Читать онлайн Дюжина черных роз, автора - Коллинз Нэнси, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дюжина черных роз - Коллинз Нэнси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.75 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дюжина черных роз - Коллинз Нэнси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дюжина черных роз - Коллинз Нэнси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коллинз Нэнси

Дюжина черных роз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Неизвестная осторожно пробиралась по перекрученным коридорам твердыни Эшера. Надо было спешить, Эшер мог вернуться в любой момент. Если он увидит, как она шарит в его покоях, это будет конец — ей придется схватиться врукопашную не только с колдуном крови, но и со всем его анклавом. Рисковать она была согласна, но на такой идиотизм идти не хотелось. И все же, как ни трудно было передвигаться по дому, когда там был Эшер, в его отсутствие это было еще труднее. Все двери казались одновременно и знакомыми, и чужими, издеваясь над ее чувством направления. Некоторые из них, которые она пробовала, открывались во вполне прозаические комнаты, другие — в зловещую межразмерную пустоту. Их она захлопывала, не теряя времени. Кто знает, что таится в углах дома, где пространство складывается, как детская бумажная игрушка?
Она попробовала еще одну дверь, ожидая, что та откроется в пустоту, но на этот раз перед ней предстала комната, явно принадлежавшая к личным покоям Эшера. Помещение было просторным и убрано такими же гобеленами и канделябрами, как зал аудиенций. Дикая мешанина антикварной мебели всех веков, от ампира до югенденстиля, загромождала комнату, и найти китайский сундук, о котором говорила Никола, оказалось не так легко, как думалось вначале.
Он обнаружился в нише, спрятанный за занавесом разноцветных стеклянных бус, образующих изображение рычащего тигра. Сундучок оказался черной лаковой шкатулкой в форме пагоды, на бронзовых драконовых ногах и с изображением улыбающегося дракона на крышке. Подняв крышку, неизвестная увидела два пятифунтовых пакета сахара марки «Джек Фрост». Улыбнувшись, она покачала головой. Эшер не стал тратить время на перепаковку украденного кокаина. Похищенный наркотик она быстро сунула в потайные карманы, специально пришитые к подкладке куртки. Контрабандой ей приходилось заниматься уже давно, хотя товары бывали куда более эзотерические, нежели простой наркотик. Когда имеешь дело с демонами и прочей сомнительной сверхъестественной публикой, части тел казненных убийц и другие темные тотемы пользуются спросом гораздо большим, чем деньги.
Проверив, что пакеты не выпадут, она вытащила из заднего кармана надушенный платочек. Ничем не примечательная тряпочка, если не считать своеобразного запаха и масонской эмблемы, вышитой в углу. Неосторожно со стороны Синьджона — разбрасывать такие личные предметы. Ухмыльнувшись, она бросила платочек в ларец и захлопнула крышку.
Теперь надо было спешить в зал аудиенций и ждать Эшера. В одном не приходилось сомневаться — он вряд ли вернется в радужном настроении.
* * *
Дверь в зал аудиенций распахнулась настежь, ударившись о стену так, что весь дом задрожал. Незнакомка двинулась приветствовать Эшера.
— Где она?! — загремел Эшер. — Где Никола?!
— Ее здесь нет, милорд.
С нечеловеческой быстротой правая рука Эшера тисками сомкнулась у нее на горле. Тело неизвестной напряглось — она боролась с почти непобедимым желанием всадить лезвие в повелителя вампиров. Напасть на Эшера открыто — это было бы приятно, но никак не мудро. Завязшая в сложной кадрили с обоими принцами вампиров, она должна была соблюдать рисунок танца — любой неверный шаг вел к катастрофе. Внутри нее заворочалась Другая, реагируя на агрессию и враждебность, исходящую от Эшера, как змея в зимней спячке реагирует на первые признаки теплой погоды. Меньше всего ей сейчас было нужно, чтобы вылезла Другая, сломав в психотической ярости так тщательно разработанный план. Она сказала себе, что очень скоро получит кровь Эшера, но пока что он ей нужен живой. Или хотя бы не до конца мертвый.
— Со сломанной шеей я вам ничего не смогу сказать! — прохрипела она. Подняв руки, она попыталась отодрать пальцы Эшера от своей шеи. Эшер отпустил ее, и она пошатнулась, растирая гортань. Когда она заговорила, голос ее был тверд и холоден, как черное стекло.
— Никогда больше не прикасайтесь ко мне так.
— Ты угрожаешь мне, юница? — зарычал повелитель вампиров.
