Читать онлайн Лучшее эфирное время, автора - Коллинз Джоан, Раздел - 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лучшее эфирное время - Коллинз Джоан бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лучшее эфирное время - Коллинз Джоан - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лучшее эфирное время - Коллинз Джоан - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коллинз Джоан

Лучшее эфирное время

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

13

Розалинд еще раз взглянула в заднее зеркальце своего «БМВ». Глупо было бояться этой машины, которая следовала за ней от самого «Ла Скала» и явно направлялась в сторону ее дома на Мулхолланд-драйв. Машина резко вырвалась вперед и на огромной скорости скрылась за поворотом. Да, глупо, но все равно внутренний голос предупреждал ее: «Будь осторожна, querida».
Из магнитофона разливался нежный голос Джона Леннона. Розалинд вдруг подумала о его смерти – такой недавней, такой неожиданной, такой… «Это могло бы случиться и со мной, с каждым», – пронеслось в голове. С Робертом Редфордом, одержимым своими идеями о солнечной энергии и ее сохранении. С Джейн Фонда, с ее радикальными взглядами и жестокой аэробикой. Все они могли бы стать жертвами какого-нибудь напуганного фанатика. И она, Розалинд, тоже – просто потому, что звезда. Она поежилась, хотя в машине было тепло.
Подъехав к своему особняку, она вновь задала себе вопрос, зачем вообще его купила. И почему никогда всерьез не задумывалась о телохранителе. Сейчас они есть у всех.
В эту ветреную ночь все напоминало зловещие рассказы Эдгара По: серый каменный фасад дома, густые темные облака, гонимые сильным ветром, который дул со скоростью пятьдесят миль в час. Пальмы с громким шелестом клонились к земле; странные предметы – птицы? листья? мусор? – носились вокруг дома. Ее дома. Вырванного из лап ее помешанного бывшего мужа и его неистового адвоката. Сражения в суде, взаимные обвинения, газетная шумиха. Благодаря блистательным юридическим уловкам, к которым она прибегла, дом стал ее собственностью. Стоил ли он тех усилий – эта груда темных кирпичей, стилизованная под девятнадцатый век, с ультрасовременной начинкой?
Розалинд заглушила мотор. Внезапно ветер стих, и все вокруг замерло. Ночь была тихая и зловещая. Розалинд вдруг стало страшно.


