Читать онлайн Любовь, страсть, ненависть, автора - Коллинз Джоан, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь, страсть, ненависть - Коллинз Джоан бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.33 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь, страсть, ненависть - Коллинз Джоан - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь, страсть, ненависть - Коллинз Джоан - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коллинз Джоан

Любовь, страсть, ненависть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

Лос-Анджелес
Доминик полюбила Голливуд, а Голливуд полюбил ее. Каждое утро по дороге на студию она с детским восторгом смотрела по сторонам из окна лимузина, на котором ее возили, и удивлялась той радости, которую приносил ей каждый новый день. Она обожала Калифорнию и думала, что хот-доги, гамбургеры, кино под открытым небом, дискотеки, пляжи Санта-Моники и яркое калифорнийское солнце это все, что есть самого прекрасного в мире. Но особенно ей нравилось общение с другими актерами и танцорами на репетициях в студии. Она смеялась над их шутками, не совсем их понимая, и много времени занималась английским. Она без конца репетировала свой страстный танец из «Легенды Кортеса». Доминик любила праздничную суету, которая царила в ресторанчике на съемочной площадке «Коламбиа пикчерз», где она постоянно встречала звезд кино. Но особенно ей нравилось телевидение: программы «Шоу Джекки Глисона», «Парад звезд» и «Шоу Милтона Берла». В Сен-Тропезе не было ни телевидения, ни хот-догов, ни фильмов – вообще ничего, что могло бы волновать и радовать. Кроме Гастона. Теперь ей совсем не хотелось возвращаться назад. Жизнь в Калифорнии была для нее чем-то необычайным. Она была здесь своей.
Гастон написал ей несколько полных страсти писем. Она писала и ему и своим родным длинные письма, но шли дни, и Сен-Тропез, семья и Гастон Жирандо все больше отдалялись от нее. Скоро она почти забыла, как он выглядит.
Только память о ночах, проведенных на Танго Бич, удерживала в ее воображении его смутный образ. Она вспоминала, как они лежали на полосатых матрацах, вдыхая аромат янтарного солнца, и как это волновало ее. А теперь ей приходилось работать, работать и работать, времени на развлечения практически не оставалось. Киностудия хотела сделать из нее новую звезду, и она всеми силами участвовала в этой работе.
Единственной ложкой дегтя в бочке голливудского меда была ее наставница. Странная, как будто мертвая, матовая кожа, серебряные волосы, черные печальные глаза на прозрачном лице – все это заставляло окружающих чувствовать себя с Агатой неуютно. Ее лицо говорило о пережитых страданиях, глаза были вечно грустными, ей нечему было радоваться. Ее одежда была старомодной, блеклой и неряшливой. Никто в Калифорнии так не одевался. Она вела себя спокойно, находясь как бы в полусне. Ни Доминик, ни другие люди не могли даже догадаться, что Агату очень волнует ее жизнь в Лос-Анджелесе, так умело она скрывала свои чувства.
В Доминик же просто бурлила жизнерадостная энергия. В джинсах «Левис» и клетчатой рубашке, с собранными на затылке в хвостик длинными волосами она совершенно американизировалась, одеваясь по американской моде и следуя американским обычаям. Тем душным ноябрьским утром, когда они направлялись в студию на первую в ее жизни примерку, она буквально сгорала от нетерпения.
– О, Агата, я так волнуюсь, что почти не могу дышать! Это моя первая примерка… Как ты думаешь, все будет хорошо?
Агата не ответила, а машина тем временем въехала па территорию студии. Доминик зачарованно смотрела на расхаживающих вокруг знаменитостей. На всех была зимняя одежда, ужасно нелепая в калифорнийской жаре и влажности.
Направляясь в костюмерную, они проехали еще несколько улиц, совершенно не похожих друг на друга. Вот многоквартирный нью-йоркский дом девятнадцатого века, а рядом – точная копия лондонской Итон-сквер, где в мельчайших подробностях воспроизведены дома в стиле «английский ампир», платаны и какой-то золотистый кустарник. Чуть дальше средневековая французская деревушка с вымощенными булыжником улицами. В узких переулках натянуты бельевые веревки с сохнущим на них бельем. Все это выглядело так натурально, что Агата и Доминик вдруг испытали чувство острой ностальгии по Сен-Тропезу. Наконец они добрались до костюмерной, которая оказалась простым зданием, сколоченным из грубых досок, с облупившейся коричневой краской.
