Читать онлайн Ночью в темных очках, автора - Коллинз Нэнси, Раздел - 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ночью в темных очках - Коллинз Нэнси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.33 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ночью в темных очках - Коллинз Нэнси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ночью в темных очках - Коллинз Нэнси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коллинз Нэнси

Ночью в темных очках

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

3

Показания Уильяма Бердетта, он же Билли, ночного менеджера «Хит-н-гит», № 311.
Бердетт: Слушайте, я вам эту фигню повторил уже пять раз. Если вы мне не верите, может, погоняете на детекторе лжи?
Полисмен Голсон: Мистер Бердетт, это нам нужно для протокола. У нас нет оснований сомневаться в ваших показаниях. Нам только надо, чтобы они были зафиксированы стенографисткой нашего отдела, вот и все. Вам тогда не придется лишний раз ездить в город, если у нас будут вопросы.
Бердетт: Ага... тогда ладно. Так с чего мне начать?
Полисмен Голсон: Начните с начала, мистер Бердетт.
Бердетт: А? Ладно, о'кей. Так, меня зовут Уильям Бердетт, я работаю в «Хит-н-гит» в Клейпуле. Я там ночной менеджер и работаю на «собачьей смене» – это с одиннадцати вечера до семи утра – один, как перст. Район там не сахар – полно бродяг и парков. Была у меня парочка стычек еще и до этого. Сегодня утром, где-то часа в четыре, прибираю я у себя в магазине возле консервного отдела, и тут она заходит. У нас там звонок, и он сигналит, когда кто-то входит в дверь. Я смотрю и вижу эту побирушку. Ну, думаю, ни фига себе! Этого мне только не хватало в четыре утра. Я тогда ставлю швабру и иду за прилавок – чтобы присмотреть, если что. И тут я вижу, что это не побирушка. Ну, я так решил, понимаете. Она, значит, молода – где-то лет двадцать, и эти шмотки на ней так сидят, будто она их с какого алкаша сняла.
Полисмен Голсон: Вы не могли бы описать ее одежду более детально, мистер Бердетт?
Бердетт: Сейчас, попробую. Значит, так... Такая рубашка с длинными рукавами, фланелевая, вроде спецовки, как в миссии раздают. Она была ей велика размера на три, и рукава закатаны до локтей. Вот почему я увидел у нее следы на руках.
Полисмен Голсон: Следы? Вы имеете в виду следы от уколов?
Бердетт: Ну да, наверное. Я не особо разглядывал. И еще на ней были штаны тоже как от спецовки, только на размер больше. Жуть до чего перемазанные... глиной или еще Бог знает чем. И она была без ботинок. Волосы падали на лицо, длинные такие и очень грязные, будто она их год не мыла. Ну, в общем, из ночных шлюх последнего разбора, это я вам говорю. Я много повидал этого мусора, они ко мне во все часы ночи шляются. Но странность у этой была в том, чего она не сделала. Они все, нарки эти, сразу кидаются к жратве и хватают там шоколадки, печенье, в общем, всякое дерьмо в этом роде.
А эта вот пошла в дальний пролет, где у нас круглый стенд с солнечными очками, и начала их примерять. Она стояла ко мне спиной, и волосы у нее спадали на лицо, так что спереди я ее не рассмотрел, но видел, что она приличное количество пар перепробовала. И двигалась она вроде как рывками. Жутковато. Я понял, что она хочет свистнуть пару очков, тут не надо быть Шерлоком. Поэтому я за ней смотрел, а того мужика, что вошел где-то, наверное, в полпятого, не заметил.
Звонок звякнул, когда дверь открылась, я посмотрел и увидел, что это мужчина, белый. Я-то все за нищенкой приглядывал, а когда обернулся, мне в морду смотрел обрез. Этот белый и говорит: «Выкладывай все из кассы». Я про девчонку и забыл, вижу только перед собой дуло. Значит, я открываю кассу, достаю сорок баксов и сколько-то там талонов на еду, и это все. Даю этому мужику, и он говорит: «И это все?», и я точно знаю, что сейчас он меня пришьет. Это по голосу слышно и по глазам видно. Вышибет мне мозги за то, что у меня так мало денег. Я себе представил, как мои мозги расплескиваются по сигаретному стенду и еще до комиксов долетают брызги.
