Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Вторник, 27 мая 1958года


Клер, всегда мечтавшая посмотреть, как делается кино, упросила одного из своих знакомых по Олдермастонскому маршу раздобыть для нее гостевое приглашение на съемочную площадку. Стив, крупный, спокойный молодой человек, был художником-графиком и работал над титрами нового фильма, в основе которого лежала история из девятнадцатого века, изобиловавшая морскими приключениями.
Пока Клер добиралась до верфи Карджилл – одной из уже не использовавшихся территорий лондонских доков на Темзе, сразу же за Тауэрским мостом, – она совсем продрогла. День стоял солнечный, но холодный, скорее мартовский, чем майский, и Клер не раз пожалела, что не захватила с собой шарф: в костюме из зеленого твида и макинтоше от Берберри она все-таки чувствовала себя неуютно. Стив представил ее как независимую журналистку, после чего она, стараясь не бросаться в глаза, примостилась в сторонне, возле штабеля бочек, где в ожидании начала съемок стояли и сидели актеры в костюмах девятнадцатого века.
В течение всей предыдущей недели на студии „Пайнвуд" шли павильонные съемки; теперь они были закончены, и оставалось отснять несколько эпизодов на натуре. Предполагалось, что дело происходит в порту Ливерпуля, но оказалось, что снимать там невозможно, поскольку старые ливерпульские доки занесены илом, поэтому местом съемок была избрана верфь Карджилл, находившаяся на отшибе от тех доков, что еще работали.
Фильм назывался „Пшеничные гонки" и повествовал о двух братьях-соперниках. Старший, в поисках приключений, стал пиратом; младший, обаятельный молодой человек, слыл добрым и хорошим парнем, но по ходу дела оказывалось, что это не более чем личина. Получив в наследство трехмачтовую торговую шхуну, братья начали с того, что занялись перевозками, и понемногу, где праведными, где неправедными путями, создали целую фрахтовую империю, после чего младший принялся усиленно вытеснять из нее старшего. Накал страстей достигал максимума в эпизодах гонок с грузом пшеницы вокруг мыса Горн, когда братья, каждый на борту своего корабля, яростно боролись за первенство, а также за благосклонность супруги шкипера третьего судна.
Актеры, одетые моряками, разговаривали с режиссером – худым, болезненного вида человеком в дорогих джинсах. Лучше всех Клер был слышен голос Уильяма Холдена, игравшего старшего брата. Джастин Уоттон, стройный, гибкий, с золотисто-рыжей шевелюрой, лишь недавно стал получать крупные роли. В „Пшеничных гонках" он играл младшего из братьев-соперников. С ними сидела также Симона Синьоре, исполнявшая роль жены третьего шкипера.
Холден спорил с режиссером по поводу эмоциональной окраски одной из сцен:
– Если Симона будет так на меня смотреть, каждому тут же станет ясно, что она без памяти влюблена в меня!
Забыв о холоде, Клер завороженно наблюдала за актерами. Детально разобрав сцену, они дважды прошли ее, внося небольшие поправки.
Режиссер открыл было рот, чтобы скомандовать: „Мотор!" – но остановился:
– Здесь нужно навалить еще бочек, а то вон на том здании вполне современное окно попадает в поле зрения камеры. Надо закрыть его!
Клер, все еще стоявшая возле штабеля пустых бочек, посторонилась, чтобы не мешать кинувшейся к ним группе ассистентов, а потом снова заняла свое прежнее место.
Наконец все было сделано, хлопушка – на сей раз с надписью „Дубль 2" – снова установлена перед камерой.
– Мотор! – подал команду режиссер. Клер вскрикнула.
Ее кто-то толкнул в спину, она сорвалась с места и со всего размаху шлепнулась. Сверху на нее рухнуло чье-то тяжелое тело. Вокруг грохотали, подпрыгивая на булыжниках, раскатившиеся бочки.
– Черт бы вас всех побрал! – загремел прямо над ухом Клер мужской бас. – Кто так складывает бочки? Они же едва держались! Если бы я не оттолкнул эту девушку, ей бы все кости переломало!
