Читать онлайн Любовь, страсть, ненависть, автора - Коллинз Джоан, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь, страсть, ненависть - Коллинз Джоан бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.33 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь, страсть, ненависть - Коллинз Джоан - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь, страсть, ненависть - Коллинз Джоан - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коллинз Джоан

Любовь, страсть, ненависть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Лондон
Аплодисменты были просто оглушительными. Это превзошло все ожидания Джулиана, шумные овации долго не смолкали. Он стоял, наслаждаясь ими. Красивый и благородный, в черных рейтузах и свободной белой рубашке, он держал за руку женщину, стоявшую рядом с ним, снопа и снова кланяясь публике под гром аплодисментов и сохраняя на лице улыбку, скрывающую его ярость. Эта проклятая сучка весь вечер выбегает на сцену вместе с ним. Всякий раз, когда он во время спектакля обращался к ней, Фиби умудрялась отойти от него на несколько шагов так, чтобы ее публика могла видеть полностью, а его нет. Звездой был он, и Гамлета играл он, Джулиан Брукс, а не она. Роль Офелии была второстепенной, а эта рыжеголовая сучка вторгалась на его территорию и тянула одеяло на себя.
Но еще больше раздражало то, что Оливеры и Джон Гилгуд сидели в первом ряду и видели все, что вытворяла Фиби. Они, конечно, вволю над ним посмеялись.
– Офелия выходит кланяться вместе с Гамлетом… До чего же дошел театр?.. – должно быть, говорили они. – Джулиан, наверно, просто сошел с ума, дорогая.
Да, лет семь назад он обещал своей жене, что если он будет играть Гамлета, то она будет Офелией. Но тогда она была, по крайней мере, в два раза тоньше. Устав бороться, он сдался после ее мстительного и необычайно дорогого путешествия с Эрминой. Чтобы сыграть Офелию, она сбросила пятнадцать фунтов и выглядела не так уж плохо в роскошном многоярусном платье и парике. Конечно, не так, как Вивьен Ли или Софи Такер. Джулиан наивно полагал, что, позволив Фиби погреться в лучах его славы, он спасет их брак. Но все вышло совсем наоборот: во-первых, все лишний раз увидели, какая она заурядная актриса, а то, что он дал ей роль Офелии, выставило его полным дураком в глазах общества. В результате от их брака осталась одна видимость.
Он прекрасно помнил историю о выдающемся актере сэре Дональде Уолфите, который как-то во время гастролей в провинции вышел кланяться на «бис» и заявил публике громогласным голосом:
– Большое спасибо, дорогие мои, за тот радушный прием, который вы оказали нам сегодня вечером. На следующей неделе мы будем играть здесь, на сцене Аламбрского театра, шекспировского «Отелло». Я сам буду играть великого мавра, а моя дорогая жена будет Дездемоной.
В это время с галерки прозвучал чей-то голос:
– Твоя жена старая корзина.
После очень долгой паузы сэр Дональд ответил:
– Да, но она все-таки сыграет Дездемону.
То же самое происходило сейчас с ним и Фиби, думал Джулиан, яростно завязывая шнурок. Он был звездой, а она развалюхой, а выбегающих на сцену старых развалюх обычно прогоняют пинком под зад.
Хотя их вызывали на «бис» одиннадцать раз, он весь кипел от негодования, сидя у себя в гардеробной и яростно стирая с лица остатки грима.
– Послушай, Фиби, я думаю, ты можешь больше не выходить на поклоны. Черт побери, сколько раз я тебе говорил, что во время моего монолога «Уйди тогда ты в женский монастырь» ты должна стоять в глубине сцены. Ты что, не понимаешь?
– О, да, я помню, ты говорил мне, дорогой, – с издевкой в голосе ответила Фиби, чувствуя себя как леопард в джунглях.
Она с насмешкой смотрела на него в маленькое зеркальце, продолжая стирать пудру и румяна со щек и осторожно удаляя тушь и тени уголком махрового полотенца. В конце концов, не было никакого смысла тратить драгоценный крем на то, чтобы все это снять, все равно придется снова краситься перед званым ужином. Плюс ко всему, она была страшно ленива. Взволнованная премьерной лихорадкой, она не обращала никакого внимания па гневную тираду Джулиана, прихорашиваясь, наряжаясь и поправляя свои морковные волосы в ожидании посетителей. Она уже слышала, как они идут по коридору театра «Хеймаркет», и думала, что это прервет недовольное ворчание Джулиана.
