Читать онлайн Шансы Том 2, автора - Коллинз Джеки, Раздел - ЛАКИ. 1970 — 1974 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шансы Том 2 - Коллинз Джеки бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.09 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шансы Том 2 - Коллинз Джеки - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шансы Том 2 - Коллинз Джеки - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коллинз Джеки

Шансы Том 2

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ЛАКИ. 1970 — 1974

Отъезд Джино в семидесятом году не прошел незамеченным.
Заголовки газет кричали о том, что наконец-то Америка избавилась от одного из наиболее влиятельных мафиозо. У трапа самолета бесновались толпы фоторепортеров.
На Джино был традиционный темного цвета костюм, глаза под низко надвинутой шляпой скрывались за стеклами солнцезащитных очков. На орды журналистов он не прореагировал ни улыбкой, ни жестом. И как только этим ищейкам удалось пронюхать об отъезде?
Заняв свое место па борту, Джино с отвращением обнаружил, что писаки затесались и в число его спутников. Следовало бы уже тогда понять, что тут что-то не так.
Полет до Рима прошел гладко. Неприятности начались после посадки. На всю жизнь Джино запомнил этот кошмар.
Власти отказали ему в праве па въезд на том основании, что он являлся для страны «нежелательным лицом, прибывшим с враждебными намерениями». И это Италия! Страна, где он родился!
Пришлось лететь в Женеву, но там история повторилась. Во Франции Джино несколько часов продержали в мрачной комнате, а потом тоже ответили отказом. Немыслимо!
Навалилось чувство усталости и бесконечного унижения. А по пятам неотступно следовала пресса, с восторгом смакуя детали.
Конечно же, он связался с Костой, и тот объяснил, что, по-видимому, где-то произошла утечка информации, что цель замысла — заставить Джино вернуться в Америку. Однако Коста не сидел сложа руки. Он предложил Джино вылететь в Лондон, где, по его словам, все же был некоторый шанс не оказаться выставленным за ворота.
— Если и там не выйдет, попробуй Израиль — ты меня понял?
Да. Джино понимал друга. Коста намекал на то, что в Израиле его примут, хотя над этим придется поработать. В Израиле имелось множество контактов. К тому же Джино пожертвовал миллион долларов одной из местных детских благотворительных организаций, обещав в будущем дополнительные переводы.
Он и в самом деле попытался пробиться в Англию. Вновь ожидание в маленькой комнатке, через которую снуют туда и сюда различные чиновники. От нечего делать Джино начал вспоминать встречу с детьми. Прошла она вовсе не так, как он надеялся. Дарио был скучным и отстраненным. Лаки — неукротима, как и прежде. Впечатлительный ребенок, сама не знающая, чего хочет. Какая жалость, что расстались они так враждебно, но ничего, скоро он вернется домой. Он выкроит для дочери время, они побудут вместе, и мир будет восстановлен.
В Англии все повторилось сначала. Враждебный пришелец. Господи! В их устах это звучит так, будто он прилетел с другой планеты!
Через сорок два мучительно долгих часа после вылета из Америки Джино, по временной визе, получил разрешение на въезд в Израиль. Сняв на три месяца в качестве своей резиденции пентхаус в отеле «Дан», он тут же переехал в домик на берегу моря, где и зажил тихой жизнью с двумя телохранителями, поваром, двумя восточноевропейскими овчарками. Время от времени к нему приходили женщины.
Он ждал возвращения домой.
Переговоры по этому вопросу продвигались вперед туго.
После отъезда Джино Лаки сразу же вылетела на Багамы, отбыла до конца свой срок с Крейвеном, а потом — назад, в Вашингтон, в рутину будней. До сих пор в пей так и не утих гнев на отца, позволившего себе так обращаться с нею. Лаки хотелось найти способ доказать Джино, что он был не прав. Да как он посмел разговаривать с ней, как с неразумной девчонкой? Женщины слишком впечатлительны, чтобы заниматься бизнесом, — надо же, а? Ничего, он еще увидит.
