Читать онлайн Чертовски знаменита, автора - Коллинз Джоан, Раздел - ГЛАВА ПЯТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чертовски знаменита - Коллинз Джоан бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.75 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чертовски знаменита - Коллинз Джоан - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чертовски знаменита - Коллинз Джоан - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коллинз Джоан

Чертовски знаменита

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ПЯТАЯ

На следующее утро на студии первое, что услышала Катерин, был голос матери по радиотелефону, упрекающий ее за то, что проиграла «этой потрепанной английской сучке-кокни», а первым, что она увидела, – связка шаров, подвешенная над тортом в форме приза, на котором две руки соединились как бы аплодируя. Трудно было не позавидовать.
Потом навалились фотографы. Сначала Элеонор со всей труппой, чтобы отметить победу сериала. Затем с Элеонор в центре, чтобы отметить ее личный успех. Из женщины, которую работники на съемочной площадке старались всячески избегать и даже прозвали Британской Щелью, она вдруг превратилась в королеву-мать, нежную и ласковую, самого верного друга для каждого.
Она попала в струю и понимала это. В обед позвонил ее агент и завопил:
– Все получилось, сладкая ты моя, мы добились. Ты будешь играть Эмму Гамильтон, радость моя. Еще раз поздравляю!
Катерин же во время обеденного перерыва узнала крайне огорчительные новости. Она жевала рисовую лепешку с белым мясом индейки в своей спартанской уборной и повторяла с Брендой диалог, когда зазвонил ее личный телефон.
– Мам, это ты, мам?
То был расстроенный голос Томми.
– Что спуталось, милый? В чем дело?
Она услышала, как ее сын пытается подавить рыдания и заговорить.
– Мам, это папа. Я только что разговаривал с ним по телефону, и он… и он…
– Томми, Томми, пожалуйста, перестань плакать, хороший мой, и скажи мне, в чем дело.
– Это папа… он мне сказал… у него… ему сказали…
– Что? – обеспокоено спросила Катерин, бросая взгляд на часы. – Томми, пожалуйста, скажи мне.
Без пяти два. О Господи, почему все несчастья в ее семье и вообще в жизни происходят обязательно в конце обеденного перерыва, когда в любой момент может послышаться этот ужасный стук в дверь?
– Томми, ты должен сказать мне, что тебя так расстроило.
– У папы рак, – прорыдал он. Трубка в руках Катерин затряслась.
– Рак? О Господи, дорогой, ты уверен? Папа уверен?
– Конечно, я уверен. – Рыдания слегка поутихли, разделив груз, он почувствовал облегчение. – И он уверен.
Бренда подняла голову от груды почты и увидела белое лицо Катерин.
– Расскажи мне все, дорогой.
– Я утром собирался в школу, но тут позвонил папа. Сказал, что должен со мной встретиться. Очень важно, так он сказал. Я напомнил ему, что опаздываю в школу, но он сказал, это важнее, чем школа. Я тебе звонил, мам, – добавил он с упреком, – но не застал.
– Я, скорее всего, была на съемочной площадке, дорогой. – Черт бы все побрал, почему она не может быть со своим ребенком, когда он в ней нуждается?
– Ну, я пошел на квартиру к отцу. Уф, ну и конура. Ты ее видела?
– Да, дорогой, видела. Я знаю, тебе тяжело, но продолжай, пожалуйста.
– Папа сидел в кресле, вроде бы пьяный немного, так мне показалось. Глаза, знаешь, такие остекленевшие.
– Да, – мрачно кивнула она, – знаю.
– Ну, он меня усадил, дал мне банку кока-колы и рассказал, что был сегодня у врача и этот мужик сказал ему, что у отца рак.
– Где? Где у него рак?
– Не знаю, – ответил Томми пустым детским голосом. – Он не сказал. Он был пьян, мама, и, наверное, еще и накурился. Что мы будем делать? У него нет денег, он говорит, у него не хватит на лечение. Он говорит, нужна операция. Он сказал, это будет стоить, блин, забыл, но тысячи и тысячи долларов.
– Разве у него нет медицинской страховки? – Катерин заранее знала ответ, но в этот момент раздался стук в дверь и крик:
– Через пять минут на площадку, Китти.