И тут я слышу этот... шум. Будто котов заживо варят. Поначалу я подумал, что это копы едут, и потом соображаю, что это же прямо в магазине! Тут я вспоминаю, что эта нищенка еще здесь. Этот грабитель, наверное, и не знал, что она в магазине. Он разворачивается и палит навскидку и разносит стенд «Доктор Пеппер». Вот откуда у меня на щеке этот порез – от осколка бутылки.
В общем, оборванка летит на этого хмыря, будто хочет с ним обняться, а я думаю, что сейчас нам обоим конец. Она орет так, что уши трескаются, и налетает на него. Вы теперь себе представьте: мужик этот крупный. Бывший борец, или байкер, или кто-то в этом роде. И она его валит! Левым плечом въезжает ему в брюхо, хватает руку с обрезом и заламывает назад. Тут и второй ствол стреляет, вон там дырища в потолке. Мне в дюйме от головы просвистело. Будто кто-то мне по башке брусом саданул! Наверное, я на этом месте и вырубился, потому что потом только помню, стоит надо мной коп и спрашивает, не ранен ли я. А у меня еще в ушах звенит, и я еще долго не могу сообразить, что у меня спрашивают. Наверное, я был в шоке или что-то вроде этого, потому что все спрашивал у санитаров про ту девчонку. А они не могли понять, о чем это я.
Так вот, когда я поднялся с пола, то увидел только разбитый стенд «Доктор Пеппер». Мертвой девчонки не было, и крови не было. Обрез грабителя лежал на прилавке, упакованный в пластиковый мешок. Коп, который меня нашел, сказал, что обрез валялся на полу. Я сначала не сообразил, а потом увидел двери.
У нас, знаете, такие стеклянные двери, качающиеся. Днем обе половинки открыты, но после полуночи я одну запираю, чтобы лучше следить, кто там входит и выходит. Так обе эти двери были сорваны с петель, а битое стекло валялось по всей автостоянке! Будто кто-то в них въехал на мотоцикле... только со стороны магазина!
Я не знаю, какого черта ей там надо было, но после этих дверей я рад, что не оказался у нее на дороге. Вот и все, что я могу вам рассказать. Добавлю только, что никогда раньше ее не видел и надеюсь никогда больше не увидеть. Нет, я с этой чертовой работы ухожу.
Полисмен Голсон: Мистер Бердетт, что именно было украдено из вашего магазина?
Бердетт: Значит, деньги, которые этот парень взял из кассы, валялись на полу рядом с обрезом. Так что одно я могу сказать точно: из магазина была унесена пара солнечных очков. Зеркальных. Я это потому знаю, что она была в этих очках, когда въехала в этого кретина.
Офицер Голсон: Вы уверены, что это все, что было украдено? Пара зеркальных солнечных очков?
Бердетт: Вы правильно поняли.
* * *
Ирма Клезер открыла дверь своей квартиры. Она была одета в бесформенный домашний халат, пушистые тапочки, на голове торчали бигуди.
Половина шестого утра! Каждый день уже двенадцать лет она просыпается в половине шестого, чтобы собрать завтрак этому лентяю и недотепе. И какова благодарность за то, что она отправляет его на завод, заправив ему брюхо чем-то получше холодной каши? Поцелуй? Объятие? Простое «спасибо»? Хрен тебе. У этого паразита не хватает даже такта предложить вынести мусор.
Ирма Клезер с трудом спускалась по ступеням, честя вполголоса своего мужа Стэна, и черный блестящий мешок при каждом шаге хлопал по бедру. В предрассветной тишине гремели пустые металлические и стеклянные банки.
Мусорные баки ее дома находились на асфальтированной площадке в глубоких гнездах и открывались нажатием на педаль – старый, исключительно городской способ сбора мусора. Ирма не знала, как мусорщики опустошают баки: Стэн утверждал, что они их поддевают крючьями. Ирме это было все равно, лишь бы бродячие собаки не разбрасывали мусор по всему тротуару.
