, преграждая ей дорогу.
– Нам с тобой надо поговорить, юная леди. И немедленно!
– Я опоздаю в школу. – Тесса нервничала, как маленькая девочка, которую застали с банкой варенья в руках.
– С каких это пор в школу ходят в темных очках, платье для коктейля и с шарфом на голове? Ты одета, как для тайного свидания в «Шато Мармон»!
– Я одеваюсь так, как мне нравится! – Тесса вдруг перешла в наступление: – Хочешь, я тебе кое-что скажу, мама? Я никогда больше не вернусь в эту школу!
– Что? – Бетси смотрела на нее и не верила своим глазам. В ней начал закипать гнев.
– Мама, ты ведешь себя, как в плохом фильме. Повторяю, я не собираюсь ходить в эту дурацкую школу!
– Прекрати кричать! – рявкнула на нее Бетси. В дверях кухни показались удивленные горничные.
– Мама, я знаю, что ты никогда меня не слушаешь, но я тебе не один раз говорила, что ненавижу школу. Они не научат меня тому, чему я хочу научиться.
– И чему же вы хотите научиться, мисс?
– Сколько раз я должна тебе повторять, мама? Я собираюсь стать актрисой! На студии говорят, что я бесподобно выгляжу на экране. Я «новое лицо», мама. А такие, как я, не ходят в школу! Этот путь не ведет в звезды, мама.
– И этому тебя научили в самой дорогой школе Калифорнии? Твоя бабушка меня бы убила!
– Ты не моя бабушка, а я определенно не ты! Я вовсе не какая-нибудь маменькина дочка, вроде Стеллы. Господи, я уверена, что папа меня бы понял!
– Но тебе совсем не нужно работать, – воскликнула Бетси.
Тесса снова топнула ногой.
– Откуда тебе знать, что мне нужно? Только я одна знаю, что мне нужно и чего я хочу. И я знаю, как этого добиться! – Она неожиданно рванулась в сторону кухни. Испуганные горничные торопливо расступились. – Отлично, мама! Если ты не выпустишь меня через парадную дверь, я выйду через черный ход. Но если ты откроешь эту чертову дверь, то ты увидишь лимузин. И ждет он меня.
– Не говори «чертову», – автоматически прошептала Бетси. Не веря словам дочери, она распахнула парадную дверь. Тесса развернулась, проскользнула у нее под рукой и поспешила к серому лимузину. Шофер почтительно распахнул перед ней дверцу. Прежде чем Бетси сообразила, что происходит, колеса машины уже шуршали по гравию подъездной дорожки.
Бетси тут же бросилась звонить Тюдору, чтобы излить свое отчаяние. Но тот жестко напомнил:
– Тесса – дочь Джека. У нее жесткий характер. Ты должна дать ей волю.
– Но в этом году она должна закончить школу!
– Девочка либо устанет от студийной жизни, либо добьется успеха. Если ей надоест, она все равно не вернется в школу. Используй все свое влияние, чтобы помочь Тессе сделать карьеру, прежде чем она попадет в беду, пытаясь сделать ее самостоятельно.
Бетси даже не понадобилось пускать в ход свои связи. Тессу взяли на студию «Планета» в качестве студентки школы «Очарование». Тесса была еще несовершеннолетней, поэтому все бумаги подписала Бетси, которую уговорил на это Тюдор.
Теперь Тесса занималась актерским мастерством, дикцией, вокалом, верховой ездой и везде проявила отличные способности. У нее было небольшое сопрано, вполне подходившее для музыкальных комедий. И в танцах она проявила себя с самой лучшей стороны, из нее так и била энергия. Она излучала дерзкий оптимизм, несколько нахальный, но привлекательный.
Дома Тесса отказывалась рассказывать, как прошел день на студии. Когда Бетси пыталась задавать вопросы, она огрызалась:
– Перестань опекать меня, мама!


Понедельник, 16 ноября 1936 года.