— Не угрожаю. Предупреждаю.
Он презрительно скривил губы, сверкнув клыками.
— Здесь говорю только я, женщина! И ты это запомни, если хочешь сохранить голову на плечах! Где Никола?
— Ее забрал Синьджон.
— Как?!! Как это случилось?
— Я поступила как мне было сказано — ждала снаружи прибытия «бэтмобиля». Когда он не показался, я пошла его искать и нашла на полдороге. Он свернул с мостовой и въехал в стену дома. Водитель и Уэбб были мертвы. Обиа был жив, хотя ранен и без сознания. Никола нигде не было.
Я принесла Обиа сюда и поставила несколько «звездников» за ним присматривать. Я так поняла, что вы захотите его допросить, что там случилось.
— Он в сознании?
— Я думаю, да.
Эшер, злобно топая, взбежал на свой помост и встал рядом с троном.
— Привести его сюда!
Через минуту появился Обиа, конвоируемый двумя «звездниками». Широкое темное лицо пересекали накрест красные рубцы, в толстых косичках блестели осколки закаленного стекла. Он опирался на импровизированную трость из обрезка свинцовой трубы, оберегая правую ногу. Нос у него был сломан, левый глаз почти полностью заплыл, но, если не считать этих травм, он был на удивление в хорошей форме для человека, который пролетел сквозь ветровое стекло и слетел с капота.
— Ты меня подвел, бокор, — угрюмо сказал Эшер.
— Это не моя вина, милорд! — объяснил Обиа. — Не знаю, кто на нас налетел, но это не был человек! Обычно, когда с нами бывала леди Децима, нас бы это не смутило, но сегодня мы ехали без ее защиты! Их было двое, может, трое! Я смотрю — Уэбба нет! Его выдернули через это гадское окно, будто машина не ехала, а стояла! А потом они коцнули водителя! Я, значит, на заднем сиденье, да? Так я пытаюсь схватиться за руль, и ни хрена не выходит, а потом — бац! — и лечу сквозь ветровое стекло! Значит, прихожу в себя — а в волосах стекло, на морде стекло, полный рот стекла! И вот эта зараза в зеркальных очках меня трясет и орет, куда, к чертям, девалась Никола. Я ей говорю, значит, Синьджон украл.
— Ты уверен, что это были миньоны Синьджона?
— Они на этом были... ну, когда двигаются как призраки, так что разглядеть я не мог. Быстро все было: вот я еду на заднем сиденье — и тут же лечу через ветровое стекло! Но наверняка это был Синьджон — я в том смысле, кто ж еще мог бы?
Эшер надолго задумался, потом жестом велел тонтон-макуту выйти вперед. Тот повиновался, хотя глаза его сверкали страхом. Эшер наклонился, положил ладонь на руку Обиа.
— Каковы бы ни были оправдания, ты обманул мое доверие, Обиа, не выполнив приказа. А те, кто не выполняют мои приказы, должны нести кару за свои ошибки. Вопрос дисциплины — ты согласен?
— Д... да, милорд.
— Я рад, что мы друг друга поняли, бокор, — чуть улыбнулся Эшер.
Он выдернул у Обиа обрезок трубы и приложил тонтон-макута точно по коленной чашечке. Раненый завопил от боли и свалился, зажимая ногу. Эшер щелкнул пальцами. Двое угловиков подняли Обиа под мышки и вытащили из зала.
— Проследите, чтобы его полечили. Дайте ему героину, чтобы заткнулся. Только не сразу! — крикнул он вслед ушедшим и рухнул на свое кресло, скривившись в свирепой гримасе. — Старый ящер посильнее, чем я думал, раз сумел пронюхать про мою встречу с Борхесом и украсть мою невесту у меня из-под носа! Да, недооценил я Франкмасона, но второй раз такой ошибки не будет. Все-таки он не так умен, как ему думается, — у него хватило глупости прихватить своего песика, когда он вломился на наш тет-а-тет в «Л'Эмеро».
— Что он сделал? — спросила незнакомка с недоуменным видом.
В зал вошла Децима, волоча за собой Вира на кожаном поводке, пристегнутом к строгому ошейнику. Руки юноши были скованы сзади наручниками. У Вира глаза полезли на лоб, когда он увидел незнакомку, но он промолчал — в основном потому, что во рту у него торчал резиновый кляп.
— Я хочу, чтобы ты отнесла Синьджону мое послание, — сказал Эшер, показывая на незнакомку.
