Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Понедельник, 11 октября 1965 года


Прошло два с половиной месяца. Элинор выписали из ниццкой больницы, и санитарная машина доставила ее в Сарасан.
Двое молодых санитаров на руках донесли ее до спальни. Когда дверь спальни открылась, первым, что сказала Элинор, указывая на инвалидное кресло, ожидавшее ее возле кровати, было:
– А эту штуку заберите обратно!
– Пожалуйста, – взмолилась Шушу, – не выдумывай глупостей. Ты так напугала нас! Мы уж думали, что тебе не выкарабкаться.
– А сейчас я чувствую себя прекрасно, – бодро ответила Элинор. – Так где та бутылка шампанского, которую ты мне обещала?
Врачи говорили, что если она будет беречь себя, то вполне может прожить еще долгие годы. Ее лечащий врач сказал, что она вполне поправилась. Однако он не стал говорить ей, что отныне болезнь будет медленно, но верно подтачивать ее организм: Элинор будет двигаться все медленнее, уставать все быстрее, отдыхать все дольше, а максимум через семь лет с ней может случиться новый удар.


Вторник, 12 октября 1965 года


В серых сумерках раннего утра Клер, еще в ночной рубашке, наклонилась и подобрала с пола небольшой пузырек из-под таблеток снотворного. Встряхнув его, она поняла, что тот пуст. Придется попросить еще один рецепт. Тихонько, чтобы не разбудить спавшего в задней комнате Джоша, Клер натянула на себя халат.
Джош все еще не мог прийти в себя от столь разительной перемены, происшедшей в его жизни. В ней больше не было калифорнийского солнца, не было заботливой веселой Кэти (теперь она работала в другой семье, жившей неподалеку, на Маркхэм-сквер), а была душная квартирка в Пимлико, хозяйка которой, миссис Гуден, бывшая повариха, присматривала за Джошем и еще шестью детьми, причем, казалось, не было минуты, когда один из ее маленьких подопечных не сидел бы на горшке со спущенными штанишками.
Клер поспешила на крохотную кухоньку, чтобы приготовить завтрак сыну. Даже это скромное жилище, расположенное в полуподвале, стоило больше, чем она могла себе позволить, но, по крайней мере, в Челси Клер чувствовала себя дома.
Снова и снова она силилась понять, что же произошло в ее жизни за последние три месяца. Она ведь была так уверена в собственной правоте, в том, что ни в чем не погрешила против своих убеждений. Почему же все кончилось так ужасно?


Сразу же после внезапного отъезда Клер из Сарасана Миранда разыскала ее через общих друзей. Позвонив ей, она принялась уговаривать сестру оставить ненужное упорство и попросить прощения у Ба: „Ведь мы все прекрасно знаем, как ты ее любишь".
– Конечно, люблю, – ответила Клер Миранде. – Но это к делу не относится.
Она твердо решила, что больше никому не позволит обращаться с ней, как с ребенком: ни Сэму, ни Адаму, ни Элинор, ни Шушу, ни тем более Миранде.
– Но это же просто смешно! – не выдержала Миранда. – Адам говорит, что потом с компанией ничего нельзя будет изменить, так что, ради Бога, подумай как следует, потому что, когда Джошу придет время поступать в Итон…
– Я вовсе не считаю, что все так смешно. И надеюсь, что Джош никогда не будет учиться ни в Итоне, ни в каком-либо другом привилегированном колледже, где воспитанников отгораживают от действительности, – жестко отрезала Клер. И, совершенно верно угадав, что Миранда считает ее занудой, добавила: – Эта, как ты ее называешь, размолвка – дело принципа.
– Все так говорят, когда не знают, как оправдать свои глупости, – возразила Миранда.
Клер хотелось поскорее закончить неприятный разговор, и Миранда почувствовала это. Взбешенная, она выпалила:
– О'кей, я поняла тебя, – и бросила трубку, мысленно пообещав самой себе, что больше не станет пытаться наводить мосты.
Первое время Клер поддерживала связь с Аннабел, после того как та возвратилась в Нью-Йорк, но потом, когда ее собственная жизнь с каждым днем становилась все труднее и труднее, поняла, что не может писать о своих проблемах сестре, и без того пребывавшей в состоянии депрессии.
Сэм через своего адвоката сообщил, что отказывается выплачивать Клер содержание, потому что не желает развода. Он хотел вернуть жену и ребенка и решил, что таким образом сумеет ее переупрямить.
Адвокат Клер объяснил ей, что очень многие мужчины вынуждают своих ушедших жен вернуться, отказывая им в содержании и препятствуя тому, чтобы они сами зарабатывали деньги – даже если решение суда состоялось. Он сказал, что лучше всего для нее было бы вернуться к Сэму, и Клер пришло в голову: интересно, на чьей же стороне он на самом деле? Она отстаивает свои законные права и никому не позволит принуждать ее к чему бы то ни было, даже если ей практически не на что жить.
– Будь я проклята, если дам ему вертеть собой из-за денег! – крикнула она. – Я сама буду зарабатывать себе на жизнь!
Очень скоро она поняла, насколько это трудная задача.
На Клер прямо-таки обрушилась бедность, в которой в шестидесятые годы оказывалось большинство женщин, имеющих детей, но не имеющих мужа. Поскольку рядом с ней не было мужчины, у нее не было и никаких денег, кроме тех, которые удавалось заработать самой. Не имела она и никакого опыта работы. Кому же она нужна? Единственной работой, которую ей удалось найти, оказалось место продавщицы с мизерным жалованьем в обувном магазинчике на Кингз-роуд.