Вивьен и Ларри, Джонни и Ральфи, Ноэлль и сэр Криспин, обе Эрмины ворвались в гардеробную, на ходу выкрикивая похвалы:
– Дорогой, вы играли божественно, просто замечательно, – изливала свои чувства одна из Эрмин, а он стоял посредине тесной комнатушки в своем малинового лубом одеянии и скромно принимал комплименты почитателей. Одним из комплиментов был бокал шампанского, который поднес ему его костюмер.
– Самый лучший Гамлет, которого я видел, старина, – сказал Ларри, похлопывая его по плечу. – В самом деле, чертовски хорошо. – Он наклонился и заговорщически прошептал. – Лучше, чем Алек в прошлом году, намного лучше.
– Неправда, Ларри, – широко улыбнулся Джулиан, испытывая огромное удовольствие от похвалы короля артистов, – но все равно огромное спасибо.
– Дорогой мальчик, ты выглядел хорошо, очень, очень хорошо, – сказал Ноэлль, прищурив свои китайские глаза и зажав в зубах мундштук из слоновой кости. – Я еще никогда не видел, чтобы ты так хорошо играл. Ты превзойдешь Барда, хотя я слышал, что тебя пытаются переманить в Голливуд. Это правда, малыш?
Как он об этом узнал? Джулиан не удивился, потому что Ноэлль всегда знал практически все, что происходило, причем не только в Вест-энде, но и на Бродвее и даже в Голливуде. Из него как из рога изобилия сыпались восхитительные театральные слухи.
Второй звонок от голливудского представителя Джулиана последовал только вчера. Тот настаивал, чтобы Джулиан снялся в Америке. До этого он уже дважды упускал такую возможность, это была третья попытка. Селзник предлагал ему сыграть Рочестера вместе с Джоан Фонтейн в «Бабьем суде», но Дидье слишком долго колебался, и роль отдали Орсону Уэллсу. Три года назад они сделали ему еще одно предложение, на этот раз он мог сыграть с сестрой Джоан, Оливией де Хэвиленд, в «Моем кузине Рошеле», но в это время как раз в самом разгаре были съемки фильма об эпохе Реставрации с Маргарет Локвуд, и роль снова ушла, на этот раз к Ричарду Бартону. Теперь Голливуд снова звал его, предлагая выгодный контракт, заручившись благословением Дидье и суля ему кучу бешеных долларов и великолепную роль, главную роль в «Легенде Кортеса». Принять решение было трудно, Джулиана мучили сомнения. «Гамлет» должен был идти недолго, и Фиби была беременна во второй раз. Он был вне себя от восторга, она же никакого восторга не испытывали. Ей никогда не доставляло удовольствия то, что не было связано с возможностью потратить деньги или завести знакомство в высшем свете. Джулиан нежно ухаживал за Фиби, и для нее это стало «козырной картой». Первые признаки беременности – головокружения и тошнота по утрам – давали ему надежду. Она была всего лишь на втором месяце, но стала еще более обидчивой и недовольной, чем прежде.
– Голливуд! Только через мой труп! – орала она тем утром, лежа на кровати в нежно-голубом пеньюаре и ласково играя с одним из своих пяти котов. – Мы не можем бросить кошечек, и я ненавижу американцев, их ужасную, отвратительную пищу, всякие там гамбургеры, наперченные доги, о Господи, меня сразу начинает тошнить, когда я думаю об этом.
– Да какое, черт побери, все это имеет значение? – прорычал Джулиан, стоя перед ней в полосатых пижамных штанах с намыленным для бритья лицом. – Пропади оно все пропадом, мы будем выписывать эту проклятую еду из Англии. У нас будут и сосиски, и пюре, и вареное мясо, и морковка – все, что ты пожелаешь, Фиби. Но, ради всего святого, не заставляй меня отказываться от этого шанса, моего самого большого шанса, только потому, что тебе, видите ли, не нравится эта проклятая американская еда. – Фиби попыталась было что-то возразить, но он сразу же заткнул ей рот: – Если мы поедем в Голливуд, я обещаю тебе, что снимусь в трех фильмах Спироса и мы сразу вернемся в Лондон и купим этот чертов дом в Суссексе, который ты так хочешь.
– Рядом с Оливерами? – страстно спросила Фиби.
– Рядом с Оливерами, – покорно ответил Джулиан.
