Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Следующая страница

Глава 15

Понедельник, 19 июля 1965 года


Из окна своего кабинета, расположенного в западном углу замка, Шушу могла видеть все, что происходит на обеих главных террасах. Но сейчас в поле ее зрения были только пустующие кресла на террасе, уже окутанной первыми легкими тенями наступающего вечера. Скоро, слава Богу, все возвратится на круги своя. Они с Элинор снова будут посиживать там, внизу, за бокалом шампанского, как это было принято у них перед ленчем. Заботы и тревоги, похоже, остались позади. Конечно, выздоровление к Элинор придет не сразу, но это не важно. Шушу уже предупредила Клер, чтобы никаких споров в доме не было, и что сейчас важно одно – Элинор должна окончательно поправиться.
Шушу никогда не задерживалась у себя в кабинете ни секунды долее необходимого, поэтому и меблирован он был скромно, даже сурово, и сугубо по-деловому: ничего лишнего, только то, без чего нельзя обойтись. Там стояло несколько канцелярских шкафов с выдвижными ящиками, книжные полки и письменный стол, на котором, словно свернувшаяся клубком серая кошка, примостилась электрическая пишущая машинка «IBM», которой, впрочем, Шушу никогда не пользовалась. За письменным столом располагалось прочное рабочее кресло с вращающимся сиденьем, а перед столом – два металлических стула девятнадцатого века, предназначенные для посетителей. Они были не очень-то удобны, но это вполне устраивало Шушу: она не любила, чтобы кто-то застревал в ее кабинете.
Шушу посмотрела на часы. Если Адам не появится сию минуту, он рискует опоздать к своим международным разговорам. Открыв дверь, она выглянула из кабинета. В глубине анфилады великолепных гостиных (Шушу знала теперь, что именно так их принято устраивать в самых богатых французских домах) показалась фигура Адама. Быстро пройдя через бар, летний и телевизионный салоны, он наконец добрался до кабинета Шушу, где стоял единственный телефон, который не прослушивался с других аппаратов, установленных в замке. Шушу вышла из кабинета.
Нелюбезная французская телефонистка раздраженно сообщила Адаму, что первый из вызовов перенесен на более поздний срок. Изнывая от нетерпения в ожидании, Адам от нечего делать принялся озираться по сторонам. Внимание его привлек книжный шкаф, содержавший первые издания всех без исключения книг Элинор. Адам пробежал взглядом по корешкам, большинство из которых пестрели романтическими словами типа: „любовь", „сердце", „стрела", „страсть", „пламя", „мечта", „поцелуй", „зачарованный". Особенно бросились ему в глаза три заглавия: „Мечта сердца", „Пламя страсти" и „Пламя сердца"
В отличие от многих мужчин, Адам не рассматривал произведения Элинор как предмет осмеяния. Однажды в разговоре с Майком, подтрунивавшим над его интересом к творениям Элинор Дав, он высказался убежденно и серьезно, чем поразил младшего брата:
– Ты не прав, Майк. Пусть интеллектуалы высмеивают себе романтические книги, а мужчины – такие, как мы с тобой, – могут многое почерпнуть из них. Они для нас – путеводители по сфере женских желаний. Зачастую женщина просто ищет и находит в них то, чего не хватает ей в ее реальных отношениях с мужчиной: может быть, не столько секса, и даже не любви, а романтики. А ведь это нужно мужчине – во всяком случае, тогда, когда он в первый раз влюбляется и это захватывает его настолько, что ему не важно, что о нем думают другие. Потом, когда он спускается с небес на землю, ему не по себе от собственной сентиментальности, и он открещивается от нее, не желая признать, что она тоже составляет часть его натуры. Мы все попадаемся в эту ловушку, и не похоже, чтобы тут намечались какие-то перемены. А до тех пор, пока они не произойдут, Майк, пока мужчины и женщины находятся по отношению к романтике в равном положении, те из мужчин, которые понимают, как действует романтика на женщин (особенно замужних), могут вертеть ими как хотят и в любой момент обвести вокруг пальца.
Адам мог, нимало не кривя душой, говорить Элинор, что он прочел каждое слово, вышедшее из-под ее пера, и что ее книги увлекают и захватывают его. Это была абсолютная правда – ведь они были ему необходимы как путеводители. Он изучал их холодно и деловито, чтобы понять, что хочет та или иная женщина, а поняв, так же холодно и деловито предоставлять ей это. И „это" срабатывало. Имея подобные знания, практически каждый мужчина мог рассчитывать на успех в деле обольщения.
Адам поднял трубку, как только телефон зазвонил.
– Майн?.. Рад тебя слышать. Как твой новый мотоцикл?.. Откуда я знаю? Да просто у тебя всегда какой-нибудь новый мотоцикл.
На другом конце провода, в Лондоне, Майк засмеялся:
– На сей раз „дукати", довольно пижонского вида. Слушается отлично, но несколько ненадежен: уже дважды были проблемы, а он у меня всего три недели. – Его голос стал серьезным: – Как там Элинор?
– Намного лучше. Во всяком случае, больше не говорит о том, чтобы ее пепел рассеяли над Средиземным морем в лунную ночь. Скоро она придет в норму, чтобы составить завещание.
– А разве это имеет значение сейчас?
– Сейчас-то нет, но в один прекрасный день оно понадобится, а мне бы не хотелось, чтобы вся эта душераздирающая тягомотина опять начиналась сначала.
– Я правда очень рад, что ей получше, – сказал Майк. – Ты помнишь, как добра она была к нам, когда мы были еще мальчишками? Она одолжила мне деньги на мой второй мотоцикл – „триумф-спид-твин" – тот, помнишь, с таким жестким для его размеров ходом. А когда я пришел вернуть ей долг, она ничего не взяла.
