Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

Вторник, 20 декабря 1960 года


За неделю до Рождества Адам прикатил в Стерлингс на красно-коричневом „роллс-ройсе" модели „фантом-V". Этот рождественский подарок себе самому обошелся ему почти в девять тысяч фунтов. Сворачивая с шоссе на ухабистую грунтовую дорогу, ведущую к дому Элинор, Адам бодро насвистывал какую-то веселую мелодию.
Недавно у него началась полоса везения в игре, так что ему удалось наконец расплатиться со всеми своими долгами. Однако, как ни странно, вместо того, чтобы испытать облегчение, он чувствовал себя как-то неуютно. Его беспокоило, что, не используя все доступные ему кредиты, он сокращает собственные возможности; а если он не будет использовать все возможные способы, он никогда не сумеет приобрести такой же дом, как у Майка на Итон-Террас. Адам твердо решил, что, когда наступит его час, он купит дом еще побольше, чем у младшего брата, – для его целей внушительный фасад так же необходим, как банку солидная репутация.
Если ему не удастся создать себе состояние посредством игры, он сможет сделать это, занимаясь страхованием: недавно он стал членом-экстерном двух лондонских страховых синдикатов „Ллойда". Когда „Ллойд" крупно рисковал, то риск этот раскладывался обычно на несколько синдикатов – с тем, чтобы свести к минимуму индивидуальные потери. Жаль, что Адам смог пока вступить лишь в два синдиката из четырехсот: его деньги подвергались бы меньшему риску, будь они распределены, скажем, между десятью или двадцатью.
Каждый член синдикатов „Ллойда", прежде чем стать им, должен доказать свое соответствие определенным финансовым требованиям, одно из которых – личный капитал в семьдесят пять тысяч фунтов стерлингов, часть которого надлежало держать у „Ллойда" в виде процентных вкладов. У Адама не было семидесяти пяти тысяч – собственными силами он сумел лишь сделать вклад, но ему удалось, назанимав в разных местах, собрать недостающую сумму, ее-то он и представил совету „Ллойда", который регулировал вопросы деловой этики и стандартов в отношении своего рынка, а также каждого из членов компании.
Возле Адама на сиденье „роллс-ройса" лежал портфель, содержавший рекламный проспект „Ллойда" и список капиталовложений Элинор, с указанием их общего денежного выражения, предложениями, какие из них могут быть проданы, и обоснованиями этих предложений. Кроме того, в портфеле находилось несколько контрактов, требовавших подписи Элинор. Когда почти год назад, в январе, скончался Джо Грант, Адам поднял и досконально изучил всю документацию, касавшуюся ведения дел Элинор за долгие годы, с тем чтобы войти в курс; и теперь благодарная Элинор ничего не предпринимала, не посоветовавшись предварительно с ним, тан что Адам уже мог называть себя ее личным менеджером и адвокатом.
Когда дворецкий принимал у Адама пальто, до слуха обоих донеслись сердитые голоса. За закрытыми дверями кабинета Элинор происходил напряженный разговор.
– Может быть, вы соблаговолите подождать в гостиной, сэр? – спросил дворецкий, невозмутимый, как Будда. – Может быть, вам угодно рюмочку шерри или чашку чаю, сэр?
– Нет, я подожду здесь, в холле. Пожалуйста, принесите мне виски с содовой, – ответил Адам, садясь на диван. Его покоробило, что Миранда явно не позаботилась известить Элинор о дне его приезда, а ведь он просил ее об этом.
Сидя в холле и прихлебывая виски с содовой, Адам прекрасно слышал все, что говорилось за соседней дверью.


