Читать онлайн Лучшее эфирное время, автора - Коллинз Джоан, Раздел - 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лучшее эфирное время - Коллинз Джоан бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лучшее эфирное время - Коллинз Джоан - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лучшее эфирное время - Коллинз Джоан - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коллинз Джоан

Лучшее эфирное время

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

5

Сисси Шарп откинулась на диван, утонув в море розовых атласных подушек, и резко оттолкнула голову светловолосого «юного Адониса», который устроился меж ее ног.
– Кто? – взвизгнула Сисси в телефонную трубку так, что подпрыгнули ее крошечные грудки. – Какой еще Луис? Он не имеет права играть роль моего мужа, черт возьми. Ты обещал мне, что это будет Пачино, или Николсон, или тот английский актер – как же его имя, черт бы его побрал? Финни, что ли, неважно – а теперь ты мне говоришь, что я должна играть с каким-то грязным мексиканским ублюдком?
Оглушенный ее яростным криком, «юный Адонис», которого звали Ник, мрачно поднялся и прокрался в угол, сердито плюхнувшись в розовое антикварное кресло, накрытое целлофановым чехлом, и оттуда смотрел на Сисси с нескрываемой злостью.
Уже битый час его голова торчала в ногах у этой шлюхи, и по крайней мере два раза она уже была близка к оргазму, но тут звонил телефон, и она снимала трубку. Снимала трубку! И это в то время, когда его язык исполнял подлинный концерт, играя на ее клиторе. Сейчас она беседовала с этим своим чертовым агентом о каком-то актере, которому предстоит играть с ней в паре. Почему она не выбрала его, Ника?
Ник спал с Сисси не потому, что любил ее, его даже и не влекло к ней. Тощая фигура Сисси, ее плоская грудь и пристрастие к таблеткам не вдохновляли его на виртуозный секс. Ник, телевизионный кумир подростков, стремился прорваться в кинематограф раньше, чем достигнет тридцатилетнего рубежа. И связь с Сисси Шарп, этой доброй старушкой, была для Ника ступенькой в мир художественного кино. Во всяком случае, он на это надеялся.
Идея принадлежала Сэму. Сэм Шарп был женат на Сисси уже семнадцать лет, и за это время им удалось убедить американскую публику в том, что их брак – один из самых счастливых в Голливуде. В голливудских кругах хорошо знали слабость Сэма к особам мужского пола, так же как и сексуальные аппетиты Сисси, которые распространялись на мужчин, моложе ее лет на двадцать; но не в традициях Голливуда было бросать тень на репутацию наиболее выдающихся его жителей, и поэтому ни одна публикация в прессе не коснулась этих пикантных подробностей супружеской жизни Шарпов. Так что ничто не мешало им жить весело и беззаботно, лелея в глазах публики образ идеальной пары и продолжая, каждому по-своему, охотиться за молодыми самцами, которые наводняли Голливуд.
Сэм и Ник работали на одной студии, где Сэм вот уже тридцать лет возглавлял список звезд. Он регулярно зарабатывал по семьсот пятьдесят тысяч долларов за картину.
У Ника это был второй сезон на телевидении, и весьма успешный. Он блеснул в короткометражной комедии в роли секретного агента, и подростки с ума сходили от его светлой шевелюры, красивого лица и тела. Он красовался на обложках всех тележурналов и возглавлял скандальный список, а его личная жизнь – череда красоток из начинающих киноактрис и фотомоделей – расписывалась во всех подробностях. Но прежде всего Ника волновала карьера. Путь от телевизионного супермена к звезде художественного кино предстоял очень трудный, особенно если учесть, что Ник не располагал поддержкой именно в тех кругах, где могли оценить его актерское мастерство.
Ник знал, что за Сисси всегда было решающее слово в выборе актера на главную мужскую роль, и с особой тщательностью она следила за распределением женских ролей, опасаясь, как бы кто-то из актрис не затмил ее. Через две недели начинались съемки ее нового фильма. Ходили слухи, что все более или менее известные актеры отказывались от участия в нем; ни один уважающий себя актер не соглашался сниматься в паре с вышедшей в тираж Сисси. И это как раз могло стать звездным часом Ника.