– Ну, ладно, – прервал его Адам. – Почему тебе необходимо тан срочно переговорить со мной? Чтобы обсудить состояние здоровья Элинор?
– К сожалению, нет, – ответил Майк. – Я звоню, чтобы сказать, что ты должен рассчитаться с Тоби Сачем, и притом срочно.
Несколько секунд Адам молчал, потом сказал:
– Я поговорю с Джилзом.
– Он не сможет одолжить тебе. В прошлую среду Джилза Милрой-Брауна посадили на семь лет за растрату.
– Прежде Тоби ждал и дольше, чем сейчас.
– Вот именно. Ему надоело ждать, и я ничего не могу с этим поделать, Адам. Не забудь, Тоби уже заплатил твои французские игорные долги. – Каждый раз, когда Адам отправлялся на юг Франции, Майк молил Бога, чтобы он проводил там время только на пляже.
– Не знаю, что бы я делал без тебя, Майк, – сказал Адам как можно более убедительно. – Ты только подержи Тоби на коротком поводке еще несколько дней. Пусть он думает, что Элинор может в любой момент сыграть в ящик. Намекни, что скоро мне может обломиться хороший кусок.
– Я не могу… Не знаю, где бы ты мог сейчас раздобыть деньги, но ты же сам понимаешь, в какое дерьмо вляпаешься, если не достанешь хотя бы сто тысяч…
Положив трубку, Адам уставился сквозь французское окно на террасу, в то время как пальцы его барабанили по крышке стола. Он натянул падавшую на лоб прядь волос на левую бровь, потом резким движением головы отбросил ее назад: он всегда так делал в минуты тревоги и беспокойства. Глубоко затягиваясь, он выкурил сигарету, после чего позвонил Джонни Брайеру, члену его страхового синдиката у „Ллойдса".
– Какие новости? – переспросил Джонни. – Как говорится, надо бы хуже – да некуда, старик. У нас какая-то жуткая полоса невезения. Похоже, мы – единственный синдикат, который пострадал сразу от трех стихийных бедствий. Американская страховая служба только что выдала окончательные результаты по землетрясению в Чили. Конечно, мы приняли кое-какие меры, но все же наши убытки превысят – и, кажется намного – шестьдесят миллионов долларов. По американскому торнадо еще нет окончательных цифр.
– А по пакистанскому цунами?
– По подсчетам, там погибло около шестнадцати тысяч человек.
– Когда будет известна общая сумма наших потерь? – помолчав, спросил Адам.
– Да, в общем-то, все уже более или менее ясно. Мы не получим ни гроша в течение ближайших трех лет, а может быть, и дольше, – ответил Джонни. – Честно говоря, я в полном нокауте. Мне придется продать дом.
Адам выругался. Знаменитая неограниченная ответственность „Ллойдс" означала, что и он также будет объявлен банкротом.
– Сколько времени они могут подождать с уплатой? – спросил он.
– Ты же знаешь, старик, „Ллойдс" никогда не ждет. Платить следует немедленно, как только арбитры вынесут решение: на том стоит вся репутация „Ллойде". С „Ллойде" не стоит связываться, Адам. Ты ведь сам знаешь, – прибавил Джонни. – Потом с тобой и знаться никто не захочет – уж „Ллойде" об этом позаботится.
После разговора с Джонни Адам позвонил Неду Синклеру, главному бухгалтеру „СЭППЛАЙКИТС".
– Нед, – усилием воли Адам заставил свой голос звучать спокойно. – Мне хотелось бы, чтобы ты еще раз взглянул на то, что предлагает „Кэйрфри" – эти беспошлинные магазины в аэропортах. Знаю, что они запрашивают больше, чем мы хотели бы, но, если ты помашешь перед носом главного менеджера новыми акциями, думаю, тебе удастся убедить его, а он уговорит других. Так что потолкуй с ним, узнай, чего он хочет, и вместе придумайте что-нибудь к следующей неделе.
– Я уже занимаюсь этим, – бодро ответил Нед. Положив трубку, Адам вздохнул. Снова его левая рука принялась теребить волосы, но на сей раз, кажется, все-таки забрезжил свет в конце туннеля. Если как следует пошевелить мозгами, всегда где-нибудь что-нибудь да найдется. Адам чувствовал, что сделка с „Кэйрфри" выгорит. А в поле зрения у него еще немало других интересных сделок.
И, может быть, сейчас как раз подходящий момент, чтобы начать игру козырными картами. Таких удачных обстоятельств, скорее всего, больше не представится. Пожалуй, надо будет подстраховаться.


Скотт дозвонился до Сарасана как раз тогда, когда только что прозвучал гонг, призывавший на обед. Аннабел стремглав поднялась в свою комнату и бросилась на кровать, покрытую лоскутным уэльсским покрывалом в кремовых и розовых тонах.
Ожидая, когда зазвучит в трубке голос Скотта, она ясно представила себе, что происходит сейчас на телестанции. Аннабел навсегда запомнила первую экскурсию, которую ей устроил Скотт по своей студии, и то впечатление, которое она произвела на нее. С того дня она просто боготворила Скотта. Порой ей казалось, что если он не будет сидеть там, за столом телеведущего, подгримированный и причесанный, с блестящими от лака волосами, то программы новостей просто не выйдут в эфир, да и вообще не будет никаких новостей.