Спаситель Клер наконец-то освободил ее от своего весьма немалого веса и помог ей подняться. Перед ней стоял крупный, уже не первой молодости мужчина с обветренным лицом, веселыми черными глазами и целой шапкой вьющихся черных волос, волосы курчавились и на его запястьях, и на груди под распахнутым воротом рубашки. Незнакомец внимательно посмотрел на ободранные руки Клер, ее грязное лицо и перепачканную одежду.
– Пойдемте-ка в костюмерную. Сейчас вызовем врача.
Выговор у него был явно американский.
– О, не стоит беспокоиться насчет врача. Мне просто нужно привести себя в порядок.
– Позовите врача! – приказал мужчина. Он хотел удостовериться, что девушка не получила никаких серьезных повреждений – предосторожность на тот случай, если ей потом вдруг вздумалось бы потребовать компенсацию под каким-нибудь фальшивым предлогом когда он улыбнулся, Клер заметила, что зубы у него кривоваты – хотя, очевидно, его самого это обстоятельство не слишком заботило, в отличие от других присутствовавших на съемочной площадке американцев, чьи великолепные, безупречно ровные зубы явно недешево обошлись их хозяевам.
Через час Клер снова была на съемочной площадке, но на сей раз ее усадили на полотняный складной стул самого режиссера. Большой, похожий на медведя человек, спасший ее – Сэм Шапиро, продюсер фильма, – сидел рядом. Атмосфера на площадке была несколько напряженной, но вокруг самого Сэма стояла какая-то аура беззаботного добродушия, что весьма расположило Клер к этому уже не первой молодости – должно быть лет сорока – человеку Постепенно она ощутила, как его напор и энергия, подобные тем, что исходят от крупного, сильного животного, буквально подчиняют себе все и вся.
– Как удачно, что я сегодня оказался здесь, – говорил ей Сэм. – Обычно я не присутствую на съемках.
– А как же вы следите за их ходом?
– Я каждый вечер просматриваю отснятое за день, и мы отбираем лучший материал.
– В таком случае, почему вы приехали именно сегодня?
Сэм пожал плечами.
– Съемки – всегда время очень напряженное, особенно последняя неделя: все устали, вымотались, тут вам и взрывы эмоций, тут вам и слезы. Режиссеру приходится особенно туго, вот я и заехал, чтобы немножко разрядить обстановку. Сейчас я выступаю не в качестве продюсера, а скорее дипломата: стараюсь, чтобы ребята не растерзали друг друга. Момент для всех крутой – ведь любой лишний кадр приходится как-то впихивать в график, а это всегда и для всех целая проблема. Кстати, сегодня вечером, когда стемнеет, нужно будет отснять пару эпизодов. У меня назначен обед с одним парнем, потом снова вернусь сюда. Как насчет того, чтобы съездить пообедать?
– Но я не одета для обеда.
– Кому какое дело? Даю слово, что вас не выгонят из ресторана.


Во время перерыва на ленч, когда актеры и съемочная группа перекусывали в соседнем кафе, то один, то другой подходил к Сэму Шапиро со своими проблемами, и тот решал их на месте, все так же энергично и добродушно. Он явно был человеком действия, и ему нравилось, что вокруг него все кипит и бурлит, что все эти люди, объединенные его волей, работают для воплощения его идеи. Клер заметила, что он щедр на похвалы и высказывает их тепло, от всей души и что так же, от всей души, искренне и раскатисто хохочет. Его широкая, кипучая, деятельная натура придавала ему обаяние, против которого было трудно устоять. Вместе с тем он прекрасно владел искусством убеждать, с безупречной логикой выстраивая и мастерски обосновывая свои аргументы. Казалось, нет такой ситуации, из которой он не нашел бы выхода, и такой проблемы, которой он не разрешил бы так, как счел бы нужным, при этом доказав всем, что действует так ради общего блага. Клер никогда раньше не встречала столь энергичного и столь авторитетного человека.
Однако от нее не укрылось, что за обаянием и умением убеждать у Сэма Шапиро прячется буквально взрывной темперамент. Когда исполнитель второй по важности мужской роли, сославшись на головную боль, попытался выпросить у него освобождение от съемок на всю вторую половину дня, спокойствие Сэма мгновенно улетучилось.