Вскоре Клер поняла и кое-что еще. Не имея мужчины, она не имела и общественного лица, и что-то не похоже было, чтобы кто-то собирался приглашать ее на ленчи или обеды, поскольку все общество, казалось, состояло исключительно из пар. Хотя, по правде говоря, работа, маленький ребенок на руках и хозяйство так или иначе не оставляли ей ни времени, ни и без того невеликих сил для выходов в свет. А кроме того, она была слишком горда, чтобы пользоваться гостеприимством, на которое не могла ответить тем же. Она, никогда не оставлявшая без помощи даже хромой уличной собаки, теперь отталкивала множество протянутых к ней самой рук, потому что их помощь лишь на время могла вернуть ее к прежней жизни в достатке и комфорте, из которой она оказалась выброшенной. Она стала холодна и резка с друзьями; они это почувствовали и понемногу оставили попытки помочь ей.
Клер была поражена тем, сколько денег, оказывается, требуется, чтобы вести тот образ жизни, который ей казался нормальным и естественным. От недельного жалованья, после уплаты налогов, у нее оставалось восемнадцать фунтов. Десять она отдавала за квартиру, нянька брала фунт в день; таким образом, для всех остальных целей она располагала тремя фунтами – суммой, которой хватало только на оплату счета от зеленщика. Клер не умела планировать свой бюджет, записывать расходы, и потому всякий раз, когда она открывала кошелек, на ее глаза навертывались слезы.
Теперь Клер не могла позволить себе ничего, кроме самого необходимого. Ее жалованье едва покрывало ее расходы, так что даже поездка на такси стала далеким воспоминанием.
Клер сходила с ума, пытаясь понять, почему же ей никак не удается свести концы с концами. Может быть, она делает что-то не тан? Умудряются же ее коллеги сносно жить на свою зарплату. Правда, ни у кого из них не было детей, а продавцу-мужчине платили больше, чем женщине. Кроме того, Клер жила в относительно дорогой части Лондона, а ее новые приятельницы – в Бэттерси и Уондсворте, где жилье стоило дешевле.
Но, как бы то ни было, Клер никак не могла привыкнуть к такой жизни, в которой мороженое, рюмочка шерри и телефон – это роскошь. Поэтому она экономила на том, что покупала дешевый шерри, предназначенный для кулинарных надобностей. И испытывала чувство унижения оттого, что столь бедна, – особенно когда у нее отключили телефон за неуплату и ей пришлось сознаться в этом Джильде, старшей продавщице обувного магазина.
– Это ты-то бедная, Клер? Ну уж нет, – усмехнулась та, когда они пили чай во время перерыва. Она задымила сигаретой „Вудбайн". – У бедняков не бывает счетов в банке, холодильников и денег на прачечную.
– Я начинаю понимать это, – покорно согласилась Клер. – Но все-таки мне нужно больше денег, чем я зарабатываю, чтобы платить за Джоша.
Ей вовсе не улыбалось оставлять сына (которому в декабре уже должно было исполниться три года) на целый день у няньки, но все окрестные детские сады, как частные, так и общественные, оказались слишком дорогими.
Когда она попыталась определить Джоша в бесплатный дневной сад, выяснилось, что местные власти совсем не считают ее положение тяжелым. Похоже, в их глазах „тяжелым" оно могло бы считаться только в том случае, если бы муж выгнал ее из дому, предварительно избив до такой степени, чтобы она не могла ходить, а у нее не было бы денег на лечение. В челсийской библиотеке Клер прочла Закон о воспитании, принятый в 1944 году. В пункте 6 раздела 8 (2) указывалось, что местные власти „при рассмотрении вопроса о взятии на бесплатное содержание особое внимание уделяют детям, не достигшим к моменту поступления в детский сад пятилетнего возраста".
Ну, так и где же эти детские сады, готовые взять Джоша на бесплатное содержание? Клер почувствовала, как в душе ее растет протест. Она была настроена решительно: ее не сломит ни нужда, ни эта система, которой, по всей видимости, нет никакого дела ни до детей, ни до их матерей.
В следующую субботу Клер продала все свои драгоценности, кроме обручального кольца и того, что Сэм подарил ей в день помолвки. Она отдала все первому же попавшемуся ювелиру за первую же предложенную им цену, не подозревая, что могла бы получить вдвое больше, поторговавшись или предложив их в других магазинах.
Вечером – так же, как и в другие вечера, – крепко прижимая к груди самое дорогое, что у нее было в жизни, – Джоша, перед тем как уложить его спать, она испытывала чувство вины и стыда за то, что не дает сыну всего того, что рассчитывала дать. Она жила с этим ощущением вины даже тогда, когда яростно принималась доказывать самой себе, что жизнь с ней обошлась нечестно, сыграв такую злую шутку.
Существование Клер в течение всей рабочей недели было жестко расписано, и в это расписание необходимо было втискивать и Джоша. По утрам, отвезя его к няньке в Пимлико, она должна была успеть на другой автобус, чтобы добраться до своего магазина. Во время часового перерыва на обед она бежала в прачечную или по окрестным супермаркетам. В шесть вечера она снова на автобусе добиралась до Пимлико, возвращалась вместе с Джошем в свой подвал, готовила ужин ему и себе (все чаще и чаще ей приходилось довольствоваться тем, что не доедал мальчик), укладывала его спать, выпивала рюмку шерри, проглядывала бумаги, которые нужно было представить адвокату, и забиралась в постель с книгой в руках. Однако, не успев прочесть и страницы, она засыпала, чтобы спустя пару часов проснуться и уже не сомкнуть глаз до рассвета. Бессонница терзала ее, высасывала все силы. Измученная, почти отчаявшаяся, Клер теперь постоянно пребывала в состоянии депрессии, тем самым еще более отравляя жизнь Джошу, хотя оба они не понимали этого.
К счастью, за выходные дни она немного приходила в себя и становилась почти такой же, как прежде. По субботам Клер позволяла себе подольше поваляться в постели, хотя поспать ей при этом почти не удавалось, поскольку Джош, едва проснувшись, прибегал к ней и принимался возиться и прыгать на кровати. Но какое это имело значение, если она могла поиграть с ним в прятки под простынями, почитать ему книжку или просто тихонько полежать, прижав к себе маленькое теплое тельце! А потом она купала сына в ванне, а он, скользкий от мыла, тан и норовил вырваться из ее рун, расплескивая воду по всему полу, и Клер, мокрая с головы до ног, чувствовала себя такой же счастливой, как раньше.
По субботам, во второй половине дня, Клер усаживала Джоша на складной полотняный стульчик на колесиках и везла вверх по Слоун-стрит в Кенсингтонский парк, где множество других работающих матерей гуляли со своими детьми, а няни в форменных платьях, с малышами в старомодных колясках, а не на складных стульчиках, посматривали на них с плохо скрываемым презрением. Но Клер и Джошу было хорошо там.
Утром по воскресеньям она ехала с сыном к миссис Гуден. Там Клер, чьи кулинарные познания ограничивались, в общем-то, приготовлением гамбургера и еще двух-трех несложных блюд, училась готовить традиционный английский ленч, состоящий из ростбифа с овощным гарниром и торта или сладкого пирога с фруктовой начинкой.
– У вас хорошие руки, – одобрительно заметила однажды миссис Гуден, наблюдая, как она кончиками пальцев ловко смешивает в большой желтой миске муку с лярдом. – Погодите, мы еще сделаем из вас булочницу.
Вскоре после этого Клер договорилась со Стефани, молодой женщиной, за сынишкой которой также присматривала миссис Гуден, что раз в неделю, по очереди, одна из них будет вечером забирать обоих малышей к себе, а утром отвозить в Пимлико; таким образом другая получала свободный вечер, а утром могла поспать подольше.
В первый же свой свободный вечер Клер обедала у одной из старых школьных подруг, активно поддерживавшей с ней отношения, несмотря ни на что. Партнером Клер оказался мужчина, который только что развелся с женой и не переставая говорил о том, что „эта мерзавка" напрасно думает, будто он собирается кормить ее всю оставшуюся жизнь. Потом он повез Клер танцевать в „Аннабел", самый дорогой из новых лондонских ночных клубов. Отвозя ее домой в такси, он порвал ей платье, и лишь в три часа утра на улице перед ее домом, после того как ей пришлось дать ему энергичный отпор, он понял, что она не впустит его. Утром Клер опоздала на работу.
Узнав о происшедшем, Джильда сказала:
– Когда мужчина только что освободился от одной связи, и притом вышел из нее здорово потрепанным, поначалу ему нужна просто нянька. Потом какое-то время ему хочется погарцевать. Но на самом-то деле он просто ищет новой связи.
– Я не хочу никаких связей, пока окончательно не освободилась от прежней, – ответила Клер.
– Может быть, тебе бы тоже стоило немного погарцевать, – подала идею Джильда.
– Вот этого-то и боится мой адвокат, – вздохнула Клер. – Он говорит, что этим я подпорчу все дело. Думаю, он с удовольствием посадил бы меня под замок на ближайшие два года. А Сэм, судя по всему, может преспокойно заниматься чем угодно, с кем угодно и сколько угодно.
Когда наступил следующий свободный вечер Клер, она припомнила совет Джильды. Испытывая неловкость от того, что одна идет в подобное место, она чуть ли не крадучись вошла в „Маркхэм Армз", шикарную пивную на Кингз-роуд, где обитатели Челси отдыхали по вечерам.
Ее соседом по стойке оказался некий Джеймс, назвавшийся антикваром; в течение двух часов он говорил с Клер о своих чувствах, затем повел ее обедать в ресторан „Бык на крыше". Она заказала для себя самые сытные блюда. За спагетти она начала подозревать, что Джеймс больше рассуждает о любви и нежности, нежели стремится к ним на самом деле; жадно глотая бургиньон, она подумала: похоже, он, так открыто и чуть ли не с гордостью разглагольствуя о своей робости и неуверенности в себе, пытается возбудить в ней материнские чувства, дремлющие, по его мнению, в груди каждой женщины. А ведь именно о роли матери ей тан хотелось забыть на этот вечер.
К тому времени как подали крем-брюле, Клер уже поняла, что ее деликатный, чувствительный, застенчивый собеседник – не более чем ужасный зануда.
Тем не менее, порядочно переборщив с горячительными напитками, Клер, проснувшись утром, обнаружила, что находится в постели Джеймса и что стрелка часов приближается к девяти. О том, чтобы ехать домой переодеваться, не могло быть и речи. Она помчалась на работу прямо в той же, порядком измятой одежде, но все-таки опоздала. Джильда, увидев ее в таком виде, подмигнула.
В следующий раз Клер отправилась не в „Маркхэм Армз", а в „Виноградную гроздь", в Найтсбридже. Там она познакомилась с Йэном – поставщиком фруктов. Йэн был симпатягой с атлетической фигурой и мальчишескими ухватками, и его, насколько поняла Клер, страшно огорчало то обстоятельство, что ему вот-вот должно было стукнуть сорок. В нем, как и в Сэме, она уловила что-то от Питера Пэна.
За обедом в „Фезнтри" Йэн явно ожидал, что Клер будет вести себя легко и раскованно, и пресекал все ее попытки завести разговор на какую-нибудь серьезную тему фразами типа: „Ну, ты просто синий чулок" или „Я пришел сюда не для того, чтобы рассуждать о политике".
На следующее утро Йэн принес ей прямо в постель чашку чаю и извинился за вчерашнее, сказав, что слишком много выпил. Клер опять опоздала на работу.
– Конечно же, они оба показались тебе хорошими ребятами, – сочувственно сказала ей Джильда. – Но на самом-то деле они только притворялись такими. Если ты собираешься и дальше знакомиться с мужиками в барах и с первого же раза укладываться с ними в постель, тебе бы следовало регулярно заходить к Святому Стефану.
– Это что, церковь?
– Нет, местная венерическая больница.
Отойдя от похмелья, Клер, как всегда, задала себе вопрос: зачем я это сделала? Она не получала сексуального удовольствия от близости с этими случайными знакомыми. Однако эти вечера давали ей нечто, что резко отличало их от всех остальных: ощущение того, что она желанна, рук, обнимающих ее, и теплого тела рядом под одеялом.