Кэлвин притаился на чердаке и оттуда, из крошечного оконца, наблюдал за Розалинд.
Он услышал, как хлопнула дверца машины, легкие шаги – и вот она вставила ключ в замок входной двери. Потом раздался еле слышный возглас: «Роза, ты вернулась?», который убедил Кэлвина в том, что Розалинд отпустила прислугу на ночь. Дверь захлопнулась. Она была в доме. Вместе с ним. Вдвоем, запертые вместе…
Вскоре в ее спальне заговорил телевизор. Осторожно спускаясь по лестнице, Кэлвин слышал, как Розалинд спустила воду в туалете; подойдя к спальне, он приложил ухо к двери.
– Привет, Анжелика, – Розалинд разговаривала по телефону. – Я знаю, что это бред, но сегодня вечером меня преследуют призраки. – Кэлвин улыбнулся. – Я скучаю по тебе, querida mia. Приходи поскорей.
Розалинд, довольная, положила трубку и запихнула в рот шоколадку. Когда Кэлвин, толкнув дверь, ворвался в спальню, она страшно перепугалась.
– Что вам нужно? – надтреснутым голосом резко спросила она.
Ресницы ее прелестных карих глаз дрожали, выдавая сильное волнение, к груди она нелепо прижимала шерстяной шарф, как будто пытаясь защититься им.
Стоя в дверях, Кэлвин ощущал ее животный страх и чувствовал себя хозяином положения.
– Ничего, – медленно ответил он. – Мне совсем ничего не нужно. – Он стоял очень прямо, оглядывая комнату.
Все было выдержано в розовом цвете. Розалинд сидела, положив ногу на ногу, прижимая к себе розовый шарф, легкий шелковый халатик едва прикрывал ее пышное тело. В изголовье высилась гора подушек, на которых были вышиты поговорки: «Хорошо бы найти сильного мужчину», «Счастье в дружбе с тобой», «Я проснусь в пять». По постели были разбросаны плюшевые игрушки.
Кэлвин вздрогнул, почувствовав, как что-то трется о его ноги – это была белая персидская кошка, спрыгнувшая с кровати хозяйки. Кошка забилась под коврик и выглядывала оттуда. И кошка и хозяйка смотрели на Кэлвина с ужасом.
Розалинд с трудом проглотила слюну. Она вспомнила, что читала в журналах о насильниках – как нужно с ними разговаривать, убеждая не совершать ошибок. Она читала, что надо быть решительной, жесткой, показать, что ты сильнее и что ему с тобой не справиться.
– Убирайся к черту, ты, псих! – закричала она пронзительным голосом, призвав на помощь все свое актерское мастерство. – Как ты осмелился явиться сюда? Ты совершаешь преступление. Я вызову полицию.
Она судорожно стала вспоминать, куда дела кнопку тревоги. Полиция, устанавливая систему охраны от грабителей, строго проинструктировала, что всегда, при входе и выходе из дома, надо включать сигнализацию. Сегодня вечером она не выполнила этого условия, так же как не обратила внимания и на второе предупреждение: «Всегда, находясь в доме, держите кнопку тревоги при себе». При ее нажатии сигнал подавался прямо в полицейский участок, и помощь прибывала в течение восьми минут. Так говорили полицейские. Она-то знала, что пройдет пятнадцать-двадцать минут, прежде чем они приедут; она убедилась в этом, пару раз по ошибке нажав кнопку. Она должна заговорить этого маньяка! «Где, ну где же эта чертова кнопка?» – кричала она про себя.
Одной рукой Розалинд придерживала халат, а другой шарила по простыням, подушкам, журналам, сценариям в поисках злосчастной кнопки.
Она взглянула на столик возле кровати. Розовая мраморная поверхность его была заставлена атрибутами ее постельного отдыха. Недопитый стакан вина, две кофейные чашки с застывшей гущей, надкусанное яблоко, груды писем поклонников, ее фотографии, вазелин, пепельницы, полные окурков, и даже таракан был здесь же.
Не может быть, чтобы это происходило с ней! Внезапно она увидела кнопку тревоги, лежавшую в ворохе писем. Вот теперь можно и поговорить с этим психом – да, он действительно выглядел сумасшедшим: лицо покрыто испариной, глаза блестят.
«Он выглядит еще более испуганным, чем я», – уговаривала она себя, но это не помогало.
Кэлвин облизал губы. Он чувствовал соленый привкус пота. Эта сука разговаривала с ним. В голове у него стучало, и было трудно понять, что же она говорила. Ее губы шевелились, но он ее не слышал. Ее халат все больше распахивался. Мелькнули груди, пупок и то самое, что вызывало у него такое отвращение, но в то же время возбуждало. Рукой она гладила плюшевого медвежонка. Кэлвину хотелось, чтобы эта рука гладила его, но сама мысль об этом казалась дикой. Ее женственность вызывала в нем ненависть. Он ненавидел ее влажный красный рот, высокие, с коричневыми сосками, груди. Пока она говорила, рука ее скользила по столику. Что это она надумала? У нее что-то было в руках, что же это? Радио? Магнитофон? Она продолжала говорить. Улыбаясь, довольная собой. Сука. Корова. Шлюха. Похоже, она испытывала его терпение, сидя на атласных простынях, в распахнутом халате, гладя медвежонка и пытаясь улыбаться.
Внезапно он расслышал ее слова: «Знаешь, а ты довольно симпатичный парень. Как тебя зовут, милый?»
Милый! Она называла его «милый»! Что за мерзкая потаскуха! Мужчина врывается в ее комнату, а она спокойно приглашает его соблазнить ее! Дрянь, шлюха! Отвратительно было и то, что телекомпания посмела сравнить ее с Эмералд, рассматривая их на одну и ту же роль. До чего же она ненавистна, убеждал себя Кэлвин, медленно приближаясь к Розалинд. В голове опять застучало. Он видел перед собой ее соблазнительную улыбку, слышал ее спокойный голос. Когда он подошел совсем близко, улыбка померкла. Розалинд захныкала.
– Только, пожалуйста, не бей по лицу, – сказала она слабым голосом.
– По лицу? – То, что она так волновалась о своем лице, вызвало у него желание разбить его в кровь. – Какое еще лицо? – Он схватил бронзовую статуэтку и со всей силой обрушил ее на обращенное к нему с мольбой лицо Розалинд.
– Нет, пожалуйста, нет! – Кровь хлынула с разбитого лба. – Я все сделаю. Можешь взять меня, делай, что хочешь, только, пожалуйста, пожалуйста, не убивай меня, не убивай, не убивай, умоляю.
– Шлюха! – закричал он, обвивая руками ее белую шею, липкую от крови. – Сука!
Кошка в испуге отпрыгнула, изогнув спину, она жалась к двери, пытаясь вырваться из комнаты, но она была заперта.
Покончив с Розалинд, Кэлвин уставился на ее роскошное обнаженное тело, распластанное на атласном покрывале. Он невольно залюбовался ею и еще больше возненавидел за те чувства, которые она в нем пробуждала. Она лежала в такой эротической позе, что он не мог совладать с собой. Белая кошка съежилась от страха и только выла, пока Кэлвин завершал свое злодейство. Когда он наконец поднялся с неподвижного тела, на улице раздались полицейские сирены.
Когда полиция вошла в дом, Кэлвина уже не было. Лишь белая кошка, забившаяся под диван, была свидетелем случившегося.