Лос-Анджелес
В конце концов Бетси пригласил на студию сам директор. Хотя Тесса и подозревала (она, кстати, не ошибалась), что это приглашение не совсем случайное, она не посмела возражать. В студии ее считали оптимистичным трудоголиком, не создающим проблем. Тессе не хотелось, чтобы кто-то увидел ее настоящую суть.
Тесса ждала мать в дверях и приветствовала ее сияющей улыбкой. Такое выражение лица было ей привычно здесь, в студии. Дочь вежливо показала матери классные комнаты и репетиционный зал. Бетси, сраженная поведением Тессы, не утерпела:
– Дорогая, если бы ты и дома так себя вела…
И тут же приветливая маска исчезла. Тесса оглянулась по сторонам и прошипела:
– Убирайся отсюда и держись от меня подальше! Я не позволю тебе обращаться со мной как с ребенком! Еще одно подобное замечание, и я просто уйду из дома! Ты такая же ужасная, какой была бабушка!
– Как ты смеешь!.. – возмутилась Бетси, но дочь прервала ее:
– Думаешь, я не понимаю, что ты пытаешься сделать! Ты пытаешься не дать нам вырасти, чтобы мы остались дома и у тебя всегда была компания, как будто мы не люди, а пудели. Неужели ты не понимаешь, что только подталкиваешь нас к бегству? Тебе не хочется в это верить, правда? Но даже твоя дорогая Стелла и обожаемый Ник мечтают вырваться из дома!
– Говори тише, Тесса, – прошептала Бетси, надеясь, что девушки в обтягивающих атласных шортах, ожидающие начала урока чечетки, не услышали их перепалки. – Просто иногда я чувствую себя одинокой. Мне трудно принимать решения.
– Точно! Ты ни на что не можешь решиться. Ты даже Тюдора держишь на привязи! Он отличный парень и не станет ждать тебя всю жизнь. Неужели ты не понимаешь, что если прилепишься к нам, а не к Тюдору, то тебя ожидает одинокая старость?


Четверг, 17 декабря 1936 года.
Нью-Йорк
В гримерной Физз закрыла глаза, чтобы как следует напудрить лицо. Это последний спектакль «Вечный флирт» в Нью-Йорке. Нанося грим, она вспоминала, как приехала в этот город в середине августа, чтобы сыграть главную роль в пьесе, написанной специально для нее Ноэлем Коуардом. Макс проводил ее до Саутгемптона, где они нежно попрощались на борту парохода «Королева Мэри».
За время путешествия Физз отдохнула. На рейде Нью-Йорка журналисты заполнили небольшую каюту, куда пригласили Физз и других знаменитостей.
Физз искренне удивилась, увидев в толпе встречающих Тюдора. Она сразу же его узнала, хотя он похудел и стал более жилистым. Перкинс всегда выглядел, как с картинки модного журнала. Физз обняла его:
– Дорогой! Как вы здесь оказались?
– Я собирался в Нью-Йорк в сентябре, но узнал, что вы приезжаете в августе, и решил сделать вам сюрприз. Я надеялся, что смогу показать вам Нью-Йорк, когда вы не будете заняты на репетиции.
Пока их лимузин медленно катился по оживленным улицам, Физз рассматривала необычные линии метро, взлетевшие над улицей на высоких ажурных металлических опорах, крошечные улочки с магазинчиками, убегающие к Центральному парку.
Физз поселили в отеле «Сент-Реджис», так как он был недалеко от театра «Беласко», где ей предстояло играть. На столике у кровати ее ждали книги Дэмона Раниона и Дороти Паркер, выбранные Тюдором за то, что они отражали настоящую жизнь Нью-Йорка. Везде стояли цветы. Ее номер оказался воплощением мечты о роскоши.
В первый же вечер Тюдор повел ее ужинать в «Эль Марокко». Там они сидели на полосатых – белое с черным – банкетках и пили убийственные коктейли из треугольных бокалов на высоких ножках.
