Читать онлайн Лучшее эфирное время, автора - Коллинз Джоан, Раздел - 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лучшее эфирное время - Коллинз Джоан бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лучшее эфирное время - Коллинз Джоан - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лучшее эфирное время - Коллинз Джоан - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коллинз Джоан

Лучшее эфирное время

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

6

Луис Мендоза вышел из дома Розалинд, шумно хлопнув дверью. Персидские кошки терлись о его ноги, когда он шел через сад. Он со злостью отшвырнул их. Луис терпеть не мог животных и детей. В его жизни было лишь два интереса – красивые женщины, с которыми можно заняться сексом, и он сам. По мере того как его нарциссизм расцветал, Розалинд становилась все более похожей на мать Терезу. Она была достаточно умна, чтобы объективно признать себя просто предметом потребления и не более, в то время как Луис считал себя самым красивым, самым талантливым, самым macho
type="note" l:href="#n_5">[5]
в мире.
– Бо Дерек в мужском обличье, – льстиво заверял его новый менеджер Ирвинг Клингер, когда месяц назад Луис выводил свои каракули, подписывая пачку контрактов, которые хитрый Ирвинг составил так, что сорок процентов доходов Луиса шли к нему в карман.
– Секс-символ восьмидесятых! – восклицал его новый агент по связям с прессой Джонни Свэнсон, энтузиаст и великолепный знаток своего дела, который брался рекламировать своего клиента по всему миру всего лишь за пять процентов.
– Самый великолепный мужчина в мире! – прошептала Розалинд Луису после их первого свидания пять недель назад.
Он не испытывал особых чувств к Розалинд – она тоже была мексиканкой и напоминала ему одну из его сестер. Луис обожал блондинок, но он не был глупцом: романтическая связь с Розалинд была полезна его имиджу. Когда ты средний сын в бедной мексиканской семье и, едва научившись ходить, начинаешь бороться за свой кусочек хлеба, соревнуясь с девятью братьями и сестрами, ты или взрослеешь, становясь ловким и хитрым, или не взрослеешь совсем.
Луис Мендоза зарабатывал на жизнь так же, как и все его двенадцатилетние сверстники в Тихуане. Он парковал автомобили, мыл стекла за пять песо или больше, если повезет, продавал спички, жвачку или корзины, которые иногда вместе с другими, такими же голодными мальчишками, удавалось стащить со склада.
К тому времени, когда умерла его мать, Луис сумел тайком скопить тысячу песо, что составляло примерно восемьдесят четыре доллара. Он хранил эти деньги в старом носке, запрятанном в углу шкафа. Шел 1968 год. В Соединенных Штатах разворачивались бурные события. Только что был убит сенатор Роберт Кеннеди – Луис слышал об этом по радио. Рок-группа «Ху», откуда-то из Англии, штурмом завоевывала Америку. Красивая мексиканка Розалинд Ламаз приветливо улыбалась с афиш и газет, расклеенных по всей Тихуане. Ей было двадцать два, на десять лет старше Луиса, но его взрослеющее мужское достоинство наливалось твердостью при мысли о ее сладких губах и аппетитных округлых бедрах. Это была девушка, созданная для любви, и овладеть ею мечтал каждый, – не то что эти холодные, светловолосые североамериканские красавицы, которые были недоступны Луису даже во сне.
Уже тогда ему хотелось иметь все. Он хотел уехать в Соединенные Штаты и стать великой рок-звездой, как «Битлз»; заниматься любовью с такими роскошными женщинами, как Розалинд, и с той, другой – классической блондинкой – Эмералд Барримор.
Однажды это произойдет: у него будут слава, успех и деньги, и Розалинд, и Эмералд, и все другие очаровательные создания, которых он подолгу разглядывал на страницах мужских журналов. В этом он не сомневался.
Луис был любимцем матери.
«Guapisimo, – бормотала она, разглаживая своими натруженными руками копну его черных кудрявых волос. – Nino mio
type="note" l:href="#n_6">[6]
».
Она прижимала Луиса к своему тощему телу, постоянно отягощенному очередной беременностью, и нашептывала ему нежные слова, к зависти остальных детей.
Красота Луиса была живым воплощением любви, которую Кармелита когда-то испытывала к его отцу, – любви молодой, красивой мексиканской девушки, которая с каждым годом становилась все старше и уродливей и уже нужна была мужу лишь как предмет домашней утвари и вместилище его случайной похоти. Год за годом семья росла, и вот однажды эта хрупкая женщина, измотанная к тридцати семи годам рождением десятерых детей, бедностью и равнодушием мужа, мирно ушла из жизни, скончавшись во сне. Кармелита передала Луису свою силу. Она дала ему уверенность в себе, научила быть гордым. Она заставила его поверить в то, что он может быть королем, богом, звездой. Она нашептывала Луису свои мечты и надежды, воспитывая в нем силу и стойкость, которые нужны были, чтобы выжить.
Когда она умерла, за три дня до его тринадцатилетия, Луис плакал последний раз в своей жизни. Теперь он должен был следовать путем, который начертала его мать.