– Нет! – рявкнул он, обрушивая свой волосатый кулак на хрупкий столик из пластика вишневого цвета. – Я не собираюсь оплачивать последствия твоих пьянок, Джастин.
Эта вспышка явно была лишь слабым отзвуком той мощи, что крылась в неистовой натуре Сэма Шапиро, и именно поэтому его появление на съемочной площадке оказывало на всех присутствующих такое дисциплинирующее воздействие.


Клер все же успела заскочить на минутку на Честер-Террас, в лондонскую квартиру Элинор, чтобы переодеться в свое лучшее платье из черной тафты от Белинды Бельвиль и позвонить в офис комитета движения протеста против водородной бомбы, чтобы предупредить, что вечером не сумеет прийти на работу.
Вместо этого она обедала с Сэмом Шапиро средь алого плюша и позолоты Посольского клуба. Ей еще никогда не приходилось бывать где-либо с мужчиной намного старше себя, а отца она едва помнила, поэтому находиться в обществе Сэма, такого сильного и деятельного, ей было непривычно, но приятно: с ним она чувствовала себя как за каменной стеной. При появлении Сэма сидевшие в ресторане люди начали оборачиваться и перешептываться, и это тоже было приятно Клер.
За столом она сидела между Сэмом и его собеседником – щуплым, худосочным, с тоненькими усиками. Этот банкир встретился с Сэмом, чтобы сделать ему кое-какие деловые предложения, однако изложить их ему никак не удавалось, ведь каждую минуту к столику кто-то подходил чтобы поздороваться с Сэмом или перекинуться с ним парой слов.
– Я сто лет знаю этого парня, – шепнул Сэм на ухо Клер – Он представитель „Парамаунт", а я уже десять лет вплотную сотрудничаю с этой командой.
– Сколько же фильмов вы делаете в год? – поинтересовалась Клер.
– На один фильм обычно уходит два года Это конечно многовато, но я продюсер работающий – сам досконально влезаю во все детали. Конечно, это требует времени но иначе я не могу.
– Вы приехали в Англию из-за „Пшеничных гонок"?
Сэм покачал головой:
– Нет Я перетащил все свое производство в Лондон еще в прошлом году Сейчас снимать кино дешевле и проще всего в Европе – особенно в Италии и Англии.
– Сэм Шапиро! Привет! – Еще какой-то человек в безупречно сшитом смокинге хлопнул его по плечу и кивнул в сторону четвертого, пустовавшего позолоченного стула за их столиком – Можно присесть?
Представитель „Парамаунт" вздохнул и, протянув руку через стол вернул Сэму испещренный цифрами лист бумаги который просматривал.
– Похоже нам лучше обсудить это в другой раз. – Он улыбнулся Клер с которой едва успел обменяться несколькими словами. Он видел, что привлекает Сэма Шапиро в этой девушке врожденное благородство утонченность манер и то хрупкое очарование, которым веет от старинных пастелей. Одним словом, качества весьма отличные от тех, что ценились в Лос-Анджелесе.


Как только темно-синий „роллс-ройс" Сэма затормозил у верфи Карджилл, к нему подскочил режиссер.
– Этот ублюдок Джастин опять надрался, – сообщил он еще не успев как следует усесться.
– Днем у него еще со вчерашнего трещала голова – свирепо громыхнул Сэм – Я думал, у тебя хватит ума не давать ему воли, пока мы с ним повязаны.
– Я черт побери, к нему в няньки не нанимался, Сэм. Мы там сейчас с Биллом и Симоной проходили одну сцену. Кстати, хорошо бы тебе самому ее посмотреть. Так вот Джастин валяется в своей гримерной бесчувственный как труп, а вокруг целая куча бутылок из-под водки, которую он вылакал.
– Ему сделали промывание желудка?
– Конечно. Врач до сих пор там, у него. Но работать он не сможет.
– Свяжись с его агентом. Просмотри его контракт. Завтра первым делом мне нужны точные цифры во сколько нам обходятся его загулы. – Сэм выпрыгнул из машины и быстро зашагал к фургончикам, в которых размещались гримерные.