* * *
На следующее утро Физз пришла в репетиционный зал на Западной Пятьдесят седьмой улице, и началась тяжелая работа. Физз в полной мере ощутила, что такое жалованье ей платят отнюдь не даром.
Спектакль получил хорошие отзывы в Филадельфии, а затем и в Бостоне, и только потом его показали на Бродвее. Успех огромный, отличные отзывы критиков. Билеты были распроданы на всю осень.
Физз была рада. После провала фильма с ее участием она боялась, что просто не улавливает настроение американской публики. И теперь она как бы компенсировала прошлую неудачу.
Тюдор снова прилетел в Нью-Йорк.
– Тебе не жалко уезжать? – спросил он у Физз.
– Конечно, жалко, дорогой, – ответила она.
– Макс обрадуется твоему возвращению.
– Надеюсь, – пошутила Физз и уже в который раз задумалась о том, что происходит в ее отсутствие.
Ее мать неохотно пообещала присматривать за Максом, но Физз понимала, что особенно рассчитывать на Джесси не стоит. Она на станет спешить с дурными вестями. А действительно ли Макс так уж счастлив в браке? Была пара странных моментов, когда они говорили по телефону… Ничего особенного, просто Макс был как-то излишне словоохотлив. Физз чувствовала, что они отдаляются друг от друга. Она не знала, прекратил ли он свои авантюры на стороне или просто стал более осторожным. Физз подозревала последнее. Их любовь и доверие начали таять, как туман при первых лучах солнца.


Пятница, 18 декабря 1936 года
«Уж больно ньюйоркцы любят чествовать отъезжающих, от этой вечеринки не скоро придешь в себя», – думала Физз, завернувшись в шубку из шиншиллы – рождественский подарок Тюдора. Она перегнулась через перила и махала на прощанье своим новым друзьям. Наконец Физз выпрямилась и счастливо вздохнула. Просто замечательно уезжать на гребне успеха. Она подняла голову, взглянула на темное небо и выбрала самую яркую звезду на небе… Наверняка это звезда исполнения желаний.
– Пожалуйста, больше не надо таких сюрпризов, как в прошлый раз, – прошептала Физз и торопливо ушла с продуваемой ветром палубы.
Она закрыла за собой тяжелую дверь и тут же увидела огромную позолоченную корзину с желтыми хризантемами, стоявшую среди остальных присланных ей цветов. Почему вдруг хризантемы? Это же кладбищенские цветы. Желтые пушистые шары источали сильный, горьковатый, печальный запах. Физз взглянула на карточку, привязанную к корзине. Отпечатанное на машинке послание гласило: «Если нет кота в дому, мыши ходят по столу…»
– Чертовски приятный способ попрощаться, – пробормотала Физз и позвонила. Когда пришел стюард, она попросила его избавить ее от этой вульгарной корзины. И не знает ли он, кто прислал эти пахучие хризантемы?
Стюард пожал плечами.
– Ничем не могу помочь. В день отплытия из Нью-Йорка мы получаем уйму цветов. – Пятясь, он вышел из каюты, почти скрытый огромным букетом.
Физз еще раз взглянула на карточку. Это явно намек на Макса. И ее вдруг охватила досада.
Какая-нибудь ревнивая соперница. Джесси предупреждала ее, что никогда не следует обращать внимание на записки без подписи. Их пишут специально, чтобы испортить настроение.
И надо признать: аноним весьма преуспел в этом.
Черт побери, она собиралась отлично провести время, и она это заслужила. Физз разорвала карточку и выбросила ее. А потом все-таки собрала обрывки.
Когда лайнер причалил к пристани в Саутгемптоне, Физз уже четыре дня уговаривала себя ничего не говорить Максу об этих проклятых желтых хризантемах.


Пятница, 23 декабря 1936 года
Как только Макс закрыл за собой дверь дома на Колвил-плейс, Физз тут же выпалила:
– Я слышала, ты плохо себя вел в мое отсутствие. – Она собиралась произнести это шутливо, но ее слова прозвучали как суровое обвинение.