Пока Доминик одевалась, Агата прошлась по комнате обнаружив ряды вешалок, на которых висело невероятное количество костюмов, начиная от римских тог и кончая тысячедолларовыми вечерними платьями. После примерки Агата предложила Доминик сходить в лос-анджелесский музей изящных искусств, но у девушки были другие планы. Один из танцоров рассказал ей о ночном клубе на бульваре Сансет, где собирались молодые актеры, актрисы, танцоры и танцовщицы. Он сказал, что это самое классное заведение, и ей ужасно хотелось пойти туда и протанцевать всю ночь.
– Я ужасно устала. – Она улыбнулась Агате и притворно зевнула. – Я, кажется, просплю пятнадцать часов кряду. Подбрось меня в отель, а потом бери машину и езжай в музей. А мне надо отоспаться. Ты согласна, Агата?
– Хорошо, – пробормотала та, подумав, насколько повзрослела Доминик за несколько недель в Голливуде. Типичная французская школьница быстро превратилась в настоящего американского тинэйджера, жующего жвачку и говорящего на сленге. Почему этой девочке все так легко дается, а Агата чувствует себя как рыба, выброшенная на берег?
– Ну, все, не волнуйся, Агата, – сказала Доминик, когда машина подкатила к отелю «Шато Мормон». – Я выпью стакан молока и сразу же лягу. А завтра утром ты увидишь меня радостной и бодрой. – И, послав Агате воздушный поцелуй, Доминик помчалась по ступенькам отеля вверх, хитро усмехаясь про себя. Бедная Агата, ее так легко обвести вокруг пальца.
А Агата в это время смотрела перед собой невидящим взором, пока водитель пытался протиснуться в потоке машин на бульваре Сансет. Она чувствовала, что начинает ненавидеть свою подопечную, гнев растекался по жилам, как быстродействующий наркотик, и она презирала себя за это. Возможно, виной этому молодость Доминик, ей почти столько же лет, сколько было Агате, когда ее упрятали в тот проклятый подвал; а может быть, дело в том, что у Доминик еще вся жизнь впереди – радостная, волнующая жизнь, полная надежд и обещаний. В тридцать один год Агата чувствовала, что ее жизнь уже не имеет смысла, у нее осталась одна-единственная надежда – встретить главного героя «Легенды Кортеса» Джулиана Брукса. Когда она узнала, что он будет играть главную роль, то чуть не упала в обморок. Мысль о том, что она наконец-то увидит своего идола во плоти, так ошеломила Агату, что ей пришлось прилечь, чтобы успокоить нервный озноб. Теперь она считала каждый день до момента желанной встречи с единственным мужчиной в мире, которого считала своей судьбой.
Доминик тщательно выбирала одежду, исходя из требований моды тинэйджеров: черный свитер-безрукавку, узкие голубые джинсы дудочкой, широкий черный ремень, который стянул ее талию до неимоверных восемнадцати дюймов, и красные туфли без каблука. Она подвела глаза черным карандашом и разложила подушки и полотенца так, чтобы Агата, если она все-таки проявит свое неуемное любопытство, подумала, что Доминик спит. Она спустилась по черному ходу и вышла из отеля. Ей надо было пройти восемь, кварталов до клуба «Рок-н-ролл».
Было всего девять часов вечера, но маленькое прокуренное помещение было забито посетителями. В основном это была молодежь, которая пришла повеселиться.
В ожидании своих друзей Доминик стояла у стойки бара и пила «кока-колу», спокойно разглядывая танцующих под разноцветными лампочками ребят. Один симпатичный чернокожий парень в желтой рубашке с короткими рукавами развязной походкой подрулил к ней.
– Ну что, станцуем? – даже не глядя на Доминик, спросил он ленивым голосом и протянул ей мозолистую коричневую руку. Доминик ужасно волновалась. Она еще никогда не танцевала с черным парном: на самом деле единственное место, где она вообще танцевала, была балетная школа. Она не умела танцевать, как они, так близко, что партнеры просто трутся друг об друга.
– Конечно, с удовольствием, – нарочито медленно ответила она, стараясь говорить так же равнодушно и лениво.
– Сколько тебе лет, девочка? – спросил парень, выводя ее в центр танцплощадки. Он умело обнял Доминик и закружил в танце.
– Шестнадцать, – ответила Доминик, чувствуя возбуждение. От этого парня пахло не так, как от других. Это был запах мускуса и еще чего-то сладкого. Это был запах индейцев западных прерий, как ей казалось.
– А как тебя зовут? – спросила она.
– Кэб. А тебя?
– Доминик.
– Ну и ну. Доминик. Ты что, француженка, да? Неужели тебе шестнадцать? – Он подмигнул ей и прижал к себе. Музыка изменилась, и он так тесно обнимал ее, что она неожиданно почувствовала что-то твердое возле своего бедра. – О, уже достаточно взрослая, да? – прошептал он, почти касаясь своими губами ее уха.