Наконец на другом конце провода зазвучал голос Скотта, приглушенный расстоянием:
– Детка, я знаю, что тебе будет не слишком приятно слышать это, но ведь ты сама просила агентство связаться со мной, как только „Аванти" примет решение. Они не хотят возобновлять твой контракт.
Аннабел почувствовала, что она теряет контроль над собой. Лоб ее покрылся холодной испариной, руки задрожали. Ей стало трудно глотать. Сердце ее колотилось так громко, что на секунду она подумала: наверное, Скотту тоже слышно. Казалось, ее грудная клетка стала тесна для задыхающихся легких, а под ложечкой – именно там, наверное, гнездилось ее ощущение уверенности в себе – внезапно что-то тяжело и гулко оборвалось.
– Аннабел! Ты слышишь меня? – За тысячи миль от Сарасана Скотт расслышал странный, сдавленный звук и поспешил сказать успокаивающе: – Это ведь еще не конец света, детка.
– Для меня – да, – ответила Аннабел.


Измученная тревогой и волнениями этого дня, Клер решила лечь спать раньше обычного. В огромной, тридцати футов в длину, отделанной темными дубовыми панелями спальне она буквально рухнула в постель, сбросив только платье: снять нижнюю юбку и все остальное у нее просто не было сил. Лежа поперек своего пышного ложа времен короля Якова, под алым парчовым пологом, опиравшимся на четыре столба, она думала: вот если бы кто-нибудь изобрел такую кнопку, чтобы нажать ее – и ты уже в постели, умыт и с вычищенными зубами.
Она медленно повернула голову в сторону окон, выходящих на запад, и тупо уставилась на соседнюю гору, что возвышалась над сарасанским холмом.
В который раз Клер задавала себе вопрос: не переусердствовала ли она, так отрицательно высказавшись о бабушкиных романах и столь категорично выступив против треста.
Кто-то постучал в дверь.
– Войдите, – отозвалась Клер. Дверь медленно открылась.
В дверном проеме обрисовалась крупная фигура Сэма. Вид у него был робкий и виноватый.
На какое-то невыразимо счастливое мгновение Клер захотелось броситься к нему, прижать голову к его широкой груди, ощутить, как его сильные руки поглаживают ее по спине, и предоставить ему сделать все, на что у нее не оставалось сил. Но тут перед ее мысленным взором вспыхнула картина: Сэм в постели с той девицей, которая надеялась таким образом выйти в кинозвезды… И, подавляя свой порыв, Клер устремила на мужа взгляд, исполненный негодования, и холодно спросила:
– Что ты здесь делаешь?
– Я прилетел, как только узнал, что Элинор… больна. Прочел об этом в „Трибюн" пару дней назад. Я приехал, потому что подумал, что, может быть, нужен тебе. А если Элинор уже не выкарабкаться, то я хочу, по крайней мере, попрощаться с ней.
– Весьма трогательно, но ей уже лучше. Тебе незачем было приезжать.
– Знаю. Адам мне уже сказал. Он встретил меня почти так же приветливо, как ты. Почему он находится здесь, если Элинор пошла на поправку?
– Адам имеет полное право находиться здесь, – отрезала Клер, сделав особое ударение на слове „Адам". – Он уже несколько лет является адвокатом нашей семьи.
– Я не единственный, кому не внушает доверия этот насквозь фальшивый хлыщ, – заметил Сэм. – Шушу тоже не питает к нему симпатий, а уж у нее-то в мозгах вмонтирован отличный детектор, распознающий дерьмо на расстоянии.
– Адам не единственный адвокат Ба, – возразила Клер. – Кроме него, есть еще Пол Литтлджон.
– Из той же самой конторы? Тогда он наверняка человек Адама.
Внезапно Клер осознала, чего ради примчался Сэм.
– Так, значит, Адам – фальшивый хлыщ, а ты у нас, видимо, ангел небесный? – презрительно воскликнула она. – Кто бы это говорил! Ты обогнул полшарика только для того, чтобы проститься с бабушкой своей почти уже бывшей жены! Как трогательно!
Сэм кивнул:
– А кроме того, разумеется, я бы хотел увидеть Джоша.
– Только не сейчас! Он уже спит.
– Я знаю. Там, в холле, мне попалась навстречу эта сиделка-француженка, похожая на кошку, налакавшуюся уксуса.
– А видел бы ты дневных сиделок! – подхватила Клер и тут же рассердилась на себя за то, что Сэм чуть было не заставил ее улыбнуться. А Сэм тем временем закрыл дверь и шагнул к ней. Клер напряглась.
– А еще мне хотелось увидеть тебя, – проговорил Сэм, и в голосе его звучала надежда.
Он подходил все ближе, и с каждым его шагом Клер отступала на шаг назад, к окнам.
– Ну вот, ты видишь меня, – отрезала она. – Я не слишком изменилась за четыре недели.
– Зато я изменился. – Сэм сделал еще один шаг.
– Не надо покаяний, Сэм. Они на меня уже не действуют, – голос Клер звучал все так же холодно.
Отступая перед приближавшимся Сэмом, она натолкнулась на столик из орехового дерева испанской работы, стоявший перед окном, и хотела было опереться на него рунами, но подумала, что Сэм, пожалуй, сочтет такую позу приглашением к действию. Она скрестила руки на груди и сдвинула брови.
– У меня и без тебя хватает проблем, – резко проговорила она. – Уходи, Сэм. Пожалуйста! Утром можешь опять прийти, чтобы повидаться с Джошем. Но не воображай, что ты останешься здесь и в полчаса разжалобишь меня. На сей раз не выйдет!
– За полчаса, конечно, мне ничего не удастся изменить. Я это знаю, – согласился Сэм. – У меня было четыре недели на то, чтобы понять, каким безмозглым ублюдком я был до сих пор.