Однажды утром, проснувшись в чьей-то смятой постели, в чужой квартире, Клер обнаружила, что в кошельке у нее только шесть пенсов – слишком мало для того, чтобы добраться до работы. Опоздай она снова, на сей раз ее бы уже непременно уволили. В панике она позвонила Миранде.
Удивляясь, неужели действительно бывшая воплощенная добродетель всего за несколько месяцев превратилась в жалкое, падшее существо, Миранда предложила:
– Я пошлю за тобой машину, прямо сейчас же, – и, после некоторого колебания, спросила: – Может быть, мы встретимся, Клер?.. Ты позволишь мне предложить тебе немного денег – тан, просто чтобы выручить тебя сейчас?
– Нет. Дома у меня достаточно денег, – солгала Клер.
– Ба беспокоится о тебе, и мы все тоже.
– Как там она? – грустно спросила Клер. Прежде, когда ей бывало плохо, она всегда знала, что Ба сделает все, чтобы ободрить и поддержать ее.
– Она была бы очень рада, если бы ты навестила ее. Ты не могла бы слетать к ней в Сарасан – хоть на недельку?
– Нет, – отрезала Клер, чувствуя, что ее начинает душить ярость. – Меня не отпустят с работы.
– Может быть, тебе сменить работу? – предложила Миранда. – Теперь у тебя есть опыт, так что ты могла бы работать продавщицей в одном из наших магазинов. Наверняка ты бы больше получала, да и вообще там тебе было бы лучше.
– Нет. Я хочу научиться справляться сама. Не беспокойся. Я не пропаду.
– А Джош?
– Джошу придется жить той жизнью, которая по карману его матери.