– Я подумаю над этим, – надув губы ответила она и натянула до подбородка пуховое стеганое одеяло с зеленым и розовым рисунком. – Я дам тебе знать завтра утром. Сейчас мне надо отдохнуть. Это рекомендация доктора. Оставь меня, пожалуйста, одну. – Как бы отпуская его, она закрыла глаза, а Джулиан Брукс, театральный идол, самая яркая звезда английского кино, беспомощно стоял посреди комнаты, кипя от ярости и разочарования.
Сегодня, окруженный сливками театрального общества, Джулиан пытался сдержать свой гнев, обращенный на надоевшую до чертиков жену. Сегодня вечером у него был необычайный успех. В этот момент все остальное не играло никакой роли.
– Дорогой, уезжай в Калифорнию, ты просто должен уехать, – сказала Вивьен, и ее кошачьи глаза вспыхнули ярким светом на неотразимом лице. – Но все-таки заезжай в монастырь Нотли на следующий уик-энд, перед отъездом.
– Я только об этом и думаю, – с улыбкой ответил Джулиан. Это должно умиротворить Фиби. Сегодня ее не будет очень сильно тошнить, он был в этом уверен, особенно в компании Ларри, Вив, Джонни, Ноэлля и Бинки Бьюмонта. Она сделает все, что в ее силах, чтобы быть центром внимания на этой вечеринке, душой общества; ей всегда это удавалось, если вечеринка ей нравилась.
– Голливуд, конечно, может оказаться самым скучным местом, которое ты когда-либо видел, но деньги, дорогой… ты не можешь, ты просто не можешь от них отказаться, – сказал сэр Криспин Пик, всегда смотревший на вещи с прагматической точки зрения. – Бери и поезжай, мой дорогой. Я купил недавно колоссальный домишко неподалеку от Виндзора и восхитительную картину Ренуара, вы её еще не видели. Так что приезжай, погостишь, если, конечно, сможешь вырваться из монастыря Нотли. И он подмигнул им с выражением хитрого понимания.
– Британское вторжение, дорогой, вот как они это называют, – прокаркала первая Эрмина. – Голливуд просто обожает британцев. Каждое воскресенье они играют в крикет у Обри, все в беленьких рубашечках, и при каждом удобном случае едят сэндвичи с огурцами.
– Этого нечего стесняться, мы все так делали, – сказала Вивьен и посмотрела на своего мужа. – Даже Ларри, который сопротивлялся, как одержимый, и тот не хотел уезжать оттуда, не так ли, любимый?
– Да, однажды мы съездили туда и чудно провели время. Погода просто великолепная, условия для работы – лучше не придумаешь, и местные жители просто очаровательные, не так ли, дорогая? – сказал сэр Лоуренс, нежно улыбаясь жене. – И женщины там такие красивые.
– Так же, как и мужчины, – хитро улыбнулась она.
– Поезжай, милый мальчик, поезжай. Ты обязательно, обязательно должен поехать, – сказал Ноэлль. – Посмотри на все сам. Англия сейчас превратилась в настоящее болото, да и кто откажется от шуршащих зелененьких деньжат, которые так легко достаются и которые так приятно тратить?
– Уж конечно, не Фиби, – ехидно сказала Эрмина. Фиби подняла на нее глаза, а сэр Криспин подавил смешок. – Она любит денежки, не так ли, дорогая? Она всегда любила презренный металл, даже в бытность свою «уиндмиллской милашкой».
– Ну, думаю, нам пора в «Айви», – сказал Ноэлль, чувствуя, что атмосфера накаляется. – Давайте начнем вечер, дети мои, настало время праздника. Давайте есть, пить и веселиться, сколько душе угодно, поднимем бокалы за успех Джулиана.
В этот праздничный вечер зал «Айви» в стиле короля Эдуарда VII увидел небывалое стечение аристократов и звезд театра и кино. Велись неторопливые изысканные разговоры. В воздухе висел дым дорогих сигар, который смешивался с запахом духов женщин в ярких и умопомрачительно дорогих платьях. Джулиан скромно принимал поздравления и комплименты друзей и недоброжелателей. Все были очень изысканно одеты. В театральном мире в пятидесятые годы актрисы не боялись показывать свои роскошные наряды. Платья всех цветов радуги из сатина, тафты и бархата прекрасно оттенялись элегантными мужчинами в смокингах и белоснежных рубашках.
