Читать онлайн Шансы Том 2, автора - Коллинз Джеки, Раздел - ЛАКИ. 1975 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шансы Том 2 - Коллинз Джеки бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.09 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шансы Том 2 - Коллинз Джеки - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шансы Том 2 - Коллинз Джеки - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коллинз Джеки

Шансы Том 2

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ЛАКИ. 1975

Прожекторы выстрелили в небо. Подсвеченные фонтаны рассыпали вокруг «Маджириано» мириады разноцветных искр. К отелю бесконечной змеей ползли лимузины. Его белая громада напоминала стены средневекового замка. Впечатляющее зрелище. Великолепное. Необычное.
Марко, в новом черном блестящем смокинге, метался по вестибюлю, успевая цепким взглядом заметить любую мелочь. И все-таки она добилась своего. Девочка сделала это. Ей потребовалось пять долгих лет, полных забот и волнений, забастовок и угроз, но в конце концов она вышла победительницей.
Маленькая Лаки. Она и в самом деле оказалась дочерью Джино, настоящей Сантанджело. Если бы Джино мог сейчас видеть дело ее рук, он имел бы все основания гордиться ею.
Конечно, он, Марко, помогал девочке. Направлял ее, обеспечивал поддержку и защиту, следил за тем, чтобы она не сбилась с пути.
Но какова ученица! Была в ней какая-то хватка, помогавшая доводить любое начатое дело до успешного конца. А в голове, похоже, находился компьютер, просчитывавший сделки и прибыли с такой скоростью, какую невозможно и представить.
Марко заметил, что к нему направляется Скип — специалист по связям с общественностью, нанятый Лаки. Он тут же повернулся к нему спиной и зашагал в противоположном направлении. Для пего Скип был хуже зубной боли с его скороговоркой и утомительным остроумием. Марко знал, что Лаки переспала с ним, и одна эта мысль ввергала его в бешенство. И что же это она тащит к себе в постель всякую шваль, как последняя шлюха? В конце концов, кого из настоящих мужчин она в своей жизни знала? Крейвена Ричмонда-слизняка? Пригожих студентиков, мелькавших в ночи, как мотыльки? Теннисистов-профессионалов? Тупиц-актеров? Молоденьких мальчиков? Но ведь ей-то нужен настоящий мужчина. Джино с ума сошел бы, дойди только до него слухи обо всех приятелях дочери. И все же… И все же, шлюха она или нет, Марко хотел ее… Уже давно… и сегодняшняя ночь станет его ночью. Прекрасную Хелену, несмотря на все ее протесты, он отослал в Лос-Анджелес.
— Отдохни, съезди в Беверли-Хиллз, посиди у бассейна, походи по магазинам, можешь купить себе всего Сакса. Ты заслужила это.
— Но Марко, скоро же открытие. У меня уже готово новое платье. Я не могу отсутствовать во время открытия…
— Можешь, можешь. Я буду слишком занят, чтобы заниматься еще и тобой.
Пока, Хелена. Па время нам нужно расстаться. Вместе с Лаки Сантанджело у меня есть одно незаконченное дело, и именно сейчас пора им заняться.
Лаки стояла под секущими тело острыми струйками ледяного душа и с удовлетворением отмечала про себя, что сегодня холодная вода была действительно холодной, вчера же лилась комнатной температуры.
— Болезни роста, мисс Сантанджело, — уверяли и успокаивали ее. — Не беспокойтесь, все будет исправлено.
Болваны. Тупицы. Задницу готовы лизать. О, как они все увивались вокруг нее. О, как ей это нравилось.
Из-под душа она ступила на пол своей персональной ванной комнаты, далеко перешагнувшей все стандарты. Выложенной и увешанной шкурами белой ламы, расписанной пейзажами джунглей, украшенной лепниной из алебастра.
Лаки запахнула на себе махровый халат и прошла в спальню, поражающую современностью отделки. Классической выглядела только постель. Черные шелковые простыни и покрывала из тигровых шкур.
Опустившись на них, она позвонила вниз управляющему.
— В течение часа ни с кем меня не соединять. Кто бы ни звонил.
Затем Лаки поднялась, сбросила на пол халат и скользнула в декадентски-черные простыни.
Но как только она закрыла глаза, в мозгу закружились тысячи мыслей, мешая заснуть.
Она принялась вспоминать наставления своего учителя йоги. Расслабиться — дюйм за дюймом. Сначала пальцы па ногах, потом вся ступня, голени, бедра… Нет, невозможно. Слишком сильно возбуждение.
Ощущая всей кожей нежные прикосновения простыней, Лаки попыталась представить себе того, кто этой ночью будет лежать на них с ней рядом. Хотя, какая, в принципе, разница. Все они одинаковы, дарители удовольствия. Однообразны. Шалые жеребцы.
Кроме Марко, конечно. Милого женатого Марко. Сукина сына Марко. Она хотела его с прежней силой, но навсегда, а он до сих пор не подавал никаких признаков готовности расстаться со своей великолепной Хеленой.
Черт побери! Она никак не может заснуть.
Поднявшись с постели, Лаки направилась в гостиную. Огромные окна из затемненного стекла выходили на широкую террасу. Нажатие кнопки — и створки окна поползли в стороны. Обнаженная, Лаки вышла на террасу. Было всего семь вечера, и теплый воздух Лас-Вегаса показался обжигающим после кондиционированной прохлады номера.
Да, этот вечер стал вечером ее триумфа. Сегодня раскрывал свои двери «Маджириано», о котором так мечтал Джино, и заслуга в этом принадлежит исключительно ей.
Лаки до локтей погрузила руки в свои пышные черные волосы, подняла их высоко над головой. Позволила им свободно упасть на плечи, глубоко вздохнула. Лаки Сантанджело. Вот именно. Они думали, что имеют дело с обыкновенной подстилкой. Теперь же они знают — и это далось им потом и кровью, — что имеют дело с Сантанджело.
Коста приехал неделей раньше. Он никак не мог поверить, что день этот наконец наступил. Господи! Сколько всего пришлось преодолеть, чтобы отель был все-таки построен. И тем не менее Лаки удалось это. Постройка «Маджириано» стала ее жизнью.
Она собрала вокруг себя лучших людей — Марко, к примеру, который учился у самого Джино. Девять лет он заправлял «Миражом», а это далеко не простое дело. Зато сейчас Марко без всякого труда мог взвалить на себя многотрудные обязанности управляющего новым отелем. Естественно, он привел с собой своих людей, которые теперь стали людьми Лаки. Все они — члены одной большой семьи. И каждый стоит на защите интересов Джино.
Помимо всего прочего у Лаки появился могущественный покровитель — Энцо Боннатти — ее крестный отец, консультант и советчик.
Она научилась быть осторожной. Не делала и шага без своего личного шофера Боджи Паттерсона. На вид Боджи не представлял собой ничего особенного. Одет всегда в мятые джинсы и старую армейскую куртку. Двадцать девять лет, вьетнамский ветеран и весьма крепкий орешек.
Лаки он нравился тем, что почти никогда не раскрывал рта. То, что она вынуждена была иметь телохранителя, отвратительно само по себе, но терпеть рядом с собой болтуна — это выше всяких возможностей.
«Да, — подумал Коста, — Лаки определенно знает, что делает». В отличие от Дарио, этого извращенца, как называл его про себя он. «Что же дальше будет с парнем? Что произойдет, когда обо всем узнает Джино?»
Если когда-нибудь узнает. Уж слишком туманны перспективы его возвращения в Америку. Коста делал что мог, старался изо всех сил. Но с неразберихой, воцарившейся в Вашингтоне по поводу Уотергейтского скандала, — и последовавшей за ним отставкой Никсона — у людей исчезло ощущение безопасности, надежности их бытия. Закулисные игры. Взятки. Угрозы. Косте приходилось беседовать с влиятельными друзьями Джино, с теми, кому он оказывал весьма значительные услуги, — с политиками, судьями, высокопоставленными чиновниками из полиции. И ни один из них не решился помочь. Слишком свежо у всех в памяти открытое против Джино Сантанджело дело по неуплате налогов. Попятно: если Служба внутренних доходов объявила за ним охоту, значит, шальной пулей может задеть и их.
И несмотря на то, что вся система коррумпирована сверху донизу, Косте никак не удавалось найти выход. Пять лет бесконечных попыток — срок немалый. Но если даже Косте потребуется вечность, он не отступит. Джино рассчитывает на него. И он сделает это.
Вынужденная перемена образа жизни приводила Дарио в исступленную ярость, недостаточную, однако, для того, чтобы заставить его предпринять хоть какие-то действия. Он так и продолжал жить, стремясь доставлять себе максимум удовольствий. Устраиваемые им вечеринки утратили былой размах, сложнее стало добывать зелье, и все же он умудрялся существовать более или менее так, как ему нравится, не обращая никакого внимания на читаемые время от времени Лаки или Костой нравоучения. Что они, долбаные ничтожества, о себе вообразили? Он вовсе не обязан держать перед ними ответ.
В один из дней Дарио арестовали. Получилось все донельзя по-идиотски. Какой-то сопляк обратился в полицию с жалобой, что несколько мужчин связали его, избили, а затем изнасиловали. Все это происходило на квартире у Дарио. Сам он о случившемся имел довольно смутное представление. Шестнадцатилетнего мальчишку привел Эрик, причем будущая жертва на протяжении всего вечера просто млела от восторга. Дарио даже не принимал в их забавах никакого участия, поскольку был слишком занят в спальне с «нормалом», женатым мужчиной, желавшим раз в месяц доставить себе какое-то разнообразие.
«Дерьмо! Так вляпаться, когда не имеешь к этому ни малейшего отношения!»
Коста все уладил. С белым от гнева лицом он заявил Дарио:
— Все. Хватит. Тебе придется уважать имя, которое ты носишь.
После чего он, Коста, и эта сучка, его родная сестра, урезали выплачиваемое Дарио денежное содержание до каких-то жалких грошей и предложили Эрику убраться из города к чертовой матери. О последнем Дарио не очень и жалел. Избавиться от старого друга было для него в некотором роде облегчением.
Получив приглашение на открытие «Маджириано», Дарио долгое время никак не мог решить — принимать его или нет.
