Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Вторник, 20 июля 1965 года


Полусонная Миранда лежала на кушетке, что стояла у окна гостиной, выходившей на площадь Республики. Площадь располагалась у самого подножия сарасанского холма, а от нее шла дорога к находящейся в стороне от деревни парфюмерной фабрике, которую Миранда собиралась купить. Фабрику построила во времена депрессии 1870 года, когда большинство жителей деревни оказались без работы, графиня де Сарасан, день ее рождения отмечался до сих пор, а в церкви Святого Петра служили мессу за упокой ее давно отлетевшей души.
Стук в дверь разбудил Миранду.
– Entrez!
type="note" l:href="#n_1">[1]
 – крикнула она. – А-а, это ты, Адам.
– Можно войти?
– Конечно. Сиеста закончилась.
Она зевнула, потянулась и закинула одну на другую свои обнаженные загорелые ноги. На ней были только изумрудно-зеленый шелковый купальник-бикини и такая же рубашка.
– А, старые знакомые! – усмехнулся Адам, увидев на стене небольшую карикатуру в рамке – свой подарок Миранде на прошлое Рождество: перепуганный бизнесмен взирал исполненными ужаса глазами на призрак, выползающий из ящика письменного стола со словами: „Я дух старых долговых расписок".
– Да, это забавно, – Миранда снова зевнула. – Чем обязана удовольствию видеть вас, сэр? – Она потерла затекшую шею: – Как это глупо – заснуть на кушетке.
– Я в два счета приведу тебя в порядок, – успокоил ее Адам. – В гимнастическом зале я научился делать массаж. Ложись-ка на пол.
– О'кей. – Миранда еще раз зевнула. – Рубашку снять?
– Не надо.
Миранда скользнула на пол, на шерстяной ковер без ворса, как будто составленный из золотисто-желтых и бледно-голубых, как рубашка и джинсы Адама, лоскутков, и легла на живот.
Адам, опустившись на колени возле нее, принялся массировать ей плечи. Минут через десять боль в шее бесследно исчезла; Миранда лежала на ковре с закрытыми глазами, ощущая, что все тело ее расслабляется, становится словно бескостным. Ее снова начало клонить в сон.
Голос Адама был спокоен и тверд:
– Твое тело становится легким, совсем невесомым… Ты стала такой легкой, что можешь плыть по воздуху, как облачко… Когда я досчитаю до десяти, ты расслабишься…
„Да он гипнотизирует меня", – успела подумать она, прежде чем волны дремоты подхватили ее и понесли дальше, дальше…
Когда она проснулась, Адам лежал на диване, читая „Пари матч". Миранда взглянула на свои часики.
– Вот это да! Я проспала почти час. Ты просто волшебник. Во мне как будто не осталось ни одной косточки.
– Просто ты очень устала, – ответил Адам. – И потом, мы все так переживали за Элинор.
– Да. – Ее лицо сморщилось, и она заплакала. Миранда принялась было тереть глаза, но, вспомнив о линзах, остановилась, вынула их и поднялась на ноги. – Сама не знаю, с чего это я раскисла.
– Это просто естественная реакция на нервное напряжение и треволнения, – успокоил ее Адам. Некоторое время он смотрел на нее, слегка склонив голову набок, словно в нерешительности. Потом, встав, приблизился к ней. – Не беспокойся ни о чем. У меня все под контролем, так что ты можешь расслабиться.
Миранда всхлипнула. Она ощутила прикосновение тонкой хлопчатобумажной ткани рубашки Адама, когда мускулистые руки заключили ее в свое кольцо. Ее тело расслабилось; она склонила голову на его сильную грудь и почувствовала, как его рука, проникнув под ее рубашку, начинает скользить вдоль позвоночника снизу вверх, по очереди нажимая на позвонки.
Всякий раз, когда Адам надавливал большим пальцем на один из них, тело Миранды прижималось к его телу, ощущая всю его силу. Ощутила она и загоревшееся в нем желание, когда Адам крепко поцеловал ее в губы.
Миранда уже давно поняла, что, заведи она интрижку с Адамом, это весьма осложнит ее жизнь; но сейчас она еще не вполне проснулась и потому потеряла бдительность. А поняв, что происходит, вдруг подумала: „Почему, черт побери, я не могу на минутку позабыть о делах? И разве я не имею права распоряжаться собственным телом так, как мне вздумается?"
