Читать онлайн Золотой сон, автора - Коннелл Вивиан, Раздел - ГЛАВА 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Золотой сон - Коннелл Вивиан бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 0.67 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Золотой сон - Коннелл Вивиан - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Золотой сон - Коннелл Вивиан - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коннелл Вивиан

Золотой сон

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 19

Через пять дней Кельвин получил письмо. Взяв в руки конверт, он почувствовал, что замерз и у него сильно дрожат руки. Небо за окном, как всегда, было затянуто тучами. Только теперь он понял, что каждый день с того самого момента, как Григ уехала, он ждал этого письма. Перед тем, как распечатать конверт, он решительно отогнал от себя всякие чувства, как это делают люди перед тем, как им предстоит увидеть покойника. Убедившись, что сердце бьется ровно, он взял костяной нож, взрезал бумагу конверта и достал страничку, исписанную убористым полудетским почерком:


Кельвин, я уже с ума сошла от всех этих мыслей, но наконец я все обдумала.
Мне нужно еще два года, чтобы закончить университет. Работа для меня важна не меньше, чем для тебя. Мне надо защитить диплом – ведь тетя Кристи платит за мое образование, а я не могу ее подвести. Администрация университета написала письмо моему отцу, в котором поставила условие – или я порву с тобой, или они отчислят меня, так что теперь нам не суждено увидеться целых два года.
Надеюсь, ты добьешься развода, и к тому времени будешь свободен. Я и подумать не могу о браке с тобой, пока ты не свободен.
Последние несколько дней я провела здесь с викарием. Он дал мне много полезных советов, он мне читает Библию, и, оказывается, в Библии есть ответы на все наши вопросы.
По-моему, меня ждет прекрасное будущее – может быть, музыка, или сцена, или еще что-нибудь, я не знаю. Уже так поздно, я сегодня столько плакала, я сейчас как высохший колодец.
Я только что на себя в зеркало посмотрела впервые за несколько дней. Под глазами жуткие круги, и по лицу видно, что сердце мое разбито.
Спокойной ночи.
Григ.