Но позвонил Коста, сказал:
— Ты обязан присутствовать. Тебя будут ждать. Кто именно? Сестра, эта подлая тварь?
— Я не смогу, — коротко ответил в трубку Дарио. Однако, поразмыслив, он пришел к выводу, что его отказ, возможно, это именно то, чего так хочет Лаки. И Дарио принял твердое решение — ехать. Может, по пути он придумает, как испортить ей все торжество. А почему бы в нет? Она это заслужила.
Подойдя к ограждению просторной террасы, Лаки облокотилась на поручни, стала смотреть вниз. От открывавшегося вида захватывало дыхание — море сверкающих огней, сказочное сияние неона.
Приближалось время одеваться и спускаться к гостям, съехавшимся со всех концов страны. Открытие «Маджириано» представляло собой событие такой важности, ради которого любая звезда не поленилась заказать себе новый туалет и добраться до Лас-Вегаса.
Коста много раз рассказывал Лаки об открытии «Миража».
— Это что-то невообразимое. Джино был похож на короля.
Глаза его при этом блестели.
Хорошо, тогда она сегодня будет королевой. В черном платье от Альстона, с бриллиантами и изумрудами, которые она подарила себе сама. Она не нуждалась в мужчинах, подносящих такие подарки. Временами она вообще не нуждалась в мужчинах. Иногда… из медицинских соображений.
Мягко рассмеявшись, Лаки вошла в номер.
После того как сложная процедура наложения косметики завершилась, настал черед туалета. Платье представляло собой закопченное произведение искусства; черный шелк, мягко струясь по обнаженному телу, возбуждал.
Лаки провела щеткой по волосам, забросила их назад, скрепила двумя заколками из черного дерева.
Ей исполнилось двадцать пять лет. В ее распоряжении власть, она управляла огромным концерном, у нее было все, к чему она стремилась.
Кроме Марко.
Когда-нибудь она заполучит в его — и очень может быть, когда это случится, он потеряет для нее всякий интерес.
Может быть…
Марко приветствовал Энцо Боннатти крепким дружеским рукопожатием. Постаревший глава могущественного клана прибыл в сопровождении сына, Карло, невозмутимого блондина, которого никому в голову не пришло представлять гостям. Позади них топтались два телохранителя.
— Лаки очень беспокоилась о том, как вы перенесете дорогу, — с почтением обратился к старику Марко. — Пойду-ка я позвоню ей, сообщу о вашем приезде.
Энцо кивнул.
— Да. Я хочу повидаться с ней. Сесть где-нибудь в тихом уголке и поговорить с вами обоими.
Голос Энцо постарел вместе с его телом, и Марко приходилось напрягать слух, чтобы расслышать собеседника. В памяти всплыл тот день, когда Джино впервые свел его с Боппатти. Тогда Марко было семь с половиной лет, но впечатление не изгладилось и до сих пор.
Он подвел Энцо и его сына к лучшему в зале столику, на котором уже стояли три бутылки любимой стариком марки виски, тарелки с копчеными креветками и холодной цыплячьей печенкой.
Энцо улыбнулся.
— Ты знаешь мои вкусы. Это Лаки тебя предупредила?
Марко кивнул.
— Конечно. Энцо расцвел.
— Малышка никогда ничего не забывает, поэтому-то ей все и удается. Не то, что ее братец — как там его зовут? До меня доходят разные вещи. Марко. Что скажешь? Парень и в самом деле гомик? Это правда?
Марко пожал плечами.
— Не знаю, я никогда не видел его.
— Джино выбил бы из него дух. Любой мужчина поступил бы так на его месте, узнав, что сын… — Энцо смолк, проводив взглядом проходившую мимо блондинку. — У кого же это, интересно, такие груди? — спросил старик, не обращая внимания на сопровождавшую его и сына даму.
Марко улыбнулся. Привычки Энцо ничуть не изменились.
— Не знаю. Но если хотите, могу выяснить.
— Выясни. Может, такой старец, как я, еще в состоянии оказать ей услугу. Или две.
В аэропорту Дарио сел в такси. Машины за ним не прислали. Конечно — с какой стати? Он всего лишь на всего сын, что ом может значить? О том, что он все же приедет, Дарио никому не сообщил, однако счел уместным забыть об этом.
— Я слышал, что это заведение обошлось дороже, чем «Цезарь» и «Хилтон», вместе взятые, — обратился к нему таксист. — Что скажешь, приятель?
Дарио решил промолчать. Глядя в окно, он обдумывал складывавшуюся ситуацию. Он получал вшивые двести пятьдесят долларов содержания в неделю. «Перше», на котором он ездил, исполнилось уже пять лет. Квартиру и счета по кредитным карточкам ему оплачивали. Но это было все. Хоть задолбись.
— Мне больше по нраву «Серкус серкус», — продолжал водитель, ничуть не обидевшись на молчание своего пассажира. — Там можно классно провести время, да еще и детишкам найдется чем заняться — и никто тебе не помешает.
«И правда, — подумал Дарио, — кому взбредет в голову мешать тебе. До тех пор пока ты не встал на чьем-то пути, можешь жить так, как хочешь».
После ухода Эрика у Дарио не было постоянного партнера. Он привык удовлетворять свои потребности со случайными знакомыми. Никаких долгих связей. Просто здоровый уличный секс с предпочтительно черноволосыми мальчиками. Единственным блондином был, опять-таки, Эрик. Дарио нисколько не хотелось трахать или быть трахнутым своей зеркальной копией. Оргии тоже прекратились. Ему никак не улыбалось оказаться вовсе лишенным средств к жизни, а именно об этом его предупреждали Коста и Лаки.
— Может, тебе лучше здесь выйти? — поинтересовался водитель, затормозив машину у тротуара в самом конце длинной вереницы автомобилей. — Если хочешь подъехать прямо туда, мы простоим тут до самого утра.
Заплатив, Дарио выбрался из такси, бросив на согнутый локоть пластиковый пакет с лежащим внутри смокингом. Машина, взревев мотором, отъехала, и он уставился на стоявшую в некотором удалении залитую неоновыми огнями громаду отеля. Белоснежный утес. Сразу видно, что миллионы сюда бухали без счету. А он жил всего на двести пятьдесят баксов в неделю.
Пора это менять. Сегодня же.
Решительным шагом Дарио направился к зданию.
Лаки было несвойственно нервничать. Однако этот вечер отличался от многих других, казалось бы, таких же. Значительно. Полностью одетая, готовая выйти к своим гостям, она вздрагивала от возбуждения, подобно четырнадцатилетней девочке, впервые вышедшей в свет.
Услышав звонок в дверь, она едва не подпрыгнула от волнения.
— Кто?
— Коста.
Она обняла его на пороге.
— Я так благодарна тебе, — произнесла Лаки с чувством, — за то, что ты дал мне возможность делать дело, которое, ты знал, мне по силам.
Коста прижал ее к себе. Вырвавшись из его объятий, Лаки закружилась по номеру. Никогда прежде Коста не видел ее такой прекрасной.
— Шампанского! — Лаки сияла. — Да, я знаю, что ты не пьешь его, но только сегодня — ради меня.
— От этих пузырьков у меня изжога, — начал он.
— Чепуха. — Она протянула ему бокал. — Выпьем за «Маджириано». И пусть его казино оставит позади все остальные в Лас-Вегасе!
Бокалы мелодично звякнули.
— И за Джино, — добавил Коста, — ведь идея принадлежала ему.
Лаки отвернулась в сторону, на лицо ее легла тень.
— Не пытайся испортить мне вечер.
— Лаки, — мягко произнес Коста, — если бы не твой отец, все это было бы невозможным. Не станешь же ты обижаться на него вечно.
— Это почему же?
— Потому что когда-нибудь он вернется и вновь возьмет все в свои руки. И тогда тебе придется научиться ладить с ним и принимать его идеи.
— Он никогда не вернется, — легко возразила Лаки. — Слишком уж много прошло времени. Ему просто не позволят вернуться.
— Об этом позабочусь я.
В задумчивости Лаки смотрела на Косту, соображая, как бы дать ему понять, что для всех было бы лучше, если бы Джино оставался там, где он сейчас. Новый звонок удержал ее от того, чтобы сказать хоть слово.
— Это Скип, — послышался голос за дверью. — Я пришел спросить, готовы ли вы уже спуститься вниз. Там собралась целая куча знаменитостей, и мне хотелось бы, чтобы вы сфотографировались с ними.
Лаки рывком распахнула дверь и холодным взором уставилась на бойкого говоруна.
— Я же предупреждала тебя — никакой персональной рекламы.
— Да, я знаю, но мне казалось, что сегодня, в день открытия и все такое…
— Нет, Скип. Определенно — нет.
Дверь перед его носом захлопнулась. И с чего это ей взбрело в голову лечь в постель с таким недоумком? Кончал он так же быстро, как и говорил.
Лаки повернулась к Косте, протянула к нему руки.
— Пойдем посмотрим, все ли готово. Эту неделю меня каждую ночь мучили кошмары, мне снилось, что в самый ответственный момент здесь все рушится, и я сижу на обломках в чем мать родила, а люди со всех сторон кричат мне: «Дура! Мы же давно сказали тебе, что у женщины тут ничего не выйдет!»
Почтительно взяв Лаки за руку, Коста повел ее к двери.
— Лаки, — торжественно произнес он, — дурой тебя никто не посмеет назвать. Это я могу обещать.
Марко заметил их издалека: Лаки — в сногсшибательном черном платье, строгом, но все же чуточку открывавшем ее грудь, с вызывающим, упрямым взглядом, и Коста — он шагал рядом с ней с гордым видом человека, которому принадлежит весь мир.
Марко поспешил им навстречу. На какое-то время гости были предоставлены сами себе: целый выводок суперзвезд, продюсеры, финансовые воротилы, известные спортсмены, какие-то разряженные шлюхи, их сутенеры, некие артистические натуры, развлекавшие эту толпу.
Приблизившись, Марко поцеловал Лаки в щеку.
— Вид у тебя… самый затрапезный, — в шутку бросил он.
Она улыбнулась.
— Где Хелена?