Ричмонды были смущены шумихой, поднятой в прессе вокруг имени Джино. Они тоже смущала их. Поэтому, когда Коста через несколько недель прислал ей на подпись какие-то бумаги, Лаки решила отправиться в Нью-Йорк и лично доставить их ему.
Листая на борту самолета документы, она с возбуждением открыла для себя, что назначена директором принадлежавших Джино компаний и предприятий. Еще раз мельком пробежала глазами коротенькую записку Косты. Можешь не утруждать себя чтением… поставь свою подпись там, где помечено галочкой… Это чистая формальность…»
Не утруждай себя чтением — ха! Я должна знать, что подписываю.
Номер ей был заказан в «Шерри Незерлэнд», и, зарегистрировавшись, Лаки тут же позвонила Косте.
— Не поверишь! Я уже в городе. Как насчет того, чтобы накормить умирающую от голода девочку ужином?
— Что ты тут делаешь? — изумился Коста. — А где Крейвен?
— Крейвен в Вашингтоне, вместе со своими мамочкой и папочкой, дома — вот он где, — сладким голоском пропела она в трубку. Я приехала за покупками.
— Хорошо, — с сомнением отозвался Коста.
— От отца есть какие-нибудь известия?
— Мало. И не по телефону, — осторожно ответил он.
— Поняла. Ну, тогда до встречи.
Инстинкт подсказывал Лаки, что с Костой необходимо держать ухо востро, прикинуться простодушной овечкой.
Такой она и оставалась на протяжении всего ужина. Заказала себе рекомендованную им утку, восхитилась деревянными панелями стен и свисавшими с потолка на тоненьких ниточках детскими игрушками, маленькими, благовоспитанными глоточками отпивала из бокала вино.
— Я здесь впервые, — с наивным видом призналась Лаки. — Дивное местечко.
Косте польстило, что его любимый ресторан пришелся по вкусу и Лаки.
— Как ты думаешь, — склонившись над блюдом с креветками, будничным тоном спросила Лаки, — Джино скоро вернется?
Со значительным видом Коста покачал головой.
— Для этого потребуется куда больше времени, чем мы предполагали.
— Сколько?
— Пока это еще неизвестно.
— Недели? Месяцы? Годы? Он пожал плечами.
— Во всяком случае, по скоро. Точнее тебе сейчас никто не скажет.
Показалось ли ему, или он и в самом деле увидел мелькнувшую по губам Лаки улыбку? В какую красавицу она незаметно превратилась. Даже как-то странно видеть рядом с собой эту молодую прекрасную женщину.
Поначалу Коста испытывал какую-то необъяснимую неловкость, но скоро Лаки разговорила его, и он пустился в воспоминания о былом.
Она оказалась внимательной слушательницей, время от времени вставлявшей к месту уточняющие и ободряющие реплики. За довольно короткое время Лаки узнала о Джино и его жизни куда больше, чем знала до этого ужина. Более или менее ей был известен последний период, когда к Джино уже пришло богатство, в конце концов, сама она именно тогда и родилась, но какими романтическими казались ей рассказы Косты о том, как Джино зарабатывал свои первые доллары, живя в крохотной убогой комнатке.
— А как вы познакомились? — спросила она. Коста сразу же поскучнел. Лаки заметила смущение и настаивать на ответе не стала.
Дядя Коста. Она знала его всю свою жизнь, но вот поди ж ты — впервые они сидят вдвоем за столом и ведут обычный, нормальный разговор. Ей очень хотелось узнать, как Коста теперь, после смерти тети Дженнифер, решает свои мужские вопросы. Или он так уже постарел, что они его и не беспокоят? А может, именно это его угнетает тайком? Выглядит он еще довольно привлекательным: невысокого роста, худощавый, седоволосый.