– Ладно, – крикнула она в ответ.
– Теперь слушай, Томми, слушай как следует. Не надо так расстраиваться. Во-первых, в наше время рак лечат, ты же знаешь.
– Разве, мам? Ты точно знаешь?
– Разумеется, я знаю точно. – Она постаралась говорить с оптимизмом, которого не испытывала. Если у Джонни рак, то, скорее всего, рак легких. Ничего удивительного, если учесть количество сигарет, выкуренных им за последние двадцать лет. Когда она начала сниматься в шоу, он увеличил свою дозу до невероятных трех пачек в день. Она перестала к нему приставать с этим. Это его жизнь, так ведь? Вряд ли что хорошее его теперь ждет, особенно с раком, но она должна попытаться помочь ему ради их сына.
– Томми, не волнуйся ни о чем. Сейчас два часа. Разве у тебя сегодня нет баскетбола?
– Есть.
– Так вот, иди и играй. Неважно, что ты сегодня утром пропустил школу. Скажи учителям правду. Скажи, что твой отец заболел. Теперь мне надо самой позвонить ему и пообещать сделать все, что смогу.
– Правда, мам, ты сделаешь?
– Конечно. Ты знаешь, я сделаю все, что в моих силах.
– Слушай, мам. – В голосе Томми снова зазвучало беспокойство. – А папа умрет?
– Да нет же.
– Ну, если он умрет, ты уж позаботься, чтобы с тобой ничего не случилось, – предупредил он ее. – Обещаешь?
– Не волнуйся, дорогой. – Послышался новый стук в дверь. – Я в отличной форме.
– Давай тащи свою задницу на площадку немедленно, Китти, – завопил заведующий производством. – Сей секунд. Все тебя ждут.
– Слушай, пошел ты на хрен, – неожиданно озлилась Катерин. – У меня тут срочные семейные дела, Бен.
– Надо же, какие новости, – съязвил Бен. – У тебя этих срочных дел больше, чем блох у собаки. Говори это Гейбу Хеллеру. Нам до конца съемок надо снять восемь минут пленки, и все теперь ждут только тебя.
– Ладно, ладно, – закричала она. Затем тише сказала Томми: – Со мной ничего не случится, Томми, обещаю.
– Чудесно, мам, а ты к ужину домой придешь?
Как часто бывает с молодыми, Томми уже был в хорошем настроении.
– Я не пропущу ужин с тобой ни за что на свете.
Джонни тупо уставился на обои в желтых пятнах; сверху обои ободрались, как раз там, где за плохо покрашенными лепными украшениями угнездилось тараканье семейство. Он уныло следил, как сначала один таракан, потом другой спустились по стене. Он знал, куда они направляются, – к протекающей трубе под разбитой раковиной в углу, где еще целая армия тараканов проживала под гниющими досками пола.
– Мне нет абсолютно никакого гребаного резона продолжать жить, – пробормотал он настолько громко, что один таракан решил на всякий случай спрятаться до лучших времен.
Джонни уставился на комод, где стояло несколько фотографий в дешевых рамках. Серебряные рамки, которые они с Китти поделили поровну, давно были заложены, но некоторые фотографии, свои самые любимые, он сохранил. Их свадебное фото. Он не смог от него избавиться, на нем, сидящие в черной машине с открытым верхом, они выглядели детьми, такие молодые, такие счастливые, такие влюбленные.
– И такие беременные, – цинично добавил он и взял фотографию. Потом вытащил ее из рамки и порвал пополам, потом на четвертинки и, наконец, на восьмушки, которые, подобно конфетти, разбросал по комнате.
Да, она уж точно была тогда беременна, эта прекрасная, жизнерадостная цыганка с волосами цвета воронова крыла, на которой он женился. Да и то сказать, ничего удивительного, если учесть, как часто и подолгу они любили друг друга. Они были бедны, как те самые церковные мыши, и жили в норе, еще худшей, чем эта, где, кстати сказать, и тараканов было куда больше. Китти тратила кучу времени на их изничтожение, но их количество не уменьшалось.
Они были актерами, но тогда больше работал он, она же довольствовалась домашними делами и растила живот. Джонни тогда играл роли подростков, репетировал в новой пьесе, шедшей вне Бродвея. Его агент сулил ему блестящее будущее, и даже критики отзывались о нем благосклонно.