– Это неправда, – пробормотал Макс, обнимая ее.
Физз оказалась во власти противоречивых чувств. Она хотела Макса, жаждала его любви, и вместе с тем ей не терпелось выяснить, что происходило в Лондоне, пока она выступала в Америке. В том, что Макс с кем-нибудь флиртовал, она не сомневалась – это происходило постоянно, но огромная корзина хризантем наверняка означала нечто более серьезное.
Она вырвалась из его объятий.
– С кем ты встречался? Тебе лучше самому рассказать мне обо всем сейчас, иначе я узнаю от других еще до завтрашнего ленча.
– Физз, – укоризненно произнес Макс. Физз сразу поняла: Максу есть что скрывать.
Макс посмотрел ей прямо в глаза:
– Честное слово, дорогая, никого у меня не было. Я с нетерпением ждал твоего возвращения.
Он знал, что первое правило супружеской измены гласит: «Умей смотреть жене прямо в глаза и… лгать».
* * *
Физз все узнала еще до наступления вечера.
Когда появился Макс с огромным плетеным флаконом духов от Скиапарелли в форме манекена, она холодно произнесла:
– Телефон звонил не переставая. Мне сказали, что это была Герти.
– Господи, до чего же ты ревнивая собственница! Я виделся с Герти раза два, может быть, три… Просто ленч… Как-то мы вместе ужинали… Это все ерунда.
– Что значит – ерунда? – Физз метнула на него свирепый взгляд.
Макс рассмеялся:
– Ты отлично знаешь, что Герти не в счет.
– Вообще-то я и правда уже потеряла счет всяким Герти.
Макс раскричался, пытаясь сбить Физз с толку:
– От кого ты услышала это, дорогая? Ты хоть задумалась, почему тебе сказали именно о Герти? Полагаю, что нет. Так позволь мне рассказать тебе краткое содержание сценария. Герти страшно недовольна, что Ноэль написал для Физз пьесу. Пьеса приносит Физз большой успех. Герти ревнует. Она подмигивает Максу, флиртует с ним и распространяет слухи. И наконец, Герти посылает цветы Физз с анонимной запиской. Физз, запертая на корабле в течение четырех дней, злится все больше и больше. Физз ругается с Максом, как только появляется дома. В конце концов Физз несчастна. Дорогая, ты реагируешь точно так, как и планировала Герти! Она будет очень довольна!
– В своем сценарии ты кое-что забыл. Герти флиртует с Максом, а потом спит с ним!
– Ну и что из этого? – Макс наконец потерял терпение.
– Макс, ну почему это происходит всякий раз, как я уезжаю? – воскликнула Физз.
– Ты только что сама ответила на свой вопрос, – резко бросил Макс. – Что пользы от жены, которой то дома нет, то она устала?
– Но почему ты всегда допускаешь, чтобы я узнала правду? Я знаю, ты даже не пытаешься ничего скрыть, я чувствую это.
– Не смеши меня! – Макс на самом деле любил Физз, но он с четырнадцати лет очень высоко ценил свою привлекательность в глазах женщин. И потом, он обожал возбуждение охоты, романа и тайны. И хотя он ни за что бы в этом не признался, Максу действительно нравилось, что Физз обо всем узнает. Он приходил в восторг от драматических сцен, которые она ему устраивала, и от не менее страстных примирений в постели.


Вторник, 29 декабря 1936 года.
Ресторан «Айви», Лондон
– Дорогая, ты была великолепна. – Ноэль, обращаясь к Физз, поднял бокал с шампанским. – А теперь мы должны подумать о будущем… О, смотри, здесь Маргот! – Он помахал рукой.
Вошедший мужчина оставил свою спутницу, симпатичную женщину в черной бархатной шляпке, и подошел к столику.
Перекрывая шум разговоров, Ноэль поинтересовался:
– Вы наверняка знакомы?
– Разумеется, – улыбнулась Физз.
– Возможно, не слишком близко? – Мужчина поклонился.