Клер уволили после того, как она в очередной раз опоздала на работу: у Джоша поднялась температура, а врача пришлось ждать довольно долго. Это уже третье опоздание за месяц, заметил управляющий магазином, и, если бы не было нужно, чтобы она являлась на работу вовремя, ее бы не наняли.
Клер решила устроить собственный детский сад, или, точнее, группу, где работающие матери могли бы оставлять детей на целый день. Она продала кольцо с бриллиантом, ограненным „маркизой", – подарок Сэма по случаю помолвки, чтобы оплатить аренду второго этажа большого дома времен короля Эдуарда в Пимлико. Там имелся танцевальный зал, небольшая задняя комната и ванная. Помощницами Клер стали две одинокие матери, чьи детишки также ходили к миссис Гуден.
Таким образом, миссис Гуден лишилась трех воспитанников и, соответственно, трех фунтов в день, но взамен этого занялась значительно более доходным делом – приготовлением ленча на тридцать четыре персоны. В полдень мистер Гуден привозил ленч в группу на тележке, привязанной к велосипеду. Кроме того, он вел все счета. Доходы Клер за короткое время удвоились, а плюс к тому она чувствовала, что делает нужное дело.


В отличие от Клер ее сестра Миранда жила стремительной и легкомысленной жизнью бурных британских шестидесятых – эпохи первого настоящего бизнес-бума со времен войны с Гитлером. Товары текли рекой, акционеры обогащались, и Великобритания импортировала больше французского шампанского, чем любая другая страна, хотя для каждой третьей семьи телевизор по-прежнему оставался непозволительной роскошью.
Привычные аристократические стандарты относительно того, кто и что является приемлемым и приличным, пошатнулись; теперь каждый добивался, чтобы его отнесли к „новой аристократии", где ценились не происхождение, а талант, успех и приносимое ими благосостояние.
Художник Дэвид Хокни написал портрет Аннабел, а портрет Миранды кисти Брайана Нила, в мрачновато-серых тонах, был выставлен в Национальной портретной галерее. В глубине души обеим хотелось, чтобы Ба спрятала куда-нибудь подальше тройной портрет сестер О'Дэйр: Аннагони определенно выпадал из духа нового времени.
Мода, казалось, просто сошла с ума: бабушки со счастливым видом ходили в мини-юбках и облегающих ногу высоких сапогах на платформе, внучки облачались в платья из набивного ситца в цветочек, в викторианском стиле, и бабушкины ботинки, застегивающиеся на множество мелких пуговок. Тридцатилетние женщины старались выглядеть, как маленькие девочки, только что переставшие сосать пальчик: ступали нарочито неловко, ставя ноги носками внутрь, и щеголяли в едва прикрывающих бедра туниках, надетых поверх светлых колготок. Женщины „за тридцать" походили на шикарно одетых астронавтов. Все без исключения дамы за сорок надели элегантные брючные костюмы.
Изготовители косметики богатели не по дням, а по часам.