Сколько бы сейчас было тому ребенку? Он взглянул на вчерашний номер «Лос-Анджелес таймс» – 16 июня 1988 года. Китти была беременна в феврале 1968-го. Значит, их ребенку было бы сейчас двадцать лет. Тому ребенку, которого она уничтожила.
Джонни закурил первую за день сигарету и поднес к губам бутылку виски. Разумеется, она говорила, что не губила ребенка. Говорила, что это просто несчастный случай, что она упала на сцене. Он уговаривал ее не браться за ту роль, она уже была на четвертом месяце беременности; он настаивал, но она тряхнула черными кудрями и рассмеялась ему в лицо.
– Дорогой мой Джонни, – сказала она, обнимая его. – Это же всего на полтора месяца. А давай признаемся, деньги нам пригодятся для маленького. – Она похлопала себя по еще плоскому животу и ухмыльнулась. – Я хочу этого ребенка, Джонни, правда хочу.
Он тогда пожал плечами, особого выбора у него не было. Если Китти решала что-то сделать, немногие могли остановить ее – по сути дела, никто не мог. И она решила играть в этой дерьмовой пьесе, триллере какого-то жалкого писаки, и в день генеральной репетиции за что-то зацепилась на сцене, упала и сломала руку. Идиот-продюсер не мог позволить себе дублершу, поэтому она появилась в день премьеры на сцене с рукой в гипсе. Она металась по сцене, пряталась за буфетами, прыгала в сундуки, изображая женщину, затерроризированную шайкой бандитов, ворвавшейся в дом. Все это было дикой чушью, его трясло от этой бредятины, хотя он должен был признать, что держалась Китти молодцом. И, разумеется, это случилось. Через три дня после премьеры она потеряла равновесие, выбираясь с одной рукой из сундука, упала перед тремя сотнями зрителей, и позднее в тот же вечер у нее открылось кровотечение. На следующий день ребенка уже на было.
Он глубоко затянулся и взглянул на другую фотографию. Джонни, Китти и малютка Томми. На этот раз им удалось произвести на свет столь желанного ребенка, и Томми тогда зарабатывал почти достаточно, чтобы она могла сидеть дома. Но нет. Нет, нет и нет. Мисс Катерин Беннет не могла отказаться от своей мечты стать серьезной театральной актрисой.
– Столько замечательных ролей, дорогой. И я хочу их все сыграть по возможности. Мне плевать, если я не стану звездой. Я знаю, я ею никогда не буду, не того я типа, но пока я могу найти себе работу, а Томми еще мал и может ездить со мной, почему бы и нет?
«Почему бы и нет, на самом деле?» – подумал он. Он тогда был на подъеме, давал замечательные интервью, срывал бурю аплодисментов в конце спектакля. Им заинтересовались серьезные агенты, когда он сыграл Гамлета. Сейчас он смотрел на фотографию, завороженный тридцатилетним красивым задумчивым лицом актера.
Затем, подняв глаза к зеркалу, он увидел себя. Лицо грубое и в пятнах, когда-то густые волосы поредели и поседели, к тому же слишком длинны для мужчины его возраста. Он не мог позволить себе пристойно подстричься. Во всяком случае, не на те гроши, что дает ему эта сука. Хотя он почти ничего не ел, его разнесло, лицо опухло, и даже волосы на груди повылезали, а те, что остались, поседели. Части его тела, когда-то бывшие небольшими и упругими, обвисли и увеличились; те же, что были большими и твердыми, стали вялыми и маленькими. Он взял в руку свои гениталии. Они тоже казались лишь тенью былого. Неужели ему удавалось заставить свой член стоять почти каждое утро с Китти? А если Китти не было под рукой, то вокруг всегда вертелось много хорошеньких молодых актрис, готовых доставить ему удовольствие. Что же, все теперь позади. Или нет?
Врачи говорили с ним ласково, но без оптимизма. Рак легких, но пока еще без метастазов. Можно оперировать. За деньги, естественно. Теперь все, что требуется, это выложить десять кусков за операцию. Он загасил одну сигарету и сразу же закурил другую. Он знал, что Томми скажет матери про деньги и что курица, несущая золотые яйца, и на этот раз не подведет. Ему не хотелось самому просить у Катерин деньги; он предпочитал, чтобы инициатива исходила от нее.