Однажды за обедом Сэм все-таки уболтал Ника. Ник не стал сопротивляться, когда Сэм пригласил его в свой роскошный фургон, и не отказался выпить с ним бутылку «Дом Периньона». Он не стал сопротивляться, когда Сэм расстегнул ему джинсы и стал старательно обсасывать его член. Он не позволил Сэму целовать его в губы. И сам не коснулся его. Он просто закрыл глаза и представил на месте Сэма красивую девушку. Мужчины были не его амплуа. Но Ник был честолюбив, и ему нужно было добиться приглашения на один из ужинов в поместье Шарпов в Бель-Эйр. Он уже однажды побывал там – три месяца назад.
И встретил наконец Сисси. Она выглядела довольно недурно для своих сорока четырех: глубоко декольтированная, увешанная драгоценностями; густой грим на лице скрывал выражение вечного недовольства и зависти, заметное лишь с близкого расстояния. Очень близкого. К чему и стремился Ник.
Во время ужина Ник сидел слева от Сисси. За столом было обычное сборище разряженных динозавров, которые составляли окружение Шарпов согласно их положению в обществе. «Средний возраст – пятьдесят пять», – подумал Ник. Ни одной привлекательной женщины. Если только не считать леди Сары Крэнли, которой было все пятьдесят, утонувшей в кружевах, рюшах, оборках, жемчужных ожерельях и кольцах, так что на поверхности оставались лишь двойной подбородок и смеющиеся глаза.
Хорошо известная в Англии как любительница молодых мужчин, леди Сара великолепно проводила время в Лос-Анджелесе. Ежедневные поездки на побережье Санта-Моника приносили ей богатый улов молодых отборных самцов, каких в Англии трудно сыскать. Ее последняя добыча – юноша, которому едва исполнилось девятнадцать, сидел рядом с ней в страшном замешательстве, не зная, какую из трех золотых вилок ему следует выбрать, чтобы справиться с артишоком.
Леди Сара показалась Нику очень забавной, но уж слишком непритязательной в своих вкусах. Настоящий раблезианский персонаж, она со смаком поглощала одно блюдо за другим, одновременно пощипывая своего пляжного мальчика и заигрывая толстой коленкой с Ником. В отличие от нее Сисси, всегда следившая за своим весом, возрастом и внешностью, едва притрагивалась к еде, ее птичьи крошечные ручки часто тянулись лишь к венецианскому бокалу с шампанским, которое незаметно подливал дворецкий.
Ник обратил все свои чары и шарм на Сисси, хорошо сознавая, что в свои двадцать девять он уже, скорее всего, староват для ее вкуса. Он заметил, как хищно она смотрела на мальчика леди Сары, который, вероятно, вызывал у нее больший аппетит.
Эбби Арафат, один из самых плодовитых продюсеров Голливуда, рассказывал о своем последнем замысле – мини-сериях, которые выльются в телесериал.
– Рядом с ним «Унесенные ветром» будет выглядеть второсортной вещицей, – хвастался он. – Бюджет фильма будет около двадцати миллионов, съемки в Лондоне, Париже, на Карибском побережье, в Нью-порте, и с таким режиссером, как Дин, и «звездным» составом, который мы подберем на роли Миранды, Сайроп, Армандо и Стива, наш фильм побьет все кассовые рекорды. Это я вам обещаю.
– И как называется эта вещь? – спросила леди Сара, подчищая большим куском французской булки остатки артишокового масла на тарелке и знаком приказывая дворецкому налить еще шампанского.
– О, это самая взрывная вещица со времен «Тайпана», – продолжал надувать щеки возбуждённый Эбби. – Вы, наверное, слышали о «Саге» – уже полгода она в списке бестселлеров «Нью-Йорк Таймс». Права на нее обошлись нам в два миллиона, но она стоит того! Все рвутся на роль Миранды – Дануэй, Стрип, Стрейзанд. Но что за роль! Величайшая со времен Скарлетт О'Хара. Миранда Бомон-Дюваль-Гамильтон. Боже, какой лакомый кусочек – «Эмми» ей обеспечена.
Сидящие за столом отвлеклись от артишоков, и Эбби наслаждался всеобщим вниманием.
– На роль Стива мы хотим пригласить звезду первой величины, – Эбби многозначительно посмотрел на Сэма.
Сисси навострила ушки. Как гончая чует лису, так она мгновенно чуяла возможность заполучить для себя роль.