Вторник, 11 января 1966 года


Миранда привезла к себе Энни Трехерн, редактора отдела моды журнала „Куин", чтобы показать ей свой новый дом на Кэмберленд-Террас. Парк за окнами был завален снегом. Поскольку отопление еще не работало, обе молодые женщины ходили по дому в зимних пальто и сапожках, увертываясь от столкновений с рабочими (уже не в традиционных мешковатых рабочих штанах, а в обтягивающих джинсах), которые, посвистывая, таскали из комнаты в комнату какие-то доски.
Глядя из окна гостиной второго этажа вниз, на заснеженный Риджент-парк с высокими тонкими силуэтами деревьев, Энни восхищалась:
– Просто отлично! Потрясающе! Давай будем говорить откровенно, Миранда: мало кто в твоем возрасте может позволить себе купить такой дом, как этот. Судя по всему, дела у „КИТО идут великолепно, а?
Миранда кивнула:
– Да. Но „КИТС" так быстро расширяется, что денег у нас постоянно в обрез; средствами на эту покупку я обязана семейной компании.
– Да уж, такая бабушка, как у тебя, – это просто подарок судьбы. Кстати, как она себя чувствует?
– Врачи говорят, что новый курс лечения оказался очень эффективным, а сама она рассчитывает прожить еще лет сто.
– Рада это слышать.
– А сейчас, – сменила тему Миранда, – мне хотелось бы услышать твое мнение о моей новой серии средств ухода за кожей. Она адресована женщинам, которым двадцать или чуть больше, и я назвала ее „Образ". Как считаешь, может, запустить ее со снимками Денёв?
– Разумеется, сделанными Бэйли? Но это обойдется недешево, – заметила Энни.
Фотограф Дэвид Бэйли недавно стал мужем французской кинозвезды Катрин Денёв.
– Конечно, – кивнула Миранда.
– Кстати, как живется Аннабел после отставки?
– По-моему, намного спокойнее, чем раньше, – ответила Миранда. – Она отлично вписалась в свой новый образ процветающей нью-йоркской дамы, и, кажется, нет ни одного благотворительного комитета, в котором она бы не участвовала.
Никому и ни за что на свете не призналась бы Миранда в том, как тяжело на самом деле пришлось ее сестре. Вера Аннабел в себя, в собственные силы разбилась вдребезги. Больно было видеть, как она цепляется за эти обломки, силясь хоть как-то сохранить самоуважение. Чудом ей удалось избежать серьезного срыва, причем потребовались усилия всей семьи, чтобы морально поддержать ее и убедить – не в том, что она по-прежнему красива (ибо этого уже никто не смог бы сделать), а в том, что ее все так же любят и все так же нуждаются в ней.
– Она только что купила новую квартиру, – беззаботным тоном продолжала Миранда. – Ты бы как-нибудь слетала к ней на уик-энд, Энни: это действительно стоит посмотреть. Дом расположен в верхней части Ист-Сайд, на высоком холме, у него плоская крыша, и вот на ней, в надстройке, находится квартира Аннабел. Обзор из окон на три стороны, так что весь город как на ладони, и река, и даже то, что за ней. Одним словом, нечто изумительное. Ты знаешь, квартира практически уже была продана кому-то другому, но Аннабел все же удалось перехватить ее.
– Каким образом?
– Просто она предложила больше. Это устроил Адам.
– Что, снова благодаря семейной компании? Ну и везет же вам! А что слышно о Клер?
– Я редко ее вижу в последнее время. Она очень занята: ведь у нее теперь свой детский садик. – Она окинула взглядом раскинувшийся за окнами зимний парк, потом посмотрела вниз, на дорогу. – О черт, опять! Еще один штраф за парковку в неположенном месте… Да еще эти дурацкие счетчики, которые недавно понаставили по всему Лондону! Теперь водить машину в городе – целая проблема.
– Да и за его пределами тоже, – заметила Энни.
– Да. В прошлом месяце я уже имела неприятности за превышение скорости. Представь, меня засекла радарная пушка – знаешь, еще одно новое изобретение. Но, к счастью, Адам все уладил.


Среда, 12 января 1966 года


Клер по-прежнему раз в неделю „дежурила по детям", чередуясь со Стефани, и после каждого своего свободного вечера рассказывала обо всем происшедшем Джильде, которую недавно повысили до должности управляющего обувным магазином. Время от времени Клер приглашала подругу к себе поужинать.
Когда она наливала в рюмки шерри, Джильда поинтересовалась:
– Ну, и как тебе понравился этот летчик?
– О, он оказался еще хуже прежних, – Клер никогда не испытывала неловкости, говоря об этом с Джильдой, поскольку для той кроме секса других тем не существовало. – Он прочел все руководства по сексу, какие только есть на свете. После первой же порции джина с тоником он вытащил из своей летной сумки порнографический журнал. Он твердо намеревался быть хорошим любовником. Это меня просто убило.
– Да, большинство женщин именно так и относится к порнографическим картинкам. Женщины предпочитают слова, – отозвалась Джильда, прихлебывая свой шерри. – Но знаешь что, куколка? Я начинаю думать, что тебе все это вообще ни к чему. Ты не получаешь никакого удовольствия от мужика, если у тебя к нему ничего нет. По-моему, тебе нужен парень, которого бы ты хорошо знала и с которым тебе было бы спокойно – не то что с этими прохиндеями-одноночками. – Она разом опустошила полрюмки. – Со мной вот совсем наоборот: чем меньше я о мужике знаю, тем меньше у меня поводов для беспокойства, а если мне не надо ни о чем беспокоиться, то все получается само собой. – Еще одним глотком она опорожнила свою рюмку.
– Когда Тони не удалось довести меня до точки, ему взбрело в голову, что нужно пригласить еще какую-нибудь девушку, – призналась Клер. – То есть он подумал, что я еще и лесбиянка.
– Да нет, – возразила Джильда. – Есть сколько угодно мужиков, которые заводятся, глядя, как женщины занимаются любовью между собой.
– Как странно! Ты можешь себе представить женщину, загоняющую в постель двух мужчин ради того, чтобы полюбоваться тем, что они будут там делать?
– Да забудь ты этого парня, Клер, – махнула рукой Джильда. – Я знаю, что тебе нужно. Тебе нужен такой мужик, чтобы ты его знала, доверяла и не напрягалась, когда вы вместе. Тогда ты расслабишься, и все будет как надо. Тогда ты перестанешь быть такой, как все эти несчастные бабы, которые перебирают мужиков в поисках мистера Что Надо, способного успокоить их. – Протягивая свою рюмку, чтобы Клер вновь наполнила ее, она прибавила задумчиво: – Хотя, пожалуй, ты не из этих. Похоже, тебе тоскливо одной. Скажи честно: тебе нужна постель или просто чтобы было с кем словечком перемолвиться? В баре, знаешь ли, тебе вряд ли удастся подцепить Прекрасного принца.
– Да я и не ищу Прекрасного Принца, – возразила Клер. – Я устала от проблем, переживаний, от постоянного бега на месте, и меня вовсе не тянет влюбиться снова – это хуже болезни. Меня интересует просто кратковременная связь безо всякой ответственности.
Джильда рассмеялась:
– Вот-вот! Именно так себя ведут все эти парни, с которыми ты знакомишься по барам. Но я не уверена, что это то, что тебе надо. Тебе нужна надежность: мужчина, которому бы ты доверяла и знала, что он никуда не денется, потому что любит тебя. А знаешь, кого бы следовало полюбить тебе?
– Кого?
– Самое себя. Ты махнула на себя рукой и считаешь, что тебе грош цена. А вот когда я подцепляю мужика, все наоборот: это ему начинает казаться, что ему оказана великая честь. Пока что задвинь-ка ты секс в дальний угол и подумай немножко о самой себе. Ты ведь никогда не ставила мужчину в центр своей жизни. Это место для тебя самой, Клер.


