Читать онлайн Дюжина черных роз, автора - Коллинз Нэнси, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дюжина черных роз - Коллинз Нэнси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.75 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дюжина черных роз - Коллинз Нэнси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дюжина черных роз - Коллинз Нэнси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коллинз Нэнси

Дюжина черных роз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

— Клауди, открывай! Это я!
Глаза старого хиппи, выглянувшего из-за взятой на цепочку двери, лезли на лоб от страха.
— Блин, чертовская жуть, даже для Города Мертвых! — шепнул он, когда неизвестная проскользнула в дверь.
— Ты получил, что я просила?
— Да — они там были, — ответил Клауди, показывая на упаковку из цветочного магазина. — Странные у тебя друзья, леди. Тетка, которая держит эту дурацкую круглосуточную цветочную лавку, — я бы мог присягнуть, что она под всей своей косметикой зеленая!
— Гея — она такая. Ты мог бы ее назвать Мать-Земля, — усмехнулась неизвестная. — Кто-нибудь приходил сюда или выходил отсюда?
Клауди кивнул, и лицо у него стало такое, будто он проглотил лимон.
— Ага. Еще одна жуть на лапках! Тот хмырь уходил, как раз когда мы с Райаном возвращались, выполнив твое поручение. Здоровый мужик. Не меньше семи футов ростом. Одет в шинель и шляпу с полями. Самое забавное, что у него вроде бы нет руки. Зато клыки — как у кабана. А в остальном — совершенно нормальный.
— Похоже, Маль послал Гренделя. Он тебе что-нибудь говорил?
— Нет, но на Райана как-то очень подозрительно глянул. Как собака на бифштекс. У меня от него мурашки поползли по коже.
— Это что, видел бы ты его подружку... Минутку, Клауди, мне надо подняться и кое-что посмотреть.
Клауди нахмурился и сгреб в горсть свою бороду.
— Ты говорила, что тут все пойдет быстро...
— Колеса Джаггернаута завертелись, Клауди, и я теперь очень стараюсь, чтобы никто из нас под них не попал. Больше ничего я сейчас не могу тебе сказать.
Через несколько минут она вернулась со своей сумкой. Встав на колени посреди книжного развала, она достала оттуда несколько пачек сотенных банкнот и положила на пол рядом с собой.
Клауди присвистнул и наклонился рассмотреть получше.
— Ни хрена себе!
— Мне надо, чтобы ты это спрятал до моего возвращения.
— Без проблем!
Неизвестная вынула из коробки букет черных роз. Неодобрительно глянув на длинные стебли, она подрезана их, чтобы розы вошли в сумку. Несколько колючек укололи ее при этом, но она будто не заметила капающую из ранок кровь.
— Где Райан? — спросила она, направляясь в кухню.
— Вот я! — радостно заверещал мальчик, высовывая голову из-под раковины.
— Ты должен был спать! — укорил его Клауди.
— Да, и все пропустить!
— Именно так, — подтвердила незнакомка, открывая холодильник. Вытащив контейнер с плазмой, она встряхнула его в руках. Потом посмотрела на мальчика, который глядел на нее во все глаза. — Малыш, тебе не надо смотреть, как я это делаю.
— Нет надо!
— Райан! — произнес Клауди, и детская головка тут же исчезла под раковиной.
Незнакомка сорвала печать с контейнера и перевернула его, глотая охлажденную плазму, как работяга — пиво из горлышка. Кровь утоляла голод, но мало что давала, кроме этого. По сравнению с влагой жизни прямо из жилы продукт в бутылках казался пресным и затхлым. Разница как между шампанским «Дом Периньон» и перебродившим пивом.
Допив, неизвестная облизнула губы, как кошка, напившаяся молока, потом повернулась и увидела, что Клауди смотрит на нее с плохо скрытым отвращением. Он, смутившись, тут же отвернулся — она сделала вид, что не заметила.
— Час еще до восхода солнца, — сказала она, берясь за ремень сумки. — Жди меня до завтрашнего рассвета.
— А если ты не придешь?
— Тогда бери деньги, хватай мальчика, рви ко всем чертям из Города Мертвых и никогда не возвращайся.
* * *
Обиа сидел и мрачно таращился в телевизор. Обычно, когда бывало скучно, они с Уэббом перекидывались в картишки или дремали по очереди. Но Уэбба больше не было — его мозги украшали улицу, на которой он провел почти всю свою короткую жизнь, — и Обиа не с кем было играть в карты. Он скривился от боли, стрельнувшей вверх от разбитого колена. Ругаясь себе под нос, он вытащил флакон из нагрудного кармана и принял две таблетки обезболивающего. Он надеялся, что боль пройдет раньше, чем иссякнет этот источник.