Левым тапком – комком синтетической ваты – Ирма нажала педаль, и крышка приподнялась. Подхватив ее рукой за край, Ирма открыла бак до конца и наклонилась, чтобы бросить туда пластиковый мешок с кофейной гущей, пивными бутылками и банками из-под чили.
Из бака на нее кто-то смотрел.
В мусорном баке семьи Клезер лежал мужчина чуть за тридцать, с длинными волосами, упавшими на лицо. Тот, кто его убил, засунул труп в бак несколько часов назад, потому что руки и ноги окоченели и торчали под странными углами, как у абстрактной скульптуры.
Ирма уронила крышку и мешок с мусором, громко вскрикнула, и бросилась к себе, в безопасность собственной квартиры.
Бродячие собаки, привлеченные ароматом чили, разорвали пластиковый пакет и раскидали мусор по всему тротуару.
* * *
Клод Хагерти сидел в кабинке «Чашки с блюдцем» – грязноватой забегаловки, специализирующейся на ранних завтраках. Здесь он питался уже двенадцать лет, и официантки давно знали его в лицо. Без заказа перед ним появились яичница из двух яиц, бисквиты и хлеб с повидлом.
Перед Клодом на столе лежала развернутая утренняя газета, попавшая в киоски примерно в конце его смены. Яичница остывала, но Клод рассматривал первую страницу, выискивая следы сбежавшей. Они нашлись на третьей странице: «Человек, разыскиваемый за вооруженное ограбление, найден мертвым в мусорном баке».
Клод отложил газету, подпер ладонью лоб. Желудок сводило судорогой, а от вида завтрака стало еще хуже. Он мысленно вернулся в «Елисейские поля» и снова слышал, как орет доктор Векслер.
Векслер был человек лет пятидесяти, высокий, смуглый, можно сказать, красивый и был похож на суперобложки своих книг. Только в жизни он был сердитым. А в четыре часа утра он был сердит по-настоящему. Достаточно сердит, чтобы уволить Клода «за невыполнение своих обязанностей».
Хагерти так устал, что не мог даже заставить себя пойти домой спать. Что-то его грызло. Не удавалось отогнать чувство, что ему был дан ключ, но не хватило ума это понять. Сновидение прервалось шумом и упреками, вызванными бегством Блу С., и его попытки рассказать подробности встречались с негодованием. Он сидел и смотрел на столбцы газеты, и зрение его затуманилось, разум поплыл.
«Дениз Торн».
Голос прозвучал, будто кто-то говорил прямо ему в ухо. Клод вскрикнул и проснулся. Несколько посетителей воззрились на него. Он вышел из кабинки, оставив рядом с нетронутой едой бумажку в десять долларов.
Когда-то его мать, благослови ее Господь, изо всех сил пыталась научить его пользоваться мозгами, не полагаясь только на мускулы. До некоторой степени она в этом преуспела. Клод был заядлым читателем, и его хорошо знали в местной библиотеке.
У дверей библиотеки он оказался первым. Пришлось ждать час, пока она откроется, но это время он употребил, чтобы прочесть газету с первой страницы до последней, пытаясь найти другие следы сбежавшей. Он даже тщательно прочел объявления о пропаже собак. Но кроме мертвеца в мусорном баке, ничего, связанного с ней, не обнаружилось. Клоду стало чуть лучше.
Он просмотрел тематический каталог и нашел единственную карточку с упоминанием Торн Дениз. Это была документальная книга под названием «Исчезнувшая наследница». Не найдя книгу на полках, он спросил у библиотекарши, где она может быть. Женщина посмотрела на компьютер и нахмурилась.
– Мне очень жаль, сэр, но эту книгу взяли полгода назад и не вернули. Люди бывают так забывчивы... Компьютер говорит, что ее больше не печатают, так что заказать второй экземпляр невозможно...
– А есть другие книги о Дениз Торн?
– Нет, я слышала только об этой.
Хагерти сжал кулаки. Только так ему удалось не хлопнуть рукой по стойке.
– Но вы можете посмотреть наше хранилище газет. У нас есть все на микрофишах. Только, боюсь, надо знать точную дату. Конец шестидесятых или начало семидесятых – точнее, к сожалению, не могу вспомнить.
– Вы что-то о ней знаете?
Пожилая библиотекарша кивнула.