Хорошее красное вино все-таки действительно развязало Косте язык. Он заговорил о Леоноре, доводившейся Лаки бабушкой. Долгие годы эта тема оставалась запретной. При одном упоминании ее имени тетя Джен бледнела.
— Джино очень любил ее, — проговорил Коста и, как бы вдруг осознав, что слишком увлекся, смолк.
— Дядя Коста, — бесхитростным голосом сказала Лаки, — помнишь разговор перед самым отъездом отца? Коста кивнул.
— Ты еще предупредил меня, что нужно будет подписать какие-то бумаги, ты говорил, что объяснять их суть — слишком долгое дело, потребуется не меньше недели.
Он вновь утвердительно наклонил голову.
— Так вот, у меня есть целая неделя, и я была бы признательна, если бы ты наконец эту суть мне объяснил.
Как он мог отказаться? Ведь сейчас перед ним сидит уже не та дикая и непокорная Лаки, что прежде. Теперь она превратилась в обворожительную женщину, испытывающую неподдельный интерес к делам.
День за днем Лаки ходила к нему в офис, и Коста начал — сперва с неохотой, поскольку считал, что интерес этот угаснет, — объяснять ей принципы деятельности различных компаний.
— Естественно, ты считаешься главой всего бизнеса лишь номинально. Никто и не предполагает, что от тебя потребуется фактическое участие в управлении.
Бот как? Это он так думает.
— Я буду посылать тебе документы на подпись. Впредь ты можешь быть уверена в том, что подписываешь только то, что проверено и одобрено мною лично.
Лаки с пониманием кивнула. Она впитывала в себя информацию, как губка.
Из Вашингтона позвонил раздраженный Крейвен.
— Когда ты собираешься домой?
— Я не собираюсь домой, — холодно ответила Лаки. — Наш брак кончился. Распорядись, пожалуйста, чтобы мои вещи упаковали и выслали сюда.
Больше всего Крейвена огорчал не предстоящий развод, а то, что скажет по этому поводу его отец.
Звонок от Петера Ричмонда раздался на следующий же день. Голосом плохого политика Петер проговорил в трубку:
— Лаки! О чем ты думаешь? Приезжай, мы должны все обсудить.
— Обсуждать абсолютно нечего.
— Если ты не приедешь, — я сам прилечу к тебе.
— Отлично.
О своих планах она никому не сказала ни слова. Ее развод был только ее делом. Коста постоянно спрашивал, не пора ли ей возвращаться в Вашингтон, на что Лаки только качала головой, бормоча себе под нос: «К чему спешить».
С Петером она по телефону договорилась встретиться за ужином. До этого все вечера Лаки ужинала в компании Косты, набираясь у пего опыта и учась, так что, когда она сообщила ему, что этот вечор у псе занят, Коста огорчился.
— Я хотел повести тебя в совершенно особое место, — жалобно сказал он.
— Завтра, дядя Коста, обещаю тебе.
— Но столик-то я заказал на сегодня, — начал сдаваться он.
— Где?
— Это секрет.
— Ну завтра, ладно?
— Ладно.
Костюм Петера Ричмонда был как бы предназначен для общения с народом: обычный спортивный пиджак, рубашка с расстегнутым воротом, прямые, хорошо сидящие брюки. Проходя по залу ресторана в отеле «Шерри Незерлэпд», он налево и направо улыбался, приветственно помахивал рукой, кивал головой, словом, вел себя так, будто вокруг находились члены одной дружной, счастливой семьи.
Сидевшая за столиком и наблюдавшая за этим действом Лаки вдруг почувствовала приступ сильнейшего отвращения. Дома Петер представлял собой мини-тирана: дети боялись отца без памяти. И только неустрашимая Бетти не обращала па мужа никакого внимания. Па публике Петер становился Мистером Обаяние, дома — Мистером Ничтожество.