— Тебе покажется это смешным, но ее здесь нет.
— Почему?
Он выдержал ее взгляд.
— Ты знаешь почему.
— Знаю?
— Сегодня особенный вечер, так?
— Но пока еще ты женатый человек.
— Послушай, — Марко склонился к ее плечу, и голос у него стал совсем тихим, — думаю, что пора бы тебе сделать исключение.
Сердце у Лаки забилось так, будто только что ей пришлось спортивной трусцой описать десяток кругов по Таймс-сквер.
— Исключений я не делаю никогда, — скучным голосом ответила она, уже зная, что нарушит свои принципы. Сегодня же.
— Но начинать когда-то придется, не так ли? Взгляды обоих соединились.
— Энцо уже приехал? — спросил Коста нетерпеливо, желая положить конец этому чем-то неприятному для него диалогу.
— Да, минут пять назад. Я как раз собирался позвонить вам.
— Пошли, Лаки, — Коста повернулся к своей спутнице. — Нам нужно повидаться с ним. Лаки улыбнулась.
— Конечно. — Она легонько коснулась ладонью руки Марко. — Потом.
Уоррис Чартере сидел на высоком табурете у стойки бара, посматривая по сторонам. Старый проныра Уоррис Чартере. Сорок один год, если честно назвать возраст. Облик его значительно изменялся. Прежде всего: он выкрасил в черный цвет не только волосы на голове, ко и брови с ресницами. Под глазами появились тяжелые мешки, великолепные когда-то зубы поредели, с отвратительной очевидностью выдавая его возраст.
Жизнь была не особенно ласковой к нему в течение последних девяти лет. Та ужасная буря, в которую он оказался выброшенным с виллы в Каннах, вовсе не способствовала укреплению здоровья. У Уорриса началось тяжелое воспаление легких, и в конце концов он очутился в местной клинике, в палате для бедных. Он едва не отправился на тот свет, и никого бы это не огорчило.
Как только ему стало чуть лучше, Уоррис попытался связаться с Олимпией. Напрасная трата времени и сил. Когда родителям хочется, чтобы их богатенькая девочка на время исчезла, девочка исчезает, будьте уверены, да так, что лучше и не пытаться отыскать ее.
Через некоторое время Уоррис махнул на Олимпию рукой и перебрался в квартирку к дружелюбной и общительной проститутке, решившей подработать в самом конце туристского сезона. В декабре он вместе с ней отправился в Париж. К сожалению, перед отъездом женщина забыла упомянуть о том, что в Париже у нее уже есть хозяин — постоянный. В результате Уоррис опять очутился на больничной койке, на этот раз с парой сломанных ребер.
Не оставалось ничего другого, как возвращаться домой, в Мадрид. Что он и сделал, вновь сведя дружбу со своими старыми приятелями: торговцами наркотиками и их клиентурой. На жизнь Уоррис зарабатывал тем, что организовывал шоу с живым сексом на сцене. Поднакопив денег, решил сделать порнофильм. А когда исполнитель главной мужской роли перед самыми съемками куда-то пропал, Уоррис посчитал, что справится и сам — и покрасил себе волосы. Какие-то принципы у него все же были. Равно как и где-то живущая мать. Неудобно, если на экране его кто-то узнает.
В Европе фильм завоевал некоторую популярность. Вырученных денег Уоррису хватило на то, чтобы добраться до Америки, где в Пасадене, в кое-как переоборудованном гараже, заняться продолжением съемок. Звезд долго искать не приходилось. Девушки слетались в Лос-Анджелес, как бабочки в ночи стремятся на свет фонаря. Многим из них и дела не было до того, в каком фильме сниматься. Так что Уоррис обеспечил себя стабильным, хотя и не слишком высоким доходом, разнообразными и изысканными любовными приключениями и теперь больше, чем когда-либо раньше, хотел вновь вернуться в мир большого кино. На руках у него до сих пор оставался сценарий, привезенный в Канны Пиппой — теперь его сценарий. Кому взбредет в голову доказывать обратное? Автор его уже семь лет как отдал Богу душу.
Насколько Уоррис что-нибудь понимал в кинобизнесе, «Застреленный» представлялся ему весьма выигрышным сценарием. Безусловно, кое-где потребуется внести некоторые изменения, но сюжет в целом был великолепен. Здесь время оказалось бессильным.
Долго и тщательно Уоррис прикидывал, как подступиться. Финансировать съемки новой картины — это примерно то же, что идти спиной вперед по канату, натянутому над большим Каньоном, — это непросто. И вдруг в какой-то день на него свалилась удача — неожиданная, как золотой дождь. В Вегасе он появился в компании весьма легкомысленного поведения девицы и ее чернокожего приятеля. Втроем они шлялись из отеля в отель, и в одном из них черномазый, указывая на кого-то своим костлявым пальцем, проговорил:
— Видишь сучонку с вертлявой задницей — во-о-он там? Это дочка Джино Сантанджело. Не поверишь! Говорят, что у нее яйца — как у мужика, ее отца. Ну и ну! Я бы не отказался их потрогать!
Уоррис присмотрелся. И вздрогнул. И всмотрелся еще раз.
Лаки.
Этого быть не могло.
Но это было.
Лаки Сант. Лаки Сантанджело;
Пиппа должна была все знать. Ну почему только эта тупая шлюха ничего ему не сказала?
И тогда мозг его заработал с размеренностью компьютера. Вручая сценарий, Пиппа сказала ему, что это настоящая, правдивая история жизни Джино Сантанджело. Но кому тогда было хоть что-то известно о Джино Сантанджело? Единственная газета, которую Уоррис изредка держал в руках, была «Варайети». Но имя запало в память. Как Микки Коэн, Мейер Лански — имя вроде бы знакомо, но вот сам человек…
Он поставил себе целью узнать все, что только можно узнать. Уоррис решил, что когда соберет достаточно информации, то со сценарием в руках отправится к Лаки и потребует, чтобы она познакомила с ним своего отца. Расчет делался на то, что сценарий либо понравится Джино — ив таком случае он с радостью даст денег на съемки, либо нет — и тогда он с радостью даст денег Уоррису на съемки любого другого фильма, при условии, что все копии «Застреленного» будут уничтожены.
Ситуация складывалась беспроигрышная. Лаки в ней отводилась роль связующего звена. Однако вопрос являлся настолько деликатным, что говорить о нем можно лишь с глазу на глаз — а как этого с ней добиться? В конце концов Уоррису удалось купить приглашение на открытие «Маджириано» — у какой-то королевы порнофильмов, которая и так уже числилась в списке гостей, благодаря Тини Мартино. Уоррис заплатил ей сто долларов, помимо которых ему пришлось еще и трахнуть августейшую персону.
И вот он здесь — сидит в ожидании своего хода. Карты сданы. У него на руках туз. В любом случае победа принадлежит ему.
Зарегистрировавшись, Дарио поднялся в свой номер, принял душ, облачился в смокинг и направился вниз.
Вокруг он не видел ни одного знакомого лица. Его тоже никто не знал. Он прошел к стойке бара и заказал себе виски. Боже! Кому все это нужно? Ему-то и требуется всего лишь переговорить со своей сукой-сестрой и тут же свалить отсюда.
Рудольфе Кроун вцепился в руку проходившей мимо его столика Лаки. Он был пьян, волосы потными прядями свешивались на лоб.
— Мы сделали это, девочка, мы это сделали, — мурлыкнул он.
Лаки грубым движением вырвала свою руку. Не было такого месяца, чтобы Рудольфе Кроун не опоздал со своим очередным взносом. А во время профсоюзной забастовки он вообще попытался выскользнуть из ее рук, так что ей пришлось вновь напомнить ему о своей первоначальной угрозе. А теперь, видите ли, он льет пьяные слезы умиления. «Мы это сделали!»
— Неужели ты не присядешь и не выпьешь со мной и моими друзьями? — Это было похоже на рыдание. — Им так хочется познакомиться с тобой, они столько о тебе слышали!
Лаки обвела сидевших за столом мужчин быстрым взглядом. Они показались ей сборищем каких-то ублюдков — ни одной достойной личности. И спутницы выглядели как самые дешевые голливудские шлюхи.
— Очень жаль, но сейчас у меня нет времени, — проговорила она холодно. — Желаю вам приятно провести время. — Она двинулась дальше.
— Он мне не понравился, — шепнул ей Коста.
— А кому он нравится? — ответила Лаки. — Но деньги платит неплохие. — Она помахала рукой Тини Мартино, стоявшему в компании пятнадцатилетней восходящей кинозвезды и ее матери.
— Отвратительно, — выдохнул Коста.
— Нисколько. — Лаки рассмеялась. — Это жизнь. Энцо приветствовал ее стоя. Он заключил Лаки в по-родственному теплые объятия.
— Поздравляю тебя! Ты все-таки сделала это! Глаза Лаки просияли.
— Правда? Правда?
— Безусловно. Я с самого начала знал, что в тебе это есть. — Он поднял бокал с виски. — Никогда я не сомневался в тебе, Лаки, ни одной долбаной минуты, прости мне мой грубый язык.
Последовавшие за этим несколько часов стали счастливейшими в ее жизни. Она и в самом деле королева и наслаждалась каждым мгновением происходившего вокруг. Она присаживалась к столам, танцевала, болтала. Где-то в толпе мелькнуло лицо Дарио. Она была искренне рада, что брат все же приехал.
— Почему ты не позвонил? Не сказал, что сможешь приехать?
Смущенный ее словами, Дарио сразу же напрягся.
— Мне нужно поговорить с тобой, — глядя в сторону, произнес он.
— Разыщи меня немного позже, — успела бросить ему Лаки до того, как вновь закружиться в танце.
Партнерами ее были знаменитости и вовсе никому не знакомые мужчины. Она танцевала, ела, пила и чувствовала себя на вершине счастья. Ровно в полночь она собственной рукой бросила кости на зеленое сукно, а затем раскрутила рулетку. После этого входные двери были раскрыты для публики, а приглашенные удалились в «Белую гостиную», где прибывший из Англии Эл Кинг, звезда рока и соул, готовился блеснуть своим талантом. У него и вправду такой голос, от которого у Лаки холодок побежал по спине. Будучи белым, Эл Кинг пел соул так, как и следует: по-негритянски расслабленно и чувственно.