Молча Адам подхватил ее на руки и легко (несмотря на ее пять футов девять дюймов и соответствующий этому росту вес) понес к кровати. Огненно-рыжие волосы Миранды рассыпались по подушке. Лежа с закрытыми глазами, она сказала себе: „Уже слишком поздно его останавливать. Да я и не хочу".
Она лежала неподвижно, охваченная блаженной истомой, а губы Адама ласкали нежную кожу ее груди.
– Не открывай глаза, – шепнул он. – И не двигайся. Это мое дело.
– Но разве ты не хочешь, чтобы я…
– Я хочу, чтобы ты лежала тихонько и я мог бы… любить тебя.
Миранде стало тепло и щекотно в желудке, будто кто-то легко водил по нему перышком. Она не противилась сильным и явно многоопытным рукам Адама. Его ладонь погладила ее обнаженный шелковистый живот, отчего по всему ее телу, от бедер вверх, словно бы разлилась жаркая волна. А тем временем губы Адама скользили все ниже, согревая кожу своими прикосновениями и теплым дыханием.
Через некоторое время Миранда пробормотала:
– Но ты ведь не…
– Нам некуда спешить. Мне нравится доставлять удовольствие женщине. А мне доставляет удовольствие видеть, что тебе хорошо. – Ей было хорошо: она билась на постели, как пойманная форель, выброшенная на траву. – Я тебя просил лежать тихонько. – И он решительно прижал к подушке ее поднявшуюся было руку.
– А если не буду?
– Тогда я привяжу тебя к кровати. Миранда открыла глаза:
– Рабство? Как гадко!
– Вовсе нет, когда понарошку. Я завяжу тебе глаза шелковым шарфом, а руки и ноги привяжу к столбикам кровати шелковыми лентами.
– А я их сорву зубами!
– Ну, ну. Я только пошутил, – прошептал Адам, снова кладя руку ей на грудь.
Так прошел час. Наконец Миранда, распластавшаяся на загорелом обнаженном теле Адама, сонно выговорила:
– Ну и сюрприз ты мне устроил…
– Мне много лет хотелось этого.
– А почему же ты так долго ждал?
– Потому же, почему и ты. Из осторожности. Но когда дело касается тебя, Миранда, вряд ли кто-нибудь способен ограничиться только платонической любовью.
Миранде вспомнилось, как двенадцать лет назад она рыдала из-за того, что Адам обращался с ней, как с ребенком. На минутку ей захотелось, чтобы тогдашняя девочка сумела заглянуть в будущее – в нынешнее настоящее. А вслух она сказала:
– Мне кажется… мне кажется, что мне всегда хотелось… этого.
– Ну, на свой-то счет я просто уверен. – И он снова коснулся губами ее груди.
– Мне никогда не было так хорошо в постели, – будто в полудреме продолжала Миранда. – Временами я бывала, как говорится, на грани, но потом это проходило.
– Надо признаться, ты не первая женщина, с которой я занимаюсь любовью.
Миранда глубоко вдохнула теплый уютный запах постели, оперлась на локоть и начала легонько поцарапывать ногтями руку Адама, от запястья к локтю, с внутренней стороны – там, где кожа наиболее чувствительна.
Он вздрогнул от удовольствия.
– Но ни одна женщина не волновала меня так, как ты.
– Неужели с тобой это тоже в первый раз?
– Просто мне никогда не было так хорошо, как сейчас, Миранда. Я чувствую, что мы с тобой играем на равных: ты никогда не позволишь мне взять верх. Наверное, я никогда так и не узнаю тебя до конца. – Он грубо притянул ее к себе.
Его поцелуй был долгим и жадным. В голове Миранды промелькнуло: как странно, что Адам всегда казался ей человеком сдержанным и бесстрастным. Но вскоре эта мысль улетучилась…
Позже Адам лежал, лениво откинувшись на подушки и бесцельно глядя мимо Миранды, туда, где одинаковыми прямоугольниками безоблачного неба голубели окна. В простенке между ними висело старинное зеркало в раме красного дерева с замысловатой резьбой. Местами стекло отсвечивало зеленью, а кое-где осыпалась серебристая амальгама и виднелись черные пятна. Под зеркалом стоял туалетный столик Миранды – неожиданно „женственный" – весь в белых муслиновых оборочках в крапинку.
– Вот уж никогда бы не подумал, что твой туалетный столик может выглядеть, как нижняя юбка Скарлетт О'Хара, – заметил Адам.
Миранда пожала плечами:
– Совершенно не обязательно, чтобы оборочки что-то символизировали.
– Ты у меня умница, – пробормотал Адам. Миранда с нескрываемым удовольствием потянулась.