Холодной февральской ночью, с тысячью песо, надежно запрятанными в стоптанные туфли, в одной из трех своих маек, джинсах и драном свитере, Луис пытался пересечь границу между Тихуаной и Штатами. К несчастью, он выбрал неудачный момент, когда американская иммиграционная служба особенно свирепствовала в погоне за «мокрыми спинами». Он был схвачен патрулем, и его побег за границу закончился в тюрьме, в компании пьяных бродяг, воров и подлецов, которые довольно быстро лишили его не только драгоценной тысячи песо, но и невинности. Для взрослого латиноамериканского юноши быть униженным и обесчещенным сворой вонючих пьяниц и развратных гомосексуалистов под глумливые вопли остального сброда, населявшего камеру, означало кровное оскорбление, и этот кошмар являлся Луису ночами еще долгие годы. С той поры ему стала особенно ненавистна мужская компания. Отношение его отца к вечно страдающей матери всегда вызывало у Луиса отвращение. В конечном итоге неприязнь к мужскому полу превратила его в отшельника, который любил и ценил лишь женское общество.
Тринадцатилетний Луис возвратился в родной дом грустным и умудренным. Через год, в день своего рождения, он сел в поезд, отправлявшийся в Мехико, в кармане были спрятаны деньги, которые ему вновь удалось скопить. Больше он свою семью никогда не видел. Луис был высоким для своего возраста, необыкновенно сильным и проворным. Его внешность была настолько привлекательна, что женщины всех возрастов были к его услугам по первому зову. С той самой ночи, проведенной в тюрьме, Луис не только стремился перепробовать как можно больше женщин, но и находил странное удовольствие в садистском избиении любого парня, которого подозревал в гомосексуализме. Его отвращение к любым формам гомосексуализма граничило с откровенным психозом.
В пятнадцать лет Луис работал официантом в одном из ночных клубов Мехико. К двадцати он уже был в составе группы, исполняющей латиноамериканские баллады, и источал такой откровенный секс, что степенные мексиканские матроны стонали от восторга, едва увидев его на сцене. К двадцати двум годам он покорил Мехико так, как не снилось и Кортесу.
Луис стал самым известным исполнителем романтических баллад не только в Мексике, но и в Испании и Италии; его диски вытесняли Хулио Иглезиаса, а его лицо и тело служили рекламой любому товару – от жокейских шорт до лосьона после бритья.
Юные девушки рыдали, видя его по телевизору. Они часами караулили у входа в его огромную квартиру в Мехико, чтобы хоть мельком увидеть своего кумира. Латинскую Америку буквально лихорадило от Луиса Мендозы. В двадцать четыре года он начал сниматься в кино и стал еще популярнее. Латинская Америка лежала у его ног. Но Северная Америка – Америка, которую он стремился завоевать, была к нему равнодушна.
– Латиноамериканцы никогда не смотрелись на экране, – уверял Эбби Арафат, главный эстет «Макополис Пикчерс».
– А как же Валентино? – спросил Ирвинг Клингер. – И Рикардо Монтальбан, он тоже был великим актером.
– Да-да, но он был никем до «Острова фантазий». И Валентино, между прочим, итальянец.
– Посмотри на Фернандо Ламаса, Цезаря Ромеро, Тони Куинна, – не сдавался Ирвинг.
– Зритель не хочет, чтобы его поучали мексиканцы, – причмокивая, рассуждал Эбби, внимательно разглядывая идеально ухоженные ногти. – Пачино и Траволта смотрятся несколько немытыми, но весь мир знает, что они итальянцы, верно? А с итальянцами нет проблем, как и с лягушатниками и англичанами. Но мексиканцы! Я еще не видел ни одного из них, кто бы мог сыграть в кино по-настоящему, разве только характерные роли. Мужчины возмутятся, увидев на экране мексиканца, обнимающего белую девушку. Они ведь считают, что мексиканец должен только парковать машины или заправлять их бензином.
– Вот что я тебе предлагаю, Эбби, – сказал Ирвинг. – Я сделаю пробы этого мальчишки в Мехико. Сам заплачу за эти чертовы пробы, и, если ты не согласишься, что парень стоит Брандо, я готов съесть свою собственную шляпу.
Ирвинг редко поддерживал неудачников, и месяц спустя, теплым апрельским днем, Луис Мендоза прибыл в Голливуд. В его кармане был контракт на три картины, и он уже мысленно представлял Голливуд у своих ног.
Он покидал Мехико, надеясь, что навсегда, окруженный толпой рыдающих поклонников, взволнованных газетчиков и репортеров, от которых он отмахивался с присущей ему очаровательной любезностью. В белом костюме от Армани, темных очках, загорелый, он сошел с трапа самолета в Лос-Анджелесе. Проходя через иммиграционный контроль и таможню, он не заметил и тени интереса к себе со стороны пассажиров и персонала аэропорта.
Он был величайшей звездой Латинской Америки, но в Калифорнии это, похоже, никого не волновало.
Жизнь в Голливуде оказалась намного сложнее, чем Луис мог предположить. Его унижали; эти гнусные голливудские свиньи попросту игнорировали его. О, он знал почему, очень хорошо знал. Потому что для них он был всего лишь грязным ублюдком, мексиканской «мокрой спиной». Это было оскорбительно. Ведь у него была «зеленая карточка»; он здесь находился под покровительством американского правительства. И у него был контракт на фильм. Почему же они так безжалостны к нему? Даже Ламаз, эта шлюха, оскорбила его прошлой ночью. Он спал с ней лишь потому, что Ирвинг сказал, они могут стать «горячей» парочкой, что было бы ему хорошей рекламой и помогло бы завоевать популярность у американской публики. Конечно, да, конечно. Но Луис с горечью признавал, что быть объектом сплетен гораздо выгоднее для карьеры Розалинд, чем для его.
Наконец Ирвинг добился для Луиса главной роли в картине. Ему предстояло играть в паре с этим мешком костей, Сисси Шарп, но, в конце концов, это был американский художественный фильм, хотя сценарий и оставлял желать лучшего.
Он взглянул на себя в зеркало и взъерошил черные кудри. Ричард Гир, сгорай от зависти! Перед тобой Луис Мендоза. Что касается внешности и сексуальности, Гир – ноль в сравнении с Луисом. Луис был на пути к успеху. И ничто не могло остановить его.