В своем отделанном дубовыми панелями кабинете Элинор, в костюме цвета электрик, пристально смотрела на хмурую Миранду.
– Не понимаю, что с тобой происходит в этом году, – сердито говорила она. – Сначала ты разорвала свою помолвку…
– Мы с Энгусом все равно не ужились бы, – перебила ее Миранда, скрывая за твердостью голоса нежелание признаться даже самой себе в том, что ей до сих пор не хватает Энгуса и их отношений. – Ему будет гораздо лучше с какой-нибудь нормальной дебютанточкой из Кенсингтона. Среди всех мужчин, которых я знаю, он единственный, кто в двадцать девять лет рвется обзавестись женой и семейным очагом.
– Это говорит только в его пользу! – горячо возразила Элинор. – Потом ты замучила меня требованиями разрешить тебе учиться управлять самолетом, а теперь тебе взбрело в голову открыть магазин! Моя внучка никогда не будет продавщицей! – Закусив губы, чтобы сдержать подступавшие слезы ярости и разочарования, Элинор отвернулась от Миранды к окну, за которым белел окутанный зимним поноем сад; только по обеим сторонам ворот факелами алели два падуба, сплошь усыпанные мелкими ягодками – непременным атрибутом приближающегося Рождества.
– Ты ведь ничего не понимаешь в коммерции, – прибавила она, помолчав.
– Когда ты начинала заниматься своим делом, ты тоже еще ничего в нем не понимала.
Миранда, в пурпурном трикотажном костюме, стояла, вызывающе уперев руки в бока, у камина, где медленно догорали яблоневые поленья.
– Тебе придется столкнуться с огромной и очень серьезной конкуренцией. Арден, Рубинштейн, „Ревлон"…
– Ба, я сама работаю у Элизабет Арден. Мне прекрасно известно, сколько выкладывает женщина за свое лицо, если она решается войти в их красную дверь.
– Вот именно! У тебя нет никаких шансов! – торжествующе воскликнула Элинор, поворачиваясь к внучке.
– Нет, есть! Потому что Арден не интересуют те, кто может потратить на себя лишь несколько шиллингов. А меня они интересуют! Только подумай о миллионах молодых девушек, не имеющих возможности купить ничего, кроме вышедшей из моды грубой косметики, в которой лицо выглядит как маска, и вдобавок цветов, подходящих только дамам среднего возраста… конечно, они могут пойти в „Вулворт" – но „Вулворт" совсем не следует современной линии.
– Ты, как никто, должна знать, сколько денег крупные фирмы вкладывают в свое развитие. Подумай, Миранда, если бы на рынке косметики действительно была такая ниша, как ты говоришь, они давно заполнили бы ее.
– Ниша-то есть, – стояла на своем Миранда, – только они не заинтересованы в том, чтобы заполнить ее. Такие фирмы, о которых ты говоришь, просто не знают, что хотят молодые девушки. И не понимают, какую кучу денег они могут заработать на этих девушках – ведь их так много! – Ее голос звенел от возбуждения. – Я хочу открыть магазин для тех самых девчонок, которых я встречаю в дансинге у Хамфа. Всем нам приходится пользоваться обычными детскими красками. Спроси об этом Аннабел. Она-то знает, что я права.
От Аннабел Миранда узнала, как гримируются американские фотомодели. А Аннабел, „открыв" на Мэдисон-авеню неярко освещенный магазинчик, в котором, казалось, имелись все косметические средства, какие только выпускаются в мире, перерыла его весь, чтобы послать сестре образцы.
– Почему с тобой всегда так сложно, Миранда?
– А почему ты никогда не хочешь помочь? Разве тебе никто не помогал, когда ты была молода и только начинала становиться на ноги?
– Представь себе, никто!
– Тем более ты могла бы помочь мне, – отрезала Миранда.
– Я не собираюсь выбрасывать тысячи фунтов на рискованную, глупую авантюру, у которой, полагаю, нет почти никаких шансов на успех. И хватит уже повторять одно и то же. Бедный Энгус!
Миранда решила сменить тактику. Подбежав к камину, она взяла кочергу и принялась шевелить тлеющие головешки, пока они снова не разгорелись. Тогда она опять заговорила – на сей раз спокойно и убедительно:
– Ба, я могу доказать тебе, что эти деньги не будут выброшены на ветер. Ты только послушай, а хочешь – выясни сама. Косметика может приносить огромную прибыль! При розничной продаже изготовителю достается шестьдесят процентов, тогда как на сырье он тратит не более восьми.
– Я не желаю больше слушать всю эту белиберду! Реклама косметики обходится в миллионы. Ты слышишь? В миллионы!
– Чепуха! – Подхватив со столика возле дивана номер „Вог", Миранда быстро перелистала его и, найдя нужную страницу, ткнула в нее пальцем: – Вот! Тебе стоит только почитать рекламу в журналах, и ты сама увидишь, что существует огромное множество небольших компаний. Но у них нет своего стиля, а у меня он будет!
– Ты слишком молода, Миранда. И давай поставим на этом точку.
– А вот Аннабел рассказывала, что в Нью-Джерси есть одна девушка, Эйдриен Арпел, которая начала собственное дело, когда ей было всего восемнадцать. Отец дал ей четыреста долларов, и она начала. Это было в пятьдесят девятом. А теперь она процветает! как ты думаешь, что посоветовал бы тебе сделать мой отец?
Элинор была захвачена врасплох такой постановкой вопроса.
Немного помолчав, она заговорила уже спокойнее:
– На самом деле я не настолько твердолоба, как ты считаешь, Миранда. Я разговаривала с моим маклером. Он сказал, что пробиться на рынок косметики при существующей конкуренции со стороны крупных компаний практически невозможно. Магазины просто будут отказываться принимать твой товар.
– Ну, уж, конечно, этот старый плешивый Билли Бантер лучше всех разбирается в косметике! – горячо воскликнула Миранда. – Да я могу устроиться даже в твоей гостиной – больше места мне не требуется. А что он понимает в губной помаде, которая сейчас нужна девушкам? Посмотри-ка на меня!
Элинор взглянула и еле сдержала себя, готовая содрогнуться.
– Этих цветов в Лондоне ты не достанешь, – продолжала Миранда. – Аннабел говорит, что и в Нью-Йорке их тоже нет. Чтобы получить светлую, блестящую розовую помаду, мне приходится мазать губы белилами из набора театрального грима, потом, слегка, розовым цветным карандашом – обычным, для рисования, и сверху вазелином. А я хочу, чтобы все эти компоненты были вместе, в одном тюбике помады! И найдется сколько угодно девушек, которые хотели бы иметь такую помаду. Я просто уверена в этом! Я могла бы торговать ею в моих собственных маленьких магазинчиках, вместо того, чтобы платить кучу денег за место в больших магазинах. Я не хочу терять время на то, чтобы обхаживать покупателей, или драться с другими из-за места, или месяцами сидеть без денег в ожидании, пока со мной расплатятся, – страстно и торопливо, не переводя дыхания, выпаливала Миранда. – Ба, я ведь могу попросить, чтобы для меня составили обзор положения дел на рынке косметических товаров. Позволь мне хотя бы это! Ты прочтешь его и сама увидишь, что я права. Энни Трехерн говорит…
– Твоя новая знакомая, мисс Трехерн, – журналистка, занимающаяся вопросами моды, а не предсказательница судьбы!
Энергичная блондинка Энни Трехерн пользовалась широкой известностью благодаря своей склонности к разного рода сногсшибательным идеям, а также своим невероятно точным прогнозам грядущих изменений в области моды.
– Именно предсказательница! Она заведующая отделом моды журнала „Куин", и ее работа как раз в том и заключается, чтобы улавливать новые веяния. Поэтому она прекрасно понимает, что я хочу. Она видит, чего сейчас не хватает. Молодежь нуждается в новом, непохожем на прежнее, и Энни чувствует это!
– Уж лучше бы ты просто тихо и спокойно красила ей ногти. Интересно, ты всем своим клиентам рассказываешь о своих безумных идеях?
– Ба, дорогая, Энни как раз и специализируется на безумных идеях! И не сердись, пожалуйста, я ведь знаю, что на самом деле ты симпатизируешь ей. Кстати, Энни уговорила одно рекламное агентство подготовить для нее рыночный обзор с указанием цен, сказав, что якобы он нужен ей для статьи. Она обещает помочь мне раскрутиться, когда я вплотную займусь этим делом. А у Адама уже есть финансовый проект.
– Ты посмела за моей спиной обратиться к моему адвокату?!
– Ба, я же знаю Адама с детства, – взмолилась Миранда. – Он твой адвокат, но и моя друг. И потом, ему же не пришлось платить за проект – его подготовил один коммерческий банк.
– Какой еще коммерческий банк?!
Миранда подошла к камину, взяла стоявший на нем небольшой глобус и, вращая его, заговорила:
– Когда я начну свое дело, Ба, мне же понадобится коммерческий банк, правда? У меня с собой все цифры, что передал мне Адам. Взгляни на них, очень тебя прошу.
Теперь Элинор не была уже столь уверена в себе:
– Почему же ты не сказала мне, что уже консультировалась с Адамом? Если он считает, что есть какая-то возможность… Я думаю, ничего плохого не произойдет, если я взгляну на эти цифры.
Сидевший в холле Адам встал с дивана, подхватил свой портфель и постучал в дверь кабинета.