– Я помню, когда это случилось. У меня дочка тех же лет, потому я и обратила внимание. Когда такое случается, поднимаешь глаза к небу и благодаришь Бога, что не с тобой.
– А что с ней случилось?
Библиотекарша пожала плечами:
– Никто не знает.
* * *
Векслер трясся. Подойдя к бару, он налил себе виски со льдом и брезгливо оглядел обстановку.
Он не любил этот дом. Она купила его после смерти мужа – этот двадцатикомнатный особняк, обставленный как бордель и увешанный иконами Зебулона Колесса.
Образы покойного телепроповедника покрывали все стены. Профессионально сделанный портрет, хотя и не шедевр, висел рядом с мозаикой, составленной из 125 сортов макарон. Рисунок углем Эндрю Уайта соседствовал с портретом Зеба в натуральную величину, сделанным светящимися фломастерами на черном бархате.
Личный кабинет Кэтрин Колесс – где она принимала посетителей – являл собой апофеоз китчевой иконографии дома, а это о чем-то говорит. Фрески, покрывшие стены сверху донизу, отображали жизненный путь Зебулона Колесса.
«Рассказ» начинался сироткой-херувимом, босым и оборванным, прижимающим к впалой груди библию, возведя горе ангельские очи. Кончался рассказ изображением седовласого Зебулона, восходящего по лестнице в небо в своем фирменном кобальтовом костюме-тройке. Над лестницей раскрылись Жемчужные Врата. На ступенях стояли двое мужчин арийского вида с ореолами вокруг голов и приветствовали его с распростертыми объятиями. Зебулон оглядывался через плечо на стоящую у подножия лестницы женщину. Подобие Кэтрин Колесс, несмотря на слезы, умудрилось не размазать косметику.
Векслер вспомнил, как она горячо распространялась в тот вечер о «крестовом походе» Зебулона. Вспомнил, как ярко горели ее глаза, как расширялись невидящие зрачки. Она непрестанно говорила о своем покойном муже, и слова сплетались в звуковой ковер, а потом она толкнула его на узкую кушетку и устроила ему оральный секс. Взгляд Векслера упал на ту же кушетку, и его передернуло.
Это была первая ночь, проведенная им в этом доме, и ночь, когда он узнал, что одна из подставных компаний Кэтрин контролирует совет директоров «Елисейских полей». Это была ночь, когда она ему сообщила, что знает о деньгах, уведенных им из больницы, и что она «согласна закрыть на все глаза», если он всего лишь согласится принять особого пациента. Не задавая вопросов.
Раймонд Векслер глядел на эту кушетку и думал, не пора ли распутать свою жизнь. Он допил виски и налил себе еще, когда она вошла. Векслер дернулся с виноватым видом, расплескав виски на полированную поверхность бара.
– Раймонд! – сказала она ледяным голосом.
Он поставил бокал, попытался улыбнуться, одновременно изобразив внимание. Не помогло. Кэтрин Колесс была не из тех людей, которые умеют принимать плохие новости с хорошей миной.
Она была в персиковом шифоновом неглиже, обшитом по подолу и у выреза страусовыми перьями. Парик был явно надет в спешке. Косметики на ней не было, и злобный интеллект, светившийся в ее глазах, вызвал у Векслера беспокойство. Он вдруг понял, что никогда не видел ее настоящего лица, даже во время коротких сексуальных схваток.
– Наверняка у тебя есть причины разбудить меня в такой час, Раймонд. – Она подошла к столу, и тело ее двигалось под непрозрачным шифоном как призрак. Векслер попытался вспомнить, как она выглядит обнаженной, но не смог. – Ты мог хотя бы позвонить...
– Она сбежала. – Произнеся это, он скривился. Он не собирался так вот выпаливать, но боялся, что Кэтрин заглянет ему в разум. Что угодно, только не это.
Спина ее напряглась, но Кэтрин не обернулась к нему. Векслер ощутил резкий болевой укол, но не знал, это ее работа или просто нервное. Она рассматривала большой портрет Зебулона, лежащий на углу стола. Зебулон стоял рядом с губернатором, и они улыбались в камеру, энергично пожимая друг другу руки. Кэтрин стояла позади мужа, глядя на него с преданностью охотничьей собаки.