«Звездники» где-то дней десять назад разгромили аптечный склад, чтобы пополнить запасы импровизированного «лазарета». К сожалению, ребята-налетчики академий не кончали и потому настоящих пилюль притащили всего несколько флаконов, а остальное все суппозитории с сульфатом морфина. Обиа всегда мог влезть в свою колдовскую сумку, если уж очень припечет, но ему надо было быть в сознании, и к тому же при малейшей неосторожности зомбийная пыль может тебя здорово перепахать.
Взяв пульт, Обиа начал щелкать каналами. Одним из преимуществ положения охранника Никола было наличие спутникового телевидения.
Очередной приступ боли заставил его снова выругаться по адресу Эшера, но не слишком громко: мало ли кто или что может подслушать. Эшер был единственным, кого он уважал и боялся больше, чем Папу Дока. В конце концов, Папа Док только притворялся, что служит Барону Субботе, Повелителю Кладбищ. Эшер... этому притворяться не надо было.
Хоть Обиа и служил в тонтон-макутах, он не был уроженцем Гаити. Он родился и вырос в Новом Орлеане, сын неграмотного портового рабочего. Мать его прибыла с Гаити молодой девчонкой поискать своего счастья в мире белых людей. Нашлась же для нее только работа прачки. Гордая женщина, она рассказывала своему единственному сыну истории об оставленной земле. В середине шестидесятых Обиа получил повестку, приглашающую его пожаловать во Вьетнам. Не желая вести войну за белых, Обиа уехал из Штатов на родину матери — и вскоре оказался активным членом вудуистских обществ, что и привело его на выгодную службу в тайной полиции Папы Дока.
За годы с 1968-го и до 1986-й, когда Бэби Док сбежал во Францию, Обиа уже потерял счет совершенным им убийствам, изнасилованиям, увечьям и избиениям. В одном налете он со своим коллегой тонтон-макутом ворвались на собрание оппозиции и отрубили руки всем, кто был в доме, — мужчинам, женщинам и детям без разбора, а отрубленные конечности свалили в кучу на улице на обозрение соседям. Он помнил, как это было смешно до колик — когда пальцы на свежеотрубленных руках дергались, будто махали на прощание. Хорошие были дни.
Сейчас он оказался в стране, из которой уехал почти тридцать лет назад. Последние десять лет оказались суровыми — Бэби Док сбежал, и жители Порт-о-Пренса, которых он так долго терроризировал, вдруг получили возможность отомстить. В результате Обиа вдруг оказался без работы, а дом его — сожжен до основания. Хотя в 1988 году власть захватил генерал Авриль, толку Обиа с этого было мало, потому что у него в прошлом были с Аврилем стычки. Опасаясь за себя, Обиа сбежал с Гаити, и самое смешное, что ему пришлось прятаться среди тысяч «людей в лодках», старавшихся добраться до Флориды в дырявых лоханях, кое-как законопаченных отчаянием и сургучом.
Пока его не было, в Америке тоже все поменялось. Родители давно умерли — отец попал под сорвавшийся контейнер, а мать надорвалась, стирая белье чужим людям. На командира эскадрона смерти спрос на рынке труда был не слишком большой, и Обиа стал профессиональным убийцей — а попутно еще и колдуном.
Потом — это было несколько лет назад — он встретил Эшера. В ту минуту, когда белый вошел в забегаловку, служившую прикрытием для бизнеса убийств по найму, Обиа понял, кто это. Двадцать лет прослужив в «невидимках», научишься чувствовать Невидимый Мир. Повелитель вампиров искал наемника со знанием оккультного дела, а рекомендации у Обиа были отличные. Два года назад они составили классную команду с Уэббом, и белый парнишка делал почти всю грязную работу, которую надо было сделать. Полгода назад Эшер поставил их телохранителями своей новой невесты.
Работа была не бей лежачего. Почти все время они торчали в особняке, который служил тюрьмой для Никола, смотря телевизор, играя в карты или болтая о всякой ерунде. Вроде бы эта паршивка ничего не пыталась делать — теперь. Первые недели она старалась удрать, а когда стало ясно, что это не выйдет, она пару раз пыталась с собой покончить. Тогда Эшер велел ему травить ее зомбийной пылью, и работа стала еще проще, чем была. Обиа это вполне устраивало. Уэбб, более молодой, скучал и тяготился монотонностью, но Обиа был уже в том возрасте, когда постоянные опасности и необходимость действовать теряют свою привлекательность. Все же Эшер иногда давал им работу, которую никому больше не мог доверить, — вроде этой разборки с Дарио Борхесом.