Три часа спустя Элинор согласилась приобрести для Миранды, в качестве подарка к ее двадцать первому дню рождения, небольшой магазинчик косметики и в течение трех лет предоставлять ей средства для оплаты услуг секретарши и двух продавщиц, а также для покрытия накладных расходов и закупки товара.
Адам согласился стать советником Миранды по всем вопросам, связанным с бизнесом, а Миранда – в течение трех лет не предпринимать ничего, что шло бы вразрез с его советами.
В виде благодарности Миранде пришлось дать слово, что не будет настаивать на том, чтобы учиться водить самолет. Однако от внимания Адама не ускользнуло, что, обещая это, Миранда не произнесла слова „никогда".


Миранда решила назвать свою будущую фирму „КИТС. Теперь, когда ее старая мечта начала обрастать плотью, забот у нее прибавилось, так что всю весну шестьдесят первого года она провела в заботах, из которых далеко не все оказались приятными.
Вместо того чтобы торговать продукцией других фирм, вздувавших цены из-за марки, Миранда планировала заняться изготовлением, расфасовкой и продажей в розницу своей собственной косметики: она понимала, что так и только так она сумеет держать под прямым контролем качество самого товара и его упаковки, а также цены – все это весьма важно для того, чтобы создать имидж „КИТС".
Она отчетливо представляла себе, какой должна быть косметика от „КИТС": смелой и юной, как сама молодость, соответствующей веяниям времени, но недорогой, впечатляющей, но вместе с тем практичной. В магазине „КИТС" – прикидывала Миранда – покупательница сможет приобрести набор пустых упаковок, чтобы их прямо при ней заполнили тем косметическим товаром, который она выбрала. Это означает, что у нее на полочке в ванной будет стоять не множество случайных, разномастных флаконов, баночек и коробочек, а изящный комплект единого дизайна и, разумеется, с логотипом „КИТС".
Миранда знала также, что, если покупателю придется выбирать между двумя аналогичными товарами, он всегда выберет тот, который обладает более выраженной индивидуальностью, так сказать, собственным лицом. Отсутствие воображения, воплощенное в неумении „подать" товар, погубило многие фирмы, пытавшиеся выпускать недорогую косметику под собственной маркой. А еще она знала, что определение „недорогая" вовсе не должно означать „худшая по качеству". Зачастую одна и та же продукция одной и той же фабрики продавалась по разным ценам: скажем, ночной крем для лица в одной упаковке стоил один фунт, а в другой, украшенной более дорогой маркой, – целых пять.
Итак, Миранда четно определилась в выборе круга своих клиентов. Теперь нужно было установить связи с поставщиками, решить, какую именно продукцию – из средств макияжа и ухода за кожей – она будет закупать, а может быть, и вообще придумать что-то свое, составить проспекты, листовки и аннотации, найти помещение для магазина и нанять персонал.
Хорошо обдумав перечень основных товаров, Миранда запаслась образцами и продемонстрировала их бабушке на кухне ее квартиры на Честер-Террас – к ужасу Элинор, которая терпеть не могла резких запахов. Правда, относительно средств ухода за кожей Миранда чувствовала себя менее уверенно: конечно, за время учебы она ознакомилась с основными формулами, но все же следовало проконсультироваться с квалифицированным химиком – специалистом в этой области. Миранда обзвонила несколько фирм, производящих косметику. В первых трех с ней отказались даже встретиться, напрямик объяснив, что ее заказы слишком незначительны, чтобы с ними возиться. Четвертой оказалась „Ледифейс".


Пятница, 31 марта 1961 года


Сидя в приемной „Ледифейс", Миранда прикидывала: встреча была ей назначена на одиннадцать, а сейчас уже без двадцати двенадцать. Насколько это серьезный повод, чтобы начать сомневаться в надежности фирмы?
– Добрый день! Я Черри Доусон, референт по вопросам рекламы и информации. – В дверях стояла, улыбаясь, очаровательная блондинка лет под тридцать. Ее обязанностью было красиво выпроваживать праздношатающихся – вроде этой девицы, сидевшей сейчас в приемной, а также ослепительно улыбаться представителям прессы и американцам, регулярно прилетавшим из нью-йоркского офиса фирмы. Мисс Доусон вложила в улыбку все свое сочувствие: – Боюсь, что в данный момент у нас нет абсолютно никаких вакантных мест.
– Но я вовсе не ищу работу – я потенциальный покупатель, – твердо сказала Миранда.
Ей пришлось проявить известную настойчивость, прежде чем мисс Доусон (которая с каждой минутой становилась все менее обаятельной), объяснив, что работа с клиентами находится вне ее компетенции, отвела ее в кабинет мисс Скотсон – менеджера, известной своей способностью стремительно отфутболивать кого бы то ни было. Мисс Скотсон оказалась женщиной лет тридцати пяти, не слишком приветливой и с подозрительным взглядом. Миранда принялась было излагать ей свои планы, но в этот момент мисс Скотсон срочно вызвали к начальству, и Миранде снова пришлось ждать.
Сидя в крохотном, как обувная картонка, но безупречно аккуратном кабинетике мисс Скотсон, Миранда мрачно оглядывала белые стены, обвешанные досками для информации. Всего двадцать минут общения с представителями фирмы нагнали на нее такую тоску, что она сама удивилась. Миранда встала, потянулась и от нечего делать стала разглядывать пришпиленные к доскам рекламные листовки, но ничего не поняла в них. Тогда она перевела взгляд на стопку писем на столе мисс Скотсон. На верхнем из них, в самом верху страницы, стоял гриф: „Артур Белл косметик продактс, лимитед. Бирмингем". Письмо начиналось словами: „Мы весьма сожалеем о задержке с отправкой партии ЭП02 для Нигерии…" Внезапно появилась мисс Скотсон:
– Это так мило с вашей стороны – ознакомить меня с вашими планами, однако мы не сумеем помочь вам, главным образом, из-за того, что вы настаиваете на… хм… необычных способах тестирования.
Миранда не хотела, чтобы ее продукция проверялась на животных.
– В таком случае, может быть, я сумею дать вам дельный совет, – самым любезным тоном ответила Миранда, вставая и указывая на один из рекламных плакатиков, приколотых к стене. Там было написано: „Дайте вашей коже ощутить, как „Ледифейс" проникает в нее…"
– Кожа является органом выделения, – продолжала Миранда, – так что вряд ли вам удалось бы загнать в нее что бы то ни было – так же, впрочем, как и в остальные выделительные органы. Поэтому все ваши призывы сделать это выглядят откровенно смешными.
И она гордо удалилась.