— Я? — переспросила она, стараясь не выдать голосом подозрения.
— Дециму Синьджон знает и ей не доверяет. А ты для него — tabula rasa. В твоих словах у него нет резона сомневаться. Скажи Синьджону, что я обменяю Вира на Никола через час на Улице-Без-Названия. Оружия чтобы не было. И никаких фокусов. Если он не покажется — или если я увижу хоть один пистолет, — он получит своего мальчонку по частям.
Незнакомка повернулась к Виру. Это полностью ломало ее планы. Она собиралась тайком вытащить Никола и Райана из Города Мертвых на рассвете, но эта идея теперь горела синим пламенем. А если она не поторопится, то Вир наверняка выдаст ее. Изо всех сил стараясь скрыть разочарование, она поклонилась и поднесла руку к горлу в знак почтения.
— Считайте, что ваше послание уже у Синьджона, милорд.
* * *
Когда неизвестная вернулась в Черную Ложу, Синьджон был крайне возбужден. Он расхаживал по гостиной, сцепив руки за спиной. Когда он посмотрел на вошедшую, глаза его вспыхнули, как шлифованные рубины.
— Вир у Эшера!
— Знаю. Я его видела.
— Что с ним?
— Невредим, насколько я могу судить. Но это может оказаться ненадолго. Эшер послал меня организовать обмен заложниками.
— Он тебя не подозревает?
— Если подозревает, то виду не подает.
— Каковы условия обмена?
— Через час на Улице-Без-Названия. Без оружия. Без ненужных попыток. Вир в обмен на Никола. Кстати, где она?
— С ней все в порядке, не беспокойся, — ответил Синьджон. — Ее стерегут двое моих ребят для надежности. Гавроша отпустили. Скажи Эшеру, что я согласен на его условия.
— Синьджон — ты обещал девушку мне.
Синьджон упал в кресло рококо, положил ногу на ногу. Вытащив надушенный кружевной платочек из рукава, он промокнул верхнюю губу.
— Что было раньше, то было. Что есть теперь, то есть. Ты ее не получишь.
— Вир настолько для тебя важен?
— Все мои мальчики для меня важны, — ответил вампир. — Я же их сир как-никак.
* * *
Через час Улица-Без-Названия была забита народом. «Звездники» и «черные ложки» выстроились вдоль границ своих кварталов, тусуясь со своими и злобно поглядывая на чужих, сверкая эмблемами своих банд и стараясь выглядеть как можно круче.
В назначенное время одновременно отворились двери «Данс макабр» и «Стикса». Из двери бильярдной показался Синьджон в своем напудренном парике и в туфлях с бриллиантовыми пряжками. Эшер, одетый в черный кожаный пыльник, с хромированным черепом на поясе, решительным шагом вышел из бара. Собравшиеся бандиты повернулись к своим вожакам, как подсолнухи к солнцу. Когда Эшер и Синьджон шагнули вперед, «звездники» и «черные ложки» расступились. Два принца вампиров встретились лицом к лицу посреди дороги.
— У тебя есть то, что принадлежит мне, — презрительно фыркнул Синьджон.
— Показывай товар или проваливай, Франкмасон, — прорычал Эшер.
Синьджон вытащил надушенный кружевной платок из-за обшлага рукава и промокнул верхнюю губу. По этому сигналу юноша-вампир Тристан вышел из «Стикса», ведя Никола на стальной цепочке-удавке.
— Удовлетворен, выскочка? Я тебе показал твое, покажи мне мое.
Не отрывая глаз от Никола, Эшер щелкнул пальцами. Красная виниловая дверь «Данс макабр» распахнулась еще раз, и появился Вир, все еще в оковах и с кляпом. Арбалет Децимы упирался прямо ему в спину.
Синьджон кивнул, подтверждая, что узнал своего.
— Хорошо. Начнем обмен.
Эшер показал на собравшихся «черных ложек».
— Предупреждаю, Синьджон: если увижу хоть какое-то оружие, хоть зубочистку, Децима насадит твоего любимчика на стрелу, как оливку на вилку! Обещаю.
— Позволь и мне тебе напомнить, Эшер: если твои «звездники» попытаются напасть, у Тристана приказ тут же удушить твою любимую танцовщицу. Одно движение — и у нее сломанная шея. Ты понял?
— Я думаю, мы поняли друг друга, — каменным голосом произнес Эшер.