– Да перестань! – почти выкрикнула Клер. – На самом деле тебе и не нужно ничего настоящего – тебе вполне хватает твоих похождений, чтобы пощекотать собственное самолюбие!
– Должен признать, что до последнего времени так оно и было.
– Так вот, с меня хватит! – взорвалась Клер. – Ты полагаешь, что если я ничего не знаю о твоих похождениях, то все в порядке и у нас с тобой тишь да гладь. Ты думаешь, что, если ты изменяешь жене, ничего страшного не происходит, пока она ни о чем не догадывается. Но представь себе, что страшное происходит! Потому что наши с тобой отношения перестают быть доверительными. Даже если я ничего не знаю, ты-то знаешь, и это изменяет твое отношение ко мне.
– Что, черт побери, ты хочешь сказать? – Сэм, казалось, искренне недоумевал.
– Ты придумываешь, что со мной что-то не в порядке или что я что-то делаю не так, как надо, или просто сам заставляешь меня совершать какие-то промахи, чтобы потом иметь повод для жалоб, и тогда с чистой совестью и полным основанием ищешь утешения на стороне. Ну да ладно! Я достаточно долго была женой, которая тебя не понимает, и с меня довольно. Теперь я понимаю тебя как следует. И я не намерена больше терпеть этой муки. Я не могу больше выносить эту пародию на счастливую жизнь в этой пародии на семейное гнездышко!
– Больше не будет никаких похождений. Обещаю.
– Это бесполезно, Сэм. Мы оба знаем, что вся история – это не более чем повторение прошлого. Ты хочешь поспеть везде, и тебя уже ничто не изменит. Я никогда не смогу забыть того, что видела, и никогда не смогу быть уверена в том, что этого больше не повторится.
Сэм мгновенно вспомнил все подробности той ситуации, когда он видел Клер в последний раз. В тот день она вернулась с пляжа раньше обычного и застала его в постели, и не одного. Клер узнала девушку: это была дочь соседа, кое в чем помогавшего ей, когда семья Шапиро только-только вселилась в свой новый дом. Девушка, конечно же, мечтала стать кинозвездой.
Под взглядом Клер перепуганная девушка съежилась, прижалась спиной к изголовью кровати и подобрала колени к самому подбородку, чтобы хоть как-то прикрыть свое стройное обнаженное тело. Клер не отрываясь смотрела на нее до тех пор, пока та не соскочила с постели и не выбежала из спальни в патио. Там она на мгновение остановилась, вспомнив, что на ней ничего нет, в отчаянии она подняла глаза на Клер и убежала.
Сэм, голый и волосатый, буквально вжался в постель, чувствуя себя униженным и беспомощным. Он понимал, что сказать ему нечего, и только умоляюще смотрел на жену, как маленький шалун, которого взрослые накрыли как раз в тот самый момент, когда он сунул палец в банку с вареньем.
Молчание прервала Клер.
– С меня хватит этих сцен! – крикнула она.
Она ничего больше не сказала, но Сэм понял, что она уйдет от него. На сей раз Клер не станет швырять ему в лицо ни горьких обвинений, ни черного кружевного белья. Ее лицо выражало такую муку, гнев и отчаяние, что Сэму стало ясно: она не простит. Он сознавал также, что во всем этом ужасном эпизоде целиком и полностью виноват он сам и что его легко можно было избежать. В конце концов, что ему стоило встретиться с девушкой где-нибудь в другом месте?
А вот сейчас он смотрел на свою жену здесь, в глубине длинной, отделанной темным деревом спальни: за спиной у нее было распахнутое окно, за которым, шелестя, покачивались под лаской теплого, почти горячего ветерка ветви оливковых деревьев.
Стоя у орехового столика, Клер тоже вспомнила ту тяжелую сцену и представила все это настолько живо и ясно, что почувствовала, как лицо ее застывает, как бы каменеет.
Она медленно проговорила:
– Мне неприятно признавать это, но такую же боль, как обман, мне причиняло унижение. Мое самоуважение рухнуло, я чувствовала себя никчемной, ненужной, хотя и говорила себе, что я еще довольно привлекательна как женщина и что у меня нет никакой причины считать себя сексуально неполноценной.
– Значит, опять все дело в сексе! – раздраженно воскликнул Сэм. – А я думал, что этот вопрос мы уладили.
– Дело вовсе не в самом сексе, а в том, что человек выражает посредством секса! – Это был просто крик души, измученной души Клер. – Сексуальные отношения неотделимы от всего остального, что происходит с нами, Сэм. Тебе ведь никогда не приходило в голову, что, может быть, это ты как любовник не очень-то многого стоишь. Тебе удобнее, да и приятнее для самолюбия было считать, что что-то не в порядке со мной. Ну, признайся, ведь ты и до сих пор не считаешь меня нормальной как женщину! Ты до сих пор боишься любых посягательств на твое божественное мужское право знать о сексе все, что только можно о нем знать.
До Сэма вдруг дошло, что впервые в подобной ситуации Клер не являет собой безмолвно бурлящий вулкан возмущения, а кричит на него. Он заколебался – что же предпринять? Очень уж не хотелось начинать все сначала, чтобы прийти к тому же самому результату. С другой стороны, Клер наконец обрела способность открыто изливать свое негодование и гнев на их виновника, вместо того чтобы замкнуться в них. Сэм понял, что сейчас самое разумное – дать ей выговориться.