Но еще прежде, чем он успел подойти, дверь фургончика Джастина Уоттона распахнулась, и на пороге в желтом прямоугольнике света, обрисовался длинный тонкий силуэт самого Джастина. Увидев Сэма, актер угрожающе двинулся ему навстречу хотя ноги плохо слушались его.
– К черту эти съемки! к черту этот идиотский сценарий! К черту эти проклятые деньги! Все к черту! Всю эту пустую трату времени!
Сэм не тронулся с места.
– Единственный, кто здесь тратит время впустую, это ты, кретин.
Замахнувшись сжатой в кулак правой рукой, Джастин ринулся на Сэма. Но тот, с удивительной для такого крупного и тяжелого человека ловкостью, увернулся и схватил его за шиворот.
– Только, ради всего святого, чтобы его никто не бил! – крикнул он режиссеру – Если ему разукрасят физиономию, мы потеряем еще больше времени. Наденьте на него наручники и поливайте из шланга до тех пор, пока он не будет в состоянии работать.
– Хорошо, хорошо.
– Нет, погодите! – воскликнул вдруг Сэм. – У меня есть идея получше.
Быстрым движением закрутив руку Джастина за спину, он волоком дотащил его до края причала и столкнул в ледяную черную воду. Потом, повернувшись к присутствующим, добавил:
– Пусть кто-нибудь выловит его. Если этот подонок утонет, нам это обойдется еще дороже.


К часу ночи съемки наконец-то были завершены, отснятая пленка уложена в коробки и тогда Сэм вспомнил о существовании Клер. Он нашел ее в уголке съемочной площадки, где она сидела, зябко кутаясь в топазовую бархатную накидку.
– Извините, Клер. У меня на сегодняшний вечер были совсем другие виды. Но теперь, слава Богу, работа закончена, так что скажите мне, нуда бы вы хотели поехать? Может быть, куда-нибудь потанцевать? Или в ресторан?
Клер, которой очень хотелось выглядеть искушенной светской дамой лет двадцати шести, предложила:
– А что, если мы поедем поиграть?
– Все что вам угодно. Куда ехать?
Клер быстренько связалась по телефону со вторым своим „взрослым" знакомым – Адамом, и тот согласился отвезти ее и ее спутника к Майку, игорный центр которого был одним из наиболее популярных в Лондоне. Уже более года назад в столице состоялся довольно шумный процесс по делу некоего джентльмена, содержавшего подпольный игорный дом, и суд вынес оправдательный приговор; с тех пор полиция закрывала глаза на то, что на многих светских вечерах играют в азартные игры, которые, как ожидалось, вскоре должны были быть узаконены.
Сэм изредка любил поиграть, но на сей раз ему не везло, и, просадив около сотни фунтов в „железную дорогу", он решил остановиться. Они с Клер подошли к столу, где играли в рулетку.
– Не знаю, что происходит сегодня с этим колесом, – пожаловался, увидев их, Адам. – Я проиграл кучу денег. Пожалуй, пойду поговорю с Майком.
Майн неохотно согласился на новый заем.
– Смотри, – предупредил он брата, – ты уже почти исчерпал свой кредит, и тебе его не увеличат.
– Чепуха! Они же знают, что я привожу на игру джентльменов с толстыми кошельками. Так что фактически они наживаются благодаря мне! – когда Адам проигрывал крупные суммы, ему предоставлялась возможность играть в долг под один процент в неделю.
Майк не скрывал своего беспокойства:
– Только не говори потом, что я тебя не предупреждал.
– Ладно, ладно… Я слышал, ты ездил к отцу, – переменил тему Адам.
Майк счел за благо сделать то же самое:
– Да, вчера. Но должен сказать, что старику еще далеко до полного выздоровления.
Месяцем раньше Джо Грант, которому уже перевалило за шестьдесят, врезался на своем „мерседесе" в автобус и получил перелом грудины – не столь уж опасный сам по себе, однако сердце и легкие пострадали довольно серьезно.
– На уик-энд я снова собираюсь съездить домой. Хочешь, поедем вместе? – предложил Майк. – Я как раз думал обкатать новый мотоцикл.