Есть два типа людей в этом мире, размышляла Розалинд Ламаз, сидя перед увеличительным зеркалом: те, кто трахает, и те, кого трахают. И прошлой ночью, уныло думала она, ей как раз пришлось первенствовать во второй категории.
Луис Мендоза даже не притворялся влюбленным. Судя по той дерзости, с какой он держался в ее спальне, Розалинд была нужна лишь для удовлетворения его похоти. Так в чем же дело? Неужели она теряет свое очарование? Она с тревогой всматривалась в зеркало, почти в упор разглядывая лицо близорукими глазами. Вздохнув, она нанесла на кожу увлажняющий крем доктора Рене Гино, с особой щедростью смазав тонкие лучики морщин, которые начали появляться под шоколадными глазами.
Невысокая, пухлая, миловидная тридцатишестилетняя женщина, Розалинд, умело применяя изощренные косметические средства, экзотические туалеты и затейливые парики, перевоплощалась в богиню – мечту любого шофера грузовика и рабочего-строителя от Хобокена до Голливуда.
Миллионы мужей, приступая к исполнению своих супружеских обязанностей, грезили о Розалинд Ламаз, представляя, как их ласкают ее загорелые руки, возбуждая чувства и желание. Миллионы школьников пробуждались от эротических снов, в которых им являлась Розалинд с ее шелковистой кожей, упругими грудями и атласными губами; пижамы приходилось торопливо застирывать под краном, пока мать не обнаружит на них липкие следы ночных грез.
Уже пятнадцать лет Розалинд процветала в образе дерзкой сексуальной латиноамериканской богини, это принесло ей много денег и мужчин. И тех и других она поглощала с присущей ей ненасытной жадностью.
Неужели она начинает увядать? Розалинд нахмурилась, вспомнив прошлую ночь, но тотчас же встрепенулась, заметив в зеркале следы глубоких морщин. Розалинд была соткана из бежево-коричневых тонов. Золотистый цвет лица плавно сгущался в темно-янтарный оттенок ее тела; в последние годы она старательно скрывала лицо от солнечных лучей. Она видела, что происходило с кожей женщин, которые валялись на южнокалифорнийских пляжах, словно останки кораблекрушения.
Волосы ее были очень темного коричневого цвета, но без отлива в черный, глаза – шоколадный миндаль, а соски… Она приспустила шелковую сорочку до талии, чтобы полюбоваться совершенством слегка смуглых, безупречной формы грудей с упругими коричневыми сосками.
Она вспоминала, как ночью Луис ласкал их до изнеможения, пока не вошел в нее, а потом один-два резких толчка – и все было кончено. Он скатился с нее, потянулся за сигаретой и, отвернувшись, заснул. Он использовал ее как puta – шлюху. Ее мать была puta. Некоторые думали то же и о Розалинд.
Ее рука непроизвольно потянулась к левой груди. Она еще оставалась скользкой от лосьона доктора Гино, и ощущение было особенно приятным. Нежно поглаживая грудь, Розалинд наблюдала в зеркале, как твердел ее коричневый сосок, пока он не стал похож на почку, которая вот-вот лопнет. Несмотря на злость и сексуальную неудовлетворенность от проведенной ночи, Розалинд почувствовала, как участилось ее дыхание.
Лаская себя в уединении своей роскошной мраморной ванной, она испытывала возбуждение, не сравнимое с тем постыдным сеансом секса, который устроил прошлой ночью Луис, даже не позаботившись об ее удовлетворении. В порыве злости она начала гладить себя более чувственно. Что бы подумали, увидев ее сейчас, те миллионы мужчин, которые все эти годы так жаждут ее?