– …И уж коли речь зашла о божественном праве мужчины на знание, то я тебе скажу, что дети появляются на свет, уже зная о любви все, что им нужно знать: они еще ничего не стыдятся, они способны понимать и выражать собственные чувства, и их первый жизненный опыт – сосание – является чувственным! Но к тому времени, когда маленький мальчик перестает быть маленьким, голова у него оказывается забитой целой кучей разных химер и табу, и среди них – идеей, что в сексуальных делах мужчина всегда разбирается лучше!
Сэм выслушал эту тираду с растерянным и подавленным видом, как того требовал момент.
Клер некоторое время молчала, потом слегка покачала головой:
– Все это бессмысленно, Сэм. Ты никогда не слушал того, что я говорю, и, даже когда дело касается очевидных фактов, ты, похоже, не веришь или не доверяешь мне до конца. Ты до такой степени застрял внутри собственного „я", что просто не способен слышать или понимать.
Поскольку она явно ожидала от него какого-нибудь ответа, он ответил, хотя и почти наобум:
– Всему этому следовало бы учить мальчиков в школе… Пожалуйста, поверь мне, Клер: я сделаю все, лишь бы вернуть то, что потерял.
– Что же именно ты хочешь вернуть? – поинтересовалась Клер.
– Мою жену и моего сына, – решительно ответил Сэм.
– И, разумеется, твою карьеру?
– Да. – Последний фильм Сэма „Ветер в парусах" не имел особого успеха.
– Ну, наконец-то мы добрались до истины! – воскликнула Клер. – Ты примчался сюда, потому что думал, что я вот-вот получу наследство, которое ты сможешь вложить в свои дела!
– Это несправедливо, Клер. Конечно, я воспользовался бы любыми средствами, если они только попадутся мне под руку. Так все поступают. Кстати, мне как раз предложили отличный сценарий, я сейчас думаю, браться за него или нет. Называется „Путешествие на Луну". Там речь идет о…
– Вон отсюда!
Однако Сэм не тронулся с места.
– Ты говоришь, что хочешь от меня полной честности, а теперь, когда я с тобой абсолютно честен, ты прогоняешь меня! Ты знаешь, что до встречи с тобой в моей жизни на первом месте всегда стояла работа над фильмами. Сейчас она оказалась на втором, но это второе место очень близко от первого, и я признаюсь в этом с полной откровенностью.
Клер даже сама удивилась, почему эти слова причинили ей такую боль: она ведь всегда знала правду. Сэм был человеком кино – прежде всего и главным образом. Он мог говорить, что для него важнее всего жена и ребенок; возможно, он даже думал так. Однако неоспоримая истина заключалась в том, что девяносто пять процентов энергии, времени и денег Сэма принадлежали его работе, и лишь остальное доставалось его семье.
Сэм снова внимательно посмотрел на измученное лицо Клер, на темные круги под ее глазами. Только сейчас ему бросилось в глаза, как она похудела за последние четыре недели. Ему безумно захотелось обнять ее, прижать к себе, но Клер быстро отступила назад, к окну, так что между нею и мужем оказалась преграда: испанский столик орехового дерева.
– Вон отсюда, – повторила она.


Утром следующего дня Шушу сидела у окна в спальне Элинор на бледно-голубом стуле.
– По очереди, по очереди. Так велел доктор, – не терпящим возражений тоном выговаривала она подруге. – И кончай все разговоры по-быстрому. Не забудь, как паршиво ты себя чувствовала вчера. По десять минут на каждую, и ни секундой дольше! Сначала зайдет Миранда, потом Аннабел.
– А Клер? – спросила Элинор.
– Клер с Сэмом и Джошем уехала на весь день кататься на катере. Она подойдет попозже.
Когда вошла Миранда, дневная сиделка спустила на окнах кремовые жалюзи, чтобы смягчить яркий свет утреннего солнца.
– Доброе утро, дорогая, – с улыбкой произнесла Элинор. Она все еще не слишком четно выговаривала слова, поэтому тут же поинтересовалась с беспокойством: – Ты хорошо понимаешь меня, Миранда?
– Хорошо, хорошо, – ответила за Миранду Шушу. – Ты говоришь так, как будто у тебя немножко болят зубы, вот и все.
Они немного поболтали ни о чем, правда, несколько натянуто и нарочито беззаботно, что, впрочем, неудивительно при подобных обстоятельствах. Ровно через десять минут Шушу кивнула головой в сторону двери, и Миранда вышла, не пытаясь протестовать. Вместо нее появилась Аннабел. Глаза ее были явно заплаканы.
Когда они беседовали, Аннабел взяла в руки небольшую коробочку, что лежала на тумбочке возле кровати. Это была старинная табакерка черного дерева с крышкой, инкрустированной орнаментом из черепахи и слоновой кости.
– Это была первая в моей жизни антикварная вещь, которую я купила, – заметила Элинор. – Там, у нас, на Эрлз-Корт-роуд, кто-то прямо с тележки торговал всякими старинными безделушками и отдал мне ее почти задаром. Возьми ее, детка. Это мой подарок.
Шушу резко перебила ее:
– А ну, положи ее на место, Аннабел! Ты не умираешь, Нелл, и нечего вести себя таи, как будто ты уже одной ногой в могиле.
Вскочив со стула, Аннабел положила табакерку на тумбочку.
– Прости, Ба. Я просто так взяла, машинально. Это не было правдой: она вертела маленькую вещицу в рунах, чтобы скрыть, как у нее дрожат пальцы. Она не должна показывать больной бабушке, каким страхом, какой паникой охвачена ее душа, и тем более, открыть ей причину.
После ухода Аннабел Элинор шепотом попросила Шушу:
– Я хочу поговорить с Клер наедине.