Обиа глянул на часы и скривился. Время проверить, что там делает эта мерзавка.
Он попытался встать с кресла, опираясь на свинцовую трубу, служившую ему тростью, но ногу тут же пронзила боль. Он вскрикнул и упал обратно. А, хрен с ним, никуда гадюка не денется.
Хотелось бы думать, что Эшер найдет достойную замену Уэббу, но надежды на это было мало. Эта банда «Пять лучей» — такая здоровенная куча мудаков, какую он еще в жизни не видел. По сравнению с его ребятами на острове это просто сопляки в широких штанах и дорогих кроссовках, строящие из себя крутых. Время от времени кто-нибудь из этих панков залупался с вудуистом, стараясь показать, какой он отвязанный. Кончалось это всегда тем, что панку приходилось попробовать мачете, и ему еще везло, если он отделывался носом или ухом. Они, паразиты мелкие, как щитомордники: если не держать все время у них ногу на шее, вывернутся и ужалят. Мало кто из них годился на что-нибудь большее, чем пушечное мясо. И этим, не умеющим подтереть собственную задницу, он доверит прикрывать себе спину? Уэбб был полным психом, зато хоть что-то умел.
Он скривился и глотнул из бутылки виски, заткнутой между ним и обивкой кресла. Хреново стало оборачиваться дело. Эшер пролетал по-крупному. Нет, он был силен как никогда и мог еще устраивать все по-своему — не в этом была проблема. А в той мерзавке. Эшер не хотел думать о ней трезво. И чего ради? Хрен знает, что с ней стряслось, когда ее украли, годков ей это добавило. Да, с виду она еще вполне ничего, но ей уже не двадцать пять. Даже за тридцать не сойдет. И к тому же ясно, что никаким чертом Эшеру не выскрести этого пацана у нее из мозгов. Если она так реагировала сегодня ночью, после хорошего глотка пыли, то и никогда вообще она этот кусок себя не отдаст. Кабы решать ему, Обиа, он бы вошел сейчас в спальню, всадил бы маслину этой дуре в череп — и абзац. Но такой глупости он не сделает. В конце концов, он с колдуном крови подписал контракт собственной кровью. И отлично знал, что бывает с теми, кто после такого контракта дезертирует.
Помимо страха за свою жизнь, у Обиа была еще и гордость — он гордился своей верностью. Несмотря на боль и унижение, которые он претерпел от рук Эшера, Обиа благоговел перед ним. И еще — он слишком далеко зашел, чтобы сейчас бросить своего сюзерена. Слишком он стар, чтобы стать кем-то иным, кроме того, кем был всегда — убийцей, киллером. Всю жизнь неотъемлемой частью его личности была склонность к зверству и врожденный инстинкт подчинения главному псу с самыми большими клыками. Душа его принадлежала дьяволу со всеми потрохами, как говорила когда-то его мама, и поздно было давать задний ход. Никуда не деться до самого конца — своего или Эшера.
Обиа глянул туда, где обычно сидел Уэбб, и беспокойно заерзал. Что-то ему не нравилось в этом похищении, но что — он никак не мог уловить. И это «что-то» беспокоило, как застрявшая между зубами чешуйка поп-корна. Никак не удавалось избавиться от ощущения, что он какую-то мелочь упустил из виду. Последнее, что он видел от Уэбба, — подошвы, мелькнувшие в окне машины, когда его выдернули. Но ведь было что-то еще — что же? Он это видел, но не видел.
Всегда его восхищала и поражала способность Своих к мгновенным передвижениям. Вот почему Децима обычно ездила с ними из хранилища и обратно. Человек не может увидеть вампира в этом самом быстрохождении, но другой вампир — может. Именно поэтому единственный момент, когда они действительно были телохранителями, приходился на поездку в «бэтмобиле».
Но Обиа когда-то лично говорил с гуэде — духами мертвых — и бывал одержим лоа — божествами древней Африки. Пройдя через такое, человек перестает быть как все. Боги что-то оставляют в нем от себя — повышенную чувствительность, следы внутреннего зрения, которые бокор умеет вызывать, когда они нужны. Сейчас он знал, что увидел что-то за миг до и через миг после катастрофы, но что?