Через три дня, в понедельник, Миранда ехала на такси по грязноватой бирмингемской улочке, зажатой между двумя рядами стен из темно-красного кирпича. В конце улочки показались большие серые ворота, увенчанные вывеской: „Артур Белл косметик продактс, лимитед".
Кеннет Белл, болезненного вида человек в коричневой кожаной куртке, встретил Миранду так, будто она явилась неожиданным ярким лучом света среди скучного однообразия его существования. Он пригласил ее на ленч – первый деловой ленч в ее жизни. Они сидели на плетеных стульях в лучшем и единственном кофейном баре Бирмингема, вокруг извивались резиновые лианы, а под потолком резко и раздраженно покрикивал в своей клетке попугай макао.
– У нас вы сможете получать все, что вам нужно, за исключением губной помады, – говорил Кен, выуживая кусочки мяса из острого соуса. – За ней вам лучше обратиться в „Шейма косметикс" – это в Манчестере.
– А вы поможете мне со средствами ухода за кожей, Кен? Я не буду чувствовать себя уверенно, если они не будут как следует проверяться.
– Сделаем, Миранда, сделаем. – Кен сдул пенку с кофе с молоком. – У меня есть приятель, химик и фармацевт, живет на Уимпол-стрит, так он вам разработает формулы. Он сотрудничает с самыми лучшими дерматологами с Харли-стрит. С ним вы будете как за каменной стеной.
С этого дня Кен Белл стал поставщиком, консультантом и – что греха таить – промышленным шпионом Миранды. Он наблюдал за ее продвижением по намеченному пути с едва ли не отеческими заботой и гордостью.


Среда, 7 февраля 1962 года


Другим важным моментом для Миранды был правильный выбор помещения для магазина, потому что на первом этапе, пока ее еще не знали, она могла рассчитывать только на случайных покупательниц. Миранда подыскивала место на самых больших и оживленных улицах, на которых могла себе позволить снять помещение, стремясь, чтобы будущий магазин находился как можно ближе от станции метро, автобусной остановки или перекрестна. В конце концов она остановилась на маленьком магазинчике с квартирой над ним, расположенном на углу Оксфорд-стрит и Тоттенхэм-Корт-роуд.
Подписав договор об аренде (которая влетела ей в копеечку), Миранда уже не имела ни минуты передышки, поскольку каждый лишний день простоя помещения означал новые убытки: ведь абсолютно все – арендная плата, местные сборы, коммунальные услуги, страхование, освещение, отопление, оборудование и отделка магазина – требовало денег, а прибыли взяться было неоткуда, пока „КИТС" не начнет работать.
Ранним утром, в день, когда ей исполнился двадцать один год, еще до восхода солнца, Миранда, укрывшись от посторонних глаз, наблюдала через витринное стекло за толпой еще сонных людей, направлявшихся на работу мимо ее – ее собственного – магазина.
Вечером должно было состояться открытие, поэтому оформлению витрины Миранда уделила особое внимание. Установив в ней выкрашенный серебряной краской манекен, она обернула его несколькими клочками бледно-серого тюля, а на голову водрузила блестящий, серебряный же парик. Манекен стоял, расставив ноги с повернутыми вовнутрь носками, с раскинутыми руками, словно пытаясь подхватить многочисленные баночки и коробочки алого цвета с надписью „КИТС", которые будто бы густым ливнем сыпались на него с потолка, подвешенные на невидимых нейлоновых нитях. Обратившись к дизайнеру за проектом упаковок для „КИТС", Миранда указала в качестве цветов своей фирмы белый и алый: она не раз замечала, что, выбирая подарки к Рождеству, люди охотнее всего покупают товары в красной упаковке.
Миранде было не по карману нанимать рекламного агента, но Энни Трехерн посоветовала ей самой заняться собственной рекламой. В конце концов, Миранда столько раз видела, как ее бабушка общается с журналистами, рассказывая им о своих книгах; почему бы ей не сделать то же самое, чтобы раскрутить свою косметику?
Перед самым открытием магазина были отпечатаны листовки и прейскуранты, в верхней части которых красовалось: „Косметика: один набор за деньги, другой бесплатно". Миранда и Линда Грей, недавно нанятая ею продавщица, провели все утро, разнося эти листовки по окрестным домам, принадлежавшим университетам и колледжам. Этим они сэкономили себе расходы на рекламу.