Хлоя с ужасом уставилась на газетный заголовок: «Розалинд Ламаз изнасилована и убита». Она отложила газету, не в силах поверить, что Розалинд мертва, зверски убита. Невероятно. Еще более ужасала надпись, сделанная губной помадой на теле Розалинд: «Ты не последняя».
Хлоя содрогнулась, отодвинув яйца и грейпфрутовый сок, которые официант поставил перед ней.
Телевизор был настроен на местную программу новостей. Хлоя переключала каналы, пытаясь узнать как можно больше. После каждой программы шли короткие сводки новостей с подробностями о смерти Розалинд – улики, дополнительная информация, интервью с близкими друзьями, поклонниками.
Хлоя была искренне огорчена. Хотя она и не была хорошо знакома с Розалинд, но эта женщина всего несколько недель назад была гостьей в ее доме. Ей хотелось позвонить Джошу, поговорить с ним. Он всегда был ей лучшим другом. Они вместе смеялись, плакали, обсуждали все на свете… Но Джош остался в прошлом. Хлоя взглянула на часы, лежавшие на смятых простынях. Смятых не от страсти, а от еще одной бессонной ночи в Лас-Вегасе.
Был час дня. Значит, в Лондоне уже девять вечера. Даже если она и позвонит Джошу – что она в любом случае не сделает, ее адвокат запретил это – все равно его не застанет. Наверняка он в одном из своих притонов, каком-нибудь баре в Челси или Сохо, гуляет с дружками, такими же алкоголиками и бабниками. Конечно, он опять вернулся к ним, опять, как до женитьбы на Хлое, угощает их шампанским, напивается, сыплет анекдотами, и ребята слушают его открыв рот. В конце концов, он ведь звезда.
Забудь Джоша, сказала она себе. Зазвонил телефон. Это был Джонни Свэнсон с последней голливудской сплетней. Он хотел поговорить об убийстве Розалинд:
– Они нашли коробок спичек, вероятно, из какого-нибудь бара на окраине Лос-Анджелеса, куда Розалинд никогда бы не пошла. Так что это, должно быть, спички убийцы.
– Откуда ты знаешь?
– От дяди Вана. Он служит у шефа лос-анджелесской полиции. Говорит, что скоро они раскрутят это дельце.
– Я надеюсь. – «Ты не последняя». Зловещее предупреждение. – Хлое стало не по себе.
– Как бы то ни было, сладкая моя, я скучаю по тебе, все время думаю, – нежно сказал Джонни, умалчивая о том забавном вечере, который он провел накануне со знойной бразильской актрисой, остановившейся в Голливуде всего на один день, представляя свой новый фильм. – Я надеюсь увидеть тебя в следующий уик-энд, дорогая, договорились?
– Да, Джонни, буду ждать. – Она села на скомканную постель и взглянула на свое отражение в зеркале.
Неужели все ей будет напоминать о Джоше? К черту его!
Она сняла трубку и дала телефонисту лондонский номер. Пора поговорить с Аннабель. Дорогая Аннабель, ее ребенок, от нее всегда становится так тепло на душе…


