Читать онлайн Славная девочка, автора - Коннел Сьюзен, Раздел - Глава пятая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Славная девочка - Коннел Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.12 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Славная девочка - Коннел Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Славная девочка - Коннел Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коннел Сьюзен

Славная девочка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава пятая

В одной руке Холли держала штопор, в другой неоткрытую бутылку вина, а телефонную трубку прижимала плечом к уху. Она стояла, прислонившись к кухонному шкафу, и неловко озиралась.
– Эвен, ты где? Тебя очень плохо слышно.
– Еду на север по шоссе, звоню из машины. Не успел от детей отделаться, как тут же вызов зазвонил, так что похоже сегодня вечером я к обеду не появлюсь.
Холли поставила бутылку и штопор на столик и взяла трубку двумя руками.
– Какие-нибудь трудности с тем клиентом?
– Да, и еще кое-что. Мне на самом деле очень жаль, Холли. Мне так хотелось провести сегодняшний вечер вместе.
Холли опустилась на табуретку.
– И мне тоже, – созналась она.
– Но, ничего, можем завтра вместе пообедать. Я не знаю точно, сколько времени мне придется там пробыть. Ночевать я буду в своей Манхеттенской квартире, работать мне придется в офисе в Тетерборро, на севере Нью-Джерси. У Энни есть номера телефонов. С тобой все будет в порядке.
Она позабыла все, что знала о хороших манерах и рухнула на кухонный столик, закрыв глаза.
– Он сегодня не придет, – прошептала она сквозь слезы, – и завтра не придет, и вообще, он не знает когда придет.
– Холли, Холли, ты где?
Она приподнялась на локти и возблагодарила небо за то, что у него нет одного из новомодных видеофонов. В конце-то концов, они всего-навсего планировали провести вместе обед, а не все лето до конца.
Стараясь говорить так, будто все само собой разумеется, она ответила:
– Да, слушаю, я здесь, я случайно трубку уронила, конечно, со мной все будет в порядке, ты же знаешь – со мной здесь всегда все в полном порядке, так все и будет.
– Хорошо, вернусь, как только смогу.
– Эвен, мои трудности – это мои трудности, и не очень хочется, чтобы ты не принимал их за свои, со мной все будет хорошо. Ведь здесь в городе Энни, а мне еще надо кое-какие дела сделать.
Едва Холли положила трубку, как депрессия окутала ее, подобно влажной, душной мгле, застилающей приморское солнце.
Она начала понимать, что привыкает не только к тому, что Эвен рядом, но и к тому, что на него можно положиться, а этому, на самом деле, необходимо положить конец. Так что эта разлука – все-таки к лучшему. Она выпрямилась и попыталась изобразить довольную улыбку перед зеркалом. Отраженная в раме из морских раковин, улыбка выглядела весьма неубедительно.
– По-моему, снова повалили письма от поклонников, – сказала Энни на следующий день, вываливая на колени Холли целую охапку писем.
– Правда, дети успели в них поиграться и разорвали коробку, в которой переслал все это твой адвокат.
Холли бесцеремонно скинула груду писем на пол и сказала:
– Знаешь, Энни, ты могла бы мне и сказать все-таки, что Эвен приходил к тебе позавчера ночью и выспрашивал обо мне.
Энни задумчиво поглядела на нее.
– Да, а еще я, могла бы тебе сказать, что нам пришлось заказать дополнительную партию ветчины и сосисок к пиву по поводу карнавала «Фантастическая ночь», который начнется на следующей неделе.
– Но это же совершенно разные вещи, Энни!
– Я очень рада, что ты это поняла. Ты уже успела по нему соскучиться? Да?
От удивления и смущения Холли отвела взгляд.
– Ну, немножко, мы вроде как подружились, и…
– Холли, так это же здорово, надо было мне вас свести еще несколько лет назад, конечно, он тогда был женат на Синти. А ты?
Холли вскочила на ноги.
– Подожди-ка, подожди, ты к чему это клонишь? Он ведь просто хозяин, а я у него снимаю коттедж. Очаровательный, конечно, с великолепным чувством юмора, но просто хозяин, и все.
– Ах, хозяин, хозяин моих поцелуев… – насмешливо пропела Энни.
Холли вздрогнула, тут же вспомнив, как вчера на грядках с помидорами, пятилетний сын Энни стал свидетелем их поцелуя. Ясное дело, что пятилетний ковбой не замедлил рассказать об этом знаменательном событии своей матери.
Сложив руки на животе, Холли отвернулась от подруги.
– Сама уж не знаю, как все вышло, а тем более не хотела я, чтобы это видел Питер.