Он кивнул Дециме, и она резко подтолкнула Вира арбалетом. Перепуганный мальчишка шагнул вперед. Синьджон кивнул Тристану, и тот двинулся навстречу, таща за собой Никола — как красивую собаку с грустными глазами.
Когда заложники были в нескольких футах от точки обмена, какое-то волнение случилось на стороне Синьджона.
— Мама!
Райан, весь в слезах, метнулся мимо «черных ложек» и бросился к Никола. Бледная танцовщица повернулась к нему, и грусть в ее глазах растаяла.
— Райан, мальчик мой! — крикнула она.
Уходя от тянущихся к нему рук, как регбист с мячом, мальчик бросился к матери, охватил ее талию и зарылся головой в ее юбку. Никола попыталась нагнуться и обнять его, но ее остановил рывок удавки.
— Децима! Убрать этого мальчишку, раз и навсегда! — рявкнул Эшер.
Децима оттолкнула Вира с дороги и схватила Райана свободной рукой за ворот рубашки. Оторвав лягающегося мальчика от земли, она держала его на вытянутой руке, как блохастого щенка.
— Мой мальчик! — крикнула Никола, пытаясь вырвать ребенка у вампирши. — Не смей трогать моего ребенка!
— Заткнись, корова! — презрительно бросила Децима и наотмашь ударила Никола рукой с арбалетом. Никола пошатнулась, стараясь не упасть и не задохнуться в удавке.
— Не трогай маму! — пронзительно закричал Райан.
— А то ты что мне сделаешь, малыш? — ухмыльнулась Децима, подтаскивая мальчика поближе к лицу и роняя слюну изо рта.
Райан с силой, порожденной страхом, схватил зачарованный крест, который дала ему незнакомка, сорвал его с шеи одним рывком и ткнул Дециме в лицо.
Вампирша завыла, когда серебро обожгло ей кожу. Уронив и мальчика, и арбалет, она схватилась за обожженное лицо. Райан упал и тут же бросился бежать, стараясь уклоняться от нацеленных в него кулаков и ног. Он был быстр и решителен, но врагов было слишком много. Коренастый «звездник» схватил Райана сзади за штаны и поднял вниз головой, держа за лодыжку, как рыбу призового улова.
— Поймал! Поймал! — ухмыльнулся победно «звездник», показывая отсутствующие передние зубы. — Я его...
И внезапно исчезли остальные его зубы — вместе с головой. Тело бандита рухнуло на землю, открыв стоящего Клауди с дымящимся обрезом в руке. Райан спрятался за друга и выглянул из-за его ног.
— Оставьте мальчика в покое! — крикнул Клауди. — Кто попытается наложить на него лапы, должен будет пройти через меня!
Эшер стоял и хохотал, упирая руки в боки.
— Старик, ты глупец! Ты в безнадежном меньшинстве! И вообще я могу отобрать твой обрез и засунуть тебе в задницу раньше, чем ты успеешь глазом моргнуть!
— Чего же не попробуешь, кровосос?
Кожаный рукав обхватил сзади шею старого хиппи и придушил. Клауди от удивления вскрикнул, обрез разрядился в воздух. Райан выкрикивал имя своего друга, а тот безнадежно пытался оторвать от горла руку с когтями.
— Отличная работа, моя милая, — улыбнулся Эшер. — Будь хорошей девочкой и убери этих двоих, ладно?
— Будет сделано, босс! — ухмыльнулась в ответ неизвестная, утаскивая своих отбивающихся жертв в темноту.
— Райан! — кричала Никола, вырываясь из удавки так, что даже губы посинели.
— Обиа! — рявкнул Эшер.
Бокор выбрался вперед, хромая на поврежденную ногу во временной шине, и достал из кармана колдовской мешок. Насыпав его содержимое в горсть, он сдул пыль прямо в лицо Никола. Та отчаянно закашлялась, потом обмякла. Эшер быстро подхватил заблудшую невесту на руки, чтобы она не задохнулась в удавке. Никола застонала, голова ее откинулась назад, и тут Эшер впервые увидел гусиные лапки возле ее глаз и складки у губ.
— Это что за фокусы, Синьджон? — зарычал он. — Что ты с ней сделал?
— Я не виноват, если твоя драгоценная не выдерживает жизни на скоростной полосе, Эшер! — осклабился Синьджон. Тут его потянули за рукав, и он сердито обернулся к Тристану, держащему на поводке Вира. — А, это ты. В чем дело?
— Не прикажете ли освободить его, милорд?
Синьджон долгую минуту смотрел на дрожащего юношу, потом улыбнулся. Не очень приятной улыбкой.