Физз задумчиво посмотрела на него. Профиль Лэрри вполне мог украсить греческую монету. У нее вдруг ослабели колени, когда она подняла на него глаза и подумала: «А что, если…»
Ноэль повернулся. Одна поднятая бровь, и тут же три официанта оказались у столика. Лэрри пристально посмотрел на Физз призывным взглядом, взял ее руку, перевернул, поцеловал в ладонь и как будто испарился.
За десертом Ноэля срочно вызвали к телефону, возникли какие-то проблемы на репетиции, и ему пришлось уйти.
– Не волнуйся обо мне, дорогой, – Физз послала ему воздушный поцелуй. – Швейцар вызовет мне такси.
Спустя две минуты она украдкой взглянула на столик Лэрри. И он, и его спутница исчезли. Официанты уже стряхивали скатерть, что означало – столик свободен.
* * *
На улице шел дождь, и Физз задержалась у выхода из ресторана. И вдруг какой-то бесенок стал нашептывать ей на ухо: «Вот твой шанс. Не упусти его. Лэрри уже давно сидит в машине чуть выше по улице и ждет тебя. Он уже заплатил швейцару, и именно поэтому тот на удивление долго ищет такси. Если ты и в самом деле хочешь угостить Макса его же лекарством, то надо влить ему микстуру из самой лучшей чайной ложечки. Лэрри Маргот – самый известный британский актер своего времени, не считая, может быть, Джонни Гилгуда».
Физз опустила ресницы, когда красивые темные глаза заглянули ей прямо в душу.
– Я отвезу вас куда захотите, – предложил Лэрри и распахнул перед ней дверцу серебристой спортивной машины.
– Благодарю вас, – скромно ответила Физз. – Я уже знаю, куда я хочу поехать. – И она назвала ему адрес на Колвил-плейс.
* * *
Два часа спустя очарованная Физз с уважением вынуждена была признать, что Лэрри знает свое дело. И она еще поблагодарила небеса, что миссис Помфрет не придет убирать.


Среда, 30 декабря 1936 года
Макс не заметил легкий запах чужого одеколона в их спальне. Но на следующее утро он обнаружил, что его бритвой пользовались, но не заменили использованное лезвие новым.
Макс ворвался в спальню:
– Кто пользовался моей бритвой?
Физз обернулась и сонно посмотрела на него, подумав про себя: «Велика ли разница между использованием чужой постели, чужой жены и чужой бритвы? Почему мужчины так трепетно относятся именно к бритве?» Она снова зевнула.
– Я уже забыла, кто это был. То ли это был вор, он меня поцеловал и еще так на меня посмотрел… А может быть, молочник, почтальон или кто-то другой?
Макс швырнул бритву в окно, которое, к счастью, оказалось открыто. Блестящее лезвие описало изящную дугу, улетая из жизни Макса и влетая в чью-то еще – с улицы раздалось сердитое восклицание.
Обнаженный Макс бросился к туалетному столику, на котором лежала ярко-красная замшевая сумочка Физз. Одним движением он открыл ее, высыпал содержимое на пол и выудил из кучи всяких мелочей ее темно-синий ежедневник.
– У меня для любовников особый шифр, – предупредила его Физз, – тебе его никогда не разгадать. Посмотри на числа, обведенные в кружок.
– Это твои чертовы критические дни.
– Мне нравится, как ты выбираешь слова. Но посчитай, сколько кружков в одном месяце…
Макс покраснел, как пион, и, не говоря ни слова, стал листать ежедневник, пока не дошел до двадцать девятого декабря.
– Просмотри адреса в конце книжки, они все перечислены на букву Ц, от слова «целоваться», – выразила полную готовность помочь Физз. – А когда страница кончается, я их записываю под буквой Г, от слова «грешить».
– Ага! Ты обедала с Ноэлем в «Айви», а на вторую половину дня у тебя ничего не запланировано!
– И тем не менее у меня был дневной спектакль. И я отлично играла, во всяком случае, я осталась собой довольна.