Он до сих пор хранил все свои машины, начиная с самой первой, но теперь они стояли не в старом сарае, а в отличном гараже, рядом с гоночным одноцилиндровым „мэнкс-нортоном", мощным „нортон-интером" и стремительным, но шумным „BSA-голд-стар", который Майк использовал для загородных прогулок в компании друзей.
– Ну, куда же ты без мотоцикла, – отозвался Адам не то снисходительно, не то высокомерно. Успехи Майка весьма волновали его, но он старался не высказываться по этому поводу. Его удивляло и раздражало, что младший брат процветает, что у него прекрасный собственный дом на Итон-Террас, а себя он чувствовал униженным: в свои двадцать восемь лет он по-прежнему прозябал в темной и пыльной адвокатской конторе в качестве Клерка с грошовым жалованьем, и лишь недавно ему начали поручать более или менее важные дела. Напротив, Майк, вроде бы даже и без особых усилий, зарабатывал огромные деньги и проводил жизнь среди роскоши, в окружении красивых людей.
– А как поживает мама? – спросил Адам, снова меняя тему.
– С тех пор как отец попал в аварию, она не пропустила ни одного бриджа, – ответил Майк. – Даже, представь себе, вышла в полуфинал графства Суррей.
Сэм и Клер подошли, чтобы попрощаться. После их ухода Майк заметил:
– Он немного староват для Клер.
– Ну, в его деле тинэйджеры встречаются редко, – возразил Адам. – Шапиро был продюсером „Выжимателя ветра" и „Китобоя".
– Что? Тех самых фильмов Хамфри Богарта? Ничего себе! – Майк был явно заинтригован.


Напротив, на Сэма братья Грант не произвели особого впечатления. Клер была разочарована.
– Я заметила, что они не понравились вам. Почему? – спросила она, устраиваясь поудобнее на мягком кожаном сиденье „роллс-ройса".
– Этот Адам выглядит до такой степени англичанином что кажется каким-то ненастоящим.
Клер рассмеялась.
– Вы хотите сказать, что он слишком красив!
Многих мужчин раздражала привлекательная внешность Адама, его стройная фигура, большие темные глаза и иссиня-черные волосы, прядь которых, как в детстве вечно свисала на лоб.
Сэм покачал головой:
– Да нет красавцев и в Лос-Анджелесе столько, что они идут по гривеннику за дюжину. Но есть в Адаме что-то странное. Да и в его брате тоже. Похоже, Майк из тех кто делает деньги на риске. – В уютном полумраке „роллс-ройса" его рука уверенно обняла плечи Клер укутанные топазовым бархатом.
– Нет. Рискует-то как раз Адам. А Майк никогда не играет – возразила Клер.
– Я имел в виду совсем другой риск. – Осторожно за подбородок, он приблизил лицо Клер к своему лицу.


Пятница, 30 мая 1958 года


– Как мне хотелось бы, чтобы хоть раз, когда я приду домой к чаю, у нас не было никого из посторонних – выпалила Миранда после отъезда последнего из гостей Элинор.
– Я приглашаю людей на чашку чая только в будни.
– Да, но зато каждый день, Ба!
Затворив тяжелую входную дверь, Элинор повернулась к Миранде, которая с хмурым видом стояла под портретом сестер О'Дэйр, написанным год назад Пьетро Аннигони Честно говоря, Элинор хотелось бы, чтобы ее младшая внучка больше походила на ту Миранду что скромно и чуть застенчиво глядела с портрета.
Она оторвала взгляд от картины и улыбнулась Миранде:
– Я имею право приглашать к себе друзей, не правда ли? Так что постарайся быть благоразумной. Они приходят всего лишь на часок-другой.
– Друзей? Хороши друзья – издатели, журналисты, почитатели, иностранцы! – сердито возразила Миранда. – Иногда я не понимаю, где я живу – в своем доме или в твоем рекламном центре.
– Мои посетители – это те, кто продает и покупает мои книги, так что именно с их помощью ты живешь в своем доме, – заметила Элинор с упреком. – И в конце концов, они отнимают не так уж много времени.
Элинор принимала гостей с четырех до половины шестого: в это время она как раз обычно делала перерыв в работе, а кроме того, эти чаепития позволяли ей представать перед большим количеством людей гостеприимной хозяйкой, не неся слишком больших расходов.