Бдение у гроба Розалинд проходило в особняке ее сестры Марии в Беверли Хиллз. Мария была замужем за удачливым продюсером Эммануэлем Сегалом и чувствовала себя в Беверли Хиллз как рыба в воде. Бдение продолжалось пять дней. Ресторан «Чейзен» непрерывно поставлял провизию, что обошлось более чем в десять тысяч долларов. В доме с полудня до полуночи дежурили камердинер, три парикмахера из отеля «Беверли Хиллз», которые обслуживали Марию, молодую, убитую горем Анжелику и череду кузин и тетушек Розалинд, что явились из Мехико и с окраин Лос-Анджелеса.
Почти все известные продюсеры, режиссеры, агенты и голливудские звезды пришли отдать последний долг женщине, над которой при жизни они частенько подсмеивались, хотя, справедливости ради, надо признать, восхищались ее яркой индивидуальностью, умением завоевывать зрительские симпатии, удерживая кассовые рекорды, что принесло многим из них миллионы.
Розалинд гордилась бы, узнав, кто пришел на ее похороны. Многие из тех, кто при жизни не удостаивал ее вниманием, теперь проливали крокодиловы слезы и пели ей дифирамбы. Несмотря на ее успех на экране, Розалинд никогда не принимали в кругу избранных: Несмотря на все усилия сестры, Розалинд так и не пробилась в высшее общество. Да ей это и не было нужно. Ее богатая, разнообразная сексуальная жизнь и карьера поглощали все ее время и внимание. Розалинд даже коробило, когда Мария пыталась призвать ее к светской активности.
Судя по похоронам Розалинд, Голливуд все еще чтил традиции траура по умершим знаменитостям, в памяти были живы пышные траурные церемонии тридцатых, сороковых, пятидесятых годов. Но с каждым десятилетием, с уходом прославленных звезд, блеск голливудских торжеств угасал. И тем не менее атмосфера в уставленной антиквариатом желтой гостиной дома Сегалов была карнавальной. Манни все не мог успокоиться, скорбя о понесенных им убытках, но теперь, утешала себя Мария, при виде голливудских знаменитостей, столпившихся у буфета, его сердце должно было оттаять.
Каждый день у Сегалов бывал комик Будда Бриджес, у него выдалась неделя, свободная от выступлений в Лас-Вегасе. Он изливал на гостей потоки красноречия, демонстрируя глубокую скорбь и печаль по поводу кончины незабвенной Розалинд.
Да, воистину, дом Сегалов стал в эти дни самым популярным местом в Голливуде.
Даже Сисси – крокодиловы слезы, крокодиловой кожи туфли и сумочка, крошечная шляпка с вуалью пришла на траурную церемонию в пятницу вечером, за день до похорон. Дафни, которая целыми днями тор чала у Сегалов, собирая самые свежие сплетни, сказала Сисси, что собрался «весь Голливуд». И Дафни оказалась права, в чем Сисси убедилась, плодотворно проведя время в обсуждении с Менахемом Голаном возможного ее участия в трех фильмах, к съемкам которых готовились на студии «Кэннон».
Похороны на Форест Лоон вылились в безумное нашествие истеричных поклонников, которые, одурев от наркотиков, гонялись за звездами со своими фотоаппаратами, и вездесущих репортеров, которые безжалостно вытаптывали идеально ухоженные газоны и цветники, распихивая всех и стремясь запечатлеть процессию для своих изданий. Вспотевшим на страшной жаре полицейским с трудом удавалось блюсти порядок. Маленькая группа одетых в темное людей самые близкие друзья Розалинд и ее родные – пыталась сохранить достоинство в глазах бушующей толпы. Съемочные команды с телевидения прокладывали себе путь сквозь людское море, вызывая еще больший интерес среди тех, кто пришел просто поглазеть. Немного в стороне, вдоль бульвара, расположились машины телесъемки, оттуда энергичные операторы снимали сцену похорон во всех подробностях для своих ночных телезрителей. Единственное, что их волновало, это метраж фильма. Обычно к концу съемки и люди и лужайки уже выглядели изрядно помятыми.
Похороны знаменитостей занимали, как правило, пятнадцать – двадцать секунд в репортажах лучшего эфирного времени, и их рейтинг был неизменно высок, особенно если удавалось вставить интервью с важной персоной.
Чак Уаггонер, старожил «Си-би-эс ньюс», опытный и знающий репортер, за последние двадцать два года осветил почти все траурные церемонии в Голливуде. В темно-сером костюме, он выглядел серьезным и солидным, стоя в стороне от беснующейся толпы, пока траурный кортеж медленно продвигался от церкви к зеленому, залитому солнцем месту захоронения Розалинд. Она не хотела кремации. Двадцать лет назад ее шокировало, что красота Мэрилин Монро обратилась в пепел. Хотя в то время Розалинд едва исполнилось семнадцать, она попросила Марию в случае смерти похоронить ее в красивом солнечном месте. И когда дубовый, с бронзовой отделкой гроб, который обошелся в девять тысяч долларов, опустили в могилу и холодная земля укрыла его, Мария еще долго оплакивала свою маленькую сестренку, которая так любила солнце.