Тут, как по заказу, зазвонил телефон.
– Джонни. – Голос теплый, озабоченный. – Томми мне все рассказал. Скажи мне, что это неправда.
– Нет. – По контрасту он был груб и лаконичен. – Это правда, милочка. У меня рак. Джону Уэйну не удалось с этим справиться, так что не думаю, что у меня есть шансы. Врач сказал, что, попади я в автомобильную катастрофу, они бы тут же догадались, что я курю по три пачки в день, лишь посмотрев на мои легкие при вскрытии. – Он начал смеяться, потом закашлялся и снова закурил.
– Может быть, я могу чем-нибудь помочь? Хоть чем-нибудь?
– Конечно, – ответил Джонни. – Разумеется, мне могут сделать операцию, но это будет прилично стоить.
– Сколько?
– Десять кусков за операцию. Господи, Китти, до чего же мерзко я себя чувствую.
– Послушай, Джонни, хоть ты и попал в беду, ты все еще отец Томми. Ты же знаешь, что он – единственное на свете, что мне дорого.
«Ну как же, – подумал он. – Только после твоей блестящей телевизионной карьеры». Но он смиренно проговорил:
– Я знаю, Китти, я знаю.
– Ты не хочешь, чтобы я к тебе приехала? Я сейчас в машине, еду домой. Если хочешь, я могу заглянуть на минутку.
– Нет, я не хочу, чтобы ты меня видела. Боюсь, ты будешь шокирована. – Он хихикнул и снова закашлялся.
– Слушай, я настаиваю на этой операции, Джонни, и я за нее заплачу ради Томми и ради самой себя, так что не спорь. Просто пересылай все врачебные счета мне. Или еще лучше Бретту, моему импресарио. Слушай, я уже почти дома, мне хотелось бы побыть с Томми. Я позвоню тебе завтра. До свидания, Джонни, поверь, мне очень жаль, что так получилось.
– Уж наверняка, – пробормотал он, приканчивая джин. – Уж наверняка.
Когда Катерин сказала своему импресарио, чтобы он оплатил больничные счета Джонни, тот насмешливо рассмеялся.
– Десять кусков, Китти? Откуда мне, черт побери, взять такие деньги?
– Ради Бога, Бретт, я зарабатываю почти сорок тысяч в неделю, разве не так?
– Ну да, и Дядя Сэм забирает себе сорок процентов. Твой агент берет десять, я беру пять, так что у тебя остается меньше восемнадцати тысяч в неделю. Раздели это на твоих адвокатов, дворецких, горничных, кухарку, экономку, да еще шофера, парикмахера, твоего спортивного гуру, психоаналитика, плату за школу Томми и…
– Ладно, Бретт, остынь. Я знаю, с деньгами сейчас туго, но в следующем сезоне, я надеюсь, мне повысят жалованье.
Как бы не так, подумал Бретт, взглянув на последний номер «Нэшнл тэттлер», где на первой полосе была напечатана еще одна убийственная статья про Катерин.
– Позаботься о Джонни, Бретт. Сделай это, хорошо? – Голос звучал холодно.
– Ну что же, нам, верно, придется еще раз перезаложить дом, – заявил он саркастически. – Когда ты решила вложить деньги в лампы от Тиффани, ампирные кресла и кофейные столики из бивней слонов, ты вроде не отдавала себе отчет, что деньгам может прийти конец.
– Я их заработала, верно, я заработала каждый проклятый цент, и я могу делать с ними все, что пожелаю.
– Все это очень хорошо, Китти, но ты не можешь продолжать так бездумно тратить. Ты ведь не Шер или Мадонна, зарабатывающие миллионы в год, ты на жалованье и, честно говоря, ты в это жалованье не укладываешься.
– Ну, за что же я тебе плачу? Возьми денег еще под одну закладную, Бретт, мне плевать. Заложи ты этот проклятый дом, перезаложи. Мне нужно закончить две последние недели съемок и взять отпуск. И не смей мне говорить, что у меня нет на это денег.
Он вздохнул.
– Ладно, ладно, я все сделаю, ты мой босс. Ну и какие новости про Эмму Гамильтон?