Внезапно она отодвинулась от зеркала, прошла к стенному шкафу и вытащила оттуда изящную накидку из белого горностая. Бросив ее на пол ванной, она легла, устремив взгляд на зеркальный потолок.
От увиденного в зеркале большинство мужчин Америки пришло бы в состояние крайнего возбуждения. Янтарная кожа, аппетитные, упругие руки и ноги. Лицо и волосы были не так хороши, но близорукая Розалинд все равно этого не замечала и потому не переживала. Ее руки скользили по телу, пропитанному кремом доктора Гино по двести долларов за унцию (экстравагантно, но что делать!); она возбуждала себя так, как только сама умела это делать. Она застонала, наблюдая в зеркале свой оргазм. Ощущение взволновало ее, и Луис был забыт. Удовольствие, которое она получила от своего тела, вытеснило все другие мысли. И даже звонок телефона не смог прервать ее восхитительного блаженства. Один, два, четыре, пять звонков – телефон разрывался. В конце концов, изможденная и удовлетворенная, как никогда за последние недели, она перевернулась, отбросила меховую накидку на стул и сняла трубку.
– Ну, и как все прошло? – Звонила Полли, ее агент и лучшая подруга.
– Какой-то кошмар! – Розалинд почти кричала в трубку, одновременно нанося заново драгоценный крем на нежную кожу век. – У этого ублюдка еле встало, а когда наконец я дождалась этого, все прошло за две минуты Cabron! Putz!
– Нет-нет, я совсем не о том, – раздраженно сказала Полли. Думает ли Розалинд о чем-нибудь, кроме секса? – Как прошла встреча, куколка? Тебе удалось произвести впечатление на Эбби и Гертруду?
– А, это – о, да. – Розалинд опять плюхнулась на свой кремовый шелковый пуф, любуясь левой грудью, обнажившейся из-под кимоно.
Схватив сигарету, она попыталась сосредоточиться на своей карьере, которая всегда уступала ее первостепенному интересу.
– Вы обсуждали роль с Гертрудой или Эбби? – Полли тщательно подбирала слова, стараясь говорить доходчиво; она понимала, что сейчас внимание ее клиентки и подруги все еще сосредоточено на осечке с Луисом, а не на этой исключительно важной роли.
– О, да, я произвела хорошее впечатление. Гертруда считает, что я великолепна! – просияла Розалинд. – Я ей понравилась в «Той девушке из Акапулько».
Полли застонала.
– Твою героиню в этой гиблой картине и рядом не поставишь с Мирандой Гамильтон.
– Нет-нет, я забыла. Она видела «Госпожу» – это то, что я снимала в Лондоне.
– А, это хорошо, хорошо, ты была там бесподобна, дорогая, просто бесподобна.
– Спасибо. – Розалинд сощурилась, наклонившись к зеркалу; она углядела еще одну морщинку под глазом.
Они когда-нибудь перестанут появляться?
– Она что-нибудь упоминала о пробах, дорогая?
– Что? – переспросила Розалинд.
– Пробы – пробы на «Сагу».
– Да, вроде что-то говорила, – невнятно ответила Розалинд.
Прошлой ночью она попробовала все восхитительные мексиканские позы, которые показал Луис, и ее мысли еще были в тумане. Внезапно профессионал взял в ней верх, и она переключила внимание на разговор.
– Не волнуйся, Полли, не волнуйся. У меня есть идея, querida. Я настроена добиться этой роли, и она будет моей. Я хочу ее, а то, что Розалинд хочет, Розалинд получает.
– Умница. – Полли знала, что, когда Розалинд стремится к чему-то, ее уже ничто не может остановить. Когда ее мысли были сконцентрированы на чем-то другом, кроме секса, она могла быть упрямой и сильной, как бык. Правда, когда они были заняты сексом, она, как правило, становилась еще сильнее. – Итак, каков же твой план, дорогая?