Энни радостно хихикнула:
– Я тебе объясню, как все вышло. Сначала надо взять двух красивых представителей противоположного пола и поместить их вместе. Двух чертовски приятных и чертовски одиноких людей, которые бесспорно заслуживают второй попытки для обретения счастья и если, господу Богу угодно, то…
Стремительно обернувшись, Холли вскинула руки:
– О, Энни, только не впутывай сюда Бога, пожалуйста!
– А, почему? Или ты предпочитаешь дьявола?
– Энни, ну это же был просто поцелуй! Ведь правда, слушай, как только у Эвена кончится отпуск, он вернется на работу, и я останусь для него просто воспоминанием. Ведь надо же чем-то занять себя на отдыхе умному, энергичному, веселому, красивому, сексуальному…
– Да прекратишь ты или нет!
– А ты? – тихо ответила Холли.
Энни махнула рукой и собралась уходить.
– Я-то, конечно, все это прекращу, – крикнула Холли вслед подруге.
Калитка за Энни защелкнулась. С тяжелым вздохом Холли потянулась за почтой. Дел на сегодня было предостаточно. Ей предстояло сделать много телефонных звонков, и благодаря этому без труда удастся изгнать Эвена Джеймсона из своих мыслей. Она быстро просмотрела конверты, выбрала несколько со штампами Лемонэйд, а остальные кинула в кресло, в то самое, на котором Эвен сидел вчера. Холли застонала.
Он был здесь, даже когда его не было. Это же смешно! Она вовсе не собиралась скучать по нему. Она потерла виски и в памяти возникла новая картина. Ей вспомнились его пальцы, поигрывающие складками ее платья, его жаркое дыхание, касающееся ее шеи, его горячий рот, который вот-вот коснется ее губ. Холли вскочила и уставилась на кресло.
– Долгая будет неделька, – сказала она себе. – Хватит тебе вести себя, как влюбленный щенок, скулящий над пустыми ботинками хозяина.
Просматривая письмо с последними сведениями из Лемонэйд, она решила сегодня же позвонить в штаб организации. С тех пор как в прошлом месяце ей пришлось отказаться от посещения Манхеттенского офиса, всю связь с Лемонэйд она держала через Дейва. Она была очень рада, что есть такая возможность, поскольку многословное письмо с обзором последних новостей, особых новостей не содержало. Тем более на предмет того, что происходит в офисе и какова внутренняя политика организации, а поскольку избрание Совета Лемонэйд было на носу, ей просто необходимо было иметь информацию.
– Привет, Дейв, это Холли!
– Привет, нам тут очень не хватает самого активного из наших добровольных помощников. Где ты была все это время?
– Занималась устранением кое-каких личных препятствий. Честное слово, как только с ними расправлюсь, так тут же вернусь обратно в мою норку.
Интонации Дейва изменились с легкомысленных на серьезные.
– Надеюсь, что это будет скоро. А то тут ходят слухи, что Совет рассматривает несколько других кандидатур на свободное место. Скажем, шурин Уиллоугби очень хочет попасть на туда, а мне чертовски не хотелось бы этого, Холли, потому что ему только и нужно, что увидеть свое имя напечатанным. Никто так не болеет за Лемонэйд, как ты!
– Спасибо, Дейв. А что там с этим дурацким плакатом, много ли вреда он нанес мне?
– Ну, что касается меня, то невинный взгляд на твою попку мне показался совершенно безобидным развлечением. К несчастью, Уиллоугби придерживается иного мнения, он использует плакат, чтобы протащить вместо тебя своего шурина, так что не мешало бы тебе появиться здесь и напомнить всем, что на этом месте ты будешь незаменима.
К сожалению отправиться в офис Лемонэйд было для нее практически невозможно. Лишь один раз после выхода плаката попыталась она попасть туда, но возле дверей уже толпились журналисты.
– Дейв, сейчас я не могу появиться, но я самостоятельно пытаюсь заниматься сбором пожертвований, я пришлю копии писем и, может быть, если они попадут в нужные руки.
– Будь уверена Холли, я сделаю так, чтобы каждый получил копию, но, пойми, что это совсем не то же самое, как если бы ты была здесь. С моей точки зрения лучшим способом попасть в Совет для тебя было бы сделать так, чтобы твой образ ассоциировался у людей с работой с девяти до пяти, здесь, в офисе и тогда они скорее всего забудут об этом плакате.