– Разве ты не слышал? Ее Великолепие, наша английская роза, сорвала эту сливу. – Катерин натянуто рассмеялась. – Но с'est la vie,
type="note" l:href="#n_13">[13]
есть и другие роли.
Катерин отдавала себе отчет, что другие роли и хорошие сценарии последнее время вовсе не сыпались на нее градом. Когда попадались крутые, забористые роли, те, кто набирал актеров, считали Катерин слишком очевидной кандидатурой, но, с другой стороны, они же полагали, что она чересчур жесткая для более мягких ролей. В такой ситуации выиграть было невозможно. Катерин часто с горечью думала об этом, хотя и признавала, что ей по сравнению с другими актерами ужасно повезло.
– Да, кстати сказать, – заметила она резко, – я хочу, чтобы ты уволил моего агента.
– Уволил агента? Да этот кретин на тебя работает всего три месяца.
– Знаю. И за три месяца он не сделал ни одного предложения относительно того времени, когда я не занята в сериале. Так что делай как сказано, Бретт, уволь его.
– И к кому же ты теперь подашься? Ты уже прошла через Уильяма Морриса и пару других агентств. В городе уже почти не осталось приличных агентств.
– Это твоя забота, дорогой, – ласково сказала ему Катерин. – Ты берешь пять процентов от моих заработков, изволь найти мне нового агента. Мне же нужно налаживать свою жизнь и жизнь моего сына и пытаться удержаться на плаву. А если учесть все то дерьмо, которым меня забрасывают, это становится все труднее.
Томми так радовался предстоящей поездке в Европу, что позабыл, что надо быть грубым и агрессивным с матерью. Часто по вечерам они ели вкусную стряпню Марии и играли в игры. Однажды Томми предложил сыграть в скрэббл.
type="note" l:href="#n_14">[14]
– Я тут тренировался, думаю, теперь я смогу тебя обыграть.
Катерин рассмеялась.
– Ты же знаешь, что я чемпион, и предупреждаю, милости от меня не жди.
Томми унаследовал от Катерин страсть к соревнованиям. Они начали играть и долгое время шли вровень. Каждый набрал уже по две с половиной сотни очков, когда Томми сделал удачный ход и обыграл Катерин.
– Это впервые я тебя победил, мам, – возбужденно заметил он.
– И я уверена, что не последний. – Она улыбнулась и посмотрела на часы. – О Господи, уже половина десятого, пора спать. Мне еще текст учить. А тебе, мой самый главный сын, завтра в школу.
– Да, сэр, слушаюсь, мэм. – Он в шутку отсалютовал ей и ласково обнял. Так он ее уже давно не обнимал, с самого детства. Они вполне могли бы быть братом и сестрой, подумала Мария, убиравшая посуду.
– Спасибо, мам, – прошептал он, – за то, что ты делаешь для папы.
Она уткнулась носом ему в шею.
– Иди спать, детеныш, а завтра мы снова сыграем, и я тебя обставлю.
Благодаря нескольким ночам хорошего сна цвет лица Китти приобрел живой, матовый оттенок, к тому же она почувствовала, что вернулось ее желание заняться спортом. На следующее утро пораньше она пошла на пробежку. На середине каньона Бенедикт ей повстречался мужчина, бегущий в противоположном направлении. Он усмехнулся.
– Привет, я – Джейк Моффатт. Я только что переехал в дом в двух кварталах от вас.
– Привет, а я – Катерин Беннет.
– Да, я знаю, кто вы.
Имя Джейка Моффатта было знакомо Катерин; популярная в Англии британская рок-звезда, практически неизвестный в Штатах. Он был одним из любимых певцов Томми.
– Он староват, мам, но он по-настоящему клевый!
– Клевый?
– Да, ну понимаешь, клевый, сногсшибательный.
– А, поняла, клевый. Ясно.
Мелкие острые зубки на мордочке хорька, большие залысины и сбитое, но сухое тело. Он ни в малейшей степени не понравился Катерин, но, похоже, он ею заинтересовался, и в ближайшие три дня она постоянно с ним сталкивалась. В пятницу он протянул ей конверт.
– Приглашение на вечеринку, которую я устраиваю завтра, – объяснил он. – Надеюсь, вы сможете прийти. Там будет много ваших друзей, поскольку у меня праздник.