Затем все вышли полюбоваться устроенным вокруг М-образного бассейна фейерверком, причем те, кто помоложе, скинули с себя одежду и тут же поплюхались в воду. Лаки боролась с искушением присоединиться к ним. Ей приходилось отдавать себе отчет в том, что это будет неверно понято. Нужно сдерживать в себе вспышки этой неукротимой импульсивности. Тем, что она сделала, она заслужила уважение. Этим не бросаются. Не стоит в их глазах превращаться в недалекую, доступную каждому дурочку.
Оставалось лишь одно: стоять с улыбкой возле бассейна, взирать на все и знать — это успех!
Дарио со скучным и мрачным видом бродил где-то на задворках празднества. Разыщи меня позже, как же! За весь вечер эта сука ни разу не присела.
Он не сводил взгляда с ее фигуры, стоявшей у бассейна и сверкавшей блеском драгоценностей, стоивших целое состояние. За кого она себя принимает? Его пронзило детское, мальчишеское желание подойти сейчас к сестре сзади и спихнуть ее в бассейн. Так он и решил сделать. А что? Уж больно у нее довольный собою вид.
Дарио направился к ней, но как только он приблизился, Лаки обернулась.
— Дарио, вот ты где. А я искала тебя. Ложь!
— Ночь уже почти заканчивается. Почему бы нам с тобой не позавтракать утром вместе? Он закусил нижнюю губу.
— Я не рассчитывал задерживаться здесь так надолго.
В демонстративном изумлении Лаки подняла бровь.
— Вот как? Что же это за срочное дело, ради которого ты обязан побыстрее вернуться?
Сука! Сука! Сука!
— О'кей, завтрак вместе, — пробормотал он. — Мне многое нужно сказать тебе.
— Вот и хорошо. Какая приятная перемена. В десять утра, ресторан «Патио».
Голубые его глаза смотрели на Лаки с болью и жалостью. Дарио раскрыл рот, чтобы сказать что-нибудь обидное.
Уоррис Чартере выбрал именно этот момент, чтобы сделать свой ход. Ступив между братом и сестрой, он слащавым голосом произнес:
— Маленькая Лаки Сант! Кто бы мог подумать! Лаки смерила его недоумевающим взглядом.
— Кто вы?
— Кто я? Да ты шутишь'.
Она быстрым движением глаз осмотрелась вокруг.
Боджи находился неподалеку.
— Мы будем играть в загадки, или ты просто назовешь мне свое имя? — с вызывающей резкостью спросила Лаки.
Уоррис не обратил на ее тон никакого внимания.
— Ты хочешь честно признаться, что не помнишь меня? Я же учил тебя водить машину. Я учил тебя куче вещей. Ты, я, Олимпия — вспомнила? Три мушкетера?
Лаки смотрела на него с нескрываемым удивлением.
— Господи помилуй! Уоррис Чартере! Откуда это ты выполз? И что с тобой случилось? Вид у тебя просто ужасный!
Дарио внимательно рассматривал объект нападок сестры. Ему он вовсе не казался ужасным. Наоборот, скорее, привлекательным. А мешочки под глазами чертовски возбуждали и притягивали.
— Рад видеть, что ты ни чуточки не изменилась, — сухо произнес Уоррис.
— О, еще как изменилась, можешь быть уверен. — На мгновение она смолкла, а затем в задумчивости добавила:
— Что тебе нужно, Уоррис?
— С чего ты взяла, что мне что-то нужно?
— Брось. Если хочешь сказать, что приехал, чтобы приветствовать меня — можешь не трудиться. Так что же тебе нужно?
Уоррис скосил взгляд на Дарио.
— Поговорить с тобой.
Лаки повела рукой вокруг себя.
— У меня сейчас нет настроения вести задушевные беседы. Как-нибудь потом.
— Зато у меня есть кое-что небезынтересное для тебя и, — он сделал многозначительную паузу, — для твоего отца.
Чем таким мог обладать Уоррис Чартере, что заинтересовало бы ее или Джино?
— Мне это безразлично.
— Ты изменишь свою точку зрения, как только увидишь это.
— В таком случае прекрати корчить из себя Мистера Загадку и говори прямо. Насчет него можешь не волноваться, это мой брат. Ну же?
Уоррис не удержался и еще раз внимательно посмотрел на белокурого юношу. Он заметил его еще раньше, когда тот в одиночестве сидел у стойки бара. Мелькнула мысль, не актер ли од… и если вдруг да, то, возможно, он согласится на маленькую, но интересную роль в одном из порнофильмов? Слава Богу, что тогда он все же сдержал себя и не спросил!
— В моем распоряжении сценарий. Это история жизни твоего отца. Я думал, что ему стоит ознакомиться с ним до того, как я запущу производство.
Лаки зевнула.
— Так пошли его отцу — тебя же никто не останавливает. — Она заметила Косту, махнула ему рукой. — Спокойной ночи, Уоррис! Это было просто замечательно — повидаться с тобой вновь!
Она зашагала прочь, не удостоив Чартерса даже прощальным взглядом.
— Дерьмо! — со злостью произнес Уоррис. Стоявший рядом Дарио опустил голову вниз — со стороны это выглядело как согласие. У него было такое ощущение, что человек этот поможет ему добраться до Лаки. Не уверенность, а лишь ощущение. Но ничего, позже выяснится. Он протянул Уоррису руку.
— Меня зовут Дарио Сантанджело. Может быть, я окажусь в состоянии помочь вам.
За всю ночь ей всего несколько раз представилась возможность увидеть Марко. Взгляд через весь зал, улыбка. Он так же напряженно работал в толпе гостей, как и она: комплименты знаменитости, обаяние и шарм другим приглашенным и строгий проверяющий взгляд своим людям — все ли идет, как нужно?
Когда Лаки подвели к Элу Кингу, чтобы познакомить с певцом, рядом как из-под земли вырос вдруг Марко и незаметно для окружающих мягко оттеснил Лаки к ее столику, за которым сидел Энцо. У Эла Кинга была определенная репутация. Как, впрочем, и у Лаки. Марко счел за лучшее держать их подальше друг от друга.
Не прошло после этого и трех минут, как вокруг Кинга уже крутились три очень внимательные и любезные дамы. Усмехнувшись, Лаки заметила, что Марко на всякий случай, чтобы не промахнуться, подослал к певцу брюнетку, рыжеволосую и пепельную блондинку — он играл наверняка. Мог бы и не беспокоиться. Какими бы пригожими звезды, любимцы толпы, ни были, она терпеть не могла ложиться с ними в постель. Подумаешь — какую услугу они оказывают, согласившись разделить с тобой ту часть своего тела, о которой мечтают миллионы и миллионы женщин. Ту самую часть, которая имела уже порядочный километраж, требовала бережного управления собою и всяческого пиетета. Исполнение ею своих обязанностей никогда даже и не приближалось к средне-стандартному, в особенности же — в закрытых помещениях.
По одну сторону от Энцо сидела сопровождавшая его и его сына блондинка, по другую — молодая особа с огромным бюстом, которая привлекла его внимание несколькими часами раньше.
— Ты удовлетворена? — ласково спросил Энцо у Лаки.
— Более чем. — Она улыбнулась.
— Отлично. Замечательно. — Подавшись к Лаки, он прошептал ей в ухо:
— Знаешь, кого это вонючее дерьмо Кроун привел сюда сегодня?
Непроизвольным движением Лаки повернула голову, чтобы посмотреть через весь зал на занимаемый Рудольфе Кроуном столик. Сидевшие за ним люди были пьяны и разговаривали между собой излишне громкими голосами.
— Кого?
Энцо скорчил гримасу.
— Наверное, будет лучше, если я сейчас промолчу.
— Кого? — настаивала Лаки.
— Близнецов Кассари.
Лаки ощутила, как похолодел ее голос.
— Не верю.
— Ты считаешь, что Энцо Боннатти лжет? — мягко спросил он ее.
— Нет, я вовсе не это имела в виду. Я хотела сказать, что он вряд ли решился бы на такое.
— И все-таки это так. Он просто законченный долбаный тупица. Может, он и сам об этом не знает. Мне нужно будет послать к нему людей, которые объяснили бы ему, в чем тут дело.
Близнецы Кассари. Дети Розового Банана от его первого брака. Лаки никогда в жизни их не видела. Ей было это ни к чему. Их отец убил ее мать. К тому же Джино сам стремился избавиться от Банана — и преуспел в этом. Она вынудила Косту признаться в этом. Энцо впоследствии подтвердил информацию.
— Как только они посмели появиться в моем отеле, — возмутилась Лаки. — Я хочу, чтобы их вышвырнули вон… немедленно.
— Пусть остаются, придурки. Дело уже близится к концу. Стоит ли портить праздник из-за каких-то недоумков? Не беспокойся, больше они здесь никогда не покажутся. Я сам прослежу за этим — они будут знать, что сюда путь им заказан. Почту за честь оказать тебе эту услугу.
Лаки поцеловала его в щеку.
— Спасибо, Энцо.
В последний раз она бросила взгляд в сторону Рудольфе Кроуна. Ну и свинья. Он и в самом деле заслужил, чтобы ему отрезали яйца.
Было уже четыре часа утра, но празднество все продолжалось. Наконец Лаки поняла, что пора уже оставить гостей. Разыскав Косту, она прошептала ему в ухо:
— Я отправляюсь спать. Фантастический получился вечер, а?
— Великолепный.
— А ты почему все еще шляешься здесь? Ведь тебе-то уже давно пора в постель!
— Мне хочется рассказать об этом вечере Джино в деталях, от начала до самого конца. Я рассчитываю проводить последнего гостя.
Джино. Джино. Джино. Проклятый Коста никогда не даст забыть о нем.
— Ну конечно, — довольно прохладным голосом сказала Лаки. — Развлекайся. До завтра.
В кабине личного лифта она поднялась в пентхаус. Молчаливый Боджи, сопровождавший ее, проверил, нет ли в номере каких-либо незваных гостей, после чего прошел в отведенную ему комнату. Они жили в раздельных помещениях, но в случае опасности Лаки стоило лишь нажать одну из предусмотрительно расположенных кнопок — и в течение нескольких секунд Боджи пришел бы на помощь.