Макс схватил телефон, словно желая раздавить трубку, и начал с остервенением крутить диск. Но когда Макс заговорил, голос его звучал медоточиво и вкрадчиво:
– Луиджи… Добрый день… Вы не могли бы найти для меня в обед столик на двоих? Может быть, все-таки что-то найдется? – Макс понизил голос: – Видите ли, сегодня у нас с женой совершенно особенный день… Замечательно! Благодарю вас, Луиджи, я очень вам признателен. Могу ли я предложить вам пару контрамарок на следующую неделю?.. Да, Физз будет играть главную роль… Я знаю, что она была у вас вчера, она обожает «Айви»… Да, она говорила, что было очень много знаменитостей… И мисс Мэтьюс?.. И мистер Мэйсон? И… – Макс посмотрел на Физз. – Я уже очень давно не видел Лэрри… Чао, Луиджи, скоро увидимся.
Макс развернулся и швырнул тяжелый телефонный аппарат в голову Физз. Она увернулась и свирепо посмотрела на Макса:
– Спасибо, что передал мне телефон, дорогой. Я как раз собираюсь позвонить одной журналистке. Той самой даме, которая утверждала, что мне повезло, раз мне достался не буйный супруг.
– Лэрри! Как ты могла с ним? С этим высокомерным, тщеславным…
– Красивым, чувственным, талантливым…
– Ты и вправду с ним спала, сука?
Физз ухмыльнулась. Макс подошел к ней, схватил ее за плечи и потряс:
– Ну и как это было?
Физз нежно улыбнулась и сказала:
– Я надеюсь, что он тоже остался доволен.
– Не слишком-то ты разборчива, моя дорогая.
– Но я умею ценить хорошее, мой дорогой. И Лэрри тоже.
– Ты двуличная шлюха!
– Интересно, а как называется шлюха мужского рода?
– Как ты посмела так поступить со мной! – крикнул Макс.
– Ты хотел сказать, дорогой, как я осмелилась переспать с замечательным актером? Он великолепный исполнитель, такая твердость в нужных местах.
Макс почти потерял контроль над собой, его пальцы сжались в кулак. Он вовремя вспомнил слова отца: «Когда тебе захочется свернуть кому-нибудь челюсть, поворачивайся и убирайся прочь как можно быстрее. И не иди, а беги».
Тяжело дыша, Макс бросился к двери. Он вбежал в ванную, торопливо обернулся белым полотенцем и вылетел в коридор. Там он наткнулся на миссис Помфрет и перевернул поднос с завтраком, который она несла мадам. Макс пулей пролетел мимо изумленной женщины, сбежал по лестнице и кинулся к телефону.
* * *
– Физз? Это Ноэль… С моим голосом все в порядке. Даже твое контральто сменилось бы тенором кастрата, если бы ты видела то, что видел я. Твой муж вцепился в Лэрри… Дай мне договорить, дорогая! Я в моем клубе… Нет, мы сидели с Лэрри за ленчем, когда вдруг увидели Макса. Он мчался по этой нашей роскошной лестнице. И тут, к моему изумлению, Лэрри не то чтобы побежал, но как-то довольно быстро пошел в сторону туалета… Я решил, что ему приспичило…
Нет, Физз, Лэрри не успел дойти до двери, Макс догнал его, схватил сзади за воротник и начал трясти, как терьер крысу… Не успел я позвать на помощь, а Макс и Лэрри уже катались по ковру.