Кэлвин, в майке с эмблемой «Юниверсал Сити» и бермудах, потягивая холодную газированную воду «Кул-эйд», стоял у выхода из церкви вместе с остальными репортерами и поклонниками. Он улыбался, болтал с фотографами, которые были слегка удивлены общительностью этого обычно застенчивого неприметного человечка.
Кэлвин был на вершине блаженства. Ему удалось это! Он расчистил для своей королевы путь к заветной роли. Теперь уж телекомпания несомненно выберет ее! Эмералд. Его богиню.
Он притворился, будто фотографирует других звезд, шедших в траурных одеяниях за гробом, изредка останавливаясь и позируя перед камерами. Сабрина Джоунс и Луис Мендоза шли, держась за руки. Одетые в темно-серые костюмы, они смотрелись потрясающе. Ее светлые, не тронутые ни завивкой, ни краской волосы развевались от теплого океанского бриза. Кудри Луиса падали ему на лоб, подчеркивая выразительные глаза. Фотографы подались вперед, чтобы запечатлеть эту парочку. Кэлвин остался на месте. Он ждал, когда придет она. Он знал, что она придет. И она пришла.
Эмералд выглядела изысканно в шелковом джерсовом платье темно-зеленого цвета, черных чулках со швом и в черной соломенной шляпе. Ее сопровождал Сол, спешно вызванный из Нью-Йорка для дежурного эскорта. Сол был более чем рад возможности услужить, поскольку до сих пор все еще безумно любил Эмералд.
– Ты получишь эту роль, Эмералд, любовь моя, – шептал Кэлвин. – Миранда – это только ты! Только ты можешь сыграть ее. – Если бы только она знала, что он для нее сделал, подумал он. Но он еще не закончил…