Телевидение как профессия тогда еще никем серьезно не воспринималось. На тех, кто работал на телевидении, театральные актеры смотрели с определенной долей снисходительности. Это и стало причиной того, что Джулиан решил поставить «Гамлета». Он хотел добиться их уважения, которого он никогда бы не заслужил даже каторжным трудом в романтических «халтурных» фильмах. Кроме того, он нуждался (во многом из-за Фиби) в тех деньгах, которые мог заработать в театре.
По залу проплывала внушительная фигура Фиби. Ее пышная полуобнаженная грудь подпрыгивала при каждом шаге, напоминая два пышных торта. На ней было нежно-голубое платье от Норман Гартнелл. Она вела себя ужасно нетактично и грубо, распространяя обо всех грязные и неприятные слухи. Переходя от одной группы гостей к другой, она смаковала театральные слухи и неприличные шутки. За это ее многие не любили, но Джулиан был так популярен, что ради него они мирились с ее злым языком.
Он обернулся и встретил взгляд голубых холодных глаз высокой молодой женщины. Облокотившись на стойку бара, она наблюдала за ним с нескрываемым интересом. Она была невероятно красива, но в ней было еще что-то, гораздо большее, чем красота. У нее были опасные глаза, обещавшие много проблем тому мужчине, который приблизится к ней слишком близко. На вид ей было лет двадцать пять, темно-каштановые волосы мягко падали на плечи, а длинная челка, казалось, была специально уложена так, чтобы оттенить яркие голубые глаза. Они были смело накрашены и излучали тот опасный свет, который вошел в моду с появлением на экране Одри Хепберн. Ее красиво изогнутые чувственные губы были густо накрашены алой помадой. Она слегка приоткрыла их и взяла сигарету, выжидающе глядя на него.
Как все хорошие актеры, Джулиан прекрасно понимал намеки. Через секунду он уже был рядом с ней, держа наготове золотую зажигалку.
– Мерси. – У нее был низкий, немного хриплый голос свидетельство бесконечных вечеров, проведенных в табачном дыму, и долгих ночей любви. Он был заинтригован. – Сегодня вечером вы были просто великолепны. – Она улыбнулась. – Самый лучший Гамлет, какого я когда-нибудь видела. Вы лучше, чем Гиннес. Пожалуй, даже лучше, чем Оливер.
– Благодарю вас, мадмуазель, вы очень любезны. Но, мне кажется, вы используете запрещенный прием: вы знаете, кто я такой, а я не знаю даже вашего имени.
– Инес, – мягко произнесла она, – Инес Джиллар.
– Прекрасное имя для такой прекрасной женщины, – не удержался от банальности Джулиан. Он почувствовал, что краснеет, заметив у нее на губах легкую усмешку, но улыбка была теплой и зовущей. Обычно, почувствовав взаимное влечение, он действовал без промедления. Имея на своем счету немало романов за время брака с Фиби, он вовсе не собирался останавливаться. Неважно, что Фиби беременна, это его не остановит, ведь эта девушка совершенно очаровательна, она буквально излучает сексуальность.
Внезапно он испытал острое желание. Ему захотелось гладить и ласкать длинные легкие волосы, чувствовать, как эти гибкие руки с ненакрашенными ногтями царапают ему спину, ему захотелось сорвать с нее великолепное платье и почувствовать своей грудью ее соски. Все эти мысли в одно мгновение промелькнули у него в голове.
Он глубоко затянулся сигаретой, а она как раз докурила свою. Инес, конечно, мгновенно прочла все его мысли. Она слишком много времени провела среди мужчин и научилась понимать их с полувзгляда. Джулиан привлек ее внимание, когда она увидела его в первый раз в «Пигмалионе», сейчас она была рада, что он ответил на ее призыв. Но ей надо быть умнее. Намного умнее. Он безумно красив, очарователен, знаменит… и женат. Любая женщина сойдет из-за него с ума, говорят, некоторые даже пытались покончить с собой. Милашка Брукс – самый красивый мужчина в мире. Она должна показать себя с самой лучшей стороны, быть ни на кого не похожей.
– Когда я смогу увидеть вас? – прошептал Джулиан, краем глаза заметив, что один из самых надоедливых журналистов устремился к нему. – Я хочу увидеть вас, Инес, и как можно быстрее. Прошу вас.