На следующий день рано вечером Холли запечатала в конверты восемь писем с просьбой о пожертвованиях, которые успела написать за этот день. Она исправно вложила копии писем в конверт, адрессованный в Лемонэйд. За годы работы моделью она успела познакомиться со многими состоятельными людьми и большинство из них обладали широкой душой и добрым сердцем. Им она и решила написать, в надежде добиться щедрой поддержки для благотворительной детской организации. Облизав и приклеив марки, она уставилась на толстую гору писем. Если бы Эвен был здесь, она бы спросила у него совета, потому что Эвен…
Ах, Эвен, Эвен… нет его здесь, и с какой стати ей просить у него совета как ей стать нужнее своей организации? Но нельзя ведь отрицать, что он искренне любит детей. Перед ее мысленным взором предстала картинка, как он играет с Питером и Паулой. Холли положила руку на стопку конвертов, потом отодвинула стул от стола. Если он сам не выходит из ее головы, она его заставит. Холли переставила вентиляторы, налила себе холодного чая и включила телевизор. Она поудобнее устроилась в мягком кресле и стала потягивать чай, нетерпеливо ожидая, чтобы телевизор поскорее успокоил биоритмы ее мозга. И тут в комнате раздался чересчур знакомый голос:
– Говорит Деннис Кратчи, последнее сообщение о «славной девочке». Утверждают, что за эту неделю ее видели в трех разных местах.
Холли выпрямилась, как громом пораженная.
Что значит видели? Что она им – летающая тарелка?
– Первое сообщение поступило из Порт-таундсенда, штат Вашингтон. Двадцать бойскаутов настаивают, что они видели как наша «славная девочка» бегает трусцой в олимпийском Национальном парке. Два дня назад они заметили ее на прекрасном пустынном участке парка, известном как Харикейнрич. Холли Хамелтон была там одна.
Видеоряд демонстрировал бойскаутов в дождевиках под проливным дождем, они указывали пальцами на склон близлежащей горы. А один мальчишка в забрызганных дождем очках все время покачивал головой.
– Другое сообщение поступило к нам из Кейпшелла, штат Нью-Джерси. Несколько студентов колледжа, проводящих там свои летние каникулы, готовы поспорить на стоимость своего обучения в течение следующего года, что видели Холли Хамелтон в этом городе. Даем прямое включение Кейпшелла.
Итак, на набережной наш корреспондент Бобби Кейт. Бобби, что у вас есть для нас?
– Привет, Деннис. Я сейчас нахожусь на набережной Кейпшелла, вместе со мной группа молодых людей. Им не терпится рассказать, что они недавно увидели здесь.
Холли шмякнула стакан с чаем о кофейный столик, рухнула на четвереньки и закрыла голову руками.
– Нет, нет, нет! – взмолилась она, подползая все ближе к телевизору. Молитва была незамедлительно услышана. Три недоросля, погнавшиеся за ней с пляжа несколько ночей назад, ворвались на телеэкран с обычной для себя жизнерадостностью.
– Клянусь, она здесь! – Потрясая в качестве подтверждения кулаками, заявил парень в ямайских шортах без рубахи. Миловидная журналистка поправила наушники и продолжила.
– Где и когда именно видели вы «славную девочку»?
Вся троица заговорила разом, каждый свое.
– Шухер! – вдруг раздался чей-то вопль. Появившаяся из-за кадра рука отвесила подзатыльник самому громкому из студентов и надвинула ему на самый нос бейсбольную кепку. Холли заморгала, глядя на экран.
Кто-то, похоже, хорошенько толкнул оператора и теперь на экране были чайки, клюющие попкорн на набережной. На экране снова появилась студия в Манхеттене.
– У нас пропала связь, – неуверенно заявил Кратчи. Поправляя галстук, он кинул несколько нервных взглядов в сторону монитора, после чего посмотрел куда-то в сторону, явно обращаясь за помощью.
– Да, да, – пробормотал он. – Итак, сейчас перед нами будет сюжет из Ньюперт-Ньюс, штат Вирджиния, нам кое-что хочет сообщить мадам Мичика.
– Что вы можете сказать насчет того, где сейчас находится наша «славная девочка» и обоснованы ли слухи о том, что скоро выйдет второй плакат? Пожалуйста, мадам Мичика!
Холли не могла в это поверить. Деннис Кратчи махнул рукой на сообщение из Кейпшелла и перешел к разговору с чудаковатой ясновидящей в белом парике. Та принялась поглаживать хрустальный шар, размером с баскетбольный мяч, и понесла какую-то неразборчивую чушь. На Кратчи было жалко смотреть.
Ладно, по крайней мере, сообщение из Кейпшелла выглядело на экране также нелепо, как и все остальные. Ни один человек в здравом уме не воспримет его всерьез.
Холли взяла пульт и выгнала Кратчи со своими дружками из своей гостиной.