Опустив руку, он погладил рукоять мачете. Клинок стоял возле кресла справа, острием вниз, и в любой момент его можно было схватить. Рукоять из лучшего черного дерева. Оружие презентовал ему сам Папа Док на специальной церемонии. Из всего своего имущества более всего Обиа ценил клинок.
В дверь постучали. Обиа скривился и снова глянул на часы. Почти восход, так что за дверью, наверное, человек. Продолжая кривиться от боли, он встал с кресла, стараясь не упасть и не потерять сознание. Самодельная шина не слишком увеличивала мобильность. Обиа, зажав в руке мачете, захромал к двери, в которую стучали все громче. Полуавтоматический девятимиллиметровый пистолет с фосфорными патронами торчал за поясом.
— Иду, блин! Не хрен колотить! — буркнул он.
Выглянув в «глазок», Обиа удивленно хмыкнул. Посетитель был из Своих — эта новенькая в очках. Эшер в хранилище редко присылал вампиров — это было бы как поставить медведей сторожить медовые соты. Подозрительно хмурясь, Обиа отодвинул пять засовов и приоткрыл дверь, оставив ее, однако, на цепочке толщиной в два дюйма.
— Чего надо? — буркнул он.
— Я от Эшера. Срочно! — Она подняла сумку на уровень глаз. — Меня послали дать ей какой-то эликсир, который Эшер сляпал по-быстрому, чтобы обратить старение вспять. Надо ей дать его до рассвета.
— А почему он мне не позвонил, что ты едешь?
— У тебя мобильник накрылся в той аварии. Забыл, что ли?
— А, да. Забыл, извиняюсь.
Успокоенный Обиа снял цепочку и впустил незнакомку внутрь. Она оглядела переднюю и кухню, пока Обиа закрывал дверь.
— Где Никола?
— Дрыхнет в спальне, — буркнул Обиа, показывая рукой на дверь в том конце прихожей.
— Нашли тебе кого-нибудь вместо Уэбба? — спросила она, проходя внутрь.
— Нет пока.
— Безобразие. В таком деле тебе нужен напарник.
При этих словах она повернулась, и что-то в этом движении включило у Обиа память. Он снова лежал на улице, растянувшись среди стеклянной крошки, кровь на лице, кровь во рту, кровь в глазах. Он плавал на границе миров сознания и темноты, глядел сквозь завесу красной боли, и что-то над ним нависало, расплывающееся на краях, как изображение на захватанной фотографии. Последнее, что он видел перед тем, как его поглотила тьма, — зеркальные очки.
— Ты! Это была ты! — заревел он, замахиваясь мачете.
Незнакомка вскинула руку отбить удар, рыча как разъяренная пантера. В тот же миг она выбила мачете у него из руки сумкой. Обиа вскрикнул от боли, падая на пол: больная нога подвела. Незнакомка прижала ему шею ногой, приставив каблук к гортани. Выхватив у него пистолет, она проверила обойму, потом щелкнула ею, вставляя обратно. И посмотрела на Обиа. Тот лежал, пытаясь вдохнуть и молясь всем своим богам.
Было искушение осушить его — плазма лишь слегка заморила червячка, — но не стоило оставлять столь явные следы Своего. Пусть лучше Эшер считает это работой штурмовой группы «черных ложек».
Сняв ногу с шеи Обиа, она одним пинком перевернула его на живот. Боль должна была быть неимоверной, но он лишь тихо и отчаянно застонал. Обиа достаточно долго служил в эскадронах смерти и знал, что будет дальше. Последней мыслью перед тем, как пуля вошла ему в затылок, была горечь, что нельзя сказать маме, как ему жаль, что он обманул ее надежды.
Незнакомка подошла к двери спальни. Попробовала ручку — не заперто.
— Никола?
Ответа не было.
Она осторожно вошла внутрь.
В комнате было абсолютно темно, потому что окна выкрасили темной краской, светильники убрали. Очевидно, Эшер хотел приучить свою невесту к будущему отсутствию солнца. Для неизвестной темнота ничего не значила, потому что она даже в своих очках видела все как в полдень. Темная комната была убрала исключительно белым — белые плюшевые дорожки, белые шторы, белый туалетный столик, белый комод и шифоньер. А посреди круглой огромной кровати свернулась Никола, закрутившись в белые атласные простыни, как в кокон.
Неизвестная поставила сумку у изножия кровати и чуть пошевелила холмик под простыней.
— Никола! Проснись!