– Гросвенор, 1734, – прошептала она, удаляясь, как прекрасное видение, и оставляя в воздухе аромат духов. – Буду ждать вас, Джулиан, буду ждать… позвоните мне в любое удобное для вас время…
Джулиан не мог ждать. Он должен был видеть Инес Джиллар. Он позвонил ей на следующее утро, и она дала ему адрес своей квартиры на Пастушьем Рынке. Он выбежал из дома на Конот-сквер и прыгнул в черный кэб еще до того, как Фиби продрала глаза после вчерашней пирушки. Он знал, что у нее случится припадок, когда она прочитает в утренней прессе отзывы на свою игру, и не хотел оказаться дома, когда она будет бесноваться. Критики не любили ее и, хваля Джулиана за роль Гамлета, одновременно разносили его в пух и прах как постановщика и режиссера за то, что он дал своей жене эту роль.
Он плотно завернулся в теплый плащ, затянул пояс и слегка сдвинул бежевую шляпу набок. Неудивительно, что кэбмен сразу же его узнал.
– Приветствую вас, мистер Брукс, – радостно улыбнулся он. – Прекрасные рецензии на ваш спектакль. Вы их видели? Даже Джеймсу Агату понравилось. – Лондонские кэбмены любили знаменитостей, зачастую возя их не за деньги, а за автограф.
Джулиан просто улыбнулся в ответ. У него не было настроения говорить с кэбменом, ему хотелось думать только об Инес. Впервые за много лет его интерес к женщине был сильнее интереса к отзывам критики. Он ждал встречи с огромным нетерпением, чувствуя себя маленьким мальчиком у елки в Рождественскую ночь. Он думал о ней с прошлого вечера. Кэбмен понял молчаливый намек и оставил Джулиана наедине с его мыслями, пока они ехали к Пастушьему Рынку.
Когда Инес открыла дверь, на ней был черный вязаный свитер и юбка в черно-белую клетку, затянутая широким лакированным ремнем, который подчеркивал изящество и тонкость ее талии. Инес была само очарование, но в ней угадывалась ранимость, которую Джулиан нашел необычайно волнующей. Свежее, ясное лицо девушки было чистым, без грамма косметики.
На стенах ее квартиры, в изысканных рамах висели картины Делакруа, Энгра и Давида. Ему показалось, что он узнал несколько ранних работ Буше и Фрагонара. Мебель была просто восхитительная, в голубых и белых вазах стояли весенние цветы. Да, у этой женщины прекрасный вкус, и она божественно красива.
Инес играла с ним так же нежно и хитро, как рыболов, поймавший огромного лосося на удочку для форели. Наконец-то он у нее дома! Джулиан, Милашка Брукс. Театральный Идол собственной персоной сидел у нее на софе, потягивая кофе из маленькой чашечки севрского фарфора и смотрел на нее взглядом, в котором горело желание.
Ни словом, ни жестом она не выдала свою профессию, не раскрыла секрета, ни в этот день, ни на следующий, ни через неделю. Больше месяца она не позволяла ему даже поцеловать себя. Она заставила его доказывать, что он просто сходит с ума от любви к ней. Только тогда она позволила ему овладеть собой. Естественно, она сыграла так, что Джулиан поверил в свою победу, считая, что он завоевал ее.
После воскресного спектакля он предложил Инес поехать за город, в его миленький коттедж. Фиби купила этот дом, поддавшись мимолетному увлечению загородной жизнью, но съездила туда лишь однажды, предпочитая Сент-Джеймс и Пиккадилли грязным дорогам Глостершира. Джулиан долго уговаривал Инес, и она, наконец, согласилась.
Инес приготовила на старомодной плите такие изысканные блюда, которые понравились бы самому привередливому гурману, и открыла бутылку старого кларета.
После ужина она села у камина, в котором потрескивали сухие дрова, и нежно прижалась к любовнику.
Инес чувствовала, что настал момент близости: сначала она по-девичьи сопротивлялась и вдруг уступила его жарким поцелуям. Удобно устроившись на мягкой кровати, Инес взяла инициативу в свои руки, поразив Джулиана страстностью и умением.
Они занимались любовью всю ночь напролет, и это превзошло все ожидания Джулиана. Даже он, с его богатой практикой, не смог превзойти искусства Инес.
У Джулиана были десятки любовниц – англичанок и американок. Это были в основном актрисы, но ни одну из них нельзя было назвать по-настоящему страстной женщиной. Они вздыхали, стонали, извиваясь и произнося фразы типа: «О, Боже, дорогой, как хорошо», но он чувство-пал, что ему чего-то не хватает в этих любовных играх. Они отдавали ему свои тела с огромным энтузиазмом, но он был почти уверен, что сердца их оставались холодными.