– Для чего? – спросила она, спотыкаясь от непривычно медленной мелодии.
– Чтобы курнуть, милая. Баловалась когда-нибудь этим, а?
– О-о, конечно, – медленно ответила Доминик. – Сколько раз подряд, бывало.
Доминик почувствовала опасность, но это только подстегнуло ее. Ярко сияли огни. «Чертова дюжина» играла какую-то забойную мелодию, и молодежь буквально излучала задор и радость. Агата убьет ее, если узнает, а если узнает мама, ее хватит удар. Ее побьют до смерти, но это так возбуждает и манит…
– Сколько тебе лет? – прокричала она сквозь шум.
– Двадцать, – ответил он, обнажив в улыбке белоснежные зубы. – Я уже через все это прошел, детка, хочу кое-то показать тебе, пойдем. – Ансамбль закончи играть, и подростки радостными выкриками и аплодисментами выразили свой восторг. Кэб схватил ее за руку и повел через беснующуюся толпу мимо кухни к заднему выходу.
На узкой аллее, куда они вышли, Доминик, едва дыша от волнения, прислонилась к кирпичной стене, наблюдая, как Кэб достает из карманов какие-то странные предметы. Там были табак, папиросная бумага и спички. Было так темно, что она не видела, что он делает, но, когда он закурил и глубоко затянулся, Доминик почувствовала приторно-сладкий, особенный аромат и почему-то подумала о запахе джунглей.
– Курни, немного, малыш, и наступит не жизнь, а малина!
Он еще раз глубоко затянулся, и Доминик поразили его ярко блестевшие черные глаза, полуприкрытые густыми длинными ресницами, и толстые розово-лиловые губы.
Она вся горела от нетерпения и почти словила кайф, хотя еще не сделала ни одной затяжки марихуаной.
– О-ля-ля. – Доминик закашлялась, когда едкий дым попал ей в легкие. – Что это такое?
– «Ямайка Джой», бэби, – сказал Кэб, взяв у нее из рук бычок с травкой и протянув ей фляжку, которую достал из заднего кармана брюк. – Это самое лучшее… офигеешь… это то, что надо… Теперь глотни вот этого, и ты почувствуешь себя так, как не чувствовала еще никогда в жизни, девочка.
Доминик поднесла флягу к губам и сделала небольшой лоток. Это была просто гадость.
– Ой! Это что? – ловя ртом воздух, спросила она.
– Джин, естественно. Очень-очень старый. – Он посмотрел на нее в изумлении. – Ничего с тобой не будет. Ты хочешь испытать настоящий кайф, малыш? Крутой, клевый, самый-самый классный кайф?
– М-м-м. Еще бы, – кивнула головой Доминик. Неожиданно ей стало очень-очень хорошо. Она чувствовала себя на верху блаженства, в груди поднималась волна огромной необъяснимой любви ко всему миру, к Калифорнии и, особенно, к этому темнокожему зверю, дымившему своей волшебной сигаретой, глядя на нее глазами, полными тайного восхищения.
Он снова протянул ей сигарету, и она глубоко затянулась, чувствуя, что наркотик быстро распространяется по ее телу огненными струями. Он обжег ей горло горьким привкусом, но это было приятно и необычно. Голова стала легкой и совершенно пустой; казалось, что она набита пылью, шариками, какими-то легкими спорами, как у гриба. Такими были грибы-шампиньоны, которые росли на летних лужайках, и нежные ветры переносили их споры с одного места на другое. Доминик казалось, что ее голова один из таких шампиньонов, и если губы Кэба еще хоть на миллиметр приблизятся к ней, то могут раздавить этот гриб, смять ватную голову, превратив ее в мелкую пыль. Но лежала она явно не на лугу. Это был сырой и темный переулок недалеко от бульвара Сансет в Голливуде, вокруг была не сочная трава, а мусорные ящики, из которых доносилось ужасное зловоние разлагающихся отходов. Из клуба доносились хриплые ритмы рок-н-ролла.
Ей казалось, что откуда-то издалека к ней приближаются огромные губы Кэба. Они были все ближе и ближе, как в сказке про Алису в Стране Чудес. У него и было лица – только огромные, розовато-лиловые губы, которые надвигались на нее. Наконец они приблизились настолько, что, пытаясь почетче увидеть их, она скосила глаза. Губы шевелились, что-то говоря, но она ничего не понимала.
Они были ужасно смешные, эти громадные губы; растянувшись в пространстве и времени, они быстро двигались, но ни один звук не долетал до ее ушей.