В голове ее беспорядочно метались мысли. Зачем нужно Рудольфе приводить близнецов Кассари в ее отель? Чего хотел Дарио? Правильно ли она поступила, без колебаний отказавшись выслушать Уорриса Чартерса?
Сбросив туфли от Шарля Журдена, Лаки подошла к полке с дисками, выбрала один — Марвина Гея «Что происходит?». Номер заполнили спокойные, расслабляющие звуки музыки.
Сколько Марко потребуется времени, чтобы подняться сюда? Пять минут? Десять? Вряд ли больше.
Забросив руку за спину, она с тихим щелчком расстегнула застежку, и черный «альстон» без звука соскользнул на пол. Подобрав с полу платье, Лаки прошла в спальню и выбрала в шкафу свою самую любимую и самую поношенную спортивную майку. Ту самую, что она носила вот уже лет десять. Марко часто приходилось видеть ее в ней… хотя и довольно давно.
В ванной комнате она тщательно удалила с лица всю косметику, сняла драгоценности, энергичными движениями расчесала волосы и аккуратно уложила их. Выглядела она сейчас как четырнадцатилетняя девочка. Затем Лаки встала под душ и полностью подготовила себя к встрече с мужчиной, которого любила так долго.
Она была полностью готова, когда раздался его стук в дверь.
— Что же тебя задержало? — мягко спросила Лаки.
— Всего пятнадцать минут… Эй, вы только взгляните на нее. Что это ты с собой сделала? Лаки улыбнулась.
— Завела часы в обратную сторону. Нравится? Сейчас ты видишь меня такой, какая я и на самом деле есть.
Марко выглядел озадаченным. Перед ним стояла вовсе не исполненная чувственности молодая женщина, как всего несколько минут назад. Теперь это была та девушка, которую он знал когда-то давно.
— Господи, да ты похожа на настоящего ребенка.
— Так ты и называл меня. Ты и Джино.
Он был совершенно сбит с толку.
Положив руки на бедра, Лаки в упор рассматривала его: длинные обнаженные загорелые ноги расставлены широко в стороны, голова склонена на бок, в глазах опасный блеск.
— Эй, мистер, вы что, решили сыграть в доктора? Марко рассмеялся.
— Глупышка. Ты заставляешь меня чувствовать себя старым развратником.
— Ну так давай. Будь им. Сегодня я делаю исключение. Первое и последнее — если ты останешься женатым.
— Лаки. — Он сжал ее лицо меж своих ладоней и медленно, очень медленно поцеловал.
Она ответила ему со сдерживаемой в течение десяти лет страстью, язык ее торопился проникнуть в его рот, пробежать по его губам, зубам, небу. Она почувствовала, как твердеет и напрягается его плоть.
— Пусть сегодняшний день станет исключением, которое запомним мы оба, — прошептала она.
Они продолжали целоваться, а потом руки Марко, не торопясь, как бы лениво, поползли вниз, к ее грудям, прикрытым лишь тонкой, уже износившейся тканью майки. Пальцы легли на соски, стали нежно ласкать их.
— Хорошо… Мне так хорошо… — прошептала она.
— Можешь сказать это еще раз.
— Скажу… я скажу…
Руки его проникли под майку, однако Марко не попытался снять ее, он только гладил и сжимал расслабившееся, ставшее податливым тело Лаки.
— Ты сводишь меня с ума, — выдохнула она наконец. — Давай разденемся и покончим с этим.
— Ради Бога, Лаки, я же не зубной врач!
— Марко! Но я уже не могу ждать! Я ждала десять проклятых лет.
Движения его стали такими быстрыми, что она не сразу поняла, что произошло. Одежда куда-то исчезла, сама она оказалась сначала на его плече, затем в постели, под его крепким, мускулистым телом, и вот он уже проник внутрь ее, и с такой энергией заходила в ней его плоть, что у Лаки мелькнула мысль — а выдержит ли его сердце?
Но тут же мысли оказались отброшенными, всякие мысли. Она кончала так быстро и так остро, что едва не теряла сознание от удовольствия. Со стоном раненого животного кончал и Марко.
Мокрые от пота, превратившиеся в единое целое, они расслабленно рассмеялись.
— Никогда больше не подпускай меня к себе так близко, — проговорил Марко. — Посмотри, что я с тобой сделал.
— Ты сделал то, чего мне всегда хотелось. — Лаки поднялась на локте, жадными глазами стала рассматривать его тело, покрытое темным загаром и густыми черными волосами. Пальчики ее легонько пробежали по его груди. — А ты знаешь, как долго я об этом мечтала? Хоть можешь себе представить?
Марко покачал головой, улыбнулся.
Лаки положила голову ему на грудь, начала целовать ее, опускаясь все ниже: соски, живот, пах… Уставший было член стал тут же пробуждаться к жизни. Лаки чуть помедлила.
— А ты, Марко? Давно ли ты меня хочешь? Когда я была маленькой девочкой, когда ты возил меня на машине — тогда ты тоже хотел меня? Соблазняло тебя тогда мое девчоночье тело?
— Тогда ты была абсолютно невыносимой. Взяв в рот его наполовину увеличившийся в размере член, Лаки осторожно стиснула его зубами. Лицо Марко испуганно вздрогнуло.
— Эй!
— Я вовсе не собираюсь его откусывать, — голосом невинной девочки проговорила Лаки. — С чего бы это я стала делать такую гадкую вещь?
Он сел в постели, привлек ее к себе, и они вновь принялись целовать друг друга. Лаки должна была честно признаться самой себе, что никогда прежде поцелуи не доставляли ей такого наслаждения. С Марко все было совсем по-другому. В кончике его языка таилась некая магическая сила, и когда он покидал ее рот и опускался к соскам, ей казалось, что она уже умерла и в этот самый момент возносится на небеса. С губ ее готовы были сорваться слова любви. Но Лаки знала, что должна молчать. Ведь он все еще был женат. Черт побери! Почему он до сих пор женат?
Она оттолкнула Марко в сторону и потянулась за сигаретой, одновременно с этим натягивая на себя простыню.
— А тебе известно, что на открытии присутствовали двое близнецов Кассари? — вдруг спросила она.
— Да, — настороженно ответил Марко. — Мне не хотелось портить тебе праздник.
— Если кто-нибудь сказал бы мне о них раньше, их можно было бы просто вышвырнуть вон.
— Ну конечно. А Рудольфе поднял бы истерику из-за того, как несправедливо обошлись с его друзьями. Все вышло случайно. Я думаю, он ни о чем и не знал.
— Энцо сказал, что позаботится о том, чтобы Рудольфе узнал об этом.
— Вот и хорошо. — Он вытащил у нее изо рта сигарету, затушил в пепельнице. Потянул на себя простыню.
— Иди ко мне, малышка.
Во второй раз они делали это уже не торопясь. Они начали понемногу понимать друг друга — какие позы, какие движения приносили удовольствие, какие — нет.
Лаки смотрела на Марко так, как никогда еще до этого не смотрела на мужчину. Глаза у него зеленовато-серые, в обрамлении густых черных ресниц. Большие руки. Крепкое, какое-то твердое тело — ни одного мягкого местечка. На бедре его она увидела шрам, и ей тут же захотелось узнать, откуда он там появился. Марко начал рассказывать ей о своей жизни. Впервые он раскрывался перед ней, и Лаки ловила каждое слово. Марко говорил о том, чем ему приходилось заниматься, о неуспокоенности, в которой он пребывал до того, пока мать не предложила ему прийти к Джино.
— Она оказалась права. — Марко пожал плечами. — Мы не виделись с ним много лет, и все же он принял меня, как родного сына. Твой отец — великий человек. Ты должна гордиться им.
Ни с кем до этого Лаки не говорила о своих отношениях с отцом. Это принадлежало только ей.
— М-м, — протянула она. — Расскажи мне о том времени, когда ты был еще ребенком, когда Джино жил вместе с вами. Каким он был тогда? Какой была твоя мать? Почему они не поженились?
— А я-то думал, что мы говорим обо мне. Лаки выпрыгнула из постели.
— А почему бы нам не плюнуть на разговоры и не принять душ? Посмотрим, что из этого получится. Марко издал протяжный стон.
— Ничего не получится. Мне уже сорок пять, и сейчас я как выжатый лимон. Пора мне утихомириться и поспать немного.
Она делила постель со многими мужчинами, но ни с кем из них ей еще не хотелось остаться. И теперь Лаки просто не знала, что сказать, что делать в такой ситуации. Она понимала одно: нельзя позволить ему уйти.
— Будешь спать здесь, а я приготовлю тебе завтрак, и денег за это не потребую, — шутливо бросила она.
Но Марко уже выбрался из постели и начал подбирать с полу свою одежду.
О, Боже. К чему же они пришли? Что будет дальше? Ну почему он ей ничего не скажет?
Стоя перед ним обнаженной, со спутанными волосами, Лаки вдруг почувствовала себя совсем беззащитной. Марко натягивал брюки.
— Я все-таки пойду в душ, — произнесла она, ожидая, что он остановит ее. Он зевнул.
— Хорошая мысль.
С чувством полнейшего одиночества на сердце Лаки прошла в ванную, открыла воду. Когда она выйдет из душа, его, наверное, уже здесь не будет. А завтра опять начнется бизнес — и только?
Господи! Такого с ней никогда еще не было! Одно дело хотеть его столько долгих лет, и совсем другое — получить то, что хочешь.
Полностью одетый и застегнутый на все пуговицы, Марко вошел в ванную.
На полочке позади Лаки стоял флакон с шампунем. Сделав вид, что она не заметила вошедшего, Лаки плеснула на себя из флакона и принялась энергично растирать груди.
— Ого! Точно такую же сцену я видел в каком-то порнофильме!
— Скажи, а у твоей жены груди на силиконе? — сладким голосом спросила Лаки. Марко расхохотался.
— Стоять тут голой и вспоминать о Хелене! Когда же я начну тебя понимать?
Разозленная, Лаки резким движением вышла из-под падающих струй, поскользнувшись и едва не упав.