Из-под простыни донесся звук, тело зашевелилось, будто желая уползти, потом затихло. Незнакомка схватилась за край матраса и потянула, сбросив Никола с кровати на пол. Там она и осталась, голая, если не считать пары кружевных трусиков, и голова у нее болталась, как у куклы.
— Пора танцевать? — кое-как простонала она, пытаясь приподнять опухшие со сна веки.
Незнакомка схватила ее за руку и поставила на ноги.
— Пора рвать когти! Я тебя отсюда выведу.
Она подошла к шифоньеру, таща за собой опоенную женщину, как игрушку на веревочке, и стала выбрасывать вещи на кровать. Выпустив руку Никола, она открыла сумку, вытащив дюжину черных роз. Букет она бросила на кровать, и он приземлился возле изголовья. Сунув какие-то вещи Никола в сумку, она повернулась к танцовщице — и увидела, что та свалилась на пол, свернувшись в позе эмбриона. Наклонившись, неизвестная энергично ее встряхнула.
— Никола, очнись! Ты же можешь! Ты должна! Ты разве хочешь, чтобы Райан увидел тебя такой?
— Райан? — Веки ее затрепетали, голова приподнялась. — Он здесь?
— Нет, но если хочешь его увидеть, делай что я говорю, Никола. Ты хочешь к Райану?
— Д... да.
— Так докажи это! Встань и оденься.
Танцовщица с трудом поднялась. Ее шатало, но она была в сознании. Сначала она натянула через голову белое атласное платье, потом встала в туфли на шпильках. Когда она оделась, незнакомка взяла ее за руку и вывела в гостиную. Никола заморгала на солнечный свет и подняла к лицу бледную руку. Кожа вокруг глаз у нее набухла, покраснела, и слезы хлынули по щекам. Впервые за много месяцев она увидела солнце.
Неизвестная направила ее в обход тела Обиа и к двери. Если Никола и видела труп своего бывшего сторожа, то никак на это не отреагировала. И не показала никаких эмоций, увидев с полдюжины «звездников», валяющихся на тротуаре и на лестнице.
— Где Райан? — спросила она, оглядываясь по сторонам улицы.
— Ждет тебя в доме одного друга.
* * *
— Господи! — прошептал Клауди, увидев Никола.
Шагнув в сторону, он пропустил незнакомку, которая ввела свою подопечную в дом.
— Мама! — завизжал Райан, выбираясь из-под раковины и в буквальном смысле слова прыгая в объятия матери. Никола пошатнулась, но не упала. Она крепко обняла сына, зарывшись лицом в его волосы.
Клауди наклонился к неизвестной и шепнул:
— Вы уверены, что это она и есть?
— Так же уверена, как в том, что стою здесь.
— Что с ней стряслось? У нее такой вид, будто она на десять лет постарела!
Неизвестная закашлялась в кулак и несколько смутилась.
— Это потому, что так оно и есть. Я сделала ошибку, взяв ее с собой, когда перешла в овердрайв. Быстрохождение встряхивает организм Своего, но я даже не думала, что оно может... в общем, от этого стресса она в буквальном смысле старела на год за каждую минуту, что я была в овердрайве. Я бы много чего отдала, чтобы это исправить, но ничего здесь сделать нельзя.
— Тут я опять не понял, леди, — замотал головой Клауди. — Я думал, что привык к странному, живя в Городе Мертвых, но как я тебя встретил, так узнал столько всякой новой чертовщины!
— Клауди, Клауди! Это мама!
Райан схватил мать за руку, а свободной рукой потянулся к своему другу.
Клауди попытался улыбнуться, шагнув вперед и протягивая руку Никола, которая смотрела на него, как лань на водопое.
— Рад познакомиться, мэм. Райан только о вас и говорил с той минуты, как мы встретились. Я Эдуард Мак-Леод.
— Вы... вы присматриваете за моим мальчиком?
— Когда он мне это позволяет.
Тут улыбнулась и Никола, и что-то от той женщины, которой она должна была быть, сверкнуло в ее глазах. Она взяла руку Клауди и потянулась поцеловать его в щеку.
— Спасибо вам, что позаботились о нем. Как я могу вас отблагодарить?
— Не за что, мэм. Я делал то, что считал своим долгом, ничего больше. Карма — никуда не денешься.
— Слушайте, люди, не хочу прерывать счастливую сцену воссоединения, но времени у нас мало, — вмешалась незнакомка. — Если мы хотим вас переправить из Города Мертвых, то надо это делать, пока все Свои завалились на день, а люди-шестерки еще не продрали глаза. Значит, у нас только час, от силы — два. — Она повернулась к Клауди. — Где деньги, что я тебя просила сохранить?