– Я и не знала, что вы купили права на эту книгу, Эбби, дорогой, – сладко пропела она, обращаясь к нему через стол и досадуя, что посадила рядом с собой не его, а этого телекумира, у которого на уме явно было только одно – ее тело.
Сисси была убеждена, что все мужчины, которых она встречала, охотились за ее телом. Ее всегда окружала свита льстецов и подхалимов, которые восторженно уверяли ее в том, что она великолепна и сексуальна, тут же с ликованием разнося ее в пух и прах за ее спиной.
– Я просто влюбилась в эту книгу, не могла оторваться от нее, правда, Сэм? – Она улыбнулась мужу, который тут же согласно закивал.
Шарпы понимали друг друга с полуслова. Их обоих волновала карьера, и в этом они были опорой друг другу, а сексуальные загулы каждого не имели никакого значения.
Сэму хватило и доли секунды, чтобы по глазам Сисси понять, что она хочет эту роль.
– Так кто же будет играть Миранду? – непринужденно спросил Сэм.
– Кто? Кто? Ага, вот в чем отныне вопрос! – Эбби самодовольно откинулся на стуле и закурил сигару, несмотря на то, что с закусками еще не было покончено, а Сисси, он знал, не выносит сигарного дыма.
Он доверительно склонился через стол к леди Саре, которую, однако, гораздо больше интересовало бедро Ника, чем эти утомительные голливудские сплетни. Все это слишком банально. И так непохоже на милые лондонские беседы. В Англии никому бы и в голову не пришло обсуждать за званым обедом свои деловые проблемы. Но американцы такие грубые, особенно калифорнийцы. Она взглянула на своего юношу, который был совершенно сбит с толку перспективой расчленения маленького, но искусно приготовленного голубя, которого только что поставили перед ним. Она не могла дождаться момента, когда кончится этот обед и она заберет мальчика в свое бунгало в отеле «Беверли Хиллз». А пока ничего не оставалось, кроме как симулировать интерес к разговору и наслаждаться кухней, которая была недурна – совсем недурна. Она подцепила большой кусок голубя, не обращая внимания на сок, пролившийся из него на уже слегка заляпанное маслом платье от Эммануэль, и обратилась к Эбби, вся внимание.
– Кто, скажите же, будет играть главную женскую роль? – прошепелявила она с набитым ртом.
Сознавая, что его слова вызвали несомненный интерес, Эбби тем не менее не торопился с ответом, продолжая смаковать свою сигару и рассчитывая извлечь из ситуации максимум выгоды.
– Сегодня утром звонил агент Стрейзанд. Но здесь ничего хорошего не выйдет – как бы мы ни старались, Барбара все-таки не красавица, да и слишком бесхитростна. А если говорить о Миранде, то она прежде всего должна быть роскошной. – Для большей убедительности Эбби даже пронзил ножом своего голубя. – Эта роль слишком важна. Мы не можем отдать ее Стрейзанд, хотя она и великая звезда. Миранда красавица – красавица, которая способна свести с ума, и ее будет играть только красивая актриса. Может быть, Брук Шилдс.
– Забудь о ней, Эбби. У нее же мать сумасшедшая, – вмешался Артур Ван-Дайк, исполнительный вице-президент корпорации «Макополис Пикчерс», одной из немногих оставшихся в Голливуде солидных киностудий.
Основанная в 1911 году хитрым греком-иммигрантом, эта компания процветала и в тридцатые, и в сороковые, и в пятидесятые годы, благодаря деловой проницательности ее председателя, сурового Стэнфорда Фельдхаймера, который в конце пятидесятых весьма успешно сориентировал студию на производство телевизионных фильмов.
– Кроме того, – продолжал Ван-Дайк, – она слишком молода. Брук никогда не сможет выглядеть на сорок-сорок пять. – Сэм и Сисси обменялись мимолетными взглядами.
Хотя Сисси и не была склонна признавать свой возраст, тем не менее для стоящей роли она сыграла бы и все шестьдесят.
– Но что мы действительно хотим сделать, чтобы добиться как можно большей шумихи и споров вокруг четырехчасового мини-сериала, так это провести опрос среди зрителей: кто, по их мнению, может сыграть Миранду, – сказал Эбби с уверенностью, свойственной тем, кто привык, что их ошибки оплачиваются из чужого кармана. – Зритель проглотит это. Здорово придумано, а? – Он посмотрел на леди Сару, ожидая ее реакции.
Как и многие калифорнийцы, он испытывал особое уважение к английской аристократии. Разве все они не родственники королевы?