— Ты очень остроумен. Марко протянул ей полотенце.
— Да что это с тобой?
— А сколько раз за ночь ты проделываешь это с ней? В голосе ее прозвучала самая настоящая ревность, и, услышав ее, Лаки сама себя возненавидела.
— Остынь. — Он уже больше не смеялся. — Женщине с твоим опытом не стоило бы задавать подобных вопросов.
Она пришла в ярость.
— Мой опыт? Это что же ты имеешь в виду?
— Твои многочисленные похождения — вот что.
— Я не замужем. Кто может мне запретить? Готова поспорить, что ты тоже до брака не зажимал свои яйца в кулак.
— Это совсем другое дело.
— Что другое дело?
— Я — мужчина.
— Боже! Говоришь ты и в самом деле как сорокапятилетний! Значит, мужчине можно трахаться напропалую, а девушке нет — ты это хочешь сказать?
Марко ухмыльнулся.
— Ты и сама знаешь правила.
— Какие еще долбаные правила? — Лаки почти кричала. — Кто, черт возьми, их установил? Мужчины — вот кто!
— Успокойся, детка. Совершенно не из-за чего лезть в драку.
— А я хочу лезть в драку. Я хочу, чтобы ты понял меня.
— Я понимаю тебя.
Она заговорила спокойнее.
— Нет, не понимаешь. Но поймешь. Мне нравятся привлекательные мужчины. Когда у меня нет более интересного занятия, я приглашаю их в свою постель — потому что мне нравится секс. Я не нимфоманка и не шлюха. В постель с мужчиной я ложусь на своих собственных условиях, а после этого я никогда больше его не вижу — потому что я так хочу. — Она сделала драматическую паузу. — А теперь скажи мне, Марко, скольких девчонок ты уложил в свою постель просто так, от нечего делать, потому лишь только, что тебе понравились их груди, или ягодицы, или красивые длинные ноги? Честно? Ну, сколько?
Он пожал плечами.
— Много.
— Ас многими ли ты после этого встречался? На лице его появилась улыбка.
— О'кей, о'кей. Я понял, к чему ты клонишь. Полотенце упало на пол; Лаки подошла к Марко, обвила руками, прижалась к нему.
— Спасибо и на этом!
Пальцы Марко начали подрагивать.
— Но сейчас тебе никто больше не нужен, потому что у тебя есть я. Так, маленькая? Так, да?
— Ты делаешь мне больно!
— Так, бэби?
Чувство облегчения волной прошло по ее телу. Все-таки она поймала его. О Хелене они будут беспокоиться завтра.
— Сними свою одежду — ив постель, — прошептала она.
Марко подхватил ее на руки и вновь отнес под душ.
— Да, я ведь забыл рассказать тебе про тот порнофильм — она там выделывала такую штуку с мылом… это было нечто! Может, и нам тоже попробовать…
— Может быть, — со счастливой улыбкой согласилась Лаки.
Он начал раздеваться.
— Может, мы…
— А мне показалось, ты говорил, что два раза — это твой предел.
— Послушайте, леди, вы вынуждаете меня превратиться в лжеца!
Рудольфе Кроун и его приятели вышли из дверей «Маджириано» на рассвете. Походка их была нетвердой, манеры — вульгарными. Направлявшаяся домой официантка из бара вызвала у них живейший интерес, и в то время как мужчины впятером занимались тщательным тактильным изучением ее тела, их спутницы, стоя чуть в стороне, пронзительно вскрикивали от смеха. Молодая супружеская пара подверглась потоку грязной, площадной брани. Одна из сопровождавших мужчин представительниц прекрасного пола, стянув с себя верхнюю половину платья, потрясала перед лицом изумленного швейцара огромными грудями.
Рудольфе был не в состоянии разогнуться от смеха. Более веселой шутки он в жизни не видел.
На плечо ему легла твердая рука Сальваторе Кассари, внешне наиболее отталкивающего из близнецов.
— У тебя здесь просто золотые прииски. Не хочешь продать свою долю?
Рудольфе со счастливым видом покачал головой. Праздник прошел на славу. Каждый долбаный доллар, с которым ему так жаль было расставаться, обещал принести прибыль. И какую. Ведь этой шлюшонке — Лаки Сантанджело — все-таки удалось сделать дело. Теперь Рудольфе принадлежал хороший, жирный кусок лучшего на побережье отеля.
И вновь он ощутил на своем плече тяжелую длань Сальваторе.
— По-моему, ты меня не расслышал. Так продаешь? Рудольфе оказался слишком пьяным, чтобы услышать в его голосе угрожающую ноту. Братья Кассари были на вершине успеха. Их клан протянул свои щупальца из Филадельфии во всех направлениях. За несколько недель до приезда в Вегас их привел в офис Рудольфе один из его друзей. Близнецы изъявили желание вложить деньги в какое-нибудь прибыльное предприятие, принадлежавшее Кроуну. Рудольфе почувствовал себя польщенным.
— Подойди-ка, — вспомнил Пьетро, выглядевший помоложе, — ведь у тебя есть доля в новом отеле, который должен вот-вот открыться в Вегасе?
И Рудольфе почел для себя за честь пригласить братьев на открытие. Он заказал самолет, Кассари привезли с собой девочек — и вот они здесь! Ах, что это за вечер!
В «Маджириано» у Рудольфе свой номер-люкс, но близнецы остановились в «Сэндсе». Чуть раньше разговор зашел о продолжении столь успешно прошедшего мероприятия, и Рудольфе никак не хотелось упустить шанс расслабиться окончательно.
— Ничего продавать я не собираюсь, — смеясь, ответил он.
Своим ботинком Сальваторе ударил его по ноге — больно.
От удивления Рудольфе замер на месте с отвисшей нижней челюстью.
Сальваторе засмеялся и сунул ему в живот свой огромный кулак — больно.
— Шутка. Ты ведь не возражаешь, а? Пьяный Рудольфе возражал.
— Прекрати это! — начал он.
Сальваторе с силой ударил Рудольфе в пах чем-то, что показалось ему куском стального рельса. Согнувшись пополам, Кроун застонал, хватая ртом воздух.
— Значит, продаешь, да? — ласково спросил Сальваторе.
Рудольфе отказывался поверить мысли, что все это происходит именно с ним. Он достаточно натерпелся тогда, когда к нему домой с угрозами заявилась эта Лаки Сантанджело. Однако теперешняя ситуация просто не умещалась в его сознании. Они стояли перед входом в его отель. И никто из окружавших людей, казалось, не замечал ничего особенного в том, что творилось у них на глазах. При свете дня, Господи!
Пьетро схватил его за одну руку, в другую стальной хваткой вцепился Сальваторе. Приятели Рудольфе рассаживались по машинам, женщины о чем-то болтали.
— Что, черт побери, происходит? — кривясь от боли, выдохнул он.
— Ничего особенного, партнер. — Пьетро оскалил в усмешке желтые от никотина зубы. — Просто мы сейчас совершим небольшую прогулку и оформим нашу сделку. Ты ничего не проиграешь — мы вернем тебе твою долю сполна.
— Но я не хочу ничего продавать.
— Нет? — бодро переспросил его Пьетро. — Но, может быть, ты еще передумаешь.
— Я не пере…
Железными пальцами Сальваторе сжал его яйца, защищенные лишь тонкой материей брюк.
— Не стоит торопиться с принятием решений, — проговорил он, поворачивая кисть руки то вправо, то влево. — Интересная штука — жизнь. Кто знает, чего тебе захочется завтра?
Когда братья Кассари стали запихивать его в машину, Рудольфе вырубился. Мистер Кроун трус. Конечно, он продаст им свою долю. В конце концов.
Во сне Лаки шевельнулась, протянула в темноту руку, коснувшуюся волосатой груди Марко. Прикосновение разбудило ее, она улыбнулась. Лаки не знала, который сейчас час, да ей и не было до этого никакого дела. Звала она лишь одно — сегодня счастливейший день в ее жизни.
Смочив слюной пальцы, она стала нежно водить ими по его соскам, легонько сдавливая их время от времени.
Марко застонал, и она увидела, как простыня меж его ног начинает вздыматься. Веки его глаз медленно поползли вверх.
— Я люблю тебя, — сказала она. — И хочу, чтобы ты развелся со своей женой.
Боже! Она сказала именно то, чего вовсе не собирались говорить — вот так, запросто.
— Да, — отозвался он. — Конечно. Только тебе придется держаться подальше от других мужчин, иначе я сверну твою прелестную шейку.
Лаки никак не могла решить, шутит он или нет. Неужели она получит все без малейшего труда?
— Ты и вправду разведешься с Хеленой? — осторожно спросила она.
— Выслушай меня, девочка. — Марко сел в постели, лицо его стало серьезным. — Я знал, что буду разводиться с ней через неделю после того, как мы поженились.
— Что? — Она не поверила своим ушам.
— Много лет назад ты убежала от меня, как непослушный ребенок. И вот ты вернулась. А я всегда знал, что придет день, и мы будем вместе — ты и я.
Произнеся эту фразу, Марко понял, что сказал самую настоящую правду.
Глаза Лаки сузились.
— В самом деле?
— В самом деле.
— Тогда почему же ты ничего не сказал мне? Не подал знака? Хоть какого-нибудь?
— Я давал целую кучу знаков. Но ты не хотела и знать обо мне — ты была слишком увлечена поиском талантов. А потом, ты в состоянии представить себе реакцию Джино, если бы я хотя бы посмотрел в твоем направлении?
Она села в постели на колени, нервным движением забросив за спину длинные черные волосы.
— Но-но! Не забывай о своей жене. Что я должна была делать? Не обращать на нее внимания?
— Как этой ночью.
— То есть как и ты.
— Боже мой, Лаки. Сколько времени прошло впустую…
— По твоей вине.
— Я постараюсь нагнать его. Она обняла Марко.
— Мы оба.
Они начали целоваться. Он со смехом оттолкнул ее от себя.
— Мне нужно пописать.
— Неужели? Только я успела подумать, что мне так везет!
— Оставайся здесь. Не трогайся с места. Как будто она собиралась. Ей хотелось ущипнуть себя, чтобы увериться, что это не сон.