Сисси смотрела по телевизору шестичасовую сводку новостей, с завистью разглядывая шикарный траурный наряд Эмералд. С ухмылкой она встретила появление в кадре Луиса, как всегда неотразимого. Что за мерзавец, подумала она, потягивая «Перье» и жуя лимонную цедру.
Сисси только что закончила массаж. Ее кожа была натянута и горела. После того как сильные скандинавские пальцы Свена заканчивали истязание ее костлявой фигуры, Сисси позволяла себе отдых.
Несколько лет назад сильный скандинавский член Свена тоже прошелся по ее телу. Это было волнующее ощущение, особенно возбуждало то, что дверь оставалась приоткрытой и Сисси знала, что Сэм возвращается со студии и может в любой момент обнаружить ее распластанную на массажном столе, всю в масле, с раздвинутыми ногами, меж которых устроилась большая светловолосая голова шведа.
Это был первый и последний раз, когда Свен преподнес ей «основное блюдо» своего знаменитого шведского массажа. Последний – не потому, что Свен разочаровал Сисси, просто она предпочитала молоденьких мальчиков, а Свен в свои тридцать семь был для нее слишком стар.
– Самые лучшие самцы, дорогая, это молчуны-шведы, – призналась как-то Дафни, когда они с Сисси отмечали в «Ма Мэзон» один из дней рождения Дафни, которых у нее в году оказывалось несколько. Дафни выпила лишнего и ударилась в ностальгические воспоминания. – Десять лет назад, дорогая, не помню точно даты, мы очень неплохо провели время с одним таким молчуном, – хихикала она. – Дорогая, он был просто божествен и, что самое главное, молчал. Никакого трепа о политике, бизнесе или гольфе! – Скучные мужские разговоры утомляли Дафни. Мужское общество, конечно, было очень важно, и мужчины, безусловно, были необходимы, но только для выполнения своих прямых функций – в понимании Дафни это были деньги и секс. А что касается разговоров по душам – тут Дафни предпочитала женскую компанию, поскольку больше всего на свете она все-таки любила сплетни!
Дафни теперь умело использовала свой бесспорный талант, извлекая выгоду из полунамеков, нашептанных секретов и слухов – у нее уже была своя колонка сплетен в газете, и это придавало ей какую-то особую значимость в обществе и доставляло истинное наслаждение.
Сисси, закутанная в белый банный халат из отеля «Ритц», читала последнюю заметку Дафни. У Сисси была целая коллекция халатов, которые она увозила с собой из всех отелей мира – привычка, оставшаяся еще с тех времен, когда студия расплачивалась за ее проживание в гостиницах.
«Жизнерадостной и свободолюбивой Розалинд Ламаз будет так не хватать ее верным друзьям и миллионам поклонников. Голливуд почтил память этой сексуальной, черноволосой, темпераментной актрисы, прощание с которой проходило в знаменитом особняке ее сестры Марии и зятя Эммануэля Сегала в самом центре Беверли Хиллз. Эммануэль сказал мне по секрету, что Дастин Хоффман обязательно будет играть Тулуз-Лотрека в фильме «Мулен Руж», который Манни начнет снимать в Париже следующей весной. Его милая, потрясенная горем жена Мария, несмотря на скорбное настроение, поделилась со мной своими планами – Сегалы собираются провести отпуск на Лазурном берегу в отеле «Вуаль д'Ор», там они встретятся со своим другом Аднаном Кашогги на борту его роскошной яхты «Набила» и примут участие в ежегодных торжествах по случаю дня рождения Линн Уайатт. Худенькая, как тростинка, и, как всегда, божественная Сисси Шарп, в черном элегантном платье от Билла Бласса, посетившая Сегалов, сокрушалась о тяжелой утрате – талантливой и прекрасной Розалинд. Сисси только что вернулась с предварительного просмотра ее нового фильма «Несносная леди», который на следующей неделе выходит на широкий экран и обещает быть кассовым.
«Луис Мендоза после этого фильма прославится как звезда», – поделилась со мной, как всегда, великодушная Сисси.
Конечно, таких звезд, как Сисси, больше нет. Блистательная, талантливая, тактичная. Она одна из главных претенденток на столь нашумевшую роль Миранды в «Саге».
Сисси перечитала заметку, довольная, что Дафни так тепло о ней написала. Вот для чего нужны друзья. Она схватила магнитофон и продиктовала инструкцию секретарю: отослать Дафни корзину орхидей.
Итак, их осталось всего трое, – задумалась Сисси. – Три актрисы, которые могут по праву претендовать на Миранду Гамильтон.
Эта непрофессионалка, английская сучка и бездарная древняя голливудская знаменитость Эмералд – вот ее конкурентки. И, конечно же, не должно быть никаких сомнений в том, что только она, Сисси Шарп, признанная актриса, звезда, имеющая награды Академии киноискусства, достойна сыграть Миранду.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Лучшее эфирное время - Коллинз Джоан

Разделы:
1234

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

5678910

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

1112131415

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

1617

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

181920212223

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

242526272829

Ваши комментарии
к роману Лучшее эфирное время - Коллинз Джоан



Осилила первую треть и бросила это гиблое дело. Очень нудный роман. Бесконечные блуждания по воспоминаниям героини не вызывают интереса к дальнейшему чтению. Оставляю без оценки.
Лучшее эфирное время - Коллинз ДжоанВарёна
3.04.2014, 0.10





Осилила первую треть и бросила это гиблое дело. Очень нудный роман. Бесконечные блуждания по воспоминаниям героини не вызывают интереса к дальнейшему чтению. Оставляю без оценки.
Лучшее эфирное время - Коллинз ДжоанВарёна
3.04.2014, 0.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
1234

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

5678910

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

1112131415

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

1617

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

181920212223

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

242526272829

Rambler's Top100