– Но, предположим, публика выберет Барбару Стрейзанд, или эту Брук, или кого-то еще неподходящего, что тогда? – Леди Сара, которой все это смертельно наскучило, тем не менее оставалась верна традициям застольной беседы.
В одной руке она держала лапку голубя, другая покоилась между ног пляжного мальчика.
– Выход один – новички. Мы пригласим на пробы только их. Десятки новых имен, – петушился Эбби, торжествующе вонзаясь в голубя. – Но, – подмигнул он, – пригласим на пробы и звезд. Какая реклама! Можете себе представить? Биссе, Стрип, Ламаз! Боже, это будет подобно динамиту.
Кровь застыла в жилах Сисси. Ламаз! И они собираются пробовать эту мексиканскую потаскуху? Они что, с ума спятили?
Вот уже пятнадцать лет Розалинд и Сисси были кровно враждующими фаворитками Голливуда. Сама мысль о том, что Розалинд Ламаз рассматривают в числе претенденток на этот лакомый кусочек, настолько взбесила Сисси, что она даже поперхнулась шампанским. Пытаясь обуздать свой гнев, она начала посылать ответные знаки внимания Нику, чьи пальцы блуждали по ее бедру, обтянутому платьем от Боба Макки, но мысли ее были очень далеко.
Сисси хотела эту роль. Она вдруг поняла, что это сможет оживить ее угасающую карьеру. Шикарные туалеты «от кутюр», драгоценности, роскошный особняк в Бель-Эйр и дифирамбы подхалимов не могли скрыть того, что она уже немолода, не так популярна и ей уже не предлагают роли в первоклассных фильмах, в которых теперь блещут, в основном, девятнадцатилетние, следуя по стопам «звездного» триумвирата – Фонды, Стрейзанд, Ланж. Она осушила еще один бокал шампанского и одарила Ника улыбкой, которая когда-то была лучезарной, а теперь выглядела скорее оскалом.
Блестящие мини-серии, популярный телесериал! Звучит неправдоподобно заманчиво. Сисси нужна была роль, и она была готова на все, чтобы ее добиться. Видит Бог, фильмы такого уровня выходили теперь все реже и реже. Кассу делали боевики – серии с Джеймсом Бондом, «Супермен», «Инопланетянин». В цене были и фильмы ужасов, дешевые комедии, рассчитанные на юнцов и подростков; новички, занятые в главных ролях этих фильмов, так же напоминали настоящих звезд экрана, как Лэсси. Зловещее предзнаменование. Время очаровательных любовных историй, на которых Сисси сделала карьеру в шестидесятых и семидесятых, безвозвратно ушло; что ж, значит, надо идти в ногу со временем.
То же происходило и с Сэмом. Эпические приключенческие фильмы, в которых он блистал в пятидесятых, шестидесятых и семидесятых, уже отжили свой век и пользовались популярностью лишь на телеэкране, появляясь в ретроспективных показах. Последние три фильма Сэма потерпели полное фиаско. Молодая зрительская аудитория сегодня уже не воспринимала главного героя почти полувекового возраста. Ньюман, Редфорд и Николсон – другое дело, они были специфичны. Совсем не похожие на героев Сэма, истинные суперзвезды. Сэм же был последователем старой актерской школы – школы Кэри Гранта, Роберта Монтгомери, Уильяма Пауэлла. Их стиль – живой ум, утонченность, недосказанность, блеск, романтизм, авантюра – сегодняшними детьми уже не воспринимался. А именно дети оставались единственной опорой кинематографа, заполняя пустующие кинозалы. Те, кто постарше, то есть все, кому за двадцать восемь, предпочитали оставаться у домашнего телеэкрана. Вечерний выход из дома обходился слишком дорого. Если в семье дети, надо заплатить няне, а уж если выбрался из дома, то, перекусив на улице хотя бы гамбургерами, запарковав машину и купив билеты в кино, рассчитывай на полсотни долларов за двоих. Так что семейная публика предпочитала оставаться дома, где можно было спокойно, не снимая тапочек, следить за хитросплетениями новейших телесериалов, таких, как «Старски и Хатч», «Ангелы Чарли» или «Даллас», и наслаждаться игрой любимых актеров шестидесятых – семидесятых, вроде Сэма Шарпа, в фильмах тех лет, которые охотно предлагало телевидение.