Вернувшись из туалета, Марко улегся и строгим, мрачным взглядом впился ей в глаза.
— Я скажу тебе одну вещь, которую, по-моему, ты должна знать. Если тебе просто не терпится потрахаться, то ты ошиблась в выборе. Я ясно выразил свою мысль, не правда ли?
— Да, сэр.
— Я считал, что обязан сказать тебе это.
— Да, сэр !
— Такое почтение мне по душе.
Лаки нырнула под черные шелковые простыни.
— Сейчас я окажу тебе почтение — там, где оно действительно что-то значит'.
Господи, как она его любила. Это был не просто секс, хотя и в нем она никогда раньше не находила такого удовлетворения. Но нет — это было нечто куда большее. Это была поглощавшая ее без остатка забота о нем — о том, что он делает, что ощущает. Он должен был принадлежать ей, а она — ему. Вот как все у них должно быть.
Когда они закончили заниматься любовью, на лице Лаки блуждала рассеянная улыбка.
— Когда мы расскажем об этом людям? Марко потянулся, забросил руки за голову.
— Сначала мне нужно будет развязаться с Хеленой. Между нами далеко не все так просто. Она…
— Дура?
— Нет. И прекрати ругаться. Видишь ли, больше всего ее интересует она сама. Она очень красива и… скучна, по-моему. Мне нужно будет купить ей дом в Лос-Анджелесе или Нью-Йорке, где захочет. На это уйдет месяц-другой.
Лаки встревожилась.
— Месяц-другой? Я не смогу так долго ждать! Марко засмеялся.
— Ну тогда я сегодня же вылечу в Лос-Анджелес и сообщу ей обо всем. Это тебя устраивает?
— Меня устраиваешь ты. Господи! Ты устраиваешь меня так, как никто другой!
Прошел еще час, прежде чем он поднялся с постели и принялся одеваться. Они болтали, хихикали, смеялись, походя со стороны на пару сумасшедших.
— Не могу в это поверить. — Марко покачал головой. — Я знал, что так и будет, но я не знал, что будет именно так.
— А скажи мне — как так? — с интересом спросила Лаки.
— Как… О Боже, я не знаю! Мне сорок пять лет, и у меня такое чувство, что я только сейчас нашел нечто… Да в твоем присутствии я ощущаю себя кретином'.
Она бросилась целовать его, будоража, щекоча своим язычком. Наконец Марко мягко отстранил ее, сказав:
— Все-таки сегодня у меня еще есть и дела. Бизнес — если ты о нем помнишь. Лаки улыбнулась.
— Ну так что же ты не уносишь отсюда свою задницу, любовник?
Даже после его ухода улыбка долго еще не сходила с ее лица. Поднявшись с постели, Лаки быстро оделась в белые джинсы и блузку из мягкого шелка. Затемненные очки смягчили блеск ее глаз. Если так чувствуют себя все влюбленные — нужно разливать это чувство в бутылки, как шампанское. Ничего не стоит сколотить состояние!
Дарио безмятежно сидел в ресторане, играя вилкой в тарелке с яичницей и беконом и размышляя о своем знакомстве с Уоррисом Чартерсом. Было в их встрече нечто особенное — это наверняка. Жизнь еще не сталкивала Дарио с человеком, подобным Уоррису.
— Что это за сценарий, о котором вы говорили? — спросил он после того, как назвал свое имя.
Уоррис со злостью смотрел вслед уходящей от них Лаки.
— Твоя сестрица — это просто бешеная сучка, ты знаешь об этом?
Дарио улыбнулся.
— Приятно встретить человека, чьи взгляды совпадают с твоими.
После такого вступления они очень быстро поладили. Уоррис решил, что если ему не удалось подвигнуть Лаки на разговор с отцом, то, может быть, ее брат окажется более полезным. Он рассказал ему о «Застреленном». О своем намерении либо поставить фильм, либо положить его под сукно — на то время, в течение которого Джино не откажется платить.
— Ты возьмешься помочь мне доставить копию твоему отцу? И выяснить, в какой форме ему будет удобнее платить?
Дарио кивнул, не в силах оторвать своего взгляда от лица Уорриса. Ему виделось в нем что-то декадентское, что-то влекущее, печальное… что-то, к чему он неосознанно стремился…
Остаток вечера они провели в разговорах, и чем больше Дарио делился с ним своими мыслями, тем более заинтересованным становился его собеседник. Потом откуда-то взялись две девицы с длинными волосами и довольно-таки приятными фигурами. Интерес Уорриса к Дарио начал тут же угасать, рука его легла на бедро той, что была пониже ростом.
— Эта киска будет моей. Ты не против? — обратился он к Дарио.
Тот почувствовал резкий укол ревности. Уоррис не понял, не знал…
— Ничуть, — будничным голосом ответил он. — Когда ты передашь мне сценарий?
— Как насчет завтрашнего полудня? Где ты будешь в это время?
— В самолете. Я возвращаюсь в Нью-Йорк.
— Так быстро?
— Здесь мне абсолютно нечего делать.
Похоже, только в этот момент до Уорриса дошло, кем был Дарио, чего он хотел. Глаза их встретились. Уоррис и сам удивился: почему ему потребовалось столько времени, чтобы понять? Рука его соскользнула с бедра девицы.
— Прости, милашка, но только не сегодня. У меня дела.
Та поднялась со стула, обиженная, и потянула за собой подругу.
— Ты мог бы сказать мне, — Уоррис смотрел на него в упор.
Дарио ощутил, как откуда-то снизу в нем начинает подниматься жаркая волна.
— Зачем?
— Все было бы гораздо яснее.
— А сейчас уже ясно?
Уоррис медленно кивнул.
Вспомнив, видимо, о чем-то, Дарио улыбнулся. Он водил вилкой по тарелке с яичницей, посматривая то на входную дверь ресторана, то на часы. Лаки сказала, что завтрак в десять, в «Патио». Сейчас уже половина одиннадцатого, а ее и не видно. Естественно — ведь она условилась о встрече всего лишь с ним, а какое он имеет значение для нее?
Подзывая официантку, он щелкнул пальцами. Ни минуты больше он здесь сидеть не будет. Не лакей же он, в конце концов. А потом, Уоррис сказал, что он вовсе не должен выпрашивать у нее денег, так как есть и другие способы получить то, что принадлежит ему по праву.
Официантка вручила ему счет.
— Желаю вам приятного дня! — Она улыбнулась. Дарио верил, что так оно и окажется. Уоррис пригласил его погостить в Лос-Анджелес.
— Поможешь мне, а я помогу тебе. Вдвоем мы добьемся этих денег — твоих денег, Дарио. У тебя на них не меньше прав, чем у нее. Придумаем, как сорвать приличный куш.
Поднявшись из-за столика, он поспешил к выходу. С Уоррисом они договорились встретиться в аэропорту в одиннадцать тридцать. Опаздывать Дарио не хотел.
Рудольфе горбился на заднем сиденье несущегося по пустынной автостраде «мерседеса». От царившего в машине запаха новой кожи его тошнило, но даже поблевать он не мог — нечем было. Ничего в желудке не осталось.
Он готов умолять, выпрашивая стакан воды — или кофе — чего-нибудь, лишь бы
заглушить омерзительный привкус во рту. С трудом Кроун выпрямил спину — от водителя его отделяла перегородка из толстого стекла, снабженная к тому же матерчатой занавеской.
С губ его сорвался низкий стон. Каждая мышца, каждая косточка тела ныла тупой, безысходной болью, но куда сильнее пугали ее пульсирующие всплески в паху. Рудольфе всегда считал себя виртуозом по части постельных забав. Если что-нибудь серьезно повреждено там… нет, об этом лучше вовсе не думать.
Он прикрыл глаза и снова издал мучительный стон. Поверит ли кто-нибудь, что человек может пройти через такие муки? Ну кто ему поверит?
Братья Кассари — такие обходительные, такие вежливые. Их болтовня у него в офисе о каких-то деньгах, которые они якобы горят желанием вложить в его бизнес.
И они-таки очаровали его. Приехали вместе с ним в Вегас. Привезли с собой пять неоглядных задниц, предложив ему любую на выбор.
Выбор свой Рудольфе сделал: брюнетка с ногами, росшими, казалось, из подмышек. Но только выбор, и больше ничего. Не успел, а?
Братья Кассари. Ну что ж, они заслужили свою репутацию. Взяли его на небольшую прогулку, в конце которой Рудольфе упрашивал их купить у него его долю в «Маджириано», упрашивал, воя и скуля подобно какому-нибудь животному.
Все документы у них оказались наготове, заполненные так, что комар носа не подточит. А свидетелями подписания выступали такие личности, которые ни при каких условиях не признают, что он ставил на бумагах свое имя под страхом смерти. Когда же все закончилось, его затолкали в «мерседес».
— Тебя довезут до Лос-Анджелеса, — небрежно бросил Сальваторе. — Оттуда можешь лететь в Нью-Йорк.
Только смотри, никаких звонков. Мы тоже не дураки.
Один твой дурацкий звонок — и можешь считать себя трупом.
За кого они его принимают? За придурка? Зажав мошонку руками, он снова застонал. Деньги.
Дерьмо. Уж лучше сидеть со шляпой на обочине дороги.
Энцо Боннатти вместе со своим сыном стоял у входа в «Маджириано» и смотрел на то, как их чемоданы укладывают в багажник длинного роскошного «линкольна».
Лаки находилась рядом.
— Жаль, что вы не можете пожить здесь еще. Проделать такую дорогу ради одной-единственной ночи — просто смешно!
— Доживешь до моих лет, девочка, сама будешь знать, что для тебя хорошо, а для меня хороша моя собственная долбаная постель, прости мне мой непотребный язык.
— Вам плохо спалось этой ночью? — быстро спросила Лаки.
Энцо хрипло рассмеялся.
— Это почему же? Подушки у тебя такие же, как и те, на которых я сплю, на тумбочке у кровати две бутылки с моей любимой минеральной водой, и шоколад в холодильнике. Откуда тебе только известны все эти мелочи?
Рассмеялась и Лаки.