— Привет, Петер, — ядовито воскликнула Лаки — А ты опоздал.
— Неужели? — На загорелом лице его было написано мальчишеское удивление. — Мне очень неудобно. Надеюсь, ты заказала чего-нибудь выпить?
Видимо, у этого мерина глаза на заднице, если он не видит литровой бутылки водки, стоящей прямо перед ним.
Петер уселся, жестом подозвал к себе официанта с картой вин и потребовал себе шпритцер — коктейль из белого вина с содовой.
— Так-так, — произнес он, откидываясь на спинку кресла и изучающе глядя на Лаки. — Значит, птичка хочет улететь.
— Начать нужно с того, — ровным голосом ответила Лаки, — что птичка никогда и не хотела быть пойманной.
— Ты, наверное, шутишь, дорогая. Любая птичка будет рада оказаться в семействе Ричмондов.
— Петер, тебе когда-нибудь говорили, что ты просто мешок с дерьмом?
Он опешил, но лишь на мгновение. В течение четырех лет они и двумя словами не обменялись. Теперь же, смотрите-ка, она открыла рот.
— Ты — точная копия своего отца, — холодно проговорил Петер.
— Да. Думаю, что так оно и есть. Только отец никогда не позволил бы загнать себя в угол нелепой женитьбой. Вижу, мне придется обзавестись яйцами — такими же, как у моего бедного старого папочки.
— Боже! Как ты вульгарна!
— Зато ты безупречен. Весь Вашингтон знает, что ты готов трахаться с любой встречной.
— Ты не можешь развестись с Крейвеном, — звенящим от напряжения голосом сказал Петер.
— Не могу?
— Нет. Это невозможно. У меня договоренность с твоим отцом. Только с его разрешением разрешу и я.
— Да ты и вправду полон дерьма. Мне почти двадцать один, ты, дырка от задницы. Я смогу делать что захочу.
— Настоящая леди.
— А ты — настоящее ничтожество. Официант принес шпритцер и, ставя бокал на стол, с почтением приветствовал Петера:
— Рад видеть вас в нашем городе, сенатор!
На лицо Петера моментально вернулась улыбка.
— Да, у вас здесь неплохо!
— Вы уже решили, что будете заказывать, сенатор?
— Пожалуй.
— Мэтр займется вами сию минуту. От скуки Лаки опустила указательный палец в бокал с водкой, стала помешивать кубики льда.
— Чем Джино тебя шантажировал? — с любопытством спросила она.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — натянуто произнес Петер.
С меню в руке подошел метрдотель. Лаки и сенатор заказали каждый свое.
— Я предложил бы дождаться дня, когда твой отец вернется и мы сможем сесть вместе, чтобы обсудить вопрос о разводе так, как принято в цивилизованном обществе. В конце концов, если это именно то, чего ты сама хочешь, я не вижу, как он сможет воспротивиться этому. Я бы, откровенно говоря, вздохнул с облегчением.
— Накось, выкуси! Джино еще не скоро вернется, так что готовься. Я развожусь с Крейвеном, и мне наплевать на то, что станут об этом говорить. В том числе и ты.
Сидя за рулем черного «линкольна», неторопливо продвигавшегося по нью-йоркским улицам, Коста с гордостью в голосе проговорил:
— Мы едем к Риккадди. Лаки свела брови.
— Риккадди? Впервые слышу. Где это? Коста уже познакомил ее с лучшими нью-йоркскими ресторанами, и Лаки наслаждалась каждым мгновением этого волнующего процесса. Так приятно находиться в обществе мужчины, относящегося к тебе с трогательно-старомодной учтивостью. Эту, ставшую уже антикварной, галантность Лаки больше всего любила в дяде Косте.
— Риккадди — это замечательный итальянский ресторанчик. Я хожу туда более двадцати лет.
— Правда? — Лаки приникла к окну машины. — Где это? Нью-Джерси?
Коста ласково рассмеялся.