Сэма всегда приятно удивлял высокий рейтинг его фильмов на телевидении. Как правило, они выходили в лучшее эфирное время, наравне с новейшими телешоу, и неизменно «рейтинг Нильсена» свидетельствовал о популярности Сэма среди телезрителей. Его «телеквота» была одной из самых высоких, хотя он никогда не снимался специально для телевидения.
Несмотря на то что телекомпании и продюсеры не признавали этот показатель, «телеквоты» (ТВК) были своеобразным конкурсом на популярность, который проводился среди зрителей в обстановке полнейшей секретности, так как гильдия актеров кино считала это «неконституционным». Тем не менее конкурсы продолжались, и те актеры, которые получали наивысшие ТВК, имели высшие ставки. И лучшие роли.
Втайне от всех Эбби предложил Сэму сняться в «Саге». Устоять перед таким предложением было трудно. Пятьдесят тысяч за серию, по меньшей мере тринадцать серий в течение года, а в случае успеха сериала телекомпания гарантировала еще двадцать три серии на следующий сезон. Это означало миллион чистой прибыли за год. Сэм серьезно задумался, но Сисси пока ничего не говорил.
Ему предстояло сыграть главу семейного клана фабрикантов и модельеров одежды из Ньюпорта. Предполагалось несколько съемочных недель в Ньюпорте – две-три в сезон, и Сэма очень вдохновляла эта перспектива: он обожал океан, и, кроме того, была возможность блеснуть на своей огромной, девяностопятифутовой яхте. Его персонаж, Стив Гамильтон, имел преданную жену, двух бывших жен, враждующих за наследство, и шестерых детей – по мальчику и девочке от каждого брака.
Сэму предстояло сниматься два-четыре дня в неделю, не больше десяти часов в день. Внимание к его персоне обещало быть исключительным. Ему будет предоставлено право одобрения актерского состава, директора фильма, сценария, в его распоряжении будут дублер, круглосуточно – слуга и повар в студии, оплачиваемые компанией, гардероб, выполненный его лондонским портным Дугом Хайвардом, которого дважды в год за счет компании будут приглашать для примерок. Естественно, всю одежду он сможет оставить себе. Кроме того, его ожидали «кадиллак» с затемненными стеклами и шофером, который будет доставлять Сэма в студию и обратно, а также личные гример и парикмахер, которые займутся его внешностью.
Да, компания сулила щедрости небывалые – не сравнить с тем, что имеют другие актеры на телевидении. Сэм был серьезно заинтересован. Очень серьезно. Жаль, что отец не дожил до этого дня и не видит, каким большим человеком он стал. Не Джон Уэйн, конечно, но все-таки…
Джон Уэйн. «Настоящий мужчина, – говорил о нем отец, когда по субботам они, бывало, выбирались в кино в Талсе, где Сэм родился и вырос. – Вот мужчина, сын. Присматривайся, как он ходит и говорит. В нем нет ни капли чужого дерьма, парень. Таким должен быть настоящий мужчина. Он босс, глава семьи, кормилец, он всегда на виду, запомни».
Маленький Сэм кивал, с благоговейным трепетом взирая на огромное черно-белое изображение ковбоя на экране. Джон Уэйн был и без того мощной фигурой, но экран еще больше усиливал впечатление. По правде сказать, Уэйн немногим отличался от Хэнка, отца Сэма. Хэнк был огромного роста, мужчина ковбойского типа, с лицом, словно высеченным из гранита; он жевал табак и сплевывал его на тротуар, напивался с ребятами в баре каждый субботний вечер. Завершая попойку непременной дракой, он шел домой, в свою крохотную двухкомнатную хибару, будил Лиззи, мать Сэма, которая буквально цепенела под его взглядом, и без преамбулы, лишних слов, поцелуя или объятий набрасывался на нее, наполняя дом такими стонами, мычанием, ругательствами и звуками побоев, что Сэм оказывался невольным свидетелем происходящего. Он слышал крики матери, умолявшей: «О нет, Хэнк, нет, не сегодня, у меня кровотечение». Слышал хриплый, пропитой голос отца, который приказывал ей: «Заткнись и задери рубашку, женщина. Мне не надо смотреть на это, мне надо только кое-что туда засунуть». Слышал сдавленные крики матери, а потом ругательства отца: «Посмотри на это, посмотри, что ты со мной сделала, женщина. Посмотри на эту кровь. Ты порочная женщина, и господь Бог накажет тебя за эту грязь, что у тебя между ног». До Сэма доносился звук пощечины и приглушенные рыдания матери, когда дом уже сотрясал храп отца. Сэм шел на кухню, где, тихонечко всхлипывая, сидела мать, прижимая кусочки льда к припухшим глазам.