Тем не менее какое-то неясное беспокойство заставило ее оглядеться. Она встала на ноги, подошла к двери и выглянула наружу. Она не могла точно сказать, что именно она высматривает. Она посмотрела на ворота и прислушалась. Цикады пели по-прежнему, все выглядело, как и раньше. Она прислонилась головой к косяку и прикрыла глаза. Что ей еще придется выдержать, и как долго еще сможет она это выдерживать.
Зазвонил телефон. Холли от неожиданности затаила дыхание, потом спокойно взяла трубку и молча прислушалась.
– Холли, это Эвен.
Она шумно выдохнула.
– Эвен, я так рада слышать твой голос.
Зачем она это говорит? Ведь даже если это правда, не следует в этом сознаваться. Ведь ей вовсе не хочется, чтобы он услышал отчаяние в ее голосе.
– Я тоже рад тебя слышать. А то я уж было подумал, что ты прячешься под дождем в лесу на олимпийском полуострове.
Итак, он тоже видел этот репортаж. От этого же чокнуться можно.
– Я думала все, нашли меня, когда этих студентов показали. Это ведь те самые, которые гнали меня с пляжа той ночью, а заметили они меня еще в тот день, когда мы встретились. Бог же, как известно, любит троицу!
Она попыталась изобразить веселый смех, но вышел он неестественным и нервным, и она это знала.
– Можно подумать, у людей кроме поисков меня, других дел нет, – закончила она.
– А я все время думаю о тебе!
Между ними повисла тишина.
– А что, по-твоему, Эв, я должна на это ответить?
Эвен улыбнулся. Она назвала его Эв.
– Со временем придумаешь.
И не успела она спросить его, что он имеет в виду, как он уже продолжал:
– Послушай милая, я, слушал прогноз погоды и, похоже, что в ближайшее время духота не спадет. У меня выход во двор из дома не заперт, почему бы тебе не спать у меня, ведь там есть кондиционеры?
Холли посмотрела на запотевший стакан с холодным чаем, по которому вода струйками стекала на столик и образовывала лужицу. Бассейна нет, в океане искупаться невозможно. Холли прекрасно понимала, что предложение отличное.
И все-таки она колебалась.
– Холли, я скорее всего не вернусь еще несколько деньков.
– Я подумаю, спасибо.
– Только ты хорошенько подумай. Продолжать спать в этом душном, славном сарайчике или насладиться центральным кондиционированием, балконом с видом на океан, и целым холодильником мороженого. Серьезно, ведь дом такой большой, там тебе не будет тесно.
– А кто тебе сказал, что мне тесно?
– У тебя там будет отдельная комната. И думать не стоит, по моему, там так просторно, так прохладно. Я ведь тебе говорил, какие там мощные кондиционеры, да? – безжалостно дразнил он.
Да, нет, – это будет слово твое. Да, нет, нет, да, нет, то есть, да…
– Эвен, я не перееду. Я просто хотела бы… Что ты сказал?
– До скорого, красавица!
Продолжая плечом придерживать телефонную трубку, Эвен нажал кнопку внутренней связи.
– Талли, зайдите, пожалуйста, сюда.
Дожидаясь прихода секретарши, Эвен мысленно прокручивал разговор с Холли. На «славной девочке» начинали сказываться последствия стресса. Талли постучалась один раз и вошла с карандашом и блокнотом.
– Мистер Джеймсон, вы не должны находиться здесь, у вас отпуск, – начала она тоном, не терпящим возражений.
– Я не должен, а вы должны? Время – шесть сорок пять, вы должны быть дома и ухаживать за своими кошками.
– Вы же знаете, что у меня не кошки, а канарейки. Я слышала, у вас тут телевизор работал.
– Да, я слушал биржевые новости.
– Биржевые новости вы с таким же успехом могли бы послушать у себя в прекрасном домике на берегу моря.
Она села за стол напротив него, надела очки и приняла деловой вид.
– Текстильного промышленника из Перу вполне мог бы обслуживать Боб Мессина и его сотрудники, и Элби из Тордерда, тоже. Единственная причина, по которой Боб вызвал вас…
– Я совершенно согласен.
Талли открыла рот от удивления и не закрывала его секунд пять. Когда она, наконец, овладела собой, то сказала:
– В самом деле!
– Да, надо только немножко просмотреть материалы, чтобы я спокойно мог передать дела Мессине.
У Талли брови поползли вверх, потом сдвинулись на переносице.
– В самом деле?
Эвен встал и потянулся.
– В самом деле, у нас столько талантливых людей работает, уж я-то знаю, я сам штат подбирал. Пора воспользоваться их услугами.
Она с сомнением посмотрела на него.
– Конечно. А вы хорошо себя чувствуете?
– Лучше некуда, Талли. Вам не трудно будет позвонить Мессине и его помощникам и назначить встречу на завтра на утро, скажем в восемь?