— Не будь такой нетерпеливой. Мы уже совсем близко.
— Хочется побыстрее!
Эта их вечерняя экскурсия привела Косту в необычное возбуждение. До самого последнего момента он отказывался сообщить Лаки, где они будут ужинать. Каким-то чутьем Лаки догадалась, что «Риккадди» — вовсе не просто еще один итальянский ресторан.
И она оказалась права. Когда они вошли в небольшой уютный зал, то Косте на ее глазах принялись воздавать прямо-таки королевские почести. Пожилая женщина заключила его в свои объятия.
— Коста! Сколько времени ты не бывал у нас!
— Барбара! А ты все та же, по-прежнему сводишь всех с ума своей красотой!
— Да, только вот постарела, поседела, устала. — Отступив па шаг назад, она ласковым взглядом окинула Лаки.
— Значит, вот она какая — Лаки. Даже если бы ты ничего не говорил мне, я и так бы ее узнала. Точная копия отца.
— Лаки, — обратился к пей Коста, — это великая Барбара Динунцио — во всем Нью-Йорке никто лучше псе не умеет готовить макароны!
Лаки с улыбкой протянула пожилой женщине руку. Не обратив па это внимания, Барбара крепко прижала Лаки к себе.
— От дочки Джино я жду поцелуя. Последний раз я видела тебя пятилетней девочкой, а вот помнила всегда. Проходите же.
Обняв Лаки за плечи, Барбара подвела ее к стоявшему в углу столику, за которым сидели двое мужчин. Один из них, неимоверный толстяк, сделал попытку подняться.
— Это Алдо, твой дядя, — сказала Барбара. — Когда ты была совсем крошечной, он менял тебе пеленки и учил детским стишкам. Помнишь?
В отчаянии Лаки оглянулась на Косту. Куда он ее привел? Почему но предупредил заранее?
— Н-нет, — заикаясь от волнения и неловкости перед незнакомыми людьми, смотревшими на нее с такой теплотой, выговорила Лаки.
— Ничего удивительного, — мягко отозвалась Барбара. — Любой ребенок, который прошел через то, что довелось пережить тебе… Бедная твоя мама, она была такая красивая…
— Вы знали мою мать? — быстро спросила Лаки.
— Мы все любили ее. Все. — Пальцами Барбара нежно коснулась ее щеки. — Ну, садись же. Будем пить вино и говорить о других, более радостных вещах.
— Значит, ты — Лаки, — проговорил второй мужчина. — А меня ты знаешь? Она покачала головой. Мужчина рассмеялся.
— Меня зовут Энцо Боннатти, я твой крестный отец. Пока Джино нет, можешь всегда приходить ко мне. Просто повидаться или по делу — мы ведь друг другу не чужие.
Лаки во все глаза смотрела на говорившего. Неужели это и есть тот самый знаменитый Энцо Боннатти, ее крестный отец — с ввалившимися щеками, глубоко сидящими глазами и доброй улыбкой?
Сзади подошел Коста.
— Лаки, эти люди — самые старые и самые близкие друзья Джино. Полюби их, ведь они тебя так любят.
Тогда она не сразу осознала, что он имел в виду. Но шел месяц за месяцем, и постепенно к Лаки пришло понимание. Кое-чему Коста успел уже научить ее, но сколько еще предстояло постичь! Иметь в качестве крестного отца такого человека, как Энцо Боннатти, было просто подарком судьбы, давало огромные возможности. Лаки неоднократно принимала приглашения Энцо посетить его дом на Лонг-Айлендс, где выслушивала от друга отца множество бесконечных историй.
Дом этот всегда был полон родственников и гостей. Каждую неделю там появлялись два сына Энцо — Карло и Сантипо, каждый со своей семьей. Между собой они не поддерживали никаких отношений, даже не разговаривали друг с другом, что приводило их отца в бешенство. Сыновей он называл «парой