С Инес все было совсем по-другому. Казалось, что безумный жар ее страсти испепелит его полностью, ему хотелось, чтобы это никогда не прекращалось. Он чувствовал, что это подлинное чувство, а не игра, что она отдается ему вся, без остатка. Ее кожа сводила его с ума – перламутровая, нежная, пахнущая жасмином. Когда она обвила вокруг него свои стройные длинные ноги, шепча хриплым голосом возбуждающие страстные слова, он совершенно обезумел. Никогда еще у него не было такой женщины. Еще в ранней юности Инес в совершенстве овладела всеми секретами любовного искусства. Ее сексуальное мастерство было настоящей ловушкой для мужчин: даже умудренный опытом и немало повидавший на своем веку Джулиан был сражен наповал. В конце этой бурной ночи он попытался хоть немного вздремнуть, почти ни на что уже не способный, но она нежно и осторожно, как змея, заглатывающая маленькую мышку, взяла в рот его усталый член и начала ласкать. Ее тело не уставало, страсть была неутолимой. Язык и губы доставляли ему такое удовольствие, что он опять возбудился, не в силах устоять перед ласками Инес.
Пожалуй, впервые Джулиан почувствовал, что их чувства совпадают. Ее физическое влечение к нему было таким же сильным, как у него самого. Они занимались теперь любовью все утро и весь день до его ухода в театр. Тридцатисемилетний Джулиан своим пылом и сексуальным темпераментом превосходил семнадцатилетних. Иногда он даже пугался, не скажутся ли эти любовные упражнения на его игре, но все выходило как раз наоборот. Каждый вечер его Гамлет поднимался на новые вершины, и публика кричала и хлопала так громко, что, казалось, рухнут все балки и перекрытия театра «Хеймаркет». Он часто говорил Инес, что она, как Клеопатра, никогда не насыщается его страстью, оставляя «голодным» и его.
Фиби, естественно, вскоре заподозрила, что у мужа началась очередная любовная история. У нее снова случился выкидыш, чему она в душе была очень рада. Но на людях она разыгрывала ужасное горе. Однажды, когда Джулиан предпринял робкую попытку заняться с ней любовью (он считал, что это его долг), Фиби с раздражением оттолкнула его.
– Не трогай меня своим усталым хоботом, – прошипела она. – Тебе придется ждать не меньше трех месяцев. Доктор сказал, что мне следует воздерживаться от секса, так что иди в ванную и обслужи себя сам, как хороший мальчик… или пойди куда-нибудь, где ты обычно этим занимаешься, – сказала она, жадно впиваясь зубами в шоколадный бисквит.
Такое отношение жены полностью устраивало Джулиана. Он был поглощен мыслями об Инес, своем ангеле, очаровательной французской красавице, предмете страсти. Он стал ее рабом, покорным и очарованным, причем не только сексом. Никогда раньше он не испытывал такой радости от общения с женщиной и вскоре понял, что уже не может представить себе жизнь без нее.
Инес по-прежнему удавалось скрывать от Джулиана настоящую профессию. В свои двадцать девять лет она понимала, что годы, когда проституция приносила ей большие доходы, скоро кончатся. Джулиан был красив, богат, удачлив, да к тому же очаровательный любовник. Она понимала, что этот мужчина подходит ей, хотя видела, что он ведет двойную жизнь, как большинство мужчин. С одной стороны, он ужасный бабник и волокита, но Инес это не волновало. А вот ее прошлая жизнь должна была быть безупречной, Чтобы удовлетворить его строгим требованиям. Он бы никогда не смирился с тем, что она когда-то была проституткой. Ни при каких условиях она не могла рассказать ему об этом. Как бы сильно он ее ни любил, узнав, он сразу бы порвал с ней.
Инес попала в трудную ситуацию. Конечно, шансов на то, что удастся скрыть правду, было немного, но, с другой стороны, большинство ее клиентов сами ужасно боялись огласки. Заведя роман с Джулианом, она перестала с ними встречаться, объяснив, что собирается надолго покинуть Лондон. Она наплела Джулиану кучу небылиц о своей жизни, и он охотно в них поверил. Теперь она молилась, чтобы правда не выплыла наружу.
Инес сказала, что ее родители погибли в автокатастрофе в Париже, когда она была совсем маленькой. Ее взяла к себе старая тетушка в Йоркшире. Когда Инес было двадцать, тетка умерла, оставив девушке в наследство квартиру, несколько драгоценных вещичек и достаточную сумму денег, чтобы безбедно жить на них. Джулиан поверил. Несмотря на свою неразборчивость в любовных связях, он был ужасно старомоден. Он даже не мог себе представить Инес с другим мужчиной. Она призналась ему, что до него у нее было три любовника, но наотрез отказалась обсуждать подробности, убеждая Джулиана в том, что он не должен ревновать ее к прошлому.