– Понимаю. Кто-нибудь знает?
– Кэтрин, она уже убила одного. Это попало в газеты!
– Я не о том спросила.
Векслер покрылся потом, кожа похолодела.
– Дежуривший в то время санитар по имени Хагерти. Но я его уже уволил.
Она резко обернулась. Он знал, что будет плохо, но чтобы так... Гнев придал ее глазам жуткий блеск, как у зверя.
– Боюсь, это не поможет, Раймонд. Я попрошу своих мальчиков... этим заняться.
Векслер открыл рот, собираясь возразить, но она уже была рядом, прижимаясь к нему всем телом. Запах духов оглушал. В голове нарастало давление – это она проникла внутрь. Он подумал, не прикажет ли она ему перестать дышать.
– Боюсь, ты меня подвел, Раймонд. Очень крупно подвел.
Она подняла руку к его лицу, кончики пальцев погладили щеку и ушли под кожу. Она прошла по откосу кости, через толщу мышц, будто сквозь воду тихого пруда. Рябь, которая разошлась по телу Векслера кругами, состояла из боли. Он пытался вскрикнуть, но из разинутого перекошенного рта не донеслось ни звука.
Когда все кончилось, на коже лица Векслера не было ни следа, хотя сведенные судорогой мышцы грозили стереть зубы в порошок. Пальцы Кэтрин Колесс ярко сияли красным.
* * *
Хагерти протер глаза рукой, массируя веки. Четыре часа в архиве микрофишей он выискивал на первых страницах крупнейших газет страны лицо, мелькнувшее во сне, и наконец нашел, что искал.
Лицо улыбалось ему из заметки, датированной 1969 годом. Теперь он понял, почему оно было знакомым.
Дениз Торн.
Та самая Дениз Торн.
Она была единственным ребенком Джейкоба Торна, основателя «Торн индастриз». Чистый доход компании оценивался цифрой от десяти до пятнадцати миллионов, что к моменту ее исчезновения делало Дениз одной из самых богатых девушек мира. Она обучалась в закрытых школах и отдыхала в экзотических местах. Поступление в колледж Вассар было ей гарантировано. И она исчезла с лица земли.
Каждый год одна из служб новостей писала статью об исчезнувших знаменитостях, и определенные имена обязательно всплывали. Судья Кратер, Джимми Хоффа, Амброз Бирс, Д.Б. Купер... и Дениз Торн.
Она летом шестьдесят девятого полетела в Лондон со школьными подругами и нанятым компаньоном. Все они были молодыми богатыми американками, желающими попробовать запретные радости «Развеселого Лондона». Через три дня после прибытия в Хитроу группа решила посетить дискотеку в Челси. Пусть они были несовершеннолетние, но они были богаты, и это компенсировало разницу.
Дениз Торн последний раз видели, когда она говорила с пожилым джентльменом аристократического вида. Ее спутники потом показали на допросах, что имени его не помнят, но он производил впечатление человека из правящего класса. Никто не видел, как ушла Дениз или ее собеседник. Это было 3 августа 1969 года.
Естественным предположением стало похищение, и автоматически подозрение пало на нанятого компаньона. Читая информационные сообщения – целые недели, собранные на один микрофиш, – Хагерти видел, как выходят из себя власти, теряя нить за нитью. Через неделю все версии были отброшены, в том числе насчет компаньона, и разрабатывалась только одна: местные радикальные политические группы, ИРА в особенности. Но полное отсутствие требований выкупа или сообщений о взятии на себя ответственности заставили Скотланд-Ярд бросить и эту версию.
К концу 1969 года дело все еще было не закрыто. Некоторые оптимисты строили предположения, что она сбежала в Индию с шайкой хиппи. Но общее мнение было таково, что Дениз Торн лежит мертвая в канаве или, что более вероятно, гниет в неглубокой могиле где-нибудь на пустоши. К новому 1970 году это уже были устаревшие новости, и газеты занялись сообщениями о более свежих зверствах и загадках.