Гостей поджидал на станции белый „роллс-ройс" Элинор с шофером, облаченным в темно-красный форменный костюм. Польщенные встречей посетители доставлялись в Старлингс, где их усаживали за большой, накрытый по старинке стол из красного дерева и угощали чаем со всем тем, с чем издавна принято пить его в Англии. Таким образом Элинор без особых усилий общалась со своими издателями, большинство из которых теперь при каждом своем приезде в Англию непременно наведывались в Уилтшир. Элинор внимательно выслушивала их мнения, поскольку знала, что для того, чтобы приобрести „звездный" статус, писатель должен уметь публиковать свои книги в нужном месте, в нужный момент, за нужную цену и в нужном исполнении. Контракты, заключаемые Элинор, далеко не сразу стали такими, какими были теперь, – некоторые из их пунктов совершенствовались в течение многих лет. Став знаменитой, Элинор могла сама диктовать условия, и прежде, чем поставить свою подпись под новым контрактом, она просила издателей за чашкой чая обрисовать их планы относительно публикации ее книги.
Кроме того, благодаря чаепитиям она имела возможность напрямую общаться с читателями. Особенно любила она выяснять мнение своих посетителей относительно проекта обложки будущей книги. Элинор провела много времени в книжных магазинах, наблюдая за покупателями и стараясь уяснить себе, что привлекает их внимание к той или иной книге, и неизменно оказывалось, что особенно важную роль играет именно обложка.
Так что, невзирая на неудовольствие Миранды, Элинор никак не могла отказаться от своих чаепитий. Взглянув на внучку, она сказала, впрочем, без особого убеждения:
– Ты ведь сама любишь разные вечеринки. Как и все девушки.
– Но не я, – покачала головой Миранда. – Тебе хотелось бы думать, что они мне нравятся, но, если честно, Ба, то я ненавижу твои литературные чаепития почти так же, как всю эту лондонскую светскую белиберду. И если уж совсем честно, то мне абсолютно не светит роль дебютантки!
– Да как ты можешь такое говорить? Ах ты, неблагодарная девчонка! Ведь сезон только начался!
– Да, но мне этого хватило, чтобы понять, что на меня наводит тоску эта бесконечная цепь балов, выездов, ленчей и так далее, на которых одни и те же люди болтают одну и ту же чепуху.
– Большинство девушек… – начала Элинор.
– Да, знаю: отдали бы все на свете за возможность побывать в роли дебютантки! Знаю, Ба. Но я к этому большинству не отношусь.
Миранда предпочитала втайне от бабушки проводить время в джаз-клубе на Оксфорд-стрит, 100 или же в „Хэммерсмитпал", где можно было танцевать рок-н-ролл. Ходить сюда ей было категорически запрещено, ведь это место считалось неприемлемым для молодежи из приличных семей.
– И это после всех усилий, которые я положила… – сердито произнесла Элинор.
– И всех денег, которые ты потратила, – кивнула Миранда. – Знаешь, Ба, я не хочу, чтобы ты больше тратила на меня и время, и деньги.
– Ты еще недостаточно побыла дебютанткой для того, чтобы решить, нравится тебе это или нет. Когда ты познакомишься с этими людьми поближе…
– Я буду зевать еще больше, – убежденно сказала Миранда. – Если бы я спросила кого-нибудь из этих красавцев, по которым вздыхают дебютантки, что он думает о диалоге Гарольда Пинтера или до какой степени Эм-Джей-Кью находился под влиянием Баха, он посмотрел бы на меня так, как будто я сейчас начну кусаться!
– Тем не менее тебе придется бывать в обществе, – так же твердо парировала Элинор, – и вести себя там так, как полагается. Так что больше ни слова об этом, ты поняла, Миранда? Человек не должен всегда делать только то, что ему хочется.
– Я семнадцать лет делала то, что хотелось тебе! – вспылила Миранда. – Почему я не могу жить в Лондоне? Почему я обязана приезжать сюда на субботы и воскресенья? Ты ведь позволяешь Клер оставаться в Лондоне столько, сколько ей нужно.