Талли с таким грохотом направилась к двери, что ясно было, что сделает все возможное, чтобы Эвен передумал.
– Мистер Джеймсон!
– Да?
– А вы свой коммуникатор собираетесь в этот раз здесь оставить, когда отправитесь в Кейпшелл? Я вас правильно поняла?
Эвен приподнял руку, чтобы получше рассмотреть приборчик на батарейках, прикрепленный к поясу.
– Нет, почему, возьму. Я же в отпуске, а не при смерти.
Она ушла, Эвен пошарил в кармане рубашки и вытащил оттуда визитную карточку. Повертев ее в руках, он положил ее на стол и потянулся за телефоном. Набрав номер, он подождал. Ответил мужской голос с сильным бруклинским акцентом.
– Сыскное агентство Хакфорта слушает, чем можем служить?


Холли могла выбрать любую кровать в его доме.
Она остановилась на его. Себе она сказала, что просто посмотрит на его комнату, а потом выберет себе одну из гостевых спален, где и будет спать. На следующее утро она решила, что виной всему его незастеленная кровать. Ей так хотелось привести ее в порядок. Ведь взбить подушку – такое невинное занятие. Но, к несчастью, она слишком близко поднесла к ней лицо и почувствовала его запах. После этого она зарылась лицом в подушку и принялась вести себя как влюбленная дура. И хотя она это прекрасно понимала, но ничего не могла поделать с собою и, скинув с себя всю одежду, залезла нагишом под простыни этой королевских размеров кровати, ведь тогда это казалось ей столь естественным. На утро она как следует выстирала и высушила постельное белье, а затем умышленно привела постель в полный беспорядок, стараясь оставить ее в таком виде, в каком нашла.
Ничего страшного, он в жизни не узнает, напоминала она себе.
Но в каждой клеточке тела своего она чувствовала восхитительное, сладкое возбуждение. На следующую ночь она снова пришла спать сюда. А на следующий день он позвонил с дороги и сказал, что приедет через сорок пять минут.
Если он застанет ее в своем логове, решила она, беды не миновать.
Мысленно приготовив себя к духоте, она вернулась в коттедж и начала готовить обед. И на каждом шагу клялась сама себе, что и эмоционально и физически будет держаться на удалении от Эвена. И на каждом шагу забывала свою клятву и возбуждение ее только возрастало. И вот, он прибыл. Прибытие его ознаменовалось громким криком через стекло веранды:
– Подарок приехал.
– Эвен, да как ты дотащил?
Открыв перед ним дверь, она отступила и пропустила его внутрь, и он с трудом вволок тяжелую коробку. Пыхтя, он протащил ее на кухню и с огромным трудом взгромоздил на стол.
– Уф! – только и смог сказать он.
А она тем временем ловила бокал, который он случайно смахнул со стола. Перед его глазами промелькнула кружевная кайма, обрамляющая ее плечи.
– Поймала, – воскликнула она, и они оба выпрямились.
После этого он увидел и остальную часть ее летнего белоснежного платья, стянутого на талии красно-желтым поясом. Кружевная кайма сверху только подчеркивала удивленное выражение ее искрящихся зеленых глаз. И прическа у нее тоже была новая. Волосы представляли из себя восхитительную кудрявую копну, подвязанную зеленой лентой. Сердце Эвена тяжело забилось о ребра. Четыре дня – слишком большой срок вдали от нее.
– Привет, красавица!
– Привет, Эвен!
На одно замирание сердца взгляды их встретились, и она тут же отвела свой. Он подстригся и был свежевыбрит, загар его потемнел, и он уже не казался обгоревшим, что замечательно подчеркивало красоту его голубых глаз. Она с трудом поборола желание притянуть его к себе. Вместо этого она достала ему из холодильника ледяное пиво.
– У нас сегодня будет мексиканская кухня.
– Пахнет великолепно.
Со здоровой жадностью, выпив пива, он одними бровями указал на коробку.
– А почему бы нам теперь ее не открыть?
– Это для меня? – спросила она, срывая ленточки и оберточную бумагу.
– О, Эвен! – Она отступила на шаг и поглядела на коробку. – Какая прелесть!
– Не совсем, это просто очень большой бежевый кондиционер. Я-то знаю, что ты больше всего любишь бирюзовый цвет, и я пытался раздобыть бирюзовый, но продавец сказал, что они только что кончились.
Он вытер лоб, потом посмотрел на свои руки.
– Может быть, я даже не буду дожидаться обеда, а сразу его установлю.
Он смотрел, как она изучает прибор, будто в коробке были редкие самоцветы. Она вскрыла полиэтиленовый пакет и достала инструкцию по установке и эксплуатации.