– Центр жизни моей – это я, – тихонько напевала Клер на следующее утро, подходя с Джошем к дому, где размещался ее детский сад.
На крыльце, засунув руки в карманы бежевого макинтоша, стоял какой-то мужчина.
– Доброе утро. Вы, наверное, по поводу устройства ребенка в садик? – спросила Клер, шаря в кармане в поисках ключа.
– Нет, – ответил мужчина. – Я инспектор по дошкольным воспитательным учреждениям.
Осмотрев туалетную комнату, инспектор заметил, что в подобных заведениях на каждые семь воспитанников полагается иметь по одному унитазу.
– Но если каждый ребенок ходит в туалет примерно раз в два с половиной часа, одного унитаза вполне достаточно, – возразила Клер. – Для экстренных случаев у нас есть горшок. До сих пор у нас ни разу не возникало с этим проблем.
Однако инспектор не слушал: он заносил в блокнот другие нарушения установленных норм.
Через полчаса после его ухода, словно в доказательство его правоты, унитаз перестал спускать воду.
На следующее утро детский сад Клер было приказано закрыть.
Прошло еще два дня, и неожиданно все повернулось так, что Клер пришлось отвлечься от своих личных проблем, от мыслей, что у нее нет ни работы, ни мужчины. Ей позвонили из штаб-квартиры Национального комитета по борьбе против водородной бомбы и попросили оказать посильную помощь – поработать вечерами, как когда-то: нужно было организовать очередную акцию протеста. В небе Испании американский бомбардировщик В-52 с водородной бомбой на борту столкнулся в воздухе с другим самолетом. В результате катастрофы бомба, обладавшая мощностью, равной взрывной силе более чем миллиона тонн тринитротолуола, упала в Атлантический океан неподалеку от южного побережья Испании.
Снова оказавшись среди единомышленников и сознавая, что занимается нужным делом, Клер немного приободрилась.


Понедельник, 14 февраля 1966 года


В день Святого Валентина произошло два приятных события. Во-первых, радио передало, что пропавшая бомба наконец обнаружена на дне Атлантического океана. Во-вторых, Клер, к ее несказанной радости, удалось сбыть с рук помещение бывшего детского сада, причем за сумму, почти на четверть превышавшую ту, которую она заплатила, приобретя его.
Клер почувствовала себя как человек, выигравший на скачках. На следующее же утро она купила небольшой переносной телевизор, теплое зимнее пальто себе и кое-что из вещей для Джоша. Игрушек покупать не стала, поскольку решила открыть собственный магазин игрушек.
Спустя пару недель Клер удачно приобрела маленький магазинчик на Пимлико-роуд, неподалеку от дома миссис Гуден. Теперь все ее время уходило на обустройство будущего магазина и переговоры с поставщиками о закупках товаров, однако она как-то ухитрялась выкраивать один вечер в неделю, чтобы поработать для Комитета.
В середине апреля, незадолго до того дня, на который Клер намечала открытие своего магазина, она ощутила некие странные симптомы, вынудившие ее обратиться к врачу. Когда она пришла за результатами анализов, худощавый, болезненного вида доктор встретил ее со своей обычной любезностью, но словно бы с некоторым смущением.
– Видите ли, миссис Шапиро, – произнес он, глядя на нее через стол, – вам следовало бы сходить в больницу Святого Стефана: они там располагают всем необходимым, чтобы справляться с такими вещами. – Он явно испытывал неловкость, говоря это.
– С какими вещами? У меня что… рак?
– Нет, гонорея, – словно извиняясь, ответил доктор.
Клер чуть не лишилась чувств от потрясения, ужаса и стыда. Прямо в кабинете она разрыдалась.
Врач отказался снова выписывать ей снотворное, но дал рецепт на успокоительное. Подобные средства все чаще прописывались пациенткам вроде Клер: женщинам, находящимся в стрессовых ситуациях, причины которых – бедность, развод или тяжелая утрата. Их часто принимали и женщины, у которых имелись семейные проблемы, и те, кто остались без работы. Разумеется, таблетки и пилюли сами по себе не решали подобных проблем, но помогали снять порожденные ими нервное напряжение и депрессию.
Клер со страхом и ужасом ждала результатов анализов, сделанных в больнице Святого Стефана. И все время при одной только мысли об этом она заливалась краской стыда.
Результат оказался отрицательным.
Однако целый месяц после всей этой истории Клер ни дня не могла обойтись без своих таблеток. В конце концов ей удалось немного расслабиться и успокоиться.
В середине мая магазин игрушек „Красная лошадка" наконец открылся. Во время вечеринки, посвященной его открытию, возбужденный всем происходящим Джош, которому было уже три с половиной, гордо восседал в витрине на старинной красной лошадке-качалке.


Понедельник, 15 августа 1966 года


Подойдя к бассейну, расположенному на одной из террас сарасанского замка, Миранда рукой поманила к себе Адама, загоравшего посреди бассейна в прозрачном надувном пластиковом кресле.
Когда он приблизился, она заговорила мягко, но убежденно.
– Ты можешь кое-что сделать для меня, Адам? Я хочу учиться управлять самолетом. Было бы неплохо, чтобы ты осторожненько сообщил об этом Ба.
– Но ты ведь обещала ей, что не станешь этого делать, – возразил Адам. – Это было условие, при котором она согласилась дать тебе десять тысяч фунтов на открытие „КИТС".
– Да, но я не сказала, что не сделаю этого никогда. Я верну ей деньги, – теперь в голосе Миранды звучал вызов. – Мне всегда хотелось летать. Я не собираюсь связывать себя обещанием, которое меня просто-напросто вынудили дать до того, как я по закону стала совершеннолетней. И мне надоело проводить отпуск, валяясь на солнце.
– Когда ты думаешь начать? – более не пытаясь возражать, спросил Адам.
– Сегодня же. Я сейчас еду в Канн, в летную школу. У них там есть инструкторы-англичане. Четыре часа занятий ежедневно в течение двух недель. И, кстати, в это время года погода для полетов просто идеальная! – торжественно произнесла Миранда. – Я уже сдала оба письменных экзамена, еще перед Пасхой, – закон и метеорологию, а все это время изучала навигацию, пользование радиотелефоном и материально-техническую часть. Это оказалось труднее всего.
– Ах, вот почему ты такая бледная.