– Ни за что на свете, – отрезала Шушу. – Сегодня ты от меня не отделаешься, моя девочка. Я не позволю тебе переутомляться. Ты ни с кем не будешь говорить наедине.
– Пожалуйста, Шушу, – взмолилась Элинор. – Я хочу попросить ее вернуться к Сэму.
Шушу заколебалась, зная, что Клер ни за что не станет обсуждать этот вопрос в ее присутствии. В конце концов она, хотя и с явной неохотой, кивнула:
– Но не забудь, я буду рядом, в библиотеке, с таймером в кармане.
Она прошествовала мимо кровати Элинор к двери в библиотеку. Там, у большого окна, смотревшего на море, стоял простой деревянный кухонный стол, за которым Элинор написала „Смертельную удачу", а также и все последующие свои романы.
Подойдя к окну, Шушу высунулась. Внизу, на террасе, загорала Клер.
– Все в порядке, Клер, можешь подняться к ней, – крикнула Шушу.
Через две минуты Клер уже стояла у постели бабушки. После бессонной ночи она выглядела почти такой же бледной и измученной, как сама Элинор.
Элинор заговорила первой:
– Я несколько минут говорила с Сэмом, дорогая. Он сообщил, что между вами произошла серьезная размолвка, но что он надеется уговорить тебя вернуться в Лос-Анджелес.
Клер осмелилась поднять глаза на бабушку:
– Сэм говорит другим только то, что устраивает его самого.
– Но он ведь, кажется, только что преодолел расстояние в половину земного шара, чтобы сказать тебе, что он тебя любит.
– Конечно, Сэм умеет играть преданного мужа, – мрачно произнесла Клер. – Но уж коль скоро он перелетел половину земного шара ради того, чтобы сказать мне, что любит меня, почему же он этого не сделал?
– Объясняться в любви умеет любой донжуан, – Элинор чуть было не улыбнулась, поймав себя на том, что повторяет те же самые вещи, которые Шушу вдалбливала девочкам в течение многих лет. – Важно не то, что Сэм говорит, а то, что он делает. Если он встает с постели среди ночи, чтобы принести тебе стакан воды, значит, он любит тебя.
– Сэм не проснется среди ночи, даже если вокруг его кровати будет играть военный оркестр, – возразила Клер. – Ба, мне не хотелось говорить тебе, особенно сейчас, но ты, наверное, уже и сама догадалась. Он… я застала его с другой. Поэтому я и ушла.
– А вдруг она сама проявила инициативу? Ведь и такое бывает на свете. Детка, дорогая моя, я уже говорила тебе, ты не должна из-за подобных мелочей подвергать опасности ваш брак.
– Но ты же знаешь, Ба, это была всего лишь одна из многих. – Клер чувствовала, как в душе волной поднимается раздражение. Ход, сделанный Сэмом, был весьма характерен для него: первым изложить Элинор всю историю в нужном для себя свете, чтобы заручиться ее сочувствием и поддержкой.
Помолчав, Элинор с видимой неохотой призналась:
– У меня была та же самая проблема с Папой Билли, но в наше время женам не оставалось ничего другого, как смириться с такими вещами. Прошу тебя, родная, прояви терпение – и ради Джоша, и ради себя самой. Не разрушай ваш брак только из-за того, что Сэм временами создает тебе проблемы. Все мужчины создают проблемы женщинам.
– Честное слово, у меня нет никакой охоты обсуждать это, Ба. – Возмущенно проговорила Клер. – Но все же я не понимаю, зачем мне нужно мириться с изменами мужа только потому, что тан поступала ты. Так что, пожалуйста, не пытайся меня уговорить.
– После шести лет совместной жизни, Клер, смешно рассчитывать на сохранение тех же отношений, какие были в день свадьбы.
– А я и не рассчитываю на сохранение тех же отношений! – воскликнула Клер. Она надеялась на отношения любви и доверия, основанные на взаимной реальной оценке достоинств и недостатков друг друга.
– Любить – это… – Элинор, хотя и смутно, как сквозь дымку, но помнила, каково это: чувствовать, что твой любимый одарен всеми теми замечательными качествами, которые тебе хочется в нем видеть, прежде чем наступит прозрение и ты поймешь, что это совсем не так и что, возможно, они существовали лишь в твоем воображении. Она грустно покачала головой: – Любить, быть влюбленной – это отнюдь не то же самое, что быть замужем.
– Вот, значит, почему ты никогда не пишешь о замужестве! – резко бросила Клер. – А только о любви…
– Совсем ни к чему говорить об этом таким тоном, – возразила Элинор, чувствуя себя задетой.
– Любовь – это еще не решение всех без исключения женских проблем! – Клер почти кричала. – Об этом, насколько я помню, не говорится ни в одном женском журнале, ни в одном фильме или… романе.
Пусть ей не суждено никогда больше воспарять в горние выси на крыльях любви: только бы не испытывать горечи и отчаяния падений. Она больше не желает быть под контролем, в прямой зависимости от одобрения или снисходительности другого человека, не желает, чтобы чужая воля возносила ее к райскому блаженству или ввергала в адские муки, не желает вновь испытать то чувство, которое заставляет женщину делать слишком много для своего партнера и столь же много требовать и от него.
– Я понимаю, – сказала Элинор. – Просто у тебя наболело. Ведь Сэм далеко не безупречен…
– Ба, он давно уже не шкодливый школьник. – Накануне вечером Сэм старался уломать Клер, а теперь вот ее собственная бабушка пыталась делать то же самое от его имени.