Разумеется, я не вмешивался. Слуги пытались вытолкать Макса прочь, но твой муж ударил двоих. Один свалился с лестницы, а второй влетел в мраморный бюст Сары Сиддонс… Да, ударился, и как следует… В конце концов с Максом удалось справиться. Нет, Лэрри каким-то образом удалось спасти свой знаменитый профиль… Этот нос наверняка застрахован у Ллойда почти на такую же сумму, как «Мальчик в голубом» кисти Гейнсборо…
Нет, конечно, Лэрри не пытался дать сдачи. Он просто сбежал. Ведь ему сегодня еще играть в дневном спектакле… Я звоню тебе только потому, дорогая, что ты должна знать – в нашем клубе такие истерики недопустимы. Это беспокоит пожилых джентльменов в библиотеке, уже тридцать лет спящих над номером «Таймс»…
…Но ты можешь его остановить, дорогая, поэтому я тебе и позвонил. В конце концов, он же твой муж… Это ненадолго?.. Ты в самом деле решилась?.. Дорогая, я надеюсь, что ты обратишься к Уитерсу, они ловко избавили Бренду от Хью…
* * *
Физз никак не могла отделаться от странной мысли, что ее затягивает чудовищный водоворот. Герти отомстила ей, переспав с Максом, Физз отомстила Максу, переспав с Лэрри. Макс отомстил за себя, избив Лэрри… И Физз подала на развод. Неужели Физз позволила вовлечь себя в разрушительную спираль мести?


Пятница, 29 января 1937 года
Неважно, насколько упорно Физз сопротивлялась своим чувствам. Макс всегда интуитивно угадывал, когда приходила пора действовать.
Через месяц Макс позвонил жене.
Они встретились по его предложению, чтобы обсудить подробности развода.
Физз оглядывала дешевый, но веселый итальянский ресторан.
– Что случилось с нами, Макс? – печально прошептала Физз. – Мы ведь любили друг друга. А теперь ненавидим… – Она никак не могла понять, почему ее до сих пор тянет к мужу.
Словно читая ее мысли, Макс предупредил:
– Ненависть приводит к войне.
– Значит, мы теперь воюем?
Макс торжественно вынул из кармана белоснежный платок и помахал им.
– Я пришел обсудить перемирие. Я сделаю все, что ты захочешь. Только дай мне еще один шанс и прости за банальность.
Именно этого Физз и ждала. Она много об этом думала и теперь холодно ответила:
– Нам ведь ни к чему снова и снова проигрывать одну и ту же сцену, правда? Я не хочу больше слышать: «Я был пьян» или «Тебя не оказалось рядом».
Макс демонстративно протянул руку под столом и дотронулся до колена жены.
– А мне так нравится проигрывать снова и снова некоторые сцены с тобой.
– Прекрати, – выдохнула Физз, решившая не сдаваться. Во всяком случае, не так легко.


Пятница на Страстной неделе,
26 марта 1937 года
В этом году день рождения Физз пришелся на Великую пятницу. Они выехали из дома в шесть утра. Макс считал, что позже на дорогах возникнут пробки. Спустя час они миновали маленькую деревушку Кинтбери в Беркшире. Еще через несколько миль начался лес. Они проехали по проселочной дороге еще миль десять, и деревья неожиданно расступились.
На поляне перед ними стоял белый с черными балками коттедж в стиле Тюдоров, чуть накренившийся влево. В окнах отражался утренний свет, из трубы вился дымок.
– Дай-ка я угадаю, – сказала Физз, – мы приехали в гости к Гензелю и Гретель?
– Предполагают, что это один из охотничьих домиков Генриха VIII, – пояснил Макс, явно очень довольный собой. Он протянул Физз ключ: – Но теперь дом принадлежит тебе, дорогая.
Тяжелая дубовая дверь отворилась, и они вошли в холл-столовую с высокими стеклянными дверями в противоположном конце. За ними цвели белые розы. Физз пробежала через маленькую пустую комнату и выглянула в окно. Она увидела вымощенную камнем террасу, обсаженную кустами тиса. Выложенная елочкой кирпичная дорожка делила пополам лужайку, в конце которой фруктовые деревья спускались к реке.
– Это наше убежище, – приглушенно сказал Макс.
– И здесь будем бывать только мы? – с надеждой спросила она.
– Я обещаю.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Месть Мими Квин - Конран Ширли


Комментарии к роману "Месть Мими Квин - Конран Ширли" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100