— Нет, оставь как есть. Это ему за то, что позволил себя схватить. А я с ним поговорю позже.
«Звездники» расступались перед неизвестной и ее пленниками, но явно никто из них не собирался идти за ней. Выбравшись из толпы, она нырнула в ближайший переулок, без особой нежности затолкав туда пленников.
— Какого черта вы двое тут устроили? — зашипела она. — От Райана я еще такого могла ожидать, но ты, Клауди? Блин, ты же не идиот!
— Я пытался присмотреть за парнишкой. Я знал, что он попытается увидеть мать, и не мог его отпустить одного.
Неизвестная быстро оглянулась, потом полезла под полу куртки и достала мешки с «сахаром». Их вместе со сложенной бумажкой и стодолларовой купюрой она отдала Клауди.
— Времени мало! Все развивается слишком быстро. Вот это оттащи к себе в логово.
— Без проблем. А что это?
— Примерно десять фунтов чистого кокаина.
— Блин!
— Засунь на чердак с моими шмотками. За ними потом кое-что зайдет.
— То есть — кое-кто?
— Нет, кое-что. Еще я тебя попрошу позвонить по номеру, который вот на этой бумажке. Все, что тебе нужно знать, там написано. Заказывать разговор будешь сам. Покойного президента хватит на это и на поездку на такси. Бери с собой Райана — чтобы он тут больше не шатался без привязи! И помни: вы оба должны остаться живыми! Теперь проваливай. Мне надо вернуться, пока никто ничего не заподозрил.
Райан успел поймать ее за рукав:
— А мама?
Она улыбнулась и потрепала его по волосам.
— Я делаю все, что могу. Я верну тебе маму, Райан, — обещаю. Но ты делай как я говорю и иди с Клауди. Понятно?
— Да.
— Вот и хорошо. А теперь — чтобы духу вашего здесь не было! У меня еще есть дела.
Она смотрела вслед Клауди, быстро уводящему Райана за руку из переулка. Колеса завертелись, и возврата не было. Оставалось надеяться, что ее не раздавит этот запущенный ею джаггернаут. Ну ладно, все-таки не в первый раз.
* * *
Автомат видал и лучшие дни. Он стоял рядом с винной лавкой, которая, кажется, была единственным легальным заведением на Улице-Без-Названия. Монетоприемник взломали еще в прошлой жизни, и он висел, как сломанный подъемный мост разрушенного замка. Хотя это было не важно. Никто в здравом уме не сунул бы в него четвертак. Металлический кожух украшали эмблемы банд, шнур, соединяющий трубку с корпусом, перекусили кусачками, а наушник развалился пополам.
Неизвестная взяла мертвую трубку и постучала по клавишам. В наушнике раздался звук, похожий на завывание погибших душ, потом отозвался грубый мужской голос:
— Гриль-бар «Монастырь».
— Привет, Грендель. Дай-ка мне Мальфеиса.
Бармен что-то буркнул, и его сменил молодой голос.
— Киска! Как жизнь молодая?
— Маль, мне некогда. У меня для тебя есть дело.
Молодой голос стал хриплым и низким, как у заядлого курильщика.
— А когда у тебя его не было, девонька? Ты никогда не звонишь просто язык почесать. Так что у тебя для меня есть?
— Четыре кило снега. Чистого.
— Ну-у, — протянул демон на том конце линии. — За экзотикой в трущобы, что ли? Честно говоря, я думал, у тебя для меня что-нибудь поинтереснее, красавица. Та пыль от взрыва из Оклахома-Сити — вот это была штучка!
— На этом грузе кокаина висит не меньше дюжины трупов.
— Вот как? — По голосу было слышно, что Мальфеис насторожил ушки. И наверняка хвост у него начал подергиваться, как у заинтересованного кота.
— Мне нужны наличные, и в эту же ночь, утром — самое позднее.
— Я пошлю к тебе ученика.
— А что, я у тебя на радаре?
— А ты как думала? Мы гордимся полнотой своего сервиса. Но все-таки точный адрес мне нужен для обмена.
— О'кей. Только условие: на этот раз никого не есть!
— Ладно, раз ты настаиваешь, — вздохнул Мальфеис.
Повесив трубку, она заметила в себе какое-то странное ощущение. Как будто легкое, но постоянное давление, тяга слабого магнита. Это Эшер звал тех, кто привязан к нему кровью. Она могла повернуться к этому зову спиной, но не слышать его не могла.