Три часа спустя, на высоте двух тысяч футов над уровнем Средиземного моря, ликуя в душе, но исполненная внимания, Миранда сидела рядом с инструктором перед панелью управления учебного самолета. Это был маленький, не слишком изящный одномоторный „ралли", однако инструктор сказал, что машина что надо и к тому же многое прощает тому, кто сидит за штурвалом: даже совершив ошибку, он не рискует тут же поплатиться за нее.
Летать оказалось еще прекраснее, чем она думала: в миллион раз лучше, чем спускаться с горы на лыжах и даже чем водить спортивный автомобиль. Когда „ралли", тарахтя мотором, взял курс на маяк, стоящий на самом кончине мыса Камерат, Миранде показалось, что она вдохнула воздух, которым дышат сами боги. „Ралли" плавно сбавил высоту, развернулся и снова взмыл в лазурное небо.
Поднявшись ввысь на две тысячи футов, инструктор показал Миранде, как держать высоту, потом – как делать повороты, подниматься и опускаться. Миранда была на седьмом небе: она чувствовала, что машина – это часть ее самой, а крылья – продолжение ее рук, ее пальцев, раскинутых в воздухе.
Ложась на обратный курс, инструктор одобрительно заметил:
– Это первый случай в моей практике, когда, летая с учеником, мне ни разу не пришлось перехватывать управление.
Миранда тут же воспользовалась ситуацией:
– Значит, мне можно приземлиться самой? Инструктор чуть поколебался, потом кивнул:
– Почему бы и нет? – Эта девушка была прирожденным летчиком.
Получив разрешение на посадку, Миранда, следуя указаниям инструктора, начала подготовку к приземлению: сбросила газ, тем самым уменьшила скорость, облегчила себе контроль за снижением. „Ралли" шел теперь почти на минимальной скорости. Оказавшись в тридцати футах над взлетно-посадочной полосой, Миранда сбросила скорость до нуля и отжала рычаг, отдала ручку от себя.
Маленький самолет, словно бы сам по себе, плавно снизился, мягко коснулся бетонной полосы, пробежал по ней и остановился.
Миранда, которая обычно старалась не выдавать своих чувств, на сей раз не смогла сдержаться и кинулась на шею инструктору.
– Спасибо! Спасибо!.. – повторяла она.
– Вполне мягкая посадка, – похвалил ее инструктор, затем, после некоторого колебания, предупредил: – В следующий раз старайтесь снижаться помедленнее, а то вас уведет от рулежки. – Он уловил, что в этой ученице есть склонность к авантюрам и амбициям, а такие летчики не живут долго. Поэтому добавил: – Имейте в виду: в авиации выживают осторожные. Хороший летчик никогда не рискует.
– В отличие от хорошего бизнесмена, – подхватила Миранда, все еще пребывавшая в эйфории. – Бизнесмену постоянно приходится рисковать – так он выигрывает шестьдесят процентов своего времени.
– Ну, это на земле. А в воздухе при таком проценте риска вы продержались бы недолго.