Клауди скрылся за штабелями старых книг и вернулся через миг, неся здоровенный оксфордский словарь. Раскрыв обложку, он показал полость, забитую деньгами.
— Я всегда считал, что вор не полезет читать книгу — тем более словарь, — ухмыльнулся он.
Неизвестная расстегнула сумку и стала запихивать деньги среди вещей Никола.
— Три сотни штук дали мне за кокаин, который я сперла у Эшера. Вам я даю сотню штук наличными. Этого должно хватить, чтобы убраться подальше от Города Мертвых и начать новую жизнь. Такую, где не надо будет тревожиться, кто тебе заплатит в следующий раз, и не надо будет работать ночью и оставлять Райана одного. Клауди я даю пятьдесят штук за беспокойство — годится, друг?
— Ты слышала, чтобы я жаловался?
— И не рассчитывала услышать. Остальное я беру себе. Я все это, знаешь, не бесплатно делаю.
Никола посмотрела на содержимое сумки, снова на неизвестную. Она казалась остолбенелой, но непонятно, от вида денег или от наркотиков. Заморгав, она замотала головой, будто стараясь проснуться.
— Зачем ты это делаешь? Зачем ты мне помогаешь?
Зеркальный взгляд неизвестной опустился к поднятому лицу Райана, потом дальше, в пол.
— Может быть... может быть, ты мне напоминаешь одну девушку, которую я знавала давным-давно. Ей нужна была помощь — и никто не помог.
Никола посмотрела на незнакомку долгим взглядом, на своего сына, отвела волосы с его высокого бледного лба.
— Я тебе обязана жизнью, душой и сыном. Да благословит тебя Бог за все, что ты сделала.
Улыбка неизвестной была тоньше разреза в бумаге.
— Боюсь, этот вопрос даже не рассматривается.
— Черт побери! — выпалил Клауди. — Когда это с тобой случилось?
Незнакомка глянула на свою левую руку и только тут заметила, что у нее нет мизинца целиком и двух фаланг безымянного пальца. Она развела пальцы, рассматривая рану. Надо было отдать должное Обиа — мачете был таким острым и быстрым, что она даже не заметила удара.
— Это ж, наверное, больно? — сочувственно скривился Клауди.
— Боль — различное понятие для разных людей. У меня болевой порог высок исключительно.
— Ладно врать!
— У нас нет времени на такие мелочи, — сказала она, отмахиваясь изувеченной рукой от этой темы. — Надо мотать.
— Но у тебя же двух пальцев нет! — протестовал Клауди.
— Отрастут, куда денутся. Что сейчас важно — это убрать Никола и Райана подальше от Города Мертвых. — Она повернулась к Никола, которая все так же таращилась на деньги в сумке. — Ты придумала, куда хочешь ехать?
— У меня... у меня родственники есть в Сан-Луис-Обиспо. Сестра.
— Значит, Сан-Луис-Обиспо. — Незнакомка повернулась к Клауди. — Тебе придется поехать с ними. В Городе Мертвых тебе оставаться нельзя. К тому же есть шанс, что завтра утром его уже не будет.
— Не могу, — покачал головой Клауди. — Здесь мой дом.
Райан высвободил руку из руки матери и схватил Клауди за большую мозолистую ладонь.
— Ты же поедешь и будешь жить с нами, Клауди, правда?
Старый хиппи грустно улыбнулся и присел, чтобы его глаза оказались вровень с глазами Райана.
— Малыш, я тронут твоим предложением. Нет, правда. Но я не могу с вами ехать. Здесь мое место, мой дом. Может, я когда-нибудь заеду вас навестить — как ты на эту тему?
Райан обхватил друга за шею и начал всхлипывать. Клауди притянул мальчика к себе, осторожно, чтобы не сломать хрупкое тельце.
— Клауди — время! — напомнила неизвестная тихо, но твердо.
Он кивнул в знак понимания и неохотно отпустил Райана.
— Она права. Пора вам ехать, малыш. — Вытирая слезы под глазами, он старался сохранить улыбку. — Но пока вы не уехали, я хочу кое-что тебе дать. — Он повернулся и зарылся в книги с изящной точностью цапли, вытаскивающей рыбу из пруда. Вытащив сильно захватанную книжку «Уступи дорогу утятам», он протянул ее Райану. — Вот — почитать в самолете.