В день открытия „КИТС", после полудня, Элинор, войдя в магазин, застала там полный хаос: плотники стучали молотками, электрики ругались, маляры брызгали вокруг серебряной краской.
Посреди этой неразберихи Миранда, облаченная в джинсы, отдавала распоряжения:
– Эти коробки на верхнюю полку, пожалуйста… Осторожно, Джим, мне совсем ни к чему еще одно пятно краски на полу… Ты уже установил голубую подсветку?.. Ба, дорогая! Вот так сюрприз!
– Вижу, ты здорово занята, детка, – проговорила Элинор. – Я решила заехать к тебе, чтобы пожелать удачи и сказать… сказать, что сожалею, что сомневалась в твоих деловых способностях. Теперь я буду поддерживать тебя во всем. Можешь рассчитывать на меня, что бы ни случилось.
– Что бы ни случилось? – улыбаясь переспросила Миранда.
– До тех пор, разумеется, пока около тебя не появится подходящий мужчина.


В шесть часов вечера впервые распахнул для покупателей двери магазин Миранды.
Внутри „КИТС" слегка напоминал некую шикарную фотостудию: черные плитки пола, матовые белые стены, цветные лучи театральных софитов. Все выставленные для продажи товары щеголяли алой упаковкой. Как только двери открылись, магазин заполнили студентки, прохожие, журналисты. Было там и много знакомых Элинор: она разослала алые приглашения всем, чьи имена фигурировали в ее записной книжке, и очень настаивала на том, чтобы Миранда пригласила Энгуса. Миранда сама уже пригласила его, но при этом потребовала у бабушки оставить всякие связанные с ним надежды.
Причиной, по которой Миранда рассердилась на Элинор, было нежелание сознаться даже самой себе, что, несмотря на прошедшее время, ей все еще не хватает Энгуса. Она даже не представляла себе, что ей будет так его недоставать. Но она не хотела вновь рисковать, ставя себя и его в дурацкое положение, предложив все начать сначала. А уж тем более не собиралась всю жизнь испытывать чувство собственной несостоятельности в постели. Ее не оставила мысль о поисках Прекрасного Принца подходящих габаритов – она намеревалась возобновить их, когда все немного утрясется с магазином, а пока ей просто некогда – во всяком случае, именно так она оправдывала себя. Как жаль, что у Энгуса все такое большое, жаль, потому что во всех отношениях он – просто чудо. Поэтому-то Миранде было так плохо без него – гораздо хуже, чем ему без нее, как она подозревала, поскольку Энгус теперь всем своим видом показывал, что она для него – только добрая приятельница. Хотя, конечно же, оба до сих пор испытывали при встрече известную неловкость. Миранда надеялась, что, возможно, со временем избавится от того напряжения, которое всегда ощущала в присутствии своего бывшего жениха.
Элинор, стоявшая в уголке вместе с Шушу, завидев Энгуса, помахала ему рукой, и он стал пробиваться к ней сквозь возбужденную толпу, заполнявшую магазин.
– Энгус – единственный мужчина здесь, который не выглядит так, как будто сбежал из зоопарка, – одобрительно заметила Элинор подруге. – Я очень рада, что он снова появился на горизонте. Я-то знаю, что он не смирился с отказом: уж больно у этого парня квадратная челюсть. Он просто ждет своего часа. Сейчас Миранда вроде бы добилась успеха, но в какой-то момент возникнут трудности, и вот тогда ей понадобится сильное плечо рядом. Тут-то Энгус и двинется в наступление.
– Романтичный верзила, – заметила Шушу. – Что за дурацкие сигареты курят эти ребята! То-то ты раскашлялась. А нам совсем ни к чему новый приступ бронхита – ты ведь всего неделю как поднялась с постели. – Она начала обмахиваться своим приглашением. – Черт побери, ну и шум! А народу-то, народу! А уж одеты – глаза бы мои не глядели!
Разношерстная публика, которой был битком набит небольшой магазин, прямо-таки бурлила бодростью и оптимизмом. Одежда собравшихся ясно показывала, что мода уже не привилегия дочерей, жен и любовниц богачей. Энни Трехерн пригласила целую кучу знаменитостей. Фотомодели оживленно беседовали с фотографами и модными парикмахерами, хорошенькие девушки – с владельцами рекламных агентств, прячущими глаза за темными очками, дебютантки болтали с молодыми членами консервативной партии, левые журналисты, известные экстремизмом и агрессивностью в защите своих идей, – с режиссерами в черных свитерах-водолазках. Кокни и ливерпульский сленг перебивал изысканные речи представителей высшего класса: „Тут неплохо, правда?.. Да, действительно великолепно… клево… отличная лавочка… интересно задумано…" Одним словом, вечер явно удался.
– Аннабел опять опаздывает, – с беспокойством шепнула Элинор Шушу.
Однако на самом деле Аннабел давно уже была здесь: из смежной с магазином комнатки при помощи двойного зеркала, установленного Мирандой у стены позади прилавка, она наблюдала за присутствующими, чтобы определить, что покупают прежде всего.
Миранда настояла на том, чтобы Аннабел (специально прилетевшая из Нью-Йорка на открытие магазина) появилась среди гостей не раньше чем через пару часов после начала вечера: обе сестры опасались, что уже ставшая знаменитостью Аннабел затмит своим присутствием виновницу торжества. Таким образом, до ухода фоторепортеров Аннабел пребывала в вынужденном заточении, следя за происходящим в магазине в зеркало и мысленно желая Миранде, вместо того чтобы разговаривать с Энгусом, обратить внимание на какого-нибудь из собравшихся там симпатичных мужчин.
Наконец Миранда распахнула дверь в комнатку:
– О'кей, Аннабел, теперь иди сюда. Разрешите познакомить всех с моей красавицей-сестрой!
Минут через десять, после того как Аннабел присоединилась к гостям, она почувствовала, что кто-то трогает ее за плечо. Это оказалась Клер. Она была бледна и нехорошо выглядела.
– Пожалуйста, дорогая, помоги мне выбраться отсюда, – попросила она. – Боюсь, я сейчас потеряю сознание. Не говори ничего Ба – не надо портить ей праздник. Просто отвези меня домой.
Сев за руль маленького красного автомобиля Клер, Аннабел отвезла сестру домой, на Пултон-сквер, помогла ей подняться по лестнице, уложила в постель и принесла стакан бренди.
– Нет, дорогая, спасибо, этого не надо. – Лицо Клер, утопавшее в подушках, все еще выглядело измученным. – И не волнуйся тан – со мной ничего серьезного. Я проверялась, беременности нет, хотя пару месяцев назад мой гинеколог удалил спираль, чтобы удостовериться, что дело не в ней. Тан что теперь я опять вынуждена пользоваться этим мерзким голландским колпачком – конечно, если успеваю.
– Но что все-таки с тобой, родная?
– Ужасно болит поясница. Как будто у меня вообще никогда не прекращаются месячные.
– А где Сэм?
– Рано утром улетел в Париж. Вернется завтра вечером, – коротко ответила Клер.
– У вас с ним все в порядке? – осторожно спросила Аннабел.
– Да, конечно. – И Клер горько разрыдалась.
Обняв одной рукой сестру, другой Аннабел дотянулась до пачки бумажных носовых платков, молча подала их Клер и подождала, пока ее всхлипывания не утихли. Тогда она мягко сказала:
– А теперь расскажи мне, что случилось.
Клер, запинаясь, начала было говорить, но остановилась; снова начала, снова остановилась, потом ее словно прорвало:
– Мой гинеколог думает, что все это оттого, что, когда мы с Сэмом занимаемся любовью, я физически возбуждаюсь, но не получаю разрядки, потому что не достигаю оргазма. Он говорит, что мужчина чувствует себя так же, если не получил оргазма после эрекции. – Она опять заплакала. – А Сэм говорит, что я фригидна.
– Ты можешь мастурбировать? – спросила Аннабел.
Покраснев, Клер молча кивнула.
– Ну, так если таким образом ты можешь довести себя до оргазма, значит, ты вовсе не фригидна, у тебя все нормально. Это не столь великий секрет.
– Тогда почему Сэм считает меня фригидной?
– А это их мужское словечко. Если женщина не доходит до оргазма за две минуты с помощью той стимуляции, которая действует на них самих, они называют ее фригидной.
У Клер вырвался горький смешок.
– Если у тебя потом такие сильные боли, почему бы тебе… – Аннабел немного запнулась, но закончила: —…Почему бы тебе не помочь себе самой?
– А тогда вообще какой смысл жениться или выходить замуж? – Помолчав, Клер добавила: – Если Сэм действительно любит меня, ему следовало бы знать, что мне нужно в постели.
– А как он узнает? С Божьей помощью, что ли? – возразила Аннабел. – Он же не умеет читать мысли. Ты сама должна сказать ему, что тебе нужно, – или просто взять его за руку и показать ему. Конечно, Сэм любит тебя, иначе он не женился бы, но когда вы занимаетесь любовью, ты не должна стесняться – просто возьми и скажи ему, что на тебя особенно действует. Вам нужно выяснить всего-навсего две вещи: что нравится тебе и что нравится ему.
– Послушать тебя, так все это очень легко.
– Тан это и должно быть. Дело вот в чем: единственный, кто может научить женщину быть хорошей любовницей, это ее мужчина, а единственная, кто может научить мужчину быть хорошим любовником, это его женщина.
– А что ты сама говорила Скотту?
– Что мне нравится быть сверху, потому что так я могу контролировать ритм и давление. Мы это делаем как… как если бы танцевали рок-н-ролл.
– Сэм не любит, чтобы мы в это время разговаривали, – сказала Клер. – Что, если он не захочет меня слушать?
Аннабел пожала плечами:
– Есть мужчины, которым долби что-нибудь хоть до посинения, а они и ухом не ведут – ну, просто не хотят тебя слышать, и все тут. Если Сэм у тебя такой, то, может, стоит его сводить в консультацию по вопросам брака и семьи.
– Я все еще надеюсь, что у нас все наладится…
– Ты замужем уже три года! Сколько еще ты собираешься ждать?
– Не дави на меня, – почти раздраженно остановила ее Клер. – Ты-то сама откуда все это знаешь?
– Меня научил Скотт. И потом, секс – почти единственное, о чем разговаривают фотомодели в гримуборных. В Нью-Йорке все совершенно открыто говорят о таких вещах, при одной мысли о которых у англичан начинают гореть уши. Американцы привыкли обсуждать эти темы со своими психиатрами.
Клер судорожно рассмеялась:
– Если бы сказать какому-нибудь марсианину, что для человеческого существа половой акт представляет наивысшее удовольствие, а потом описать его, он от смеха разлетелся бы на тысячу зеленых кусочков.