Хагерти сидел в темноте, смотрел в лицо девушке, исчезнувшей и считающейся мертвой уже более семнадцати лет. Лицо той, кто влезала в его сны. Это была симпатичная девушка. Волосы у нее были причесаны по современной моде: длинные, расчесанные на прямой пробор и сами прямые, как доска. Он попытался наложить на нее черты Сони Блу, и сознание взбунтовалось. Это не может быть одна и та же женщина. Дениз Торн – если она сейчас жива, было бы тридцать пять, а Соне Блу – никак не больше двадцати четырех.
Клод смутно вспомнил газетные сообщения, когда это случилось. Ему тогда было девятнадцать, и колено, из-за которого он не попал в сборную колледжа, спасло его и от Вьетнама. Когда исчезновение Торн попало в газеты, он работал по ночам в государственной больнице. Так какая же связь?
Может быть, если дать глазам отдохнуть, легче станет думать.
* * *
Библиотекарша трясла его за плечо, пробуждая от первого за сорок восемь часов приличного сна.
– Сэр? Боюсь, что вам пора уходить. Библиотека закрывается через десять минут.
Хагерти вышел из библиотеки на стоянку, нашаривая ключи. Он плохо соображал, голова кружилась; во рту – словно комок мокрой ваты, спина ныла от проведенных в кресле часов. Он уже открыл дверцу машины, и тут понял, что не один.
Их было двое, в стандартных костюмах с узкими лацканами и еще более узкими галстуками. Волосы короткие, зачесаны назад. И в черных очках, хотя было темно. Они подошли сзади и встали по обе стороны. У Хагерти зашевелились волосы, когда он сообразил, что на стоянке больше никого нет.
Один из них – не важно кто – произнес:
– Клод Хагерти?
Копы, вот оно что. Узнали о побеге и будут задавать вопросы. Беспокоиться не о чем. Хагерти обернулся к ним:
– Да, это я. Могу чем-нибудь быть полезен?
Воздух из легких вырвался с агонизирующим стоном – в живот погрузился кулак. Удар отбросил Клода на дверцу машины, захлопнув ее. Рука рефлекторно разжалась, выронив ключи.
Человек, подловивший Клода на трюк для сосунков, отдернул кулак. Блеснул свет на медном кастете. Рука занеслась для второго удара, но у Клода уже включились рефлексы. Он вскинул правую руку, и сжатый кулак ударил нападавшего в подбородок.
Незнакомец отшатнулся, темные очки съехали набок. С подбородка капала кровь. Его напарник выхватил дубинку из кармана пальто.
– Векслер, зараза, не сказал, что это футболист, – буркнул человек с дубинкой.
Осознание было острым, как игла, проткнувшая нарыв. В прошлый раз, когда он видел этих двоих, они тащили Арчи Калиша за лодыжки. Клод только успел сообразить, что его хотят убить, и тут же взорвался затылок.
Клод рухнул на мостовую, и уже не видел, кто из двоих пнул его в ребра, а кто ударил по почкам.
Последнее, что он увидел перед тем, как отрубиться, был склонившийся над ним один из незнакомцев. Он что-то говорил, но грохот в ушах стоял слишком громкий, чтобы можно было разобрать. Незнакомец дал знак рукой своему напарнику, и Клод увидел блик света на запонках. Они были как колесики со спицами. Хагерти хотел поинтересоваться, где этот тип достал такие запонки, но получил удар по голове раньше, чем успел задать вопрос.
* * *
Клод пришел в себя на железнодорожных путях. Он был распластан на капоте автомобиля. Тепло двигателя ласково грело спину. Клод хотел заснуть, но в голове так ревело, что земля тряслась. Потом послышался свисток локомотива.
Кто-то схватил его и рывком поставил на ноги. Хагерти громко застонал. Казалось, голова сшита суровыми нитками и швы сейчас лопнут. Одинаковые незнакомцы, те же, что подловили его на стоянке возле библиотеки, – никуда не делись. Они сняли очки, и глаза оказались непроницаемые и холодные – акульи глаза. Уж лучше бы не снимали. У одного была разбита губа, и он трогал ее пальцем, поглядывая на Клода.
Второй что-то говорил, задавал вопросы, но слух у Клода то появлялся, то исчезал. Клод понял, что получил легкое сотрясение. Он не ответил на вопрос, тогда один из них придержал его руки, а другой стал обрабатывать живот. Когда руки отпустили, Клод свалился на землю.