* * *
«Данс макабр» был набит под завязку Своими и людьми. Неизвестная знала, что Эшер собрал приличный анклав, но до сих пор не имела понятия, насколько он на самом деле велик. Никогда она не видала столько вампиров под одной крышей, и от этого вида у нее руки зачесались.
Почти все это были молодые бесхозные вампиры, которых Свои называли дикарями. Конечно, слово «молодой» у нежити имеет не то значение, что у живых. Некоторые были одеты в кожу сбежавших подростков, другие — в тела почти развалившихся уличных бродяг. Все они были нежитью не больше года или двух, все были созданы неосторожными хищниками, может быть, Своими такого же типа, как они сейчас, и брошены в городских джунглях без помощи и совета, как было с ней когда-то лет тридцать назад. Анклав Эшера напоминал ей нечто среднее между школой Фэгина для воров и семьей Мэнсона — армия начинающих воров и разбойников с вывихнутыми душами, которых собирает и которыми вертит мощная и полностью лишенная морали воля.
Пробираясь через забитый народом клуб, она заметила, что «звездники» сбиваются в кучку и беспокойно поглядывают на собравшихся Своих. Хотя эти бандиты поставили себя на службу Эшеру, очевидно, происходящее даже для них было чуть слишком жутковато. По вампирам пробегали ощутимые вибрации «лев у водопоя», когда они жадно разглядывали кормильцев, прикованных к стенам.
На ее глазах двое Своих — один в обличье молодого преуспевающего руководителя, другой — уличного трансвестита — стали шипеть друг на друга, соперничая за высокого и тощего человека. Кормилец был так бледен, что вены его напоминали путаницу синей пряжи. В нем осталось очень мало соку, и вампиры это знали, потому и схлестнулись в открытую. У молодого руководителя волосы на шее поднялись, как у кота на загривке, а трансвестит зарычал, как рассерженный горный лев, так сильно обнажив клыки, что губы будто срезали. После нескольких секунд такой демонстрации руководитель уступил, и трансвестит получил кормильца в свое распоряжение.
Неизвестная смотрела, как победитель осушал умирающего кормильца, потом резко отвернулась. Вид и запах крови заставляли ее нервничать. Она уже не пила день или два. Обычно она в сумке носила пару криоконтейнеров с цельной кровью, но при возможности предпочитала стандартные холодильники и потому оставила их у Клауди в морозильнике. Когда она снова посмотрела на сцену, служители бара отцепляли пустого кормильца, чтобы заменить его свежим.
Грохот танцевальной музыки из колонок промышленной мощности стал затихать, и толпа повернулась лицом к сцене. Из-за кроваво-красного занавеса вышел Эшер, обнаженный до пояса, и жестом подозвал публику поближе.
— Приблизьтесь, дети мои.
Собравшиеся Свои забормотали и пододвинулись к сцене и пандусу, подняв бледные лица к своему предводителю.
— Я зову вас «дети мои» — пусть вы созданы не мною, кровь моя струится в жилах каждого из вас. Вас, не имеющих семьи, вас, выброшенных на улицу, я принимаю с радостью! Вы, не имеющие клана, — найдите свое место рядом со мной! Скоро настанет время великих бедствий, друзья мои! И если мы хотим пережить его, то должны доказать силу свою перед лицом вражды — и единство свое перед лицом сомнений! Вот почему призвал я вас к себе сегодня, дети мои, — сплотиться и укрепить связи, соединяющие меня с вами.
Из-за занавеса возникла Децима, несущая ритуальный клинок и золотую чашу. Райан прижал к ней крест не так надолго, чтобы ее убить, но след остался. Рана на лбу пылала, как свежий след тавра. Хотя неизвестную разозлил дурацкий поступок мальчишки, не восхищаться им она не могла.
Эшер взял у Децимы клинок, прижал острие к правому запястью и распорол предплечье до локтя. Из разреза выступила бордовая жидкость, больше похожая на вино, чем на кровь. Она была гуще человеческой крови, но текла все же быстрее обычного. Эшер должен был сильно набить брюхо, чтобы заставить кровь течь так охотно. Децима встала перед ним на колени и подставила чашу — не потерять ни капли драгоценной влаги. Как только чаша наполнилась, Эшер взял ее у Децимы и поднял вверх, показывая всем.
— Воззрите! Кровь моя — ваша кровь! Придите ко мне, дети мои! Придите и испейте того, что есть Жизнь!