Райан, все еще шмыгая носом, взял протянутую книжку и прижал к впалой груди, как священный щит.
Неизвестная уже стояла у двери, нетерпеливо притопывая, ожидая Райана и Никола. Открыв засов, они вышли. Никола заколебалась на пороге на долгий миг, сжимая сумку и моргая на солнце, но неизвестная схватила ее за руку и вытащила из дверей.
В свете раннего утра у Города Мертвых был почти нормальный вид. Или не менее нормальный, чем у любого другого заброшенного городского района. Свои, правившие улицами, рассыпались по подземным берлогам, оставив улицы тем, кто называл Город Мертвых своим домом. Почти все жители были стары — как та древняя старуха в бесформенном дождевике или черная бабуля с разваливающейся тачкой, которую она толкала впереди себя. Остальные были нарки или алкаши, дрожащие на раннем солнце, пробираясь на встречу со своим дилером или в ближайшую винную лавку, как вот этот тощий старик в грязной рясе — несомненно, тот прятавшийся призрак, которого она видела на колокольне. Увидев приближающуюся к нему троицу, священник быстро перекрестился и перебежал на другую сторону улицы, зажимая под мышкой бумажный пакет.
Попадавшиеся на дороге немногие жители поступали почти так же. Сначала они поражались, видя ребенка, потом, заметив неизвестную, пугались и быстро отводили глаза, потрясенные видом монстра, который не боится солнца.
Но ей эта утренняя прогулка радости не доставляла. Хотя она могла ходить при свете дня, не боясь смерти, приятно это не было. Она устала, тело требовало регенерации. От яркого света разыгрывалась мигрень, а кожа чесалась, будто армия блох совершала на ней маневры.
Но чем дальше уходили они от раковой опухоли сердца Города Мертвых, тем больше попадалось людей на улицах, будто чума, поразившая округу, слабела с каждым пройденным кварталом. Внезапно, без предупреждения, за углом открылся оживленный центр города, наполненный посыльными на велосипедах, гудками такси, спешащими куда-то мужчинами в пиджаках и женщинами в деловых костюмах.
Никола поежилась и оглянулась туда, откуда они пришли.
— И это всегда было так легко — отсюда уйти?
— Всегда легко и всегда трудно — уйти из такого места, как Город Мертвых, — ответила неизвестная. — Пошли, здесь еще небезопасно. Вздохнешь свободно, только когда попадешь на Западное побережье.
Она шагнула прямо в гущу машин и уперлась руками в капот проезжающего такси, заставив его остановиться. Таксист был скорее поражен, чем рассержен, потому что он не ставил ногу на тормоз.
— К-куда, леди? — спросил он, заикаясь, когда неизвестная, Никола и Райан влезли на заднее сиденье.
— В аэропорт, — отрезала неизвестная.
— Какая авиалиния?
— Любая. Все сразу. Да езжай, черт тебя побери!
Поездка до аэропорта прошла без приключений. Райан сидел, прижав нос к стеклу, вслух поражаясь пейзажам, которых он никогда не видел, прожив всю жизнь в городе. Когда машина остановилась в зоне вылета аэропорта, неизвестная расплатилась с водителем стодолларовой бумажкой. Бормоча благодарности, он поспешил как можно быстрее слинять.
— Наверное, ему не понравилось то, что он видел в зеркале, — заметила неизвестная с сухим смешком. — Но чаевые — это чаевые, я права?
Все трое вошли в главный зал и стали рассматривать экраны, пока Никола не заметила рейс на Лос-Анджелес, вылетавший через пару часов. Неизвестная отступила в тень и смотрела, как Никола идет к кассе и разговаривает с агентом. Через несколько минут она вернулась, размахивая парой посадочных талонов. Хоть она и улыбалась, вид у нее был до боли изнуренный.
— Мне удалось попасть на ближайший рейс! Хотя пришлось брать первый класс.
— Что ж, ты можешь себе это позволить, — пожала плечами неизвестная.
— Мне надо позвонить сестре и сказать, что мы приезжаем.
— Я присмотрю за Райаном, пока ты будешь звонить.
Неизвестная подождала, пока Никола стала звонить по автомату, и лишь тогда повернулась к мальчику. Она опустилась на колено и ласково тронула его за плечо.
— Райан, ты будешь приглядывать за мамой. Ей много пришлось пережить. Ей понадобится твоя помощь, чтобы стать прежней, и времени на это может уйти много, очень много.
— Она так и останется старой?