– На кого ты работаешь? На Торна?
Незнакомец с разбитой губой захватил две горсти волос, отрывая голову Клода от земли. Боль была неимоверная, и слезы брызнули из глаз, но он мог лишь беспомощно и глупо смотреть, как зачарованный, на колесики-запонки этого киллера.
– Брось, Фрэнк. Погляди на него. Он ничего сказать не сможет. Лучше давай кончать.
– Ей это не понравится. Она захочет знать.
Голос Фрэнка прозвучал хныканьем капризного ребенка, но напарник сделал ему знак замолчать.
– Какая разница, если его уже не будет? Давай помоги мне. Следующий поезд пройдет через несколько минут. Черт, здоровый же амбал!
Страх прогрыз себе дорогу сквозь вату сотрясения. Клод хотел заорать, но язык превратился в распухший ком мяса, застрявший в глотке. Они попытались поднять его на ноги. Фрэнк при этом ругался.
Отлично. Если хотите меня убить, хоть грыжу себе наживете.
Оба они склонились над Клодом и тянули его за руки. Со лба у каждого капал пот, разрушая бесстрастную маску. Хагерти сам поразился силе чистой ненависти, которую он чувствовал к этим убийцам. Она раздувалась внутри, как шар с гелием. И хорошо. Он умрет, ненавидя убийц.
Эти руки возникли из темноты как танцующие мотыльки в ночи. Они опустились на плечи громилы, который дал Хагерти по голове. Клод с удовлетворением увидел, как на лице киллера появился страх. Он отпустил руку Хагерти и потянулся во внутренний карман за револьвером, но не успел.
Руки взметнулись вверх, левая легла на ухо и нижнюю челюсть, правая схватила за лоб и дернула. Звук треснувшего позвоночника прозвучал винтовочным выстрелом.
Фрэнк выхватил револьвер, не отпуская Клода. Адреналин придал ему силы оторвать Хагерти от земли и прислонить к машине. Одной рукой он держал Клода за горло, а другой приставил револьвер к его голове.
– Хороший трюк, шлюха! Молодец! Но только попробуй еще что-нибудь, и я твоему приятелю вышибу мозги на фиг, поняла? – выкрикнул Фрэнк в темноту. Он шарил глазами из стороны в сторону, но все время возвращался взглядом к распростертому на земле напарнику.
В ответ – только хохот.
Фрэнк повернулся и выстрелил на звук. Вспышка осветила насыпи и пустые платформы.
Лицо громилы стало цвета глины. Под мышками появились темные полумесяцы. Он выпустил Хагерти, который сумел удержаться на ногах, обняв капот машины. Фрэнк взялся за рукоятку двумя руками и принял позу стрелка.
Она приземлилась на крышу машины, шипя как кошка. Фрэнк дернулся в повороте, сжав рот в безгубую черту, и выстрелил. Пуля попала ей в левое плечо, и она завертелась от удара. Хагерти услышал ее крик, потом стук упавшего с той стороны машины тела.
Фрэнк стоял и смотрел, моргая, туда, где она только что была, потом пошел вокруг машины – осторожно, дюйм за дюймом, – держа револьвер наготове. Было очевидно: он не опасается, что Хагерти набросится на него сзади или вообще что-нибудь сделает – разве что свалится.
Фрэнк обогнул капот и уставился туда, где должно было быть тело.
– Блин...
Ее пальцы впились в затылок Фрэнка раньше, чем успел осознать, что она сзади. Хватка была так сильна, что пальцы прихватили нервы, временно парализовав Фрэнка. Свободной рукой она схватилась за запястье руки с револьвером. Сошлись и хрустнули тонкие косточки, из-под кожи высунулись острые обломки. Фрэнк завизжал как девчонка.
Хагерти не удивился, когда Фрэнк вылетел из-за капота. За ним небрежно перемахнула Соня Блу, клацнув каблучками по детройтской стали.
Фрэнк катался по земле, прижимая к груди раздробленную руку. Она почернела от запекшейся крови и напоминала надутую хирургическую перчатку. Лицо убийцы побелело от боли, губа снова кровоточила. Он свистящим шепотом повторял:
– Антихрист, Антихрист, Антихрист…
Соня Блу нагнулась, схватила его за лацканы и вздернула в воздух без заметного усилия.