Свои застонали в один голос и хлынули на сцену, отшвыривая друг друга в страстном стремлении к власти своего сюзерена. Кто-то предприимчивый попытался перелезть через рампу; Децима пинком отправила его назад.
— Жди очереди, трупный червь! — рявкнула она. — Попробуй только еще раз, и у тебя глаз из затылка вылезет!
Неизвестная оказалась между уличным торговцем наркотиками и каким-то туристом. Турист-вампир выглядел весьма свежим, потому что у него еще болтался на шее фотоаппарат, и глядел он остекленелым, потрясенным взглядом только что восставшего. Неизвестная беспокойно оглянулась, но избежать причастия без того, чтобы привлечь к себе ненужное внимание, никак было нельзя. Если у кого-то еще из причащающихся были сомнения насчет укрепления кровной связи с Эшером, они этого не показывали. В основном они тряслись как нарки в предвкушении дозы.
Когда настала ее очередь, Эшер улыбнулся и протянул ей чашу.
— Испей, и будем мы с тобой связаны кровь с кровью!
Собравшись, она подняла чашу к губам. На вкус это было как тончайшее коллекционное вино, густое и питательное, как молоко матери. Неизвестная почувствовала, как кровь побежала по жилам, расползаясь теплом. Ничто не могло с этим сравниться: ни секс, ни еда, ни питье. Это было куда лучше, чем все эти вещи, и при том было то же самое, что и они. Закрыв глаза, она стала наслаждаться моментом, борясь с искушением полностью раствориться в этом восторге.
Она очнулась от грезы, когда Эшер вынул чашу у нее из рук, и заморгала, приходя в себя. Ее охотно сменил тот самый турист, а она сошла со сцены вниз. Кровь Эшера гудела в ней, как крохотное динамо.
Очередь к причастию подходила к концу, когда распахнулась дверь и вошел некто в алом плаще с капюшоном. «Звездники» не остановили его, сочтя за опоздавшего члена анклава, но поведение вошедшего не оставляло сомнений, что он не траллс.
— Эшер! — прогремел голос из-под алого капюшона.
Повелитель вампиров застыл и вгляделся в толпу:
— Я знаю этот голос. Кто произносит мое имя?
Пришелец откинул капюшон, обнажив медово-светлые волосы до плеч, увязанные в пучок на затылке, и столь совершенные черты лица, что он мог бы послужить натурщиком греческому скульптору.
— Много ли времени прошло, что ученик забыл своего учителя?
Эшер шагнул вперед, еще сильнее сдвинув брови:
— Каул? Совет послал тебя?
— Кого же еще? Именно я несу ответственность за посвящение тебя в гильдию — и естественно, что именно меня послали привезти тебя в Вену, отступник!
— Отступник? Что за неудачные шутки, старый друг! Все, что я делаю, делается к вящей славе Тремере!
— Лги себе как хочешь, Эшер, но мне не лги! Твои действия не во имя нашего клана, Эшер, — это интрига, чтобы ниспровергнуть Совет и прийти самому к власти! Ты на грани джихада — и если ты объявишь войну Синьджону, долг чести вынудит его соплеменников Вентра выступить против Тремере во имя его! Не то время и не та причина, чтобы воевать с одним из самых мощных кланов Камарильи, Эшер!
— Заверяю тебя, старый друг, у меня такого и в мыслях не было!
— Даже если так, ты нарушил священный завет Тремере, создав эту женщину, Дециму. Не отрицай свое отцовство, Эшер, — я вижу ее наследие ясно, как буквы в книге!
— Существование наше долго и одиноко, Каул, а я много времени был отрезан от моих соплеменников по клану. Я создал лишь одну юницу. Неужто Совет поставит мне в вину создание единственной спутницы?
— Ты знаешь правила, Эшер! Никто из Тремере не создает потомства своею волей. А насчет «единственной спутницы» — что ты скажешь о женщине, которую звали Бакиль?
Тревога мелькнула на лице Эшера. Он не ожидал, что Совет знает о предшественнице Децимы.
— Ее более нет! Я усвоил этот урок! Дециму я не посвящал в таинства, как было с Бакиль, — в этом я клянусь. Она не владеет искусством крови, и по правам своим она не истинный член клана Тремере.
— А эта смертная — Никола? Танцовщица? Ты разве не собирался даровать ей Объятие как своей невесте?
Эшер злобно прищурился, лицо его стало враждебным.