Он отложил письмо, прислушался к себе и понял, что в нем ничто не всколыхнулось, как в тот день в гостинице «Босуэлл», когда он себе поклялся, что должен встать и уйти и выбросить ее из своей жизни. Он перечитал письмо, потом еще раз перечитал последний абзац вслух и начал смеяться. Он представил, как Григ смотрится в зеркало на сцене, всматривается в темные круги под глазами и скорбит о разбитом сердце. Потом он поднялся и выбросил ее из головы, а письмо ее бросил в огонь, милостивый всепожирающий огонь, вышел прочь, взял папку с Замыслом и долго работал, пока не появилась миссис Гэррик и спросила, не пора ли ему ужинать. Есть ему не хотелось, но он ответил, что поужинает в городе, надел пальто, постоянно пытаясь выбросить из головы образ Григ, сидящей на сцене перед зеркалом и сокрушающейся по поводу темных кругов под глазами. Он вышел на улицу, но едва за ним закрылась дверь, он понял, что никуда он от нее не денется, она будет ждать его дома, и, как только он вернется, она снова сядет с ним рядом и не уйдет до утра.
На улице было холодно, поэтому он зашел в паб и взял рюмку виски. Потом отправился гулять под пронизывающим северным ветром. Вместе с холодом к нему пришла боль. Он вдруг сообразил, что стоит у входа в парк Джульетты, и вспомнил свой сон, зеленоглазую кошку и ее песенку со словами «Весь мир – один большой ребенок», но теперь во всем парке не было ни души, лишь какая-то птица лениво копошилась в опавшей листве у фонтана. Он не смог вынести тяжести воспоминаний и под дождем побрел к гостинице «Босуэлл». Пытаясь найти призраки давно минувших дней, он зашел в комнату и протянул уже было руку к звонку, чтобы заказать виски, но увидел фигурки на каминной полке и вовремя понял, что не сможет здесь остаться. В голове появилась мысль, что не только в этом городе, но и во всем мире он станет изгоем, и до конца дней останется один. Он захотел было влезть в чью-нибудь кожу, стать другим, но понял, что ему на роду написано принимать все невзгоды одному и никогда не раскаиваться в том, что уже сделано. Он пошел в бар и взял еще виски, потом купил фунт печенья в кафе и подумал, что неплохо бы было пойти в пансион и, как когда-то профессор Тенкири, насладиться общением со своим призраком.
В комнате стоял вечный запах множества выкуренных здесь сигарет, комнате не хватало Кельвина, чтобы было с кем разделить боль утраты, и что-то неуловимое говорило, что и Тенкири где-то рядом, и разделяет с ним его грусть. Понял он и то, что рожден для страданий в этой комнате, что сбежать он от себя не сможет, и если ему удастся выбраться из этой беды не сойдя с ума, значит, ему сильно повезло – ведь он уже слышал, как скрипели проворачиваясь на ржавых петлях, какие-то двери, гремели ворота, закрывшихся за людьми, пришедшими оттуда, откуда еще никто не возвращался – он уже явно был не в себе.
Кельвин налил себе виски, съел печенье и сел в кресло у огня – комната вдруг опустела, он остался наедине со своим призраком. Опять на ум пришла фраза, брошенная Кристофером: «Ну что ж, тогда думай сам. Лучше бы тебе изгнать ее призрак». Тут он вполне отчетливо увидел ее, радующуюся темным кругам под глазами, наслаждающуюся причиненными ему страданиями, вспомнил свет, упавший ей на лицо в самый первый вечер их знакомства в библиотеке, как будто это было тысячелетие назад. В сознании снова всплыли строки:
Нет, не во сне, не наяву, в апреле томВолшебный сон меня объял златым крылом.
Она явно восстала из того волшебного золотого сна, и сейчас она побредет по свету в поисках того, кто даст ей приют, и дальше судьба готовит ей ужасную долю, потерять себя на этом бегу, стать всеобщей добычей. Он едва не закричал от ярости и негодования – ведь не напиши она этого письма, он бы еще поборолся за нее, а теперь она для него что ж – шарлатан со сцены.
Огонь уже погас, погрузив комнату в полумрак и он заснул с этой картиной в воспаленном мозгу. Во сне картина начала двигаться, и он увидел, что какой-то зеленоглазый человек берет руку Григ, прикладывает ее наподобие стрелы к скрипке с явным намерением запустить эту руку куда-то далеко, играет ужасная музыка и… он с криком проснулся, и увидел перед собой зеленые глаза Адриана Мистраля, которые смотрели на него с лица Григ.
Весь дрожа, он с огромным трудом встал, выпил стакан виски с аспирином и отправился в постель.
Он проваливался в сон и понимал, что проснется утром в странном мире, который больше всего будет напоминать кладбище.
Утром сама мысль о завтраке была ему противна, он выпил лишь несколько больших чашек крепчайшего кофе, пытаясь разбудить сопротивляющийся мозг. В этот момент позвонила Грейс. Ее милый голос звучал натянуто, и говорила она почти шепотом.
– Ты работаешь?
– Нет.
– Тогда я тебя ни отчего не отрываю? – Она помолчала. – Я просто так позвонила.