– Почему ты не можешь добиться для меня этих чертовых проб, будь они неладны! – кричала в телефонную трубку Сисси Шарп на своего агента. – Если ты даже этого не можешь, Дуги, клянусь, я пойду к Моррису. Я действительно сделаю это, я не шучу. Сначала ты подсовываешь мне этого… этого паршивого Луиса Мендозу, чтобы он играл со мной в паре в этом дерьмовом фильме. – Она закашлялась, и услужливый дворецкий тут же подлил белого вина в ее пластмассовый стаканчик. – И потом я узнаю, что, оказывается, чуть ли не весь город, все, кроме меня, приглашены на пробы. Лучше поторопись, Дуги. Мне нужна эта роль. Иначе я уйду к ребятам Морриса. – Она резко бросила трубку и уставилась на бассейн, на краю которого Сэм выполнял свои обычные сорок приседаний.
Она невольно скользнула взглядом по его спине, довольно приличной для его пятидесяти лет, сильным мышцам, когда он, красиво раскинув руки, нырнул в бассейн. Ей бы хотелось быть в такой же хорошей форме, как и Сэм. Может, поэтому они и не желают приглашать ее на пробы – слишком стара? Да, они думают, что она слишком стара. И так оно и есть, с грустью подумала Сисси, позволив слезинке скатиться по чересчур загорелой, жесткой щеке. Сорок четыре… Черт. Хотя ее рекламные агенты и заверяли всех, что ей тридцать восемь, город знал правду. В Голливуде ничего нельзя было утаить: ни возраст, ни заработки, ни то, насколько ты популярна. В этих джунглях все было известно. Никаких секретов.
К черту этот город, подумала она, должен же быть какой-то выход, как-то же надо добиться этих проб! Налив еще вина, она в задумчивости разглядывала мышцы Сэма, когда зазвонил телефон. Сэм обещал, что сделает все возможное, чтобы ее пригласили на пробы, но она не замечала, чтобы он слишком старался. Надо было действовать самой, действовать тонко.
– Сисси, дорогая, слышала новости? – мурлыкала в трубке Дафни Свэнсон, лучшая подруга и доверенное лицо Сисси.
– Что за новости? – зарычала Сисси, чувствуя, что речь пойдет о ее роли.
– Они собираются пробовать на роль Хлою Кэррьер – можешь себе представить, дорогая? Певица в роли Миранды, и к тому же англичанка. Это уж слишком забавно! – Ее сдержанные английские интонации сменились взрывом девичьего хохота.
– Откуда ты знаешь? – рявкнула Сисси.
Взбешенная, она схватила пригоршню смеси орехов с изюмом, которой баловался Сэм, и, отбросив свойственное ей благоразумие, запихнула в рот. Она знала, что позже последует расплата за такое излишество – сотня лишних приседаний. В орехах калорий было больше, чем в ее дневном рационе. Сисси гордилась своим весом – девяносто восемь фунтов. Многие говорили, что от этого она выглядит моложе. Большинство же считали, что она похожа на помесь воробья с ястребом.
– Мне сказал Джонни, дорогая, – ответила Дафни, самодовольно чавкая шоколадом «Годива» на другом конце провода.
У нее не было проблем с весом. Рыжеволосая, аппетитная, и в свои шестьдесят все еще активная в сексе. Двое ее давних ухажеров, Фрэнк Тилли и Ричард Харрел, до сих пор регулярно наносили ей ночные визиты. Дафни не мучили внутренние конфликты, она была довольна собой. Ее сын Джонни поставлял ей все городские сплетни, некоторые из них он узнавал из первых уст – от своего отца, бывшего мужа Дафни, студийного агента Джаспера Свэнсона.
– Можешь поверить в это, дорогая?
Сисси заскрежетала зубами и запихнула в рот еще немного орехов.
– Почему ее? – презрительно фыркнула она. – Она ведь не актриса, всего лишь эстрадная певица, да к тому же англичанка, почему вдруг Эбби выбрал ее?
– Конечно, не для того чтобы затащить в постель, – рассмеялась Дафни. – Но ты все-таки должна признать, дорогая, что она весьма привлекательна.
– Эбби говорил мне, что он, возможно, пригласит Биссе, Кэнди Берген, Эмералд и, вполне вероятно, Сабрину Джоунс. А что еще ты слышала? Кого еще?