Девять столетий назад большой зал был центром всей жизни замка: на его устланном камышом полу поедали куски мяса овчарки, тут же, на соломенных тюфяках, спали слуги. Тогда в нынешнем зимнем салоне пахло отнюдь не лилиями и дорогой кожей: спертый воздух был пропитан потом, мочой и навозом. Временами Элинор думала: сколько же любви и ненависти, предательств и убийств повидали эти стены в те времена, когда сильные мужчины сходились не на жизнь, а на смерть, защищая своих женщин и детей.
Ныне же зимний салон, где Элинор ожидала Адама, был не только самым прохладным, но и самым впечатляющим помещением сарасанского замка. Его возносящиеся к сводчатому потолку стены, сложенные из светлого камня цвета меда, украшали голубовато-зеленые гобелены ручной работы; вокруг большого каменного камина, где зимой пылали большие поленья, расположились диваны, обитые такой же голубовато-зеленой тканью; тут и там стояли торшеры, вазоны с цветами, этажерки с книгами и столики для различных игр.
– Что это, интересно, Адам задерживается? – спросила Элинор Шушу, занятую подведением итогов после очередной партии в скрэббл.
– Ты же назначила ему на три, а сейчас только половина третьего, – отозвалась Шушу. – У тебя девяносто три, у меня двести шестьдесят четыре. Совсем неплохо для тебя, Нелл. – Шушу никогда не подыгрывала подруге: она знала, что Элинор немедленно догадается об этом и почувствует себя униженной подобным проявлением жалости.
После интенсивного восстановительного курса физиотерапии и речевой терапии Элинор, казалось, вполне оправилась от последствий удара. Правда, она больше не могла, как прежде, думать о трех вещах одновременно, но Шушу говорила, что это просто счастье для людей, живущих с ней под одной крышей.
Иногда Элинор не сразу удавалось подыскать нужное слово, вспомнить имя или название, и тогда она злилась на себя. Частенько она расстраивалась из-за того, что не может двигаться тан же быстро, как раньше. Порой Элинор совсем падала духом и начинала сомневаться, что когда-нибудь снова сумеет написать хоть одну книгу. Тогда Шушу говорила:
– Когда тебе действительно захочется писать, ты прекрасно сделаешь это.
Сейчас Шушу сказала своим обычным ворчливым тоном:
– Посмотри-ка, что я выдрала из „Дейли мейл". – Порывшись в кармане, она извлекла сложенный в несколько раз обрывок газеты и, развернув его, прочла: „Сегодня спортсмен Джим Кларк открыл великолепно оборудованный тренировочный центр в поместье Ларквуд в Уилтшире – в прошлом фамильной резиденции семьи О'Дэйр. Леди О'Дэйр сказала: „Я желаю им всего наилучшего".
– Как-то это сомнительно, – заметила Элинор, рассматривая фотографию нового владельца Ларквуда, известного мотогонщика, запечатленного вместе с ее золовкой Марджори.
Во входную дверь позвонили.
– Я открою. – Шушу встала. – Это или Адам, или почтальон.
Через несколько минут она вернулась, на ходу читая открытку.
– Это тебе, от Сони Рашли… Черт, то есть Бромли. Кто бы мог подумать, что эта парочка в конце концов поженится? Она пишет, что полковник Бромли учится играть в малое очко, а учит его мисс Хокинс. Помнишь ее? Директриса школы.
– Еще бы не помнить эту зануду! А от кого письмо?
– От Клер. – Шушу протянула конверт Элинор.
Та покачала головой:
– Прочти сама.
– Здесь написано „лично".
– Я не хочу его читать – если только, конечно, она не просит прощения.
Распечатав и прочитав письмо, Шушу мотнула головой:
– Нет, не просит. Это просто дружеское письмо с вопросами о твоем самочувствии. Но между строк… Мне кажется, ей приходится туго.
– Если бы она вернула бедному ребенку его отца и дала мужу еще один шанс, ей бы не приходилось туго.
– А как насчет того, чтобы проявить чуточку великодушия? – поинтересовалась Шушу. – Ты просто глупая, упрямая старуха, Нелл. А Клер такая же упрямая и такая же глупая, как ты. Извинилась бы, да и дело с концом.
– Как ты думаешь, Шушу, – забеспокоилась Элинор, – у нее на самом деле плохо с деньгами? Мне совсем не хотелось бы, чтобы она бедствовала.
Эти слова услышал Адам, который как раз входил в зал, облаченный в джинсы и бледно-голубую рубашку.
– Вы же дали компании широкие полномочия для оказания помощи Клер, Элинор, – подхватил он, – если, конечно, Правление сочтет, что она нуждается в помощи. – Он положил на боковой столик кипу бумаг. – Здесь целая куча разных бумажных дел, с которыми вам следовало бы ознакомиться.
– С тех пор как образовалась компания, этих бумажных дел становится все больше и больше, – ворчливо заметила Шушу. – И скажу тебе откровенно, Адам, я уже перестала понимать в них хоть что-нибудь.
Я-то думала, что эти твои члены Правления будут сами заниматься всей волокитой и Элинор не придется плавать в целом море длиннющих абзацев без единой запятой.
– Разумеется, члены Правления ведут все дела и делают это очень хорошо, – ответил Адам. – А если для Элинор слишком утомительно читать документы, мы вполне можем избавить ее от этого. Я как раз собирался предложить кое-что для значительного упрощения дела.
– И что же это за кое-что? – насторожилась Шушу.
– Я хотел бы, чтобы Пол Литтлджон заменил меня на посту поверенного, обязанности какового я выполняю по вашему, Элинор, поручению. Я стараюсь сократить число административных работников: чем их будет меньше, тем система станет проще и дешевле.
– Это значит, Адам, что Пол возьмет на себя ответственность перед законом за дела Элинор вместо тебя?
– Да, но это только формальность. Пол будет делать то, что скажу ему я. А еще я хотел бы, чтобы вы подписали вот этот документ, – добавил Адам, протягивая Элинор бумагу, – освобождающий меня и „Суизин, Тимминс и Грант" от всякой дальнейшей ответственности, поскольку поверенным теперь становится Пол Литтлджон.
– Но ведь… – начала было Шушу.
– Ответственность должна лежать на ком-то одном, – терпеливо объяснил Адам. – В ваших же интересах, чтобы это было четко определено. И потом, тан всегда делают.
– Если ты считаешь, что так лучше, дорогой… – Элинор движением бровей дала Шушу понять, чтобы она воздержалась от дальнейших возражений.
Выполнение поручения Миранды Адам решил отложить на потом – до того времени, когда Элинор выпьет свой традиционный вечерний бокал шампанского.
Незадолго до пяти часов с делами было покончено, и Шушу пошла приготовить чай. Солнце еще сияло, в горячем, почти неподвижном воздухе по-прежнему разливалась южная нега, и Адам, поднимаясь с Элинор на лифте, решил, что, проводив ее до спальни, пойдет на пляж – поплавать.
В кухне с высоченным потолком, где витали ароматы мяты и базилика, Шушу готовила чай для Элинор, насвистывая „Пикардийские розы" и обильно украшая мелодию кудрявыми драматическими трелями. Пышная южная листва и гроздья желтых цветов закрывали всю верхнюю часть кухонного окна, внизу же его обрамляли розовые плети штокрозы, которые уже заняли карниз, часть подоконника и собирались пробраться дальше, внутрь помещения.
Сильви, повариха, сидела за большим столом у окна, составляя какой-то список и поминутно помахивая рукой, чтобы отогнать голубей. Эти птицы буквально отравляли ей жизнь, поскольку следы их пребывания постоянно пятнали подоконник и его приходилось чистить ежедневно.
Шушу предложила чаю Сильви, но та отказалась, помотав головой, и Шушу, все так же насвистывая, принялась собирать поднос для Элинор.
Дремотный покой знойного дня нарушил истерический вопль звонка над кухонной дверью. Кто-то безостановочно нажимал кнопку в спальне Элинор.
Зная, что Адам собирался на пляж и уже, наверное, спускается туда на лифте, Шушу бегом бросилась по лестнице наверх.
Она рванула дверь, ведущую в комнаты Элинор, в коридоре споткнулась и чуть не упала, но тут же снова ринулась к спальне. Распахнув дверь, она, к своему облегчению, увидела, что Элинор не распростерта на полу, а стоит на ногах, однако лицо ее покрыто смертельной бедностью, и, вцепившись одной рукой в парчовые занавески кровати, другой она безмолвно указывала куда-то поверх камина.
Шушу повернула голову влево, туда, где висел тройной портрет сестер О'Дэйр.
Вначале она не увидела ничего, потом вздрогнула от ужаса.
Все три длинные, нежно-розовые шеи на портрете были перерезаны горизонтально, и из каждого рассеченного горла свисал маленький треугольный лоскут холста.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100