В конце концов Клер решила, что проще и легче всего будет при случае пересказать Сэму свой разговор с Аннабел.
– Какого черта ты обсуждаешь наши личные дела со своей сестрой? – рассердился Сэм. – Не волнуйся, на свете сколько угодно женщин, которые не могут достичь оргазма.
– Но я-то могу, когда… когда делаю это сама.
– Послушай, Клер, до тебя на меня никто никогда не жаловался. У меня все отлично работает. – Полураздетый Сэм откинулся на голубые полосатые подушки и заложил руки за голову. – Иди сюда, я тебе покажу.
Перед тем как войти в Клер, Сэм на сей раз действовал при помощи двух пальцев, двигая их туда-сюда, все сильнее и сильнее, до боли в вывернутом запястье, а потом, войдя, постарался проникнуть как можно глубже, словно пытаясь добраться до чего-то скрытого и недостижимого, – тан иногда слесарь делает отчаянные усилия, стараясь нащупать в глубине сливной трубы то, что ее засорило.
Клер, придавленная его массивным телом, попыталась было двигаться, как в рок-н-ролле, но Сэм, сжав руками ее бедра, подчинил ее своему собственному движению.
Поняв, что его действия не возымели ожидаемого результата. Сэм почувствовал глухое раздражение, которое уловила Клер, хотя он не сказал ни слова. Наконец он осторожно нащупал пальцами ее клитор. Через четыре минуты Клер испытала оргазм.