Очень аккуратно.
«Интересно, – подумал он, – а что еще делает она с такой же тщательностью и аккуратностью, с таким всепоглощающим интересом?».
Сознание его поплыло, увлекаемое ее образом. Он громко кашлянул.
– Черт, как здесь жарко.
Холли оторвала взгляд от прибора и озабоченно посмотрела на него, широко открытыми глазами.
– Так вот зачем ты проверял розетку на той неделе, ты хотел посмотреть выдержит ли проводка такой большой прибор. Теперь я в этом совершенно уверена. Хотя мы через минуту сами убедимся. Не знаю, как и благодарить тебя, – начала она.
– Я думаю, что достаточно будет голопеньи с горячим соусом. А теперь, расскажи, что ты делала без меня все эти четыре дня?
Она нагнулась и поцеловала его.
– Восхищалась чудесами техники в твоем доме, – сказала она. – В общем-то и рассказывать нечего, ведь ты каждый день мне звонил. Звонила вот в агентство «Персик»…
Она оборвала себя на полуслове. Эвену совершенно ни к чему знать, что она звонила в одно из лучших агентств на Манхеттене, чтобы предложить Стью фотографии самых последних и лучших всеамериканских моделей. Она послала ему с полдюжины рыжеватых блондинок на той неделе и, когда в агентстве «Персик» больше нечего было предложить, она договорилась и переслала ему фотографии зеленоглазой евроазиатки и шестифутовой брюнетки с веснушками, которые должны были показаться ему завтра. Может быть, Стью отыщет в них то, самое особенное, что, по его мнению, присуще исключительно Холли.
– Может быть, дай Бог… То есть, я написала еще несколько писем с просьбами о пожертвованиях для Лемонэйд. Ответила нескольким поклонникам, прополола помидоры… А ты, как, ты? Ты, что делал?
– Я скучал по тебе.
Она снова обратилась к агрегату.
– Я сказал, я скучал по тебе, Холли.
Он ждал ответа.
Она погладила руками кондиционер и сказала:
– По-моему, им не очень сложно пользоваться?
– Тебе положено ответить: я ведь тоже скучала.
Она искоса посмотрела на него.
– Я посмотрела все книги, внизу у тебя в кабинете, и прочла «Тома Сойера», «Роботоманию», «Крутых парней» и сборник анекдотов «Соленый пес», а потом пролистала «Плейбой» за 1971 год, который у тебя спрятан там за книгами. Как мне могло быть скучно, в таком окружении?
Ему захотелось притянуть ее к себе, прижаться губами к ее золотисто-рыжим волосам и зашептать, как он сходит с ума по ней. Он глаз не мог от нее оторвать.
– Так тебе понравилось жить в моем доме?
– Дом великолепный. Я воспользовалась твоим видеомагнитофоном и погоняла на нем свои кассеты с аэробикой. Здесь было слишком жарко, чтобы ей заниматься.
Эвен представил себе Холли в ярко-розовом трико и тут же прокашлялся.
– Давай-ка мы установим прибор, а не то мы тут расплавимся от жары.
– Да, давай.
Не прошло и нескольких минут, как они, на славу потрудившись, установили кондиционер в боковом окне коттеджа.
– Давай-ка проверим пробки, панель в кладовке, которая у тебя позади спальни.
– Давай.
Она пошла вслед за ним в свою комнату и с удивлением смотрела, как он отодвигает от стены небольшой секретер и соскабливает краску.
– Потайная комната? Как в Ненси-Дрю?
– Потайная комната, как в «Крутых парнях», – поправил он.
Эвен открыл небольшую дверь, вжал голову в плечи и прошел в темную комнату. Немного помедлив, Холли последовала за ним. Эвен придержал ее одной рукой, другой включил выключатель. Они молча осмотрели содержимое кладовки. В углу были сложены крабьи панцири, мотки веревки и прочие стратегические припасы. На полу валялись складные стулья и два пляжных зонтика, а к потолку были подвешены удочки.
– Боже, как давно это было, когда мне здесь нравилось, – шепнул он.
– Тайное убежище на последний случай, да?
– О, да! – нежно и задумчиво, сказал он.
Она наблюдала как он ходит по кладовке, рассматривает то, ощупывает это; то и дело он тихонько посмеивался, покачивал головой, не обращая ни малейшего внимания на то, как душно в этом тесном помещении.
– А каково здесь было летом на пляже, то есть, когда ты был маленьким?
Он повернулся к ней, но смотрел не на нее. Смотрел он куда-то в пустоту.