И внезапно эти губы напали на нее! Но они были не одни! Влажный язык мелькнул и ворвался ей в рот, как змея, ускользающая в свою нору. Эта слизистая, скользкая гадюка наполнила ей рот слащавой влажностью, а гигантские губы тем временем пытались всосать в свою пещеру ее рот.
– Нет, нет, прекрати, мне нечем дышать! – бессвязно лепетала Доминик. Его язык все еще шарил у нее во рту, а огромные губищи липко тыкались в лицо, как половая тряпка по кухонному полу.
– Да нет же! – Она с отвращением оттолкнула его от себя. – Что ты делаешь? – она задыхалась. – Фу, мерзость какая! – Хотя Доминик уже узнала вкус власти над мужчинами, она еще не умела отказывать своим нежеланным поклонникам. Когда ее целовал Гастон, он делал это искусно и нежно, его язык ласкал и исследовал ее рот ласково и страстно. А этот парень был такой грубый, резкий и отвратительный! Ее тошнило от того, что он с ней делал.
Губы приоткрылись, обнажив огромные, как надгробные плиты, зубы.
– Это приятно, малышка, ну же, очень приятно, – губы сомкнулись, черная голова наклонилась еще ближе, и две огромные руки схватили ее за плечи. – Ты играешь не по правилам, – рычал он, тряся ее за плечи. – Я дал тебе сигарету с марихуаной, а что получил в ответ? А? Мерзость, говоришь? Я мерзость?! Это уж слишком! Я ничего не даю просто так, так и знай. Что я получу за то, что доставил тебе столько удовольствия? Ну, скажи мне, что? – Он тряс ее так сильно, что у нее потекли слезы из глаз. Потом он схватил ее за волосы и оттянул голову назад, закрыв влажной ладонью рот. – В будущем держись от меня подальше, детка, – прошипел он ей в ухо. – Знаю я вас, маменьких деточек. Притворись, что у тебя тропическая лихорадка, и все будет нормально. – Он отшвырнул Доминик к стене, чуть не вышибив из нее дух. – Я тебя запомню, так что не шляйся тут, если не хочешь нарваться на неприятности. – Напоследок он ударил ее еще раз и важной деловитой походкой, переваливаясь из стороны в сторону, направился в клуб, напевая себе под нос «Петушок-задира». Громкие звуки музыки разносились по переулку.
Несколько минут спустя Доминик поднялась и пошла вниз по бульвару Сансет к своему отелю. Ощущения были не из приятных, да и опыт оказался печальным, но ей понравилось чувство опасности и то, что этот парень явно хотел ее. Он был грубый и жестокий, но то странное, приятное чувство, которое она испытала, затянувшись сигаретой с марихуаной, все еще владело ею. Она знала, что, несмотря на предупреждения Кэба, она снова придет в этот клуб, только теперь уже с друзьями.
Проходя мимо двери Агаты, Доминик услышала звук включенного телевизора. Она быстро прошмыгнула к себе в комнату, чтобы поразмышлять над своим приключением.
– Вот это класс! – довольно хихикнула она, закрыв на замок дверь и доставая свой дневник.
Агата напряженно вглядывалась в экран телевизора. Мужчина в закрывающей нижнюю часть лица маске, зеленом сюртуке с серебряными пуговицами, черной бархатной шляпе, надвинутой до самых бровей, сидел верхом на стройном черном жеребце, наведя ствол кремневого пистолета прямо в лицо красивой и перепуганной Маргарет Локвуд. Это был Джулиан Брукс. Агата но могла оторваться от телевизора. Она смотрела очередную серию развлекательного приключенческого фильма, в котором Джулиан снялся еще в Англии сразу после войны. Тем не менее, фильм все еще был в прокате. Агата считала, что это замечательная картина. Какой он энергичный, какой красивый и обаятельный! У Агаты просто дух захватывало, когда Джулиан спрыгивал с коня и, распахнув дверцы кареты, целовал в губы испуганную героиню.
– Боже, как прекрасно, – вздыхала Агата. Ее возбуждение нарастало вместе со страстными поцелуями героев. Мисс Локвуд явно умирала от любви к Джулиану, и Агата ее хорошо понимала. Как приятно целовать мужчину, который похож на греческого бога, как хорошо в его объятиях! Ей казалось, что она видит, как между ними проскакивают электрические разряды, и, чтобы не застонать, зажимала себе рот сухими пальцами…
– О, Джулиан, я увижу тебя, любовь моя…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь, страсть, ненависть - Коллинз Джоан


Комментарии к роману "Любовь, страсть, ненависть - Коллинз Джоан" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100