Ей удалось совершенно поработить его в постели, привязать к себе, запутав в хитросплетениях очаровательной лжи. Теперь Инес пыталась решить другую, более сложную проблему – оторвать его от жены. Это было самым главным. Фиби не позволит Джулиану уйти просто так. Она его, конечно, не любит, их брак не более чем пустой звук, но ей нравится быть миссис Брукс, и все, что с этим связано. Фиби была жестокой и откровенной женщиной, она была расчетлива и умна, впрочем, уступая в этом своей сопернице.
Инес как-то завела с Джулианом разговор о браке, но он никак не отреагировал. Зачем что-то менять? Ведь Фиби всегда закрывала глаза на его любовные дела, понимая, что все рано или поздно кончится, и он вернется в лоно семьи.
И она, конечно же, была права. Инес знала, что существует определенный период, когда мужчина и женщина испытывают такое страстное влечение друг к другу, что брак возможен. Если они не поженились в этот момент, то уже никогда этого не сделают.
Джулиан крепко сидел у нее на крючке, и Инес поняла, что настал момент предъявить ультиматум.
– Брак, дорогой Джулиан, вот что мне нужно, – тихо сказала она. Они сидели за столом, накрытым красивой скатертью с бахромой, и ели цыпленка в винном соусе. – Мы должны пожениться.
– Милая девочка, ангел мой, это невозможно. Я ведь уже говорил тебе об этом, – сдержанно ответил Джулиан. – Фиби ни за что не позволит мне уйти, и мы с тобой оба это знаем. Дорогая, а разве нельзя оставить все как прежде? Я так счастлив с тобой, Инес!
– Нет, Джулиан, – твердо ответила она, понимая, что становится на довольно шаткий путь. Но, как расчетливая и проницательная женщина, она знала, что должна это сделать. – Иначе я больше не смогу с тобой встречаться.
– Ну почему же нет, мой ангел? – с искренним изумлением спросил Джулиан. – Мы же так сильно друг друга любим, Инес, я не вынесу разлуки с тобой!
Инес поняла, что ей придется действовать намного жестче, чем она предполагала. Она боготворила Джулиана и мечтала выйти за него замуж, она хотела жить с ним вместе. Единственная возможность добиться этого – безошибочно сыграть свою роль в игре, где на кон поставлено все. Джулиан был ценным выигрышем, и она это знала.
На следующий день Инес исчезла. Она собрала маленький чемоданчик и, не сказав ни слова, уехала на целую неделю. Потом она послала ему в театр короткую записку, сообщая, что находится в деревне, и указав номер телефона.
Он немедленно позвонил и стал умолять ее вернуться.
– Нет, Джулиан, нет. Я не могу начать снова с тобой встречаться, – решительно ответила Инес, хотя всем сердцем рвалась к нему. – Я слишком люблю тебя, чтобы сохранить отношения без брака. Мы должны забыть друг друга, дорогой.
– Нет! – заорал Джулиан, вне себя от мысли, что может ее потерять. – Ты не сделаешь этого, Инес, ты просто не можешь… Я схожу с ума без тебя. Где ты, скажи мне? Я приеду, я должен увидеть тебя, мой ангел. Сейчас же, немедленно, я должен…
– Нет, – мягко сказала Инес. – Нет, Джулиан. Либо свадьба, либо между нами все кончено. Мы вместе уже семь месяцев. Если мы теперь не поженимся, я должна буду пойти своей дорогой. И если без тебя, что ж, пусть так и будет.
Она повесила трубку, оставив Джулиана в совершенной беспомощности. Он понимал, что Инес права. Его брак с Фиби не более чем фарс. Он разведется с ней и женится ни Инес. Развод. Когда-то это должно было произойти. Почему бы и нет. Он любит Инес. В ней есть все, что ему правится в женщине.
Для Инес это время было жестоким испытанием. «Господи, пожалуйста, пусть это получится, – молилась она. – Пожалуйста, Господи». Она хотела быть с Джулианом всю жизнь. Она должна была быть с ним.
Когда Джулиан, в конце концов, во всем признался Фиби и сказал, что хочет развестись, Фиби пришла в неистовство. Она рвала и метала, швыряла драгоценные предметы и украшения. Она бросала в мужа фарфоровые пазы и другие сокровища, которые они так долго собирали. Эта буря продолжалась целый час. Она угрожала Джулиану самыми ужасными последствиями, если он ее бросит.