Во второй раз за последние сутки возмущение Клер взяло верх над ее осторожностью. Ее семейная жизнь потерпела фиаско, и сейчас она пыталась собрать осколки собственной гордости, чтобы, склеив их, продолжать жить дальше. Пусть никто не вмешивается, пусть оставят ее в покое, особенно те, кто не знает всех подробностей.
– Почему бы тебе не попробовать посмотреть на то, что случилось, как на маленькое недоразумение? – стояла на своем Элинор. – Сэм любит тебя. Ты знаешь, что любит. А любовь имеет огромное значение, потому что ты не сможешь жить без нее, детка: без любви человек не живет, а существует.
– Но я-то не уверена в том, что люблю Сэма. И я могу прожить без любви! Это делают тысячи людей – вспомни хотя бы о монахинях или о смотрителях маяков, – взорвалась Клер. – Ты всегда учила меня, что без мужчины жизнь женщины безрадостна, пуста и исполнена опасностей, ты учила меня, что без мужчины женщина – не женщина. Но я подозреваю, что это совсем не так. По крайней мере, я стала ощущать собственную неполноценность именно оттого, что жила с мужчиной.
– Не разрушай свой брак, Клер, – уже шептала Элинор. – Нет ни одной женщины, которая хотела бы жить без любви, без романтики – ведь благодаря им женщина чувствует, что стала другой, не такой, как раньше… что все стало иным… что она привлекательна… что она живет. Как раз эту мысль я и стараюсь всегда проводить в своих романах.
– Романтические истории плохо влияют на действительность, – возразила Клер. – Ты внушаешь своим читательницам веру в то, что в один прекрасный день каждая из них встретит своего принца.
– А что же в этом плохого?
– Плохо то, что они его не встретят! А тот, кого они встретят, окажется вовсе не принцем. Они бывают только на бумаге. Ты бы лучше объясняла своим читательницам, что Прекрасного Принца просто не существует, чтобы их не постигло сильное разочарование, если их принц однажды превратится в обыкновенную лягушку, как мой. Эта сказочка про лягушку, которую любит рассказывать Сэм, очень печальна, но она правдива…
– Сказка про лягушку?
– О, она вовсе не такая глупая, какой кажется с виду. Лягушка попросила принцессу положить ее с собой в постель, пообещав, что превратится в прекрасного принца. Но наутро, проснувшись, принцесса увидела, что лягушка так и осталась лягушкой и проквакала: „Пардон за разочарование, но принцессы всегда клюют на это".
Элинор молчала. Она вспомнила, как тщательно ткала она причудливую романтическую паутину, которой окутывала свою жизнь с Билли. Наконец она снова заговорила – тихо и медленно:
– Разве такое уж преступление – дать возможность несчастной или униженной женщине хоть на несколько часов забыть о том, с чем она вынуждена безропотно мириться, может быть, всю свою жизнь?
Она искренне верила, что ее романы дают читательницам возможность уйти от серой обыденности, неуверенности и тревог, от разочарований и тяжкой, нудной работы, от бедности и горя и, уж конечно, от тоскливой рутины повседневной жизни, в которой нет и намека на перемены к лучшему.
Клер вздохнула:
– Ты не должна была внушать женщинам, что в один прекрасный день вся их жизнь изменится неким чудесным образом, как в твоих романах. Ты заставляешь их верить в романтическую дребедень, вместо того чтобы учить их смотреть в лицо действительности. – Она говорила уже на повышенных тонах. – А в результате очень трудно им приходится, когда они сталкиваются с реальными проблемами, которые ставит перед ними жизнь.
– Клер, ты слишком возбуждена, – еле слышно выговорила Элинор.
Только тут Клер заметила руки бабушки, судорожно вцепившиеся в простыни. Вот что скрывалось за ее спокойствием. Давая выход собственной боли, Клер забыла, что разговаривает с очень больной, старой женщиной.
– Прости меня, Ба! Я не собиралась говорить сегодня на эту тему. Но ты же знаешь, что я так думала всегда. И это не значит, что я не люблю тебя.
Но Элинор не собиралась сдаваться. В ее почти беззвучном шепоте была непоколебимая убежденность, когда она сказала:
– Мои, как ты их называешь, романтические истории помогли вам, всем троим, достигнуть жизни, не отягощенной заботами о хлебе насущном, – такой, накую я, увы, не сумела дать вашему отцу. – Она сделала маленькую паузу и ждала, что Клер начнет просить прощения. Но… после нескольких мгновений неловкого обоюдного молчания Элинор заговорила снова – на сей раз твердо и упрямо: – Значит, ты считаешь, что труд всей моей жизни ничего не стоит. Но тогда ты и не воспользуешься его плодами. Если только не извинишься передо мной, Клер.
Клер сделала над собой усилие, чтобы говорить ровно и мягко:
– Ба, я вовсе не считаю, что труд всей твоей жизни ничего не стоит. И я не хочу даже говорить ни о каких деньгах. Это не имеет значения, Ба…
– Ты просишь извинения или нет? – голос Элинор дрожал. Ей показалось, что старшая внучка хочет отмахнуться от всего, что она сделала для нее, но на самом деле Клер собиралась сказать, что сейчас важнее всего бабушкино здоровье.
В спальню из библиотеки решительно вошла Шушу:
– Твои десять минут истекли полчаса назад, Клер. А знай я, что разговор пойдет на повышенных тонах, вообще не пустила бы тебя сюда.
Взбешенной Клер оставалось только хлопнуть дверью.
Вернувшись к себе, она позвонила в Ниццу, в агентство Кука, и заказала билеты до Лондона. В Лос-Анджелес она не вернется, но и здесь не останется. Она заберет Джоша и Кэти и уедет в Лондон, в удобный, уютный Лондон, где у нее так много друзей и где она сумеет решить, что делать дальше со своей жизнью.