– Не плачь, мама, пожалуйста, не плачь, – умолял мальчик, обнимая мать.
– Я не плачу, милый. – Она пыталась сдержать слезы, прижимала Сэма к себе, убаюкивая его на теплой груди.
Это были самые нежные минуты в жизни маленького Сэма.
Когда вторая беременность Лиззи подходила к концу – до родов оставалось две-три недели, однажды вечером Хэнк возвратился домой более пьяный, чем обычно.
Несмотря на запреты доктора, он попытался опять изнасиловать Лиззи, но ей удалось справиться с ним и сбежать через другую дверь, укрывшись в доме соседей. Сэм тихонько лежал в своем закутке, переживая за мать, но с облегчением думая о том, что сегодня ночью не услышит обычной потасовки, стонов и криков. Вдруг дверь с шумом отворилась, и на фоне тускло освещенного дверного проема Сэм различил силуэт отца.
– Просыпайся, сын, – прорычал он. – Вставай, я хочу тебе кое-что показать.
Перепуганный до смерти, Сэм притворился спящим.
– Просыпайся, я сказал, – взревел отец. – Просыпайся, зассанец.
Одним рывком своей громадной ручищи он стащил Сэма с постели. Сквозь полузакрытые глаза Сэм увидел, что держал отец в другой руке. Его десятилетний разум звал на помощь, но он продолжал притворяться спящим. Это было лучше, чем смотреть на огромную красную штуку, которую зажал в руке отец.
– Проснись, сын. – Тяжелым перегаром виски Хэнк дышал прямо в лицо Сэму. – Я хочу показать тебе, как выглядит настоящий мужчина. – Спишь, да? Ну хорошо, ты сейчас проснешься, соня. Я буду учить тебя жизни.
Тяжелый удар обрушился на мальчика. Сэм съежился, забившись в угол кровати. Он с трудом осознавал, что делает отец. Его массивная штука, подобная шлангу, красная и опухшая, была у него в руках, и он все тянул ее, сильнее и сильнее.
– Видишь, парень, это член. Посмотри на него. Это вот то, что у Джона Уэйна и у всех нас, настоящих мужчин, между ног. Ну-ка, давай посмотрим, что там у тебя, сын. – Другой рукой он стянул с Сэма пижаму. – Ой, взгляните только! – Хэнк покатился со смеху. – Это не член, парень, это скорее похоже на маленький наперсток. Вот у меня – член, запомни, парень, и, если мужчина не загонит его в какую-нибудь бабу, тогда он должен делать вот так. – Сэм с ужасом смотрел, как рука отца все быстрее и яростнее терла член, и боялся, что он вот-вот взорвется.
Только он так подумал, это и произошло, и отец, по-волчьи взвыв, с тяжелым грохотом рухнул у стены.
Несколько лет спустя мальчик по имени Бобби завел Сэма в ванную после школьных занятий и, гордо вытащив из брюк довольно большой для тринадцатилетнего пенис, предложил Сэму дотронуться до него, и тогда Бобби сделает то же самое Сэму. Впервые в своей короткой жизни Сэм испытал сексуальное удовольствие. Его это настолько взволновало, что в последующие два года они с Бобби встречались два раза в неделю.
Даже когда Сэм уже оформился во вполне взрослого двадцатилетнего мужчину, его пенис далеко уступал в размерах отцовскому. Сэм думал, что он не такой «настоящий мужчина», как Джон Уэйн и отец, потому что вдруг осознал, что любит «проделывать это» с мальчиками. Ну что ж, может, он и не смог стать настоящим мужчиной по отцовским меркам, но у него вскоре появился шанс стать настоящей звездой.
Сэм считался надежным актером, одним из тех, на кого всегда можно положиться. Его игра была не слишком впечатляющей, иногда даже немного скучноватой. В конце концов, и роли ему доставались соответствующие – Сэм играл самых почтенных и солидных, после господа Бога, граждан Америки: Джорджа Вашингтона и Абрахама Линкольна, генерала Эйзенхауэра и Франклина Рузвельта. Все – национальные герои, безукоризненные до мозга костей. Для многих зрителей Сэм даже стал своеобразным олицетворением Президента.