– У Клер есть работа, которую она должна выполнять. А ты еще слишком молода, чтобы жить одной в Лондоне. Тут и обсуждать нечего.
Сверкнув глазами, Миранда вскочила и убежала к себе. Она-то знала, почему Клер осталась в Лондоне на субботу и воскресенье: вовсе не из-за работы в этом своем комитете, что бы там ни думала Элинор. Просто Клер наконец-то влюбилась, притом в мужчину намного старше себя, да к тому же – вот ведь учудила! – разведенного. Она поделилась своей тайной с младшей сестрой, поскольку знала, что на Миранду можно положиться. В Великобритании 1958 года отношение к разводу было таково, что разговоры о нем могли касаться лишь кого-то другого, хотя и не возбранялось вступать в брак с разведенными и вводить их в свою семью. Клер не хотела рисковать: если ее роман с Сэмом Шапиро не завершится браком, незачем понапрасну расстраивать бабушку.
В холл из кухни заглянула Шушу:
– Все гости разошлись?
– Ты слышала, что говорит Миранда? – воскликнула Элинор, знавшая, что Шушу подслушивала.
– Кое-что, – созналась Шушу.
– А ведь у этой девчонки есть все то, о чем мы с тобой даже и мечтать не могли!
– Просто у нее сейчас такой возраст, – напомнила Шушу. – В ее годы все бунтуют. Знаешь это их словечко – тинэйджеры?
Это было новое явление в жизни Великобритании. Впервые в ее истории молодые ребята и девушки получили возможность прилично зарабатывать и теперь, после многих лет подчинения воле родителей, могли жить по собственному разумению и делать что хотят. Они тратили свои деньги на одежду и косметику, на музыку и танцы. „Пускают деньги на ветер", – ворчали отцы, но матери, знавшие, что предстоит в жизни их детям, говорили: „Молодым бываешь один раз".
Молодежный бум охватил самые разные сферы жизни, и уж, конечно, музыку, моду и фотографию: парни старались во всем походить на Джеймса Дина, девушки ходили в черных джинсах и свитерах, с длинными нечесаными волосами и сильно красили глаза „под Клеопатру", напрочь отвергая, впрочем, помаду и румяна.
Шушу знала, что бунтарской натуре Миранды тесно и душно в шкуре дебютантки, в ее до мельчайших подробностей расписанном согласно традициям бытии. Миранда, с ее ослепительно-рыжими волосами, стянутыми в простой „хвостик", и бледными, едва подкрашенными губами, с ее мятежной душой, целиком и полностью принадлежала молодежному буму.
Элинор снова взглянула на портрет внучек.
– Ни от одной из этих девочек я так и не дождалась ни уважения, ни благодарности. Иногда мне кажется, что мое сердце просто разбито…
Шушу прервала ее:
– Ну, эту сверхдраматическую, сентиментальную чушь лучше прибереги для своего следующего романа! Девочки растут, вот и все. Пора бы тебе перестать считать их детьми – они уже молодые женщины. Вспомни-ка, чем мы с тобой занимались в их возрасте: мы воевали! Тебе придется отпустить их, Нелл. Тогда они сами вернутся к тебе. А вот если ты попытаешься их остановить, они просто обозлятся на тебя, и тогда каждый приезд к тебе будет для них только неприятной обязанностью, и они станут появляться здесь только тогда, когда тянуть с визитом будет уже неприлично.
Выслушав эту тираду, Элинор некоторое время молчала.
– Конечно, ты права, – произнесла она наконец. – Права как всегда. Но я помню, каково нам пришлось в свое время, и я хотела бы защитить их от всего этого… от опасностей, от бедности… Я хотела бы дать им все то, что бедный Билли так старался дать Эдварду…
– Остынь, Нелл! Ты, часом, не забыла, кому ты все это говоришь? Это ведь я, Шушу, и мне можешь подобного не рассказывать. Я всегда старалась держать язык за зубами, но ты ведь сама знаешь, что на самом-то деле Билли вовсе не был тем Прекрасным Принцем, о котором ты поешь своим гостям за чайным столом. Пора бы уж тебе начать воспринимать жизнь такой, как она есть, и жить этой реальной жизнью.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100