– Ну, – Дафни понизила голос и, поглубже забравшись под одеяло из гагачьего пуха, привезенное из Ирландии, вновь запустила руку в коробку с шоколадом. – Джонни сказал, что Розалинд Ламаз очень заинтересована в участии.
– Эта мексиканская помойка, – усмехнулась Сисси. – Вот уж кто никуда не годится, безнадежно. В ней совсем нет класса. А каково мнение Эбби? Ты с ним еще не говорила?
Утренние часы Дафни всегда проводила на телефоне, по крупицам собирая все новости, сплетни, скандалы из Лос-Анджелеса, Нью-Йорка и Лондона. Поистине глаза, уши и рот Голливуда, она подумывала о том, как бы направить этот поток информации, которую она перерабатывала, в прибыльное русло. Разумеется, с друзьями она готова и дальше делиться информацией бесплатно, но в рекламной газете она всерьез рассчитывала вести колонку сплетен.
– Конечно, говорила. Но, дорогая, выжать из него что-то практически невозможно, он хранит свои тайны, как гробница Тутанхамона. Кроме того, что он назвал Жаки, Кэнди, Эмералд и Сабрину, он мне больше ничего не скажет.
– Да, но эти имена уже объявляли в газетах, так что же это за новости? Я думала, Эбби расскажет тебе все, Дафни, – с укором сказала Сисси.
– Да, это так, но, дорогая, – Дафни понизила голос, – он сказал, что ему нужен ажиотаж вокруг Миранды, поэтому он и подогревает страсти в прессе. Каждый день звонит Лиз Смит и Сьюзи. Я замолвлю за тебя словечко, крошка, обещаю, обещаю. Напомню ему, что у тебя два «Оскара». – Дафни хихикнула.
Сисси повесила трубку и молча уставилась на мужа, который показался из бассейна, веселый и мокрый. Он игриво потрепал ее волосы, что всегда раздражало Сисси.
– Ты ведь сделаешь все, чтобы получить эту роль, не так ли, милая? – пошутил он.
– Все что угодно, – зловеще произнесла Сисси, – абсолютно все, Сэм. Даже трахну тебя ради этого. – Они оба деланно рассмеялись.
Сисси, как и Розалинд Ламаз, обладала поразительным качеством – если она что-то вбивала себе в голову, то шла напролом и, как правило, получала все, чего хотела. Когда-то давно она хотела Сэма и получила его, хотя он и редко делил с ней постель даже в первые дни их супружества. Она мечтала о славе и успехе и достигла того и другого.
Теперь ее помыслами владела роль Миранды, и Сисси не остановится ни перед чем, чтобы добиться ее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Лучшее эфирное время - Коллинз Джоан

Разделы:
1234

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

5678910

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

1112131415

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

1617

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

181920212223

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

242526272829

Ваши комментарии
к роману Лучшее эфирное время - Коллинз Джоан



Осилила первую треть и бросила это гиблое дело. Очень нудный роман. Бесконечные блуждания по воспоминаниям героини не вызывают интереса к дальнейшему чтению. Оставляю без оценки.
Лучшее эфирное время - Коллинз ДжоанВарёна
3.04.2014, 0.10





Осилила первую треть и бросила это гиблое дело. Очень нудный роман. Бесконечные блуждания по воспоминаниям героини не вызывают интереса к дальнейшему чтению. Оставляю без оценки.
Лучшее эфирное время - Коллинз ДжоанВарёна
3.04.2014, 0.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
1234

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

5678910

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

1112131415

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

1617

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

181920212223

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

242526272829

Rambler's Top100