Прошло несколько недель, и Клер позвонила вернувшейся в Нью-Йорк Аннабел, чтобы сообщить ей о достигнутых результатах.
– Значит, теперь все в порядке? – спросила Аннабел.
Клер замялась:
– Ну… не совсем. Я чувствую, что… все-таки что-то идет не так, как надо… Сэм, видишь ли… перебарщивает, – наконец решилась она. – Все время выдумывает какие-то новые позы. Но, знаешь… по-моему, во всем этом нет ничего от любви. Сейчас я чувствую себя тан, как будто мы – пара акробатов, выступающих на арене.
– Ну, уж если совсем откровенно, – заметила Аннабел, – то хороший секс – это вовсе не обязательно ант любви.
– А самое неприятное, что Сэм… не желает признать, что мои реакции вполне нормальны, что со мной все в порядке, и это страшно угнетает меня – как раз тогда, когда Сэм уверен, что я должна быть ему благодарна.
Аннабел долго молчала, потом сказала:
– Может быть, ты сама могла бы как-то помочь делу. Попробуй, скажем, немножко пофантазировать.
– В каком смысле?
– Это что-то вроде игры – эротической, возбуждающей обоих. Когда в следующий раз ляжешь с Сэмом в постель, скажи ему, например: „Я сейчас представила себе, как ты расстегиваешь мой атласный черный корсет…"
Слова сестры не убедили Клер.


Пятница, 2 марта 1962 года


На следующий день Клер, предупредив горничную, что уходит на целый день, взяла такси и отправилась в ресторан „Матло", где собиралась встретиться за ленчем с подругой, Лиззи Бромли. Однако метрдотель вручил ей записку: Лиззи не могла прийти – у нее разболелись зубы. И тогда Клер, которой еще не хотелось есть, села в другое такси и поехала в „Фенуик".
Через час, нагруженная двумя большими зелеными коробками, набитыми весьма легкомысленными предметами туалета, Клер подкатила к дому. Она собиралась посвятить все время, оставшееся до вечера, обдумыванию кое-каких „фантазий". Взбежав по лестнице, Клер открыла дверь своей спальни – и застыла на пороге.
Первым, что бросилось ей в глаза, были обнаженные ягодицы Сэма, ритмично двигавшиеся вверх-вниз. Затем чуть дальше, среди подушек, юна разглядела испуганное лицо Мари Франс.
Боль и ярость охватили Клер при виде этого предательства, но почти тут же сквозь них пробилось уже привычное чувство собственной сексуальной несостоятельности. Что же такого делает эта французская девчонка, чего бы не делала бы она, Клер? Это нечестно! Она ведь так старается, чтобы все было хорошо, она только что потратила столько денег в „Фенуике"!
Когда дар речи вернулся к Клер, она буквально прорычала:
– Вон из моей постели и из этого дома! Немедленно!
Бросив на пол зеленые коробки, Клер рывком открыла одну из них и принялась швырять в лицо безмолвствовавшего Сэма ее содержимое: черные кружевные пояса для резинок, чулки в сеточку, открытые атласные бюстгальтеры, коротенькую французскую комбинацию из черного шифона, пару длинных черных атласных перчаток, украшенных страусовыми перьями, ярко-красные туфли с непомерно высокими каблуками.
Потом она выбежала из дому, даже не закрыв дверь, и, взяв на Кингз-роуд кэб, поехала на квартиру Элинор.
Элинор собиралась продать эту квартиру, поскольку глупо было тратить на нее такие деньги, когда ею практически никто не пользовался. Сама она лишь изредка оставалась ночевать в Лондоне, а если ей приходилось сделать это, она всегда могла остановиться в отеле „Клэридж".
Когда Клер влетела в квартиру, Элинор и Шушу как раз переписывали мебель: что отправить в Старлингс, что оставить, что продать, что передать в „Оксфэм".
– Девочка, родная, что случилось? – Элинор протянула руки навстречу внучке, и Клер ринулась в ее объятия, словно в убежище.
– Я пришла домой, – прорыдала Клер, уткнувшись в плечо бабушки, обтянутое серой фланелью костюма от Дигби Мортона. – Не хочу больше его видеть – никогда! Я за-за-застала его в по-постели с горничной!
– Не принимай это тан близко к сердцу, детка, – пыталась утешить и успокоить ее Элинор. – Конечно, ты еще не так давно замужем, чтобы понять это, но мужчины все одинаковы: у них слишком большой аппетит. Тебе нужно привыкнуть и научиться иногда закрыть на это глаза.
– Нет, Ба! Может, это и надо было в твое время, но я не собираюсь с этим мириться. Я никогда не вернусь к Сэму!
Гладя по голове прижавшуюся к ней Клер, Элинор встретилась глазами с Шушу и одними губами шепнула.
– Отмени агента.
Она имела в виду агента по купле-продаже недвижимости, встреча с которым была назначена на этот день.


Сэм не придавал своим изменам особого значения: главное, чтобы жена ничего не знала. А на этот раз ему просто не повезло. Он выразил – так и быть – свое раскаяние, но постепенно со все нарастающим раздражением, стал осознавать, что Клер может быть невероятно упрямой. Ничто не могло утихомирить ее гнев.
Три месяца Сэм уговаривал жену вернуться.
Потом его телефонные звонки стали реже, потом еще реже, потом прекратились совсем. Сэм решил подождать. Время покажет, вернется Клер или нет.
В середине июня трое заключенных тюрьмы острова Алькатрас бежали, сделав подкоп при помощи обыкновенных чайных ложек. Прочитав об этом в „Дейли телеграф", которую выписывала Элинор, Клер вдруг подумала: я тоже в тюрьме, как эти заключенные, только у меня нет чайной ложки. Она только что получила результаты своего медицинского обследования. Она была беременна. Аборты в Англии закон запрещал. Выхода не было. Надо возвращаться к Сэму.