– О, когда мы были мальчишками, здесь было замечательно. Мы носились по городу как стаи щенков, ловили крабов в бухте, катались на досках в океане, а потом после обеда до того, как вечером шли на набережную, мы все встречались здесь. Иногда мы притаскивали сюда спальные мешки и сидели здесь до рассвета.
Голова его немного склонилась в сторону.
– И так лето за летом, а потом однажды летом наступило, а… впрочем, это ни к чему.
Он внимательно посмотрел на нее и потянулся к панели с пробками.
– Подожди, ты ведь что-то хотел сказать?
Он тихо засмеялся:
– О, Холли, не думаю я, что тебе понравится то, что я расскажу.
– Обязательно понравится! – шепнула она, предчувствуя, что дело тут касается первой любви. Он замялся.
– Ну же, давай, – требовала она, – мы же взрослые уже. – И она уселась на потасканный чемодан.
– Было это давным-давно, – начал он, усаживаясь напротив Холли на бухту каната. – Мне было семнадцать и ей почти семнадцать, мы встречались тем летом, и ей скоро уже пора было обратно, в Индиану. По-моему, мы с ней обжирались печеными яблоками, сидя у костра на пляже и целовались с ней, но нам этого казалось мало, и поэтому однажды ночью я привел ее сюда, она на самом деле была очень милая девочка, и ей не меньше моего хотелось узнать, что это такое – заниматься любовью.
Он снова улыбнулся и покачал головой:
– Не верю я, что тебе хочется все это выслушивать.
В рассеянном свете над его головой носились пылинки.
– Хочется, – тихо сказала она.
– Ладно, это был первый раз и для нее, и для меня. Мы старались шуметь как можно меньше, насколько я помню, а потом мне очень интересно было, что же она обо всем этом думает. То есть вот нам было по восемнадцать, и мы с ума сходили друг от друга. Я предохранился, поэтому последствия меня не волновали. Мне просто хотелось знать, не сожалеет ли она, ведь на следующий день она уехала домой, и нам даже как следует поговорить не удалось, и весь остаток лета я думал о том, не разочаровалась ли она, может быть, я сделал что-то неправильно.
Холли страшно удивилась, чтобы Эвен – и сделал это неправильно? Представить себе такое невозможно. За последнюю неделю она столько раз представляла себе, как она занимается любовью с Эвеном, и ни разу он ничего не сделал неправильно.
– О, Эвен, это себе представить невозможно.
Лицо его осветилось радостью:
– В самом деле?
Слава Богу, в кладовке стоял сумрак, лицо Холли пылало.
– То есть я, ну представить невозможно, чтобы ты в чем-то сомневался, в общем забудь, что я сказала.
– Черта с два я забуду!
– А что случилось? – быстро спросила она.
– Через месяц я получил от нее письмо, она писала, что по-прежнему уважает меня.
– О, Эвен!
– Нет, в самом деле именно так, и еще писала, что это была самая чудесная ночь в ее жизни, но поскольку начинается учебный год, и в этом году она заканчивает школу, она хочет поставить меня в известность, что она будет встречаться с другим.
– После этого вы как-то общались?
– Нет. – Он встал и взял ее за руку. – А ты мне расскажешь что-нибудь о себе за обедом, хорошо?
Она взглянула на него широко раскрытыми от удивления глазами, и он тут же понял, что она неправильно его поняла.
– О, вечно ты все не так понимаешь, неужели ты думаешь, что я способен задать даме неджентльменский вопрос? Я хотел спросить тебя о твоих текущих делах, о том, почему тебе приходится скрываться здесь.
– Пойду займусь обедом, – объявила она, умышленно не обращая внимания на вопрос, и, пригнув голову, вышла в спальню.
– Все равно я рано или поздно все узнаю, – сказал Эвен сам себе и занялся пробками.
– У тебя или тепловой удар, или помутнение рассудка, – объявил Эвен, входя в комнату. – Что именно, отвечай!
– И то, и другое, – нагло сказала она, и взгляды их встретились. Стол, уставленный яствами, выпивкой и свечами, разделял их и являлся последним физическим препятствием. Глаза Эвена стали серьезными и чувственными, а с лица сползло выражение добродушия, которое оно несло на себе все то время, что он пребывал в коттедже.
– Иди сюда, – резко сказал он.
– О, Эвен, – она подошла и упала в его объятия и подставила губы под его поцелуй. Он стал спускать платье с вырезом ниже плеч все ниже и ниже, приговаривая:
– Я знаю, дорогая, я знаю…
Дыхание его было горячим, и он осыпал поцелуями ее шею и плечи. Она взяла его руку и поцеловала костяшку, оцарапанную, когда он привешивал кондиционер.
– Мне так хочется довериться тебе.