– А что вы празднуете? – поинтересовалась Катерин. Ей всегда нравились праздники, да и расслабиться бы не помешало.
– Я только что подписал контракт с «Фейс рекордс». Фантастическая сделка, так что я собираюсь предложить гостям какое-нибудь пойло и дохлое мясо на тостах.
– Я собираюсь на баскетбол с сыном, но, возможно, после игры и загляну.
Так вышло, что после матча Томми заявил, что идет на вечеринку к Тодду.
– Только не пей, пожалуйста, ладно? – попросила Катерин, в которой взыграли материнские инстинкты.
– Разумеется, не буду. Слушай, это все в прошлом. Все наши соберутся у Тодда, и вообще ведь суббота, самое время повеселиться. Почему бы тебе не пойти к Джейку? Развлекись немного ради разнообразия.
Когда Катерин появилась, вечеринка была в самом разгаре. Несколько десятков девушек, кое-кто актрисы, другие явные проститутки, в платьях с огромными декольте и такими короткими юбочками, что они едва прикрывали срам, крутились вокруг голливудских светских львов. Перед домом, оформленным в испанском стиле, бил винный фонтанчик. Джейк приветствовал ее чересчур фамильярным объятием. Она попыталась вырваться из его цепких рук, но он повернулся к фотографу, снимающему гостей, и сказал:
– Покажи-ка ему свои зубки, Китти.
Катерин слабо улыбнулась, стараясь скрыть раздражение, и приготовилась смешаться с толпой. Но тут она заметила нечто, что заставило ее сердце пропустить удар. Это был тот самый блондин с зелеными глазами, ее таинственный поклонник, и стоял он – это надо же! – рядом с Элеонор Норман! Катерин внимательно присмотрелась к ним. С виду они просто вежливо разговаривали, ничего больше, хотя Элеонор была явно им зачарована. А может, просто так кажется.
Сомнений не могло быть, Элеонор оделась, чтобы сражать наповал. Она не просто прихорошилась, она приукрасилась до такой степени, что почти превратилась в пародию на саму себя. Черное платье разрезано спереди до пупка, а сбоку – до середины бедра, демонстрируя всем шелковые кружевные чулки и красные подвязки. Ее пепельно-светлые волосы стояли вокруг головы пушистым нимбом, а серьги из горного хрусталя доставали до плеч цвета орехового дерева. Она смотрела в глаза незнакомцу и время от времени кокетливо касалась пальчиком борта его великолепно сшитого смокинга.
Катерин как завороженная уставилась на них, и вдруг, как бы почувствовав, что на него смотрят, он поднял голову и встретился с ней взглядом. Катерин почувствовала, словно ее ударили, сердце подпрыгнуло до горла. Ей хотелось бы поговорить с ним, но как это можно сделать, если он беседует с Элеонор? Он поднял бокал, улыбнулся, и на мгновение ей показалось, что он собирается подойти к ней. Но тут кто-то дотронулся до ее плеча, она повернулась, чтобы узнать, кто это, а когда снова поискала взглядом незнакомца, его уже поглотила толпа.
Рядом стоял Стивен и заботливо спрашивал, как она себя чувствует, говорил, что она выглядит потрясающе, а в душе он дивился, что с ней такое творится. Она казалась занятой своими мыслями, отсутствующей, как будто кто-то только что сообщил ей тревожные новости.
– А где Мэнди? – спросила она, явно делая усилие, чтобы сосредоточиться.
– Она целый день с тренером готовилась к марафону в Лос-Анджелесе и очень вымоталась.
В голосе слышалась определенная горечь, заставившая Китти взглянуть на него повнимательнее, но выражение его лица подсказало ей, что сейчас не время допытываться.
– Есть хочешь? – Он показал на ломящиеся от еды столы.
– Ужасно, – сказала она, наконец собравшись. – Я за весь день съела сосиску и пакет попкорна.
На столах были колбаски с жареным луком, бифштексы с пюре, печеные бобы и селедка, странный набор блюд, который народ Беверли-Хиллз считал типично английским ужином, хотя, по сути, это был типично английский сельский завтрак. Стивен сел рядом, а вскоре к ним присоединились Джейк и остальные. Их столик располагался в центре теннисного корта, над которым был натянут тент, и Катерин все поглядывала на вход в ожидании белокурого незнакомца. Но он не появился.