Миранда, в зеленом бикини, загорала на южной террасе. Она, прислушивалась, как слабые волны пошлепывали о скалы, и снова и снова с грустью вспоминала о своем разрыве с Энгусом. Как ни крути, она должна сознаться, что чувство к нему все еще живо в ее душе.
Хотя за последнее время она позволила себе встречаться с двумя-тремя знакомыми мужчинами – наиболее приятными из тех, кто оказывал ей внимание. Но всякий раз, когда дело доходило до стадии объятий и бурного дыхания, Миранда ощущала, что ей неприятны слишком интимные прикосновения человека, который ей не особо знаком. Ей было хорошо и спокойно только с Энгусом: он один не пытался при первой возможности затащить ее в постель.
Тремя неделями раньше, когда секретарша неожиданно сообщила ей по внутренней связи, что на третьей линии ждет ответа мистер Энгус Мак-Лейн, у Миранды захолонуло сердце. С готовностью и замирающей от счастья душой она согласилась встретиться с ним за ленчем в „Рулз", его любимом ресторане. Она надеялась, что Энгус так же, как и она, жаждет возобновить их былые отношения.
Интерьер „Рулз" напоминал библиотеку викторианских времен. В нем пахло дорогим виски и старой кожей. Миранда и Энгус сидели в маленьком, обитом алым бархатом кабинете, похожем на купе старинного железнодорожного вагона первого класса, и официант, словно сошедший со страниц Диккенса, с перекинутой через руку салфеткой, давал им рекомендации, скорее доброжелательные, чем тактичные:
– Я не советовал бы вам сегодня заказывать тюрбо, хотя лососина у нас нынче неплоха.
Они заказали вишисуаз, морского окуня со свежим горошком, а на десерт – замороженное абрикосовое суфле.
Угловатое, такое дорогое для Миранды лицо Энгуса отнюдь не выражало ничего похожего на неугасшую любовь. Он говорил с ней о каких-то незначительных вещах, безупречно уважительно, абсолютно корректно и словно бы отстраненно, лишь изредка подчеркивая сказанное движением светлых бровей. Так он мог бы говорить со своей тетушкой… или с партнером по бизнесу.
Только один раз во время ленча ей на миг показалось, что ее надежды могут стать явью. Когда подавший морского окуня официант удалился, Энгус, перегнувшись через покрытый белой льняной скатертью стол, приблизил свои губы к самому уху Миранды.
– Знаешь, – шепнул он, – я все это время много думал о тебе.
Миранда ответила ободряющей улыбкой. Как ей хотелось, чтобы он сказал: „Если бы ты знала, как мне тебя не хватает! Давай уйдем отсюда, родная. Куда-нибудь, где не будет никого, кроме нас с тобой". Но Энгус сказал совсем другое:
– Меня беспокоит, что твоя фирма слишком уж быстро расширяется. По-моему, ты пользуешься для этого ссудами, которые берешь под свои магазины: это действует, пока рынок недвижимости растет и проценты невысоки.
Миранда почувствовала, что сердце ее с грохотом рухнуло на самое дно грудной клетки.
– Что в этом плохого? – с трудом выговорила она. Энгус аккуратно разбирал рыбу на тарелке.
– Если этот бум вокруг недвижимости вдруг кончится или же правительству вздумается изменить банковские ставки, возможно, тебе не удастся больше получать ссуды, и ты окажешься перед серьезной финансовой проблемой.
– Спасибо, что проявляешь такую заботу обо мне, – сухо ответила Миранда.
– Повышение банковских процентов может означать также, что спрос на недвижимость упал, – продолжал Энгус. – И тогда на тебя свалится еще одна крупная проблема: те из твоих магазинов, под которые ты берешь ссуды, подешевеют, банки забеспокоятся и потребуют скорого возвращения ссуды, – в задумчивости он отхлебнул глоток вина. – Такого рода ситуации обычно кончаются… банкротством.
– Благодарю за предупреждение, но я не собираюсь становиться банкротом, – по-прежнему холодно проговорила Миранда. Разочарование ее было так сильно, что даже абрикосовое суфле не доставило ей ожидаемого удовольствия.
До самого окончания ленча продолжалась эта вежливая беседа на темы бизнеса и обмен городскими сплетнями. Выйдя из ресторана, они неуклюже распрощались, причем каждый отклонил предложение другого подвезти его. О дальнейших встречах разговор не заходил.
Энгус, ценивший в людях характер, волю и предприимчивость, сумел в полной мере оценить эти качества и в Миранде и тосковал по ней даже больше, чем сам мог ожидать. Он пригласил ее на ленч в надежде, что и с ней происходит то же самое. С самого момента их разрыва он не переставал тайно наблюдать за Мирандой и знал, что за это время у нее не было ни одного серьезного увлечения. Энгус сказал себе, что, по-видимому, сейчас расширение фирмы поглощает все силы, энергию и время его бывшей невесты, и потому решил не торопить события, а за ленчем говорить исключительно о делах, во избежание неловких для обоих ситуаций.
К его сожалению, Миранда тоже явно предпочла обсуждать только деловые проблемы.
Тем не менее Энгус вовсе не собирался отказываться от своих намерений в отношении этой девушки, завладевшей его сердцем так, как до нее не удавалось никому. В ее живой, смелой натуре странным образом соединялись, что называется, лед и пламень, и это волновало и непреодолимо притягивало Энгуса-мужчину, хотя и не самым лучшим образом отражалось на Энгусе-бизнесмене.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100