– Подожди, постой! – Он сделал шаг назад.
В глазах ее вспыхнуло смятение:
– Что случилось? – задыхаясь, спросила она.
– Я хочу тебя, Холли.
Улыбка зажглась на ее лице.
– Хочешь, пойдем в спальню?
Он покачал головой:
– Прямо здесь, – и указал на пол, – или на столе.
– Но я не хочу, мы не будем заниматься любовью!
Он смотрел, как меняется цвет ее лица, оно раскраснелось не от жары и не от неудовлетворенного желания, оно вспыхнуло от смущения.
– А причина этого совсем иная, чем ты думаешь.
– А откуда ты знаешь, что я думаю?
Взгляд ее требовал объяснения.
– Холли, просто выслушай меня, это очень тяжело и мне, и тебе, ты очень много значишь для меня теперь, поэтому ни один раз прямо здесь, ни целая ночь в твоей постели не дадут мне того, чего я хочу, того, что мне нужно, что нужно нам обоим.
– И что нам нужно?
– Нужно, чтобы ты, черт возьми, наконец, сказала мне, в чем дело?
Он протянул к ней руки и снова надвинул на плечи эластичную кайму.
– Пойми меня правильно, это не игра и не желание показать свою власть, мы оба будем в проигрыше, пока ты не поделишься со мной, потому что все это время я буду все так же хотеть тебя, так что расскажи мне все побыстрее, поскольку с каждой секундой промедления я теряю нервные клетки.
Он увидел, как дрогнул ее подбородок, когда она украдкой взглянула ему в лицо и тут же снова отвернулась. Он чувствовал, что решимость его ослабевает, а перед глазами все расплывается от тревоги за нее. Господи, как он не хочет видеть ее в отчаянии, тем более что сейчас он и сам прикладывает к этому руку. Какой-то части его хотелось уйти, выйти за ограду и подышать свежим морским воздухом, в котором не нависают неразрешимые проблемы, но при этом ему хотелось, чтобы и она была с ним. Он подвинул к ней стул, и она, пробормотав «спасибо», уселась.
– В гуакомоли помидоры с твоего огорода, – сказала она, изо всех сил стараясь придать многозначительность этой простой фразе. – Я их никакой химией не поливала, чтобы ты знал. – Она подвинула к нему блюдо с энчиладо. – А всю эту мелкую пакость я ощипывала сама, конечно времени у меня было предостаточно.
Ее взгляд поднялся от блюда и встретился с его.
– Но я не жалуюсь.
Он взял блюдо и наложил себе щедрую порцию.
– Конечно, нет, не могла бы передать мне острый соус, спасибо, кстати, ты когда-нибудь бывала на карнавале? Фантастическая ночь!
Холли обмакнула маисовую лепешку в гуакамоли.
– Нет, его проводят всего пять лет, а я в это время всегда была занята, работала. А в прошлом году была в Тусоне у родителей. А сам-то ты бывал когда-нибудь на «Фантастической ночи»?
– Несколько лет назад сразу после развода пара друзей затащили меня туда, но я кричал, отбивался, словом, все это весьма походило на мардиграс. Ты когда-нибудь бывала на мардиграс в Новом Орлеане?
Она кивнула, он медленно улыбнулся.
Конечно же, она бывала и скорее всего она бывала на карнавале в Рио. Все это не имело ни малейшего значения, потому что на самом-то деле ему хотелось знать только одно: занималась ли она когда-нибудь любовью на пляже при свете луны?
Он резко вздохнул.
– В таком случае ты прекрасно можешь себе представить каково там. Оркестры рассыпаны по всей набережной, люди танцуют всё от рок-н-ролл до польки, кому что нравится и кто что слышит, воздух наполнен запахом жареной всякой всячины.
Он отхлебнул сангрии.
– А самое лучшее – это, что все одеты в разные костюмы. Весело звучит, правда?
– Совершенно точно, ведь это будет на следующей неделе, в следующую субботу, по-моему.
– В следующую субботу, – подтвердил он.
– А может быть и на следующий год.
Она опустила локти на стол и подперла руками подбородок. Эвен подмигнул.
– Передай мне, пожалуйста, салсо.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Славная девочка - Коннел Сьюзен

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Ваши комментарии
к роману Славная девочка - Коннел Сьюзен



ГГ какая то тормозная
Славная девочка - Коннел Сьюзентайна
16.12.2012, 16.56





Ах-ах какой мужчина. А для ЛР-мини очень ничего, читала его очень давно, лет 15 назад. Сейчас попало под настроение. Читайте и Гг-я нормальная, для той ситуации.
Славная девочка - Коннел Сьюзениришка
5.04.2016, 13.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100