– Я подниму такой скандал, что ты будешь уничтожен. История с Кандидой, этой сучкой, которая пыталась покончить жизнь самоубийством, покажется тебе просто цветочками, – орала она. От злобы ее лицо стало уродливым и дряблым, а глаза наполнились слезами. – Теперь тебе уже никогда не быть сэром Джулианом Бруксом. Даже если ты получишь развод.
– Милая моя девочка, – сказал Джулиан, стряхивая с рукава осколок разбитой фарфоровой вазы и пытаясь сохранять спокойствие, – меня абсолютно не волнует то, что ты тут вытворяешь. Мне также наплевать на всякое рыцарство. Я актер, и это единственное, что меня действительно волнует.
– Ты не актер, – с презрением произнесла Фиби. – Ты просто шут. Когда ты впервые появился на экране в роли Карла II, в парике, который делал тебя похожим на дохлого пуделя, все просто покатывались со смеху и говорили, что ты так хреново играешь, что тебе не заработать на свое хреновое существование.
– Спасибо, Фиби, – спокойно ответил Джулиан. – Спасибо за твои добрые слова. Твоя безграничная преданность так трогательна.
– А эта французская шлюха, она умеет быть преданной?
– Да, – вздохнул Джулиан, – она умеет.
– А она знает, что ты педик?
Джулиан побледнел. В тех пор как в школе у него были нежные отношения с Уилсоном, он никогда больше этим не занимался, ни словом ни жестом не позволяя усомниться в том, что он настоящий мужчина. Однажды, в первые дни их брака, он признался Фиби в своем нежном отношении к тому мальчику. Как настоящая стерва, она ничего не забыла.
– Ну и что ты хочешь этим сказать? – холодно спросил он.
– Ничего, – прокаркала она, чувствуя, что ее яд попал в цель. – Абсолютно ничего, Джулиан.
Фиби никогда не подозревала его в этом, но, может быть, мужчина, с которым она прожила одиннадцать лет, действительно склонен к гомосексуализму? Ей всегда казалось, что Джулиан флиртует с сэром Криспином Пиком, когда они смеялись, обнимая друг друга. К сожалению, у нее не было никаких доказательств. Жаль, ведь это была бы прекрасная дубинка для Джулиана! Он не пережил бы клейма гомосексуалиста.
Любовь Джулиана к этой женщине была действительно искренней. Это-то и бесило Фиби. Каким бы плохим ни был их брак, он был ничем не хуже многих других театральных браков. Фиби всегда самоуверенно полагала, что, как и все их знакомые пары, они с Джулианом проживут всю жизнь вместе, пусть не слишком романтично, но зато так удобно и прилично. А теперь он хочет изменить всю ее жизнь ради какой-то любви. Любовь! Ну и идиотизм, думала она со злостью. Ее просто не существует. Это все, как говорит Ноэлль, просто дурная шутка.
Джулиан попытался успокоить Фиби, предложив ей огромную сумму денег. Он отдаст ей дом, мебель, картины – все, что они так тщательно собирали долгие годы совместной жизни. Он отдавал ей все в обмен на свободу и возможность жениться на Инес. Но Фиби отказалась.
И только Инес, в конце концов, смогла найти способ уговорить Фиби. Она долго размышляла над этой проблемой, анализируя все варианты, и пришла к выводу, что Фиби даст Джулиану свободу в обмен на проценты от его будущих заработков, причем пожизненные проценты. Она сказала Джулиану, чтобы он предложил ей десять процентов. Поразмышляв сутки, Джулиан пришел к жене с этим щедрым предложением.
– Двадцать процентов, – выпалила в ответ Фиби. – Это мое последнее слово.
– Пятнадцать, – устало вздохнул Джулиан.
– Ну ладно, так и быть, сукин сын, – презрительно фыркнула Фиби. – Пятнадцать процентов пожизненно, не забудь. Играй до самой смерти свою роль, любимый.
– Договорились, – сказал Джулиан, чувствуя, что с души упал тяжелый камень.
Наконец-то он освободился. Освободился от Фиби. Освободился, чтобы навсегда соединиться с Инес. Теперь он может лететь в Голливуд.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь, страсть, ненависть - Коллинз Джоан


Комментарии к роману "Любовь, страсть, ненависть - Коллинз Джоан" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100