— Я посчитала своим долгом знать их. Энцо подался вперед, чтобы расцеловать ее в обе щеки.
— Ты хорошая девочка.
— Я не девочка, Энцо.
— А кто же ты — пожилой мужчина вроде меня? Для меня ты девочка. Но прежде всего ты — Сантанджело — и это самое главное. Когда Джино притащится сюда…
— На следующей неделе я буду в Нью-Йорке, — перебила она его быстро. — Не могли бы мы вместе поужинать?
Энцо улыбнулся.
— И она еще спрашивает. Тебе незачем это делать, Лаки, ты же член семьи.
— Я знаю. — Она тепло обняла его. — Спасибо, что приехали. Для меня это очень много значит.
— Мне нужно было собственными глазами посмотреть на то, что ты тут сделала.
— И вам понравилось?
— Ты победила. Все остальное здесь смотрится как помойка. — Он забрался в машину.
Лаки стояла у дверей до тех пор, пока автомобиль не скрылся из виду. Потом до нее дошло, что время уже перевалило за полдень, а работы хоть отбавляй. Целый час ушел на досужие разговоры с Энцо. Попрощаться с ним вышел на минуту и Марко — при виде его любовь вспыхнула в Лаки с такой силой, что она ощутила почти физическую боль. Почему, ну почему никому нельзя рассказать об атом? Почему она не может забраться на крышу отеля и через громкоговоритель оповестить весь Лас-Вегас?
Черт возьми. Марко, расскажи обо всем Хелене, а, уж я расскажу всему миру.
Интересно, что подумает Джино, когда узнает? Если бы тогда он сам устроил ее брак с Марко вместо Крейвена Ричмонда…
Распрощавшись с Энцо, Марко подмигнул Лаки:
— Мне нужно будет заглянуть в «Мираж». Может, пообедаем в два, в «Патио»?
— Конечно.
Она старалась изо всех сил, чтобы голос ее звучал, как обычно, однако ее сияющее лицо пускало насмарку всю игру.
— Лаки. — Позади стоял Скип, помахивая конвертом. — Я подумал, что ты, наверное, захочешь увидеть вчерашние фотографии. Их отпечатали только что.
— С удовольствием бы, Скип, но я и так уже повсюду опаздываю.
— О. — У него был разочарованный вид. — А я-то надеялся, что мы сможем с вами пораньше пообедать, и я поделился бы некоторыми своими планами. Реакция прессы…
— А не лучше ли будет, если ты отпечатаешь все это на машинке и перешлешь мне вместе с фотографиями? Я на два часа опоздала на встречу с моим братом, а ведь это всего лишь самая ничтожная из всех моих проблем!
Она бросилась в вестибюль отеля и принялась внимательно осматриваться по сторонам. Кругом толпились люди. Куда ей пойти в первую очередь? Попытаться выяснить, где находится Дарио? Если он прождал ее целых два часа, дополнительные двадцать минут не убьют его. В данную минуту ей совершенно необходимо увидеть Косту, потом нужно было перекинуться парой слов кое с кем из персонала, сделать несколько неотложных телефонных звонков…
Хотелось же ей совсем другого — ей хотелось всю оставшуюся жизнь провести в постели с Марко.
— Мисс Сантанджело… просят мисс Сантанджело! — отчетливо донеслось до нее по громкоговорящей связи.
Она подошла к стойке администратора, подняла телефонную трубку.
— Да?
— Лаки Сантанджело?
— Кто это?
— Лаки, с тобой говорит один из твоих новых деловых партнеров.
— Что?
— Ты слышала, что я сказал.
— Кто это?
— Я только хотел поставить тебя в известность.
— Что?
Но говоривший, кто бы он ни был, повесил трубку. В упор глядя на испуганно сидевшего за стойкой клерка, Лаки в раздражении отчеканила:
— Передайте телефонисткам, что я не желаю, чтобы меня подзывали к телефону по всяким пустякам. И сначала все звонки должны направляться в мой кабинет.
— Да, мэм.
Дурацкий звонок. Идиотка-телефонистка.
— Соедините меня с Дарио Сантанджело.
— Он уже выехал, мэм.
— Когда?
— Около полутора часов назад.
— Вы уверены?
— Я лично относил его счет в бухгалтерию.
— О'кей. Благодарю вас.
Если Дарио не дал себе труда подождать ее, ну что ж — это не ее проблемы. В Нью-Йорке она с ним за все посчитается.
При мысли о Марко ей захотелось, чтобы поскорее наступило два часа дня — время, когда они вновь встретятся.
Близнецы отмечали удачную сделку шампанским и девочками.
В то время как они беззаветно отдавали себя наслаждениям плоти, их люди продолжали действовать. Доли Рудольфе Кроуна в «Маджириано» было слишком мало, чтобы удовлетворить братьев. К тому же ведь в синдикат входили и другие члены — почему бы не поработать с ними? И уж они-то не получат своих денежек сразу, как Рудольфе, нет, им придется подождать.
Сальваторе похлопал по ядреным ягодицам лежавшей с ним в постели женщины.
— Тебе хорошо, не правда ли? Приятно, когда тебя трахает такой мужчина, как я?
— Ну еще бы, — с готовностью ответила та. — В тебе сразу видно большого человека.
Он повернул голову чуть в сторону, туда, где на соседней кровати под его братом лежала другая.
— А тебе? Тебе тоже нравится?
— О-о! Да! Да! Вы оба как заведенные! Как заведенные! Он почувствовал себя польщенным. Умеют все же они сказать — эти девки, которые зарабатывают деньги только в лежачем положении. Обычно Сальваторе никогда не утруждал себя оплатой их услуг. Но сегодня день особенный. Сегодня шлюхи оказывались полезными…
В дверь постучали.
— Это коридорный, — послышалось из-за нее.
— Входите! — прокричал в ответ Сальваторе, Своим ключом служащий открыл дверь и вкатил в номер поднос, уставленный едой. Увидев, что происходит в комнате, он в изумлении остановился. Сальваторе из-под подушки достал двадцатидолларовую банкноту и протянул ее коридорному.
— Все о'кей. Ты ничего не видел. Занесешь потом чек на подпись.
На своем веку коридорный повидал немало сцен, двадцать лет он ходит из номера в номер, но такое представало перед его глазами впервые. Пьетро Кассари без устали качал свою подругу, вверх-вниз, вверх-вниз. Сальваторе Кассари лежал на постели в чем мать родила — так же, впрочем, как и женщина, приникшая к нему.
Служащему не терпелось побыстрее вернуться на кухню, чтобы рассказать коллегам в деталях эту историю. Но чек он все же занес.
Сальваторе расписался на нем с улыбкой.
— А который сейчас час, парень? Коридорный аккуратно поддернул рукав.
— Десять минут третьего, сэр.
Лаки закурила новую сигарету и заметила:
— Что-то это непохоже на Марко — опаздывать. Он сказал в два, а теперь уже двадцать минут третьего.
Коста сделал глоток горячего сладкого чая и окинул Лаки внимательным взглядом.
— Я разговаривал сегодня утром с Джино.
— Вот как? — послышался как бы издалека ее голос. Впечатление было такое, что она его не слушает.
— Рано или поздно, но тебе придется однажды столкнуться лицом к лицу с тем, что он — твой отец. Что все то, чего ты достигла, стало возможным лишь благодаря…
Она не слушала его. Отказывалась слушать. Ну почему он так хочет испортить ей этот день? Почему он вечно говорит о Джино?
В противоположном конце зала она заметила Боджи, с кем-то ожесточенно спорившего. От скуки Лаки стала наблюдать за ним, демонстративно пропуская мимо ушей слова Косты. Похоже, что Боджи ругался с кем-то из персонала автостоянки. Что нужно было парню со стоянки в ресторане? Этому нужно немедленно положить конец.
— Рано или поздно, — продолжал гнуть свое Коста, — отец твой вернется назад, и тогда ты вынуждена будешь…
Боджи двигался к ней через зал, ловко лавируя между столиками. Абсолютно бесшумно, как пантера, быстро и без всякого звука. По мере его приближения Лаки почувствовала, как ее начинают охватывать какие-то смутные подозрения. Что-то тут не так. Она поднялась из-за столика еще до того, как Боджи успел подойти.
— В чем дело?
Лицо его осталось невозмутимым.
— Там снаружи стреляли.
— Стреляли? Что ты хочешь этим сказать? Подошел Коста.
— Что случилось?
Боджи покачал головой.
— Не знаю. Кого-то там застрелили. Я хочу, чтобы ты, Лаки, поднялась наверх — немедленно. — Мертвой хваткой он сжал ее запястье.
Лаки попыталась высвободить руку.
— Я не хочу никуда подниматься, — начала было она.
— Да, Боджи, проводи ее наверх, — приказал Коста. — А я пока узнаю, в чем там дело.
— Черт бы вас всех побрал! — взорвалась Лаки. — Я не собираюсь никуда подниматься. Отпусти меня!
Боджи скосил глаз на Косту, незаметно кивнувшего ему головой. Пальцы телохранителя разжались.
Лаки вздрагивала от гнева. На кого же это, интересно, Боджи работает, в конце концов?
— Пойдемте и выясним, что там такое происходит, — негромко сказала она.
Лежавший на раскаленном асфальте мужчина уже почти ничего не мог видеть или слышать. Говорят, что перед самой смертью человек в состоянии одним взглядом охватить всю свою жизнь. Это не так. Абсолютно не так. В эти мгновения тело мужчины находилось в безраздельной власти боли. Ослепляющей, бесконечной боли, вызванной тремя пулями, впившимися в него, когда он спешил ко входу в отель. Боль уносила его прочь, звала в недолгое путешествие, которое вот-вот завершится. Губы хватали воздух. Последний вздох. И когда он уже отлетал, мужчина успел все же услышать ее душераздирающий крик:
— М-А-Р-К-О! О, н-е-ет! ГОСПОДИ! Н-Е-Е-Т… М-А-Р-К-О!..




ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ



Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Шансы Том 2 - Коллинз Джеки



поtрясающiй роман,но редакtоры моглi бы быtь грамоtнее!
Шансы Том 2 - Коллинз Джекиольга
3.03.2013, 19.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100