– Аннабел и Клер, наверное, просто потеряют дар речи, когда мы расскажем им про нас с тобой.
Голос Адама вдруг приобрел твердость:
– Я бы предпочел, чтобы мы пока никого не посвящали в нашу маленькую тайну. Сейчас мне предстоит заняться устройством дел Элинор, и я не хочу, чтобы кто-то начал подозревать, что ты значишь для меня больше, чем твои сестры. Они и так уже побаиваются нашего с тобой делового сотрудничества.
Он назвал только эту причину, хотя оба знали, что существует и другая. Всем близким к Элинор людям было известно, что ее заветной, хотя и не высказываемой вслух, мечтой было выдать Миранду – последнюю из ее внучек, которая еще не обзавелась супругом, – за какого-нибудь английского аристократа. Пока жива Элинор, разумнее было не рисковать.


На следующее утро, ровно в одиннадцать, Шушу уселась на голубой стул у окна в спальне Элинор, извлекла из кармана своего темно-синего хлопчатобумажного платья кухонный таймер и поставила его на двадцать минут. Таймер громко, раздражающе размеренно затикал.
Элинор, в кремовом шелковом пеньюаре, обложенная со всех сторон подушками в пышных оборках, выглядела какой-то особенно старой и хрупкой.
Фадж, кошка Элинор, которую впервые за все время болезни хозяйки впустили в спальню, бесшумно прошествовала к серому дивану у камина, где сидел Адам, и потерлась о его джинсы.
– Кошки меня любят, – усмехнулся Адам, наклоняясь, чтобы погладить светло-рыжую спинку. Кошка тут же свернулась клубочком у его ног и безмятежно задремала.
Из портфеля, что лежал рядом, Адам извлек какой-то документ и заговорил четко и деловито:
– Прежде чем вернуться в Лондон, я хотел бы представить на ваше рассмотрение план действий на случай, если вдруг Элинор снова разболеется. Это для того, чтобы избежать проблем, с которыми Шушу пришлось столкнуться в течение последних недель.
Поскольку никто не обладал полномочиями подписывать чеки от имени Элинор, Шушу целых три недели содержала весь дом, оплачивала приходившие счета и выдавала жалованье прислуге из собственного кармана, снимая деньги со своего счета в банке.
– Если по какой-либо причине Элинор вдруг окажется не в состоянии подписывать чеки, за нее это могу делать я, – предложил Адам.
Шушу метнула на него быстрый взгляд.
– Однако, – продолжал Адам, – я буду иметь право распоряжаться только тем счетом Элинор в Ницце, который предназначен для покрытия расходов по содержанию дома. В моей доверенности будет особо указано, что ни один чек не может быть выписан на мое имя или на мою фирму. С оплатой наших услуг мы подождем – пока Элинор не выздоровеет.
– Почему бы не оговорить наличие двух подписей? – предложила Шушу. – Одной твоей, а второй – кого-нибудь и? твоих партнеров по „Суизин, Тимминс и Грант"?
– Конечно, – кивнул Адам, затем повернулся к Элинор. – А профессиональное страхование „Суизин, Тимминс и Грант" автоматически нейтрализует любую попытку злоупотребления.
Элинор взглянула на Шушу:
– Тебя это устраивает? Да? Тогда, пожалуйста, сделай это, мальчик мой, – голос ее звучал слабо.
После того как Элинор поставила свою подпись под доверенностью и ее подлинность была должным образом засвидетельствована, Адам извлек из портфеля еще одну бумагу.
– Во избежание проблем с контрактами на произведения Элинор предлагаю также, чтобы на меня были возложены и общие полномочия поверенного: тоже только в одной, ограниченной области. Полномочия эти могут быть использованы лишь в том случае, если состояние здоровья Элинор значительно ухудшится.
– А тут профессиональное страхование „Суизин, Тимминс и Грант" тоже будет действовать? – поинтересовалась Шушу.
– Да, – подтвердил Адам. – В случае, если я умышленно злоупотреблю данными мне полномочиями поверенного в собственных интересах, – хотя я не могу даже представить себе подобного, – меня немедленно исключат из коллегии адвокатов и дисквалифицируют как юриста.
– Такой вариант тебя устраивает, Шушу? – прошептала Элинор.
– Может быть, у вас есть какие-то особые возражения, Шушу? – вежливо спросил Адам.
Мгновение помедлив, Шушу кивнула. В конце концов, речь шла о полномочиях, касающихся только повседневных дел. Если она будет протестовать без причины, это может показаться подозрительным: как будто она, Шушу, сама стремится контролировать деньги Нелл.