Кроме этих ролей были и другие, более легкомысленные, за исполнение которых Сэма представляли к премиям Академии киноискусства, хотя ни одну из них он так и не получил. Четыре фарфоровые тарелки – сертификаты его представлений на «Оскара» – украшали стены его библиотеки наряду с фотографиями, запечатлевшими их с Сисси вместе с Нэнси и Ронни, Джеральдом и Бетти, Розалинн и Джимми и, конечно, с Джеком и Жаклин. Они как бы напоминали о том, что было когда-то возможным и не получилось. Агент Сэма заверял, что роль Стива Гамильтона без труда потянет на «Эмми». Это, конечно, не «Оскар», но зато на этот раз дело не ограничится одним лишь представлением. Теперь уже у Сэма будет настоящая золотая статуэтка, о которой он грезил все эти годы, когда сидел в концерт-холле Санта-Моники и с замиранием сердца вслушивался в то, как громко звучит его имя в списках претендентов на «Оскара», и как было горько и обидно, когда его имя исчезало из списка призеров, уступая таким именам, как Джек Николсон, Аль Пачино, Бен Кингсли и Дастин Хоффман.
Ему было неприятно сознавать, что «Оскара» он так и не добился, особенно после того как его получила Сисси. Ее «Оскар» был демонстративно выставлен на инкрустированном золотом рубиновом столике в мраморном холле их дома. Сисси уверяла, что держит его там только потому, что золото статуэтки великолепно сочетается с золотой инкрустацией столика. Но Сэм знал истинную причину. Сисси выставила «Оскара» именно туда, где каждый посетитель непременно мог бы его увидеть. Вполне естественно, что пару раз статуэтку похищали, но Сисси тут же звонила в Академию, и оттуда присылали новую. Одну статуэтку все-таки нашли, но Сисси, вместо того чтобы отослать в Академию, сохранила ее у себя, поместив в более укромное место – на полку напротив биде в ванной. И вышло так, что Сисси стала обладательницей не одного, а сразу двух «Оскаров». Сука. Сэм нахмурился. Прожив со своей женой семнадцать лет, он не часто позволял себе так о ней думать, хотя для многих других она именно такой и была.
Сэм был терпим к Сисси, у них был превосходный брак, но временами она становилась просто невыносимой. Сегодня утром она настояла на его участии в показе мод, который она устраивала для европейских журналов. Взъерошив ему волосы – черт бы побрал, как же он ненавидит это, ведь теперь придется укладывать прическу самому, – она уговорила его на эту дурацкую демонстрацию, хотя он и знал, что нужен ей лишь как фон для ее новых туалетов. Когда Сэм дал понять, что у него в час дня назначен деловой звонок, она надула губки, как будто они и впрямь были любящими супругами, какими и представляла их публика.
Теперь, когда перед Сисси забрезжила возможность получить роль Миранды, Сэму придется исполнить свою супружескую обязанность и попытаться протолкнуть Сисси на пробы.
Сэм застонал от такой перспективы. Сисси, конечно, и сама примадонна, и ей хватит сил прикончить их всех, но все-таки она его жена. А он верный муж и постарается использовать все свое влияние. Иначе его жизнь может стать довольно поганой.
Сисси умела это делать.
Прием в доме Сэма и Сисси закончился рано, как обычно заканчиваются голливудские приемы, независимо от их уровня.
Хотя и бытовало мнение, что Голливуд – это город веселья, блеска и фантазии, где живут экстравагантные, роскошно одетые люди, любители изысканных и утонченных бесед, действительность выглядела иначе, и заключалась она в том, что в Голливуде восьмидесятых было скучно. Блистательных мальчиков и девочек тридцатых, сороковых и пятидесятых годов больше не было. Теперь это был город бизнеса, который вершился на киностудиях.
Репортеры и газетчики, обступившие дом Шарпов в ожидании выхода гостей, среди которых было немало знаменитостей, хорошо знали сегодняшний Голливуд, знали и о том, что звезд осталось не так уж много. И когда такая прима, как Эмералд Барримор, появлялась на приеме, фотокамеры взрывались и репортеры знали, что такой вечер сулит им хорошие деньги.
Кэлвин Фостер молчаливо стоял в сторонке в терпеливом ожидании; сердце учащенно билось, хотя внешне он казался невозмутимым. Сегодня вечером он увидит ее. Своего идола, свою королеву: Эмералд.
Кэлвин был худощавым молодым человеком с грязными светлыми волосами и абсолютно не запоминающимся лицом; увидев Кэлвина, люди тут же забывали его – даже репортеры, с которыми он носился часами, таская их камеры и делая вид, что он один из них. Лишь его глаза, холодные, светло-серые, безжизненные, обращали на себя внимание, но только при ближайшем рассмотрении. Кэлвин знал об этом и поэтому обычно носил зеркальные солнечные очки.