– Так как, поговорим?
Фрэнк ответил лишь пронзительным визгом.
Она подтащила его туда, где стоял прислоненный к машине Хагерти. Женщина глянула на него, и Клод увидел собственное избитое и окровавленное лицо в паре зеркал там, где должны были быть ее глаза. Опять солнечные очки во тьме.
– Попрощайтесь с вашим спарринг-партнером, мистер Хагерти. – Она положила руку на основание черепа Фрэнка и стукнула его головой об капот. Звук был такой, будто разбили арбуз о медный гонг. Тело Фрэнка судорожно забилось в ее руках. Клод невольно вспомнил крещение погружением в воду, которое он видел в детстве в баптистской церкви, куда ходили дед с бабкой, только сейчас погружали не в воду. В спрей мозгов, костей и крови.
Но не от этого он потерял сознание.
Когда она раздвинула губы и показала клыки, которым место во рту дикого зверя, когда рванула горло трупа, который только что был Фрэнком, тогда он и лишился чувств.
* * *
Сны его не были пусты.
Он шел по библиотеке, и полки были выше небоскребов. Слышно было, как грохочет поезд в проходе, и книги трясутся на полках.
Клод увидел впереди движение, там, где пересекались стеллажи. Ему не хотелось идти вперед, но он был зажат в том книжном лабиринте.
По обе стороны полок склонились двое мужчин, наблюдая за его приближением. Одеты они были в темные костюмы с узкими лацканами и еще более узкими галстуками. Оба в черных очках. Клод узнал в них тех одинаковых киллеров, только они уже не были одинаковыми. Один из них стоял, положив голову себе на левое плечо, а когда он переступил с ноги на ногу, голова упала на грудь и глаза уставились на ноги. У второго руки были как у зверька из мультика. В голове у него была сквозная трещина, и мозги текли прямо на костюм безупречного покроя.
Они двигались синхронно, загораживая Клоду путь.
– Убирайтесь с моей дороги, козлы!
Неодинаковые киллеры отступили в разные стороны и исчезли. Клод шел дальше.
Арчи Калиш стоял, прислонившись к стеллажу, и курил сигарету. Или пытался это делать. Почти весь дым уходил через рваную дыру в горле. Калиш ухмыльнулся Клоду, в смерти такой же противный, как в жизни.
– Привет, Хагерти! Так что скажешь? Лакомый кусочек, а?
Видно было, как дрожит его гортань, когда он говорит. Клод шел дальше. Смех Калиша звучал как свисток.
Доктор Векслер листал том Фрейда в кожаном переплете. Что-то было у него в лице необычное. До разговора с Клодом он не снизошел.
Впереди была дверь. Над порогом светился знак выхода. Клод прибавил шагу. У двери его ждали. Ждала женщина.
У Дениз Торн был очень грустный вид. Длинные прямые волосы цвета густого меда. На ней была пестрая мини-юбка и замшевая куртка с бахромой ниже юбки. На ногах у нее были белые модные сапожки в пол-икры, а в руках букет цветов.
– Я тебе говорила уйти, пока еще можно было, – сказала она.
Клод почувствовал, что ему нужно с ней говорить. Он остановился, попытался тронуть ее за плечо. Дениз Торн покачала головой:
– Поздно.
Со лба ее упали стекла черных очков, запечатывая глаза. Волосы съежились, исчезли. Из кожи головы излилась темнота, расплываясь, как чернила в жидком стекле.
Она раскрыла рот, неимоверно низко опустив челюсть, как змея, проглатывающая яйцо. Зубы были такие острые и длинные, что не могли бы поместиться во рту человека. Слышно было, как приближается поезд, и свистки казались женским криком.
И он проснулся.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Ночью в темных очках - Коллинз Нэнси

Разделы:
12345678910Эпилог

Ваши комментарии
к роману Ночью в темных очках - Коллинз Нэнси



Можно чокнутса.......
Ночью в темных очках - Коллинз Нэнсимаша
24.09.2015, 21.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100