– Тогда и я согласна, – произнесла Элинор.


Среда, 21 июля 1965 года


В пять часов вечера Скотт закончил свой репортаж о демонстрации против войны во Вьетнаме. Помещение редакции новостей было полно народу: кто читал, кто разговаривал, кто пил кофе. На столах валялись горы информационных бюллетеней, заявлений для печати, телефонограмм, мотки телеграфных лент, стояли пустые кофейные чашки. В глубине комнаты стучали телетайпы, одна из стен была целиком занята множеством мониторов, на экранах которых сменяли друг друга различные сюжеты: некоторые из них в этот самый момент передавались в эфир. Кто-то кричал:
– Ты полагаешь, что после того, как над этим материалом поработали два юриста, здесь еще недостаточно аргументов?
В кабинете редактора отдела новостей секретарша просматривала список сюжетов, набросанный в блокноте:
– Репортаж из Вашингтона о сенаторе-взяточнике. Мэр Нью-Йорка и антивоенные демонстрации. От этого мэр у нас просто подпрыгнет, Скотт.
В дверь просунулась чья-то голова:
– Скотт, тебе звонят из Европы. Зайди к себе.
– Извините, ребята. – Скотт добежал до своего кабинета и тщательно прикрыл за собой дверь. – Аннабел? Что случилось, родная?
– Скотт… Мне плохо без тебя!
– Мне тоже плохо без тебя, детка.
– Ты нужен мне здесь.
Скотт понимал, насколько тяжко дался его жене этот последний месяц. Сначала она узнала, что ее бесконечно обожаемая Ба опасно больна, и тут же умчалась к ней, чтобы не отходить от ее постели. Потом „Аванти" отказалась продлить контракт с ней – вещь весьма неприятная для обоих как из-за потери денег, тан и из-за престижа. Последнее оказалось тяжелее всего, поскольку и Аннабел, и Скотт были людьми широкоизвестными. Слава Богу, Аннабел находилась далеко от Нью-Йорка, когда эта новость перестала быть тайной и досужие репортеры принялись обрывать домашний телефон четы Свенсон, докучая Скотту ядовитыми и злорадными вопросами.
Скотт знал, что сейчас его жена переживает самый тяжелый момент, какой только может быть в жизни фотомодели: она уже официально сошла с вершины славы, она набирала лишний вес, теряла свежесть кожи, и впереди ее не ждало ничего, кроме морщин и расплывшейся, потерявшей былые очертания фигуры. Во всяком случае, именно так воспринимала это она сама, и никакие увещевания Скотта не могли утешить ее. Какая жестокая ирония судьбы: быть еще такой молодой, двадцатипятилетней, и сознавать, что красота твоя увядает и что для тебя уже все позади.
Скотт постарался ответить жене как можно более дипломатично:
– Детка, мне ужасно хотелось бы быть сейчас рядом с тобой, но ведь мы оба знаем, что это невозможно. Мы же так много говорили об этом. Ты знаешь, как я хотел бы поддержать тебя, но я также должен хорошо выполнять свою работу. У нас сейчас жутко не хватает людей: лето в разгаре, все в отпусках. Я и выйти-то из редакции не могу. Если бы я приехал к тебе тогда, когда ты в первый раз попросила меня об этом, я мог бы застрять в Сарасане на целый месяц, и не исключено, что, вернувшись на работу, обнаружил бы, что меня уволили. – Он помолчал, потом нежно добавил: – Да и чем бы я мог быть там полезен, детка?
Уже не впервые Скотт отмечал про себя, что Аннабел ведет себя, как ребенок, требующий что-то у отца или матери, не задумываясь о разумности своей просьбы. Ах, если бы она была более уверенной, более независимой! В течение всех последних месяцев, прошедших в ожидании решения „Аванти", ему постоянно приходилось поддерживать и успокаивать жену – испытывая почти физическое напряжение, как человек, несущий кого-то на руках.
– Мне хочется, чтобы ты был со мной, – и Аннабел расплакалась. Она даже забыла, что позвонила мужу, чтобы сообщить новость о создании трастовой компании.
– Моя работа заставляет меня отказаться от многих вещей, совершенно необходимых для всех остальных. Ты ведь знаешь об этом, Аннабел, – снова напомнил ей Скотт.
– В твоей жизни, похоже, нет ничего, кроме твоей работы, – всхлипывая, упрекнула Аннабел.