Он слизнул капельки пота, проступившие на верхней губе.
Фотограф из «Америкэн Информер» жаловался, что все женщины пришли на прием в мехах и шалях и не получится ни одного достойного снимка.
– Когда выйдет Эмералд, ты увидишь, в каком она роскошном платье, – охотно вступил в разговор Кэлвин, возбуждаясь от одной только мысли об Эмералд.
– Черт, ее здесь нет, она в Южной Америке или где-то еще, – ответил парень из «Информера».
– Ее здесь нет? – с трудом сдерживая волнение, выпалил Кэлвин.
Его информация обычно не подводила.
– Нет, – ответил фотограф. – Ее картина не уложилась в график.
Она должна вернуться только на следующей неделе.
Кэлвин чувствовал себя опустошенным. Он уже два месяца не видел Эмералд. Это верно, она еще недавно была в Южной Америке, снималась в дешевом боевике с каким-то неизвестным испанским актером. Разочарование было так велико, что Кэлвин не сдержался, размахнувшись в воздухе кулаком. Стоявший рядом газетчик удивленно смотрел, как Кэлвин бросился к машине, не обращая внимания на болтавшуюся на животе огромную сумку от кинокамеры.
Эмералд не будет! Проклятье, проклятье, проклятье…
Его лишили счастья полюбоваться ее красотой, ощутить ее колдовскую сексуальность. Она неповторима, его Эмералд. Эмералд, с изумрудными глазами, в платье цвета морской волны. Эмералд, в золотых кудрях и с трепетно дрожащей верхней губкой. Эмералд, пережившая пылкие любовные романы с Джеймсом Дином, Джоном Гарфилдом и Гари Купером, не считая многих других. Близкая подруга Монро, Гарланд и Клифта. Выжившая после валиума и водки, аспирина и анисовой настойки, не раз бросавшая вызов любви и смерти. Воскресшая после двух автокатастроф, одна из которых унесла ее мужа, а другая – возлюбленного, шести замужеств, двух абортов, девяти преждевременных родов. Эмералд, снявшаяся в пятидесяти семи посредственных фильмах, трижды представленная к наградам Академии киноискусства, имевшая более сотни любовников, среди которых были не только мужчины и не только белые, выстоявшая после многочисленных кампаний, пытавшихся опорочить ее имя, одна из которых пришлась на эпоху «маккартизма», когда она еще была подростком и совсем не интересовалась коммунистическими заговорами…
«Звезда среди звезд» – Боже, как он любил ее, хотел ее, как она была ему нужна! Сев за руль своего зеленого «шевроле» – зеленого в честь Эмералд,
type="note" l:href="#n_4">[4]
Кэлвин почувствовал знакомый прилив тепла в паху. Лицо Эмералд смотрело на него с бесчисленных фотографий, развешанных повсюду в его комнате. Он должен спешить домой, к ней.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Лучшее эфирное время - Коллинз Джоан

Разделы:
1234

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

5678910

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

1112131415

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

1617

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

181920212223

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

242526272829

Ваши комментарии
к роману Лучшее эфирное время - Коллинз Джоан



Осилила первую треть и бросила это гиблое дело. Очень нудный роман. Бесконечные блуждания по воспоминаниям героини не вызывают интереса к дальнейшему чтению. Оставляю без оценки.
Лучшее эфирное время - Коллинз ДжоанВарёна
3.04.2014, 0.10





Осилила первую треть и бросила это гиблое дело. Очень нудный роман. Бесконечные блуждания по воспоминаниям героини не вызывают интереса к дальнейшему чтению. Оставляю без оценки.
Лучшее эфирное время - Коллинз ДжоанВарёна
3.04.2014, 0.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
1234

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

5678910

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

1112131415

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

1617

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

181920212223

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

242526272829

Rambler's Top100