— Я бы не назвала твою маму старой, — криво улыбнулась неизвестная. — Но она действительно останется такая, как есть. Что, быть может, и хорошо. Говорят, что чем старше, тем мудрее.
— И это правда?
— Для некоторых. Но ты запомни вот что: что бы ни случилось с тобой и с мамой, важно только одно — Эшер не смог заставить ее разлюбить тебя. Он сделал все, что было в его силах, чтобы стереть ее прошлое и сделать ее такой, как он, — но она не предала тебя. Вот почему она смогла остаться человеком.
— Знаю, — сказал Райан так тихо, что едва можно было расслышать в гуле аэропорта. Он серьезно посмотрел в зеркальные глаза неизвестной. — Я тебя еще увижу?
Неизвестная пожала плечами, вставая, и потрепала мальчика по волосам.
— Кто знает, малыш? Мне еще осталось сколько-то там лет, и я много путешествую. Может быть, как-нибудь загляну и в ваш уголок леса. А вон смотри — мама идет.
Никола улыбалась еще шире, чем раньше, и глаза ее искрились.
— Я нашла сестру! Я ей сказала наш номер рейса, и она нас встретит в аэропорту! Ты ведь никогда не видел тетю Кэти, Райан?
Мальчик покачал головой.
— У нее есть сын — твой кузен Джереми, он на год или два старше тебя. Будете играть вместе, он будет твоим другом.
— Мой друг — Клауди, — ответил Райан, прижимая к груди «Уступи дорогу утятам».
— Тогда он будет твоим новым другом, — сказала Никола, и улыбка ее как-то вдруг стала деланной.
Неизвестная протянула Райану горсть четвертаков.
— Куда-то надо девать время до посадки в самолет. Вон видишь, там игровые автоматы? Пойди постреляй малость.
Райан сунул книгу под мышку и с радостью взял протянутые монеты, а потом побежал через проход, виляя, как на улицах Города Мертвых.
— Чудесный малыш, — сказала неизвестная, глядя, как мальчик кидает монеты в ближайший автомат. — Ты счастливица, Никола.
— Я знаю.
Неизвестная повернулась к ней. Зеркальные стекла обратились прямо к танцовщице. Вдруг исчезла небрежная разговорная интонация, голос женщины зазвучал холодно и твердо, как закаленная сталь.
— Вот что усвой: я все это сделала не для тебя. А для Райана. И если до меня дойдет, что ты в чем-то предала этого ребенка, как-то его забыла, любым образом и в любом смысле, — я приду с тебя за это спросить. Тебе это не понравится. Я понятно говорю?
С лица Никола сбежала даже та скудная краска, что была. Она тупо кивнула, не в силах оторвать взгляда от зеркальных очков.
— Мама, мама! Смотри! — звал Райан, подпрыгивая около автомата.
Неизвестная взглянула через его плечо на пару компьютерных динозавров, вышибающих дух друг из друга и рассыпающих брызги зернистой крови по всему экрану.
— Круто!
* * *
С усталым вздохом неизвестная погрузилась на заднее сиденье ожидающего такси. Она выполнила свой долг, проводила Никола и Райана в Калифорнию. В окно она выглянула посмотреть на взлетающий Боинг-747. Интересно, занят сейчас Райан чудесами салона первого класса или таращится в окно, в последний раз глядя на мир, который знал?
Не следовало вмешиваться в разум Никола, но она не могла вызвать в себе по этому поводу угрызений совести. Что такого плохого, если она влезла ей в мозги и подкрутила на пару делений чувство ответственности? Она же не заставила ее заниматься разбоем на больших дорогах. У этой женщины хороший материнский инстинкт и настоящая любовь, она могла бы стать достойной матерью — если бы не ее неприспособленность к жизни и слабость характера. Эшер первым делом заметил эти черты и играл на них. Что-то ей подсказывало, что он был не первым — но точно самым большим — монстром из тех, кто это делал.
На закате Никола и Райан уже будут в безопасности и покое в доме сестры Никола в Сан-Луис-Обиспо. Перед ними откроется новый мир, свободный — по крайней мере внешне — от кровососов-чудовищ, а ей тем временем придется осушать это болото, стоя по пояс в аллигаторах.
Она скривилась и подавила желание почесать обрубок левого мизинца. Эти сволочные штуки чешутся дьявольски, когда отрастают.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дюжина черных роз - Коллинз Нэнси



ничего так...только слишком запутанно и быстро закончилось..это не роман(
Дюжина черных роз - Коллинз Нэнсистелла
2.03.2012, 14.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100