Вторник, 18 декабря 1962 года


Незадолго до Рождества Адам и Майк сопровождали Элинор и Шушу в театр. Обе дамы были весьма польщены обществом таких красивых и блестящих кавалеров (это входило в планы Адама). На них оборачивались, когда они усаживались в королевской ложе, готовясь посмотреть „короля Лира" в постановке королевского Шекспировского театра под руководством Питера Брука.
После, за ужином в ресторане „Савой", Адам сказал:
– Мне не слишком-то понравилось. Все это уж очень мрачно и весьма отдаленно во времени. – А сам он тем временем обдумывал, не следует ли пригласить милых старушек на „Мышеловку" Агаты Кристи.
– Пол Скофилд, по-моему, был очень хорош в роли Лира, – заметила Элинор, стараясь высказываться положительно, поскольку в этот вечер за нее платили другие. – Но, вообще говоря, кто угодно мог бы предсказать этому самоуверенному старому дураку, что случится дальше.
– Не всегда легко понять, что происходит, – возразила Шушу, – если это касается тебя самого.
– Абсолютно верно, – подтвердила Элинор.
– Возьмите, например, этого бухгалтера, которого мы недавно пригласили, – продолжала Шушу. – Это же надо – попасть под суд из-за каких-то несчастных счетов за газ!
– Просто вы сделали неудачный выбор. Я бы никогда не полагался на чужое мнение, – сказал Адам, которого раздражала бестактность Шушу. Некомпетентность бухгалтера привела к тому, что у Элинор оказалась неоплаченной целая куча мелких счетов, и ей пришлось выступать ответчицей по множеству мелких исков, предъявленных газовой компанией.
– Пол Литтлджон очень хорошо все это уладил, – торопливо сказала Элинор. Пол Литтлджон был младшим партнером конторы „Суизин, Тимминс и Грант".
Шушу уже неоднократно жаловалась подруге, что, пока Джо Грант был жив и занимался делами Элинор, никогда не возникало никаких проблем, более того, он настолько упростил все дела, что Шушу не составляло труда самой разбираться в них, а Адам менее чем за год все основательно усложнил.
В ответ Элинор упрекала Шушу в излишней недоверчивости и напоминала ей, что просто-напросто сама система ее профессионального бизнеса стала более сложной, поскольку Адам реорганизовал ее, создав несколько компаний.
– Да какая нужда была ее реорганизовывать? – сердито возражала Шушу. – Этого не понимаем ни я, ни ты сама. Но ты ведь вечно соглашаешься во всем с Адамом. Что он скажет, то ты и делаешь, хотя, по-моему, многое из того, что он говорит, в армии назвали бы просто…
– Ладно, хватит, – резко обрывала ее Элинор, не допускавшая даже мысли о том, что Адам окажется ненадежным. Это единственный мужчина, к которому она может обратиться, единственный, кто посоветует ей, что делать. Адам понимает ее, он свой человек; он освободил ее от всех забот, чтобы она могла целиком посвятить себя работе. Без него она просто пропадет.
Пока Адам изучал в меню раздел вин, предлагаемых рестораном, к столику подошел официант с серебряным подносом, на котором лежала записка для Майка.
Майк быстро пробежал ее глазами, повернулся на стуле и коротко, но уважительно кивнул в сторону группы мужчин в смокингах, сидевших за лучшим столом в зале.
После ужина, когда Элинор и Шушу удалились „попудрить носики", Адам спросил брата:
– Что это была за записка?
Взгляд Майка был исполнен сострадания и тревоги.
– Я хотел сказать тебе об этом завтра. Я просто не думал, что братья окажутся сегодня здесь. Мне очень жаль, Адам, но они не дадут тебе еще одной отсрочки. Ты должен рассчитаться с ними в десятидневный срок.
– Я что, когда-нибудь не расплачивался со своими игорными долгами? – раздраженно проговорил Адам.
– Нет, но они же не могут позволить, чтобы другие видели, что ты не платишь, когда должен заплатить. Представь, что будет, если все остальные их должники поведут себя так, как ты.
– Остальные должники не оказывают им таких юридических услуг, как я. Мне не раз удавалось вытаскивать их из весьма малоприятных ситуаций.
– Тогда сделай то же самое для себя.
И Майн подозвал официанта, чтобы попросить счет.


Вернувшись в квартиру на Честер-Террас, Элинор и Шушу обнаружили под дверным кольцом послание от Сэма, торопливо нацарапанное на листке, вырванном из записной книжки: „У Клер начались преждевременные роды. Я отвез ее в больницу".
После тяжелых родов, продолжавшихся двадцать два часа, Клер разрешилась восьмифунтовым мальчиком.
Осторожно держа на руках Джошуа, которому не было еще и часу от роду, Элинор различала на его пушистой головке, под немыслимо тонкой кожей едва заметно выступающие стыки черепных костей и мягкую впадинку родничка. Ее правнук спал. Он был такой маленький, хрупкий и тихий – ему пришлось здорово помучиться, когда он появлялся на свет.
Нежно, бережно Элинор раскрыла крохотный кулачок и вложила в него указательный палец. Кулачок снова сомкнулся. Элинор с восхищением и умилением рассматривала крошечные, но совсем настоящие пальчики и ноготки.
– Надеюсь, он скоро проснется, – шепнула она Шушу из-под закрывавшей ее лицо марлевой повязки. – В течение первой пары дней, пока личико не округлится, можно видеть, каким будет ребенок, когда вырастет.
Вдруг малыш открыл глаза и, казалось, вполне сознательно встретился взглядом с Элинор.
У нее перехватило дыхание. Прямо в упор на нее смотрели аквамариновые глаза Билли.


Не успела Элинор нарадоваться рождению своего первого правнука, как пришлось расставаться с ним. В первый день нового года Сэм объявил Клер, что намерен снова переселиться в Лос-Анджелес.
С момента выпуска „Пшеничных гонок" прошло уже три года, а Сэм за это время не сделал ни одного хита. Конечно, он не мог сказать, что для него все потеряно, но ему пришлось убедиться, что, если ты находишься в стороне от главного русла кинематографии, это значит, что ты не находишься в нем вовсе. Деятельность кинопродюсера требует присутствия там, где происходит „самое-самое", где делаются, раскручиваются и продаются фильмы, где каждый – не исключая официанток и рабочих бензоколонки – имеет собственного агента и как минимум одного адвоката, где все живут, дышат, едят, разговаривают и даже спят под фильмы. То есть – в Лос-Анджелесе.
Сэму довелось на собственной шкуре испытать, что уйти легче, чем вернуться.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100