— Я устал от твоих вопросов, Каул! Мы были друзьями — даже более чем друзьями, — но те ночи миновали! Было время, когда ты был мастером, а я учеником, но я обрел такую власть, на которую ты никогда не дерзнул посягать. Не угрожай мне, Каул, — ибо я не остановлю руку свою!
— Ты за многое и на многое должен ответить, Эшер, хочешь ты это слышать или нет. Совет мог бы закрыть глаза на порождение потомства, раз оно уничтожено, но высокомерие твое нетерпимо! В клане Тремере ценятся честолюбие и энергия, это так, но такая неприкрытая жажда власти опасна не только для клана, но и для всех Своих по всему миру! Ты хочешь подвергнуть всех нас риску разоблачения ради владения Городом Мертвых? Конфликт в ресторане сегодня вечером не прошел незамеченным, могу тебя уверить! В Святом Надзоре есть фракции, только и ждущие такого свидетельства деятельности Своих, чтобы оправдать возрождение Инквизиции, и это ты можешь дать новую жизнь охотникам за ведьмами!
— Пусть приходят ко мне солдаты вопрошания! — осклабился Эшер. — Пусть тыкают в меня своими иголочками-ведьмоуказателями!
Каул безнадежно покачал головой.
— Я надеялся, что смогу воззвать к твоему разуму, Эшер. Но у тебя, я вижу, его совсем не осталось! Что ж, у меня нет иного выхода, кроме как увезти тебя обратно в Австрию.
Эшер засмеялся, но без капли веселья в голосе:
— Я не предстану перед судом, Каул! Не тебе и не твоему Совету судить меня!
— Ну что ж, — вздохнул светловолосый вампир. — Ты не оставляешь мне выбора.
Каул вспрыгнул на пандус движением по-тигриному быстрым и грациозным, руки его запылали, будто в них вспыхнули угли. «Звездники» и Свои бросились к выходу, а Эшер двинулся навстречу бывшему товарищу, оскалив клыки и испуская из пальцев искры красной энергии.
Колдуны крови бросились друг на друга, вцепились друг другу в плечи. Для непосвященных это выглядело так, будто они сплелись в схватке греко-римской борьбы, но искаженные болью лица борцов говорили другое.
Воздух в «Данс макабр» сгустился, неизвестная почувствовала покалывание на коже, будто перед ударом молнии. Раздался треск, как от вспышки сварочной дуги, и язык красной энергии обвил дерущихся колдунов. Неизвестная выругалась и вынуждена была прикрыть глаза рукой. Ноздри забивал запах горящей крови, и лицо неизвестной скривилось от омерзения. Она слыхала рассказы о Тремере и об оккультных искусствах этого клана, но впервые видела магию крови в действии. Говорили, что адепты этого искусства умеют вскипятить кровь врага одним прикосновением, управлять другими с помощью всего лишь нескольких капель влаги их жизни, вызывать кровоизлияния и закупорку сосудов с помощью произнесенного шепотом заклинания. Будучи вампиром, она знала силу крови — но никогда не видела ничего подобного на сцене.
Эшер и Каул давили друг друга, и алые слезы бежали у них из глаз. Падая на пол, кровавые слезы шипели. Кровь потекла из носов, запузырилась из ушей.
— Отпусти, Каул! — прорычал Эшер. — Или я сварю тебя, как омара!
— Только если ты согласишься вернуться со мной в Вену.
В ответ Эшер закрыл глаза, выставил подбородок и надавил еще сильнее. Каул вскрикнул и полетел на сцену, проехав через весь пандус на спине. Глаз у него не было — орбиты пузырились кровью, как пузырится сахар на огне. Хлещущая из носа, ушей и рта кровь превратила его лицо в алую маску.
С неподдельным сожалением встал Эшер над своим умирающим другом, вытирая рукой кровь с лица.
— Почему ты? Черт побери, почему они послали именно тебя? Ладно, когда они пошлют следующего, я буду готов. Меня не остановит горстка древностей!
Каул попытался засмеяться — у него в груди влажно забулькало.
— Дурак, — выдохнул он. — Слепой дурак! Тремере и пальцем не шевельнет, чтобы тебя низвергнуть. Твой рок уже навис над тобой, но ты не видишь его. Ты змею пригрел на груди, Эшер.
— О чем ты говоришь? — зарычал Эшер, но Каул уже ушел от ответов на все вопросы.





загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дюжина черных роз - Коллинз Нэнси



ничего так...только слишком запутанно и быстро закончилось..это не роман(
Дюжина черных роз - Коллинз Нэнсистелла
2.03.2012, 14.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100