– Вот именно. Поэтому я и женился на тебе. Потому что я люблю тебя и хочу, чтобы моя личная жизнь – пусть даже у меня остается для нее слишком мало времени – была надежной и устроенной.
– Ты настолько занят своей драгоценной карьерой, что для тебя она на первом месте, – продолжала упрекать мужа Аннабел. – А нас с тобой, нашу жизнь ты задвинул в дальний угол. Это ты откладываешь на следующую неделю, на следующий месяц – и так до тех пор, пока не выйдешь на пенсию!
– Да, я ценю свою карьеру, и ты прекрасно знала об этом, когда выходила за меня. Другое дело, если бы я работал в каком-нибудь большом телецентре. А здесь у нас, ты же знаешь, каждый несет по крайней мере двойную нагрузку. Как выглядело бы, если бы я вдруг исчез на несколько недель, предоставив другим заполнять вакуум, потому что бабушка моей жены лежит больная на другом конце планеты?
– Скотт, приезжай, прошу тебя!
– В этом нет нужды. А тут мне и вздохнуть некогда. Постарайся понять это, детка. Пожалуйста!
– Скотт, я хочу быть с тобой… Уже столько месяцев, как мы не были вместе в постели. Неужели ты не помнишь, как нам бывало хорошо?
– Медовый месяц ни у кого не продолжается вечно, детка. Бурная страсть, когда люди способны сутками не вылезать из постели, со временем превращается в другую любовь – спокойную, заботливую.
– Ты хочешь сказать, что больше не хочешь меня? – взвизгнула Аннабел. – Ты не любишь меня?
Скотт почувствовал, что он теряет терпение.
– Ты стала нервной, дерганой, паникуешь по любому поводу и занята только собой, – едва сдерживаясь, проговорил он. – Все это трудно любить, Аннабел.
Дверь кабинета распахнулась.
– Тебя просят подойти в монтажную!
– Спасибо, иду! – откликнулся Скотт, а в трубку сказал нежно, насколько мог: – Тебе просто не следует принимать все это так близко к сердцу, детка. Такие ситуации иногда случаются в жизни.
– Это еще не все. – Аннабел сглотнула, потом с трудом выговорила: – Думаю, у меня сердечный приступ.
– Что?!!
Однако, чуть успокоившись, Скотт справедливо решил, что, будь у Аннабел действительно сердечный приступ, она вряд ли смогла бы говорить по телефону.
– Почему ты так думаешь, детка? – осторожно спросил он.
– У меня сердце прямо грохочет! И мне тяжело дышать – не хватает воздуха.
– Ты просто разволновалась, – мягко сказал Скотт. Голос у Аннабел прыгал:
– У меня в голове все смешалось, как будто ураган пронесся. И я ничего не могу с этим поделать. Я вся натянута как струна, и меня просто колотит!
– Ты вспотела? Руки влажные? Желудок сводит?
– Да, – прорыдала Аннабел.
„Еще один приступ паники", – подумал про себя Скотт.
– Адам еще не уехал? – спросил он. – Позови его к телефону, дорогая.
Еще одна голова просунулась в дверь:
– Они не могут без тебя начинать монтаж, Скотт. Скотт уже открыл рот, чтобы сказать: „Моя жена заболела", но вовремя одумался – на его счету было уже немало подобных случаев. В конце концов, жены других сотрудников не названивали без устали на телестанцию, как Аннабел.
Наконец в трубке послышался приглушенный расстоянием, но обнадеживающе спокойный голос Адама:
– Я могу чем-нибудь помочь, Скотт? Аннабел, кажется, расстроена. Мы думали, что она пошла спать. У нас здесь почти полночь.
– Аннабел говорит, что у нее сердечный приступ.
– Не думаю, – твердо ответил Адам. – Я сейчас же отведу ее к ночной сиделке Элинор – надеюсь, она даст Аннабел что-нибудь успокаивающее. Ситуация здесь все это время была довольно напряженной. Понятно, что Аннабел немного… переволновалась.
„Он хочет сказать, что она истеричка", – подумал Скотт.
– Скажи мне прямо, Адам. Просто „да" или „нет", – попросил он. – Как на твой взгляд, похоже, что Аннабел действительно плохо?
– Нет.
– Я просто между двух огней. Конечно, я немедленно прилечу, если Элинор…
– В этом нет никакой необходимости, – так же твердо отвечал Адам. – Элинор поправляется, а у меня здесь все под контролем.
– Я в этом не сомневаюсь, – со вздохом облегчения проговорил Скотт.