– Да? Что случилось?
– Не знаю. Я подумала… – в трубке замолчали. – Я подумала, может ты захочешь повидаться с Майклом.
– Только не сейчас, – немного подумав, сказал Кельвин.
На другом конце провода наступила тишина, потом Грейс спросила: «Я могу помочь?»
– Нет. Мне нужно побыть одному.
– Хорошо. Тогда до свидания.
Она повесила трубку – он опять остался один и совершенно неприкаян. Его тронуло, что ее огорчило то, что у него не все в порядке, но подумал, что сейчас он не готов встречаться с Майклом. Странно, подумал он, как боль передается от человека человеку. Она же наверное, провела ужасную ночь на берегу моря, догадываясь, что ему плохо, и понимая, что ничем не может ему помочь. Зашла миссис Гэррик, забрала поднос и как-то особенно на него посмотрела, как будто увидела кого-то, кто давно жил в этой комнате, но сейчас его здесь быть не должно. Ему даже пришлось уйти в ванную – подальше от ее вопрошающих глаз и ее молчания. Он взялся за книгу и попробовал читать, но кроме слов «Я только что на себя в зеркало посмотрела впервые за несколько дней. Под глазами жуткие круги и по лицу видно, что сердце мое разбито» ничего на странице не было.
Слова эти врезались ему в память, как эпитафия на могильном камне, и, сколько он ни старался, они не шли у него из головы. Он знал, что мозг всегда цеплялся за какие-то ориентиры, чтобы не потеряться в бездне страха и печали. Обедать он тоже не стал, лишь часами гулял в парке, пытаясь освободить рассудок от вездесущего образа Григ перед зеркалом – он наконец-то увидел ее истинное лицо. Вечером он сильно напился, пытаясь помочь Мозгу избавиться от навязчивых видений, закрыл дверь и ключ выбросил в окно, иначе он прыгнул бы в машину и помчался в Дорсет. Теперь ему казалось, что он точно знает – она не для него – он всегда будет видеть ее перед этим несчастным зеркалом, эту провинциальную актриску в дешевой пьесе. Но ведь однажды, возражал он себе, она была настоящей Джульеттой, в парке Джульетты, и однажды ночью на берегу – ее лицо было воплощением всего лучшего, что есть в женщинах. И уже рука ее лежит в его руке, и он в поту выскочил из кресла с выпрыгивающим из груди сердцем – ну, где же она? Где? Уже забыт ее образ в зеркале, все забыто, осталась только любовь, мед на ее губах, мед повсюду на ее теле, мед и любовь…
Он не мог больше этого вынести, вбежал в комнату, упал на постель и призвав на помощь всех святых, провалился на самое дно древнего седого моря.
Два дня и две ночи он не мог ни есть, ни спать, боль пульсировала в каждой клеточке его изможденного тела и сжимала ее в жестких объятиях. Он уже не различал вкус сахара и соли, а при ходьбе он, хотя и слышал стук собственных шагов, не чувствовал ногами земли. Однажды вечером, остановив такси, он не смог вспомнить, где живет и только по счастливой случайности не заблудился – по пути ему встретилась миссис Гэррик, шедшая домой из кинотеатра. Ночью, в постели сердце его невыносимо громко колотилось в панцире тела, как безумец, стучащий в дверь карцера в сумасшедшем доме, пару раз он ловил себя на мысли, что мозг его балансирует на какой-то тонкой грани и заставлял себя лежать не шевелясь и не выпустить его наружу. Руки не подчинялись ему при бритье – теперь он ходил к брадобрею. Ничто больше не удерживало его в этом мире, кроме, как он знал, его долга перед человечеством. Несколько раз у него случались каталептические припадки, когда он совершенно терял контроль над собственным телом, а после припадков ему становилось не легче – все его поры открывались и из него текла вся влага, какая только была в организме. Он хотел было вызвать врача, чтобы приняв какое-нибудь лекарство, забыться хоть ненадолго во сне, но в последний момент уговаривал себя не делать этого – ведь если он выкарабкается самостоятельно из этой пропасти, он станет полновластным хозяином собственной судьбы до конца жизни.
На пятый день после получения письма комната вдруг наполнилась каким-то сладостным ароматом, который проходил сквозь его легкие, наполняя жизнью заскорузлую раковину его тела, он чувствовал, как кто-то помогает ему впитывать этот неземной эликсир, и мозг его ожил: «Это не Григ, нет, это не Григ.» Он понял, что чувствительность вернулась к его рукам и ногам. Мозг кричал ему, что это не Григ, да он и сам это знал – он сел на кровати и, превозмогая боль, громко спросил: «Кто здесь? Кто это? Кто?» И тут его измученное тело не выдержало, рука сама собой поползла к записной книжке, достала прядь волос и он начал валиться в бездонный сон, как ребенок зажав в руке самое ценное, что у него было – яркую прядь женских волос.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Золотой сон - Коннелл Вивиан


Комментарии к роману "Золотой сон - Коннелл Вивиан" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100