Стивен развлекал сидящих за столом забавной историей, но Катерин никак не удавалось сосредоточиться. Стивен снова обратил внимание на ее отсутствующий вид, как будто она кого-то ищет, и вскоре, заметив возбужденный румянец на ее лице, понял, кого она ждала. Высокого блондина, несомненно, очень красивого. Стивен почувствовал укол ревности.
Катерин выпила несколько бокалов вина и теперь желала танцевать. Уже давно она не чувствовала себя так раскованно. С задорной улыбкой она через стол протянула руку Стивену.
– Послушай, это фламенко, – сказала она. – Пойдем?
И вот, под опьяняющую музыку трио «Лос Парагвайс», они со Стивеном принялись отплясывать бурный фламенко. Катерин чувствовала легкость в голове, когда Стивен, обняв ее, кружился с ней по площадке. Откинув голову с развевающимися черными волосами, она заливалась смехом.
Она не думала ни о чем, кроме четкого ритма музыки и дикого темпа танца. Забыла о репортерах светской хроники, уже пишущих ее профессиональный некролог, или разговорах в Голливуде о том, что ее карьера катится под откос. Не вспоминала, что ей уже сорок три, что она здесь одна из самых старых женщин. Она ощущала себя молодой и живой, ей все позволено. Когда музыка смолкла, все захлопали, а Стивен откинул Китти назад в классической позе танго. Словно работая на галерку, она игриво выгнула спину и в этот момент краем глаза заметила высокого незнакомца-блондина.
Он стоял в дверях, уставившись на нее. Она понимала, что грим на лице смазался, волосы растрепались, лоб в бисеринках пота, но это ее не волновало. Попросив Стива принести им по бокалу шампанского, она направилась было через танцплощадку, но тут заметила, что около незнакомца возникла Элеонор, взяла его за руку и повела из комнаты.
Вернулся Стив с шампанским.
– Ты, верно, умираешь от жажды, – заметил он.
– Еще бы. – Катерин отпила глоток, а потом осушила бокал полностью. Шампанское показалось ей нектаром. Обычно оно возглавляло ее список запретных вещей, потому что от него опухаешь.
– Никогда бы не подумала, что ты не хуже Джона Траволты.
Глаза у Катерин сверкали, щеки разрумянились, и Стиву она казалась удивительно прекрасной.
– Хочешь еще потанцевать?
– Обязательно, – согласилась она. – Мне ужасно нравится оркестр. Кстати, кто тот мужчина с Элеонор?
– Какой мужчина? – спросил Стив. – Я никого с ней не видел. Разве она не с тем скандинавом, что всегда?
– Нет, она была с высоким блондином. Ты его не заметил?
Стивен отрицательно покачал головой.
«А, проехали, – подумала Катерин, когда они снова начали танцевать, – видать, не суждено нам встретиться».
Был последний день съемок, они работали над сценой, предшествующей взрыву на яхте. Тони, Элеонор и Катерин снимались крупным планом, но тут было задействовано много различных пиротехнических эффектов, включая горящие головни, иногда подносимые совсем близко к лицам, и стены, взрывающиеся прямо за их спинами. Элеонор, получившая роль Эммы Гамильтон, особо дружелюбно относилась к Катерин, и они болтали между съемками, пока им подправляли грим.
– Ты прекрасно танцевала на субботней вечеринке, – восхищалась Элеонор. – Я и не знала, что ты так умеешь, дорогая, и платье мне твое понравилось.
– Спасибо, я и сама не знала о своих способностях. Да, кстати, ты тоже выглядела потрясающе.
– Спасибо, Китти. – Они неискренне улыбнулись друг другу.
– Кто это с тобой был? – Катерин внимательно смотрела в зеркало, подмазывая ресницы.
– Дирк.
– Да? А мне показалось, я видела другого, блондина.
– Нет. – Элеонор обвела губы блестящей помадой. – Ты же знаешь, я всегда верна моему скандинавскому жеребцу.
Гримеры едва не подавились жевательной резинкой. Всем было известно, что Элеонор спала с кем попало при любой возможности.
После фиаско при присуждении премии Альберт с Катерин едва здоровался. Теперь им предстояло снять сцену, в которой Чарльз Скеффингтон гонится за Джорджией по лестнице. Несмотря на свои шестьдесят девять лет, Альберт все еще был силен, а пара рук вокруг горла актрисы в пылу страсти может представлять опасность. Катерин решила с ним помириться.
– Что ты делаешь в перерыве между съемками, Альберт? – Она ласково ему улыбнулась.
– Что? Ты со мной разговариваешь? – Старый актер смутился. Чтобы подготовиться к сцене с Катерин, ему нужно было ее ненавидеть. Обычно ему это легко удавалось, поскольку он действительно ее не любил, но ее неожиданное дружелюбие сбило его с толку.
– В Англию поеду, – пропыхтел он.
– Чудесно. Повидаться с родителями?
Гримеры снова подняли брови. Иногда Китти умела ляпнуть такое! Родители Альберта давно умерли, а если судить по тому, как он вел себя в последнее время, ему тоже недолго осталось.
– Между прочим, – ледяным тоном возвестил он, – я собираюсь навестить дочь. У нее скоро будет ребенок.
– Ой, ты будешь дедушкой, как замечательно! – Катерин искренне порадовалась за него, не понимая, что он вовсе не хочет такого слышать. В Голливуде можно жениться, можно родить ребенка, даже двух, но ни в коем случае нельзя быть дедом или бабкой. В их сериале тоже не имелось внуков.
Понимая, что снова обидела его, Китти подошла поближе.
– Послушай, Альберт, мне очень жаль, что у нас в последнее время все так нескладно получалось.
Старик беспомощно оглянулся, но он сидел в кресле, а Блэки накладывал ему на руки толстый слой грима, так что пути спасения были перекрыты.
– Ну, это… спасибо, Катерин, я всегда верил, что надо прощать и забывать.
– Совершенно с тобой согласна. Я рада, что ты так думаешь, потому что я все время расстраивалась, да и ты, верно, тоже. Раз уж мы полтора месяца не увидимся, мне кажется, мы можем расстаться с приятными воспоминаниями. Друзья? – Она протянула руку.
Он с отвращением пожал ее.
– Да, моя дорогая. Друзья. – Господи, как он ненавидел эту женщину, но она поставила его в безвыходное положение.
Помогла ли ее тактика или что еще, Китти так и не узнала, но сцена закончилась без сучка и задоринки. Обошлось без синяков. Помощник Гейба Хеллера приволок большой портативный холодильник с плохим шампанским, пивом и другими напитками. Принесли пятьдесят коробок пиццы, и съемочная группа набросилась на все с волчьим аппетитом.
Они упаковывали ее вещи в уборной, когда Бренда протянула ей записку от врача Джонни.
– Операция сделана. Больной поправляется; однако степень успеха будет известна только через несколько месяцев.
– Ну что же, это определенно хорошие новости, – сказала Бренда. – Теперь у Томми настроение во время вашей поездки будет лучше.
– Слава Богу, – вздохнула Катерин.
Она оглядела голую, унылую комнатенку с древним диваном, с которого уже сняли ее красивую шаль, так что теперь был виден не только его возраст, но и внутренности. Все стены в пятнах и потеках, а ковер, до того покрытый сверху ее персидским ковром, был изношен до основы.
– Интересно, вернусь я сюда в следующем сезоне? – задумчиво проговорила Катерин.
– Ну разумеется, детка. Они не смогут выпустить этот кусок дерьма без тебя.
– Еще как смогут. Чертовски легко смогут. Рейтинг падает, и, если они смогут в следующем сезоне сэкономить пятьдесят тысяч долларов в неделю, могу на что хочешь поспорить, они это сделают. Если кого и выкинут, то обязательно Джорджию-Гадюку. И мы не получим нового сценария практически до начала съемок в новом сезоне. Господи, Бренда, они вполне могут дать мне пинка.
– Не думай об этом, милая, радуйся прекрасному Парижу, присматривай за Томми, да и за собой тоже. Мы тут наслышаны, какие там мужики на Ривьере.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Чертовски знаменита - Коллинз Джоан


Комментарии к роману "Чертовски знаменита - Коллинз Джоан" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100