Среда, 28 июля 1965 года


Неделю спустя, как раз перед тем, как Элинор подали в постель ее ленч, Адам принес ей на подпись документы, связанные с компанией.
Кладя перед ней двадцатичетырехстраничную Декларацию об основании компании, он объяснял:
– Здесь все, как мы договаривались, за исключением одной детали. Поскольку Пол будет являться акцептантом,
type="note" l:href="#n_2">[2]
наши партнеры по „Суизин, Тимминс и Грант" считают, что попечители должны быть не из нашей фирмы. Мы сделаем это через наших партнеров на Бермудах.
– Ты говорил еще раз с Клер? – Адам видел, что Элинор очень слаба и ее не слишком интересовали тонкости, изложенные Адамом.
– Да. Боюсь, что она уперлась.
Элинор на минуту задумалась, потом с усилием подняла голову.
– Помни: я не хочу, чтобы Клер знала, что тоже включена в число бенефициариев компании, – до тех пор, пока не попросит у меня прощения! Пусть не думает, что ей все сойдет с рук, после того, что она тут наговорила. Где я должна подписать? А ты пока позови Шушу и эту мрачную сиделку, чтобы засвидетельствовали мою подпись.


Тем же утром, в семь двадцать, Скотт снимал репортаж с места довольно необычного происшествия: полицейская патрульная машина насмерть задавила двух пожилых людей, а еще один, хоть и остался жив, сильно пострадал. В полдень Скотт вернулся в студию с отснятой пленкой, которой хватило бы на двадцать минут экранного времени, а ужать сюжет предстояло до двух минут и пустить его как бы в качестве дополнения к основному материалу.
– Давай пристегнем это к другому похожему сюжету, – предложил редактор. – Материал только что доставили: двое негритят в неуправляемой машине наехали на четверых детей – правда, травмы незначительные. Этих черных ребят вывели к журналистам в наручниках.
Скотт заинтересовался.
– Полицейские, которых подозревают в преднамеренном убийстве двух стариков, задержаны, но не арестованы, хотя мне сказали, что эти подозрения не лишены оснований. Однако обвинение им до сих пор не предъявлено. Значит, давай…
Дверь приоткрылась.
– Тебе звонят из Европы, Скотт.
Скотт ничего не ответил. Да и что ему было говорить? Вся телестанция знала о его семейной ситуации. Он поспешил в свой кабинет. Там он еще раз выслушал ее мольбы и рыдания и еще раз, насколько мог спокойно, объяснил, что приехать никак не может.
Вечером Скотт занял свое место за столом ведущего программы новостей и привычно пробежал глазами сценарий. Перед самым выходом в эфир поступил новый материал, и, чтобы впихнуть его в программу, урезали кое-что из старых.
За минуту до эфира Скотт обменялся улыбкой с другим ведущим, взглянул в сторону аппаратной и кивнул.
Напряжение в студии, казалось, достигло предела, но стояла полная тишина. Из аппаратной известили:
– Готовы!
Ассистент режиссера указал на вторую камеру и принялся отсчитывать:
– Четыре, три, два, один. Стартуй, Скотт!
На второй камере загорелась красная лампочка.
– Добрый вечер. Я – Скотт Свенсон с программой сегодняшних новостей…
Даже во время эфира работа в редакционной комнате не прекращалась ни на минуту. Репортеры передавали свои только что написанные тексты редактору, который просматривал их, правил и сообщал по телефону ведущему о любых изменениях в программе:
– Скотт, сними сюжет из Москвы – у нас тут появилось кое-что получше, так что убери его совсем… Скотт, придержи номер седьмой, о врачебных злоупотреблениях: пустим его позже. Этот парень только что скончался, так что надо освежить материал…
Когда камера отъехала назад и на экране пошли титры, напряжение в студии спало, уступив место возбужденно-приподнятому настроению. В миниатюрном наушнике, вставленном в ухо Скотта, раздалось:
– Все отлично, Скотт. А теперь дуй в свой кабинет. Тебе опять звонят из Европы.
Скотт сорвал с себя микрофон, успев подумать: во Франции сейчас около пяти утра.
Он вбежал в кабинет, поднял телефонную трубку.
– Аннабел? Что случилось?
Сквозь слезы Аннабел едва выговорила:
– У Ба два часа назад снова был удар. Если не веришь, вот тут рядом со мной Адам, он тебе подтвердит. Они говорят, что нет смысла перевозить ее в больницу. Теперь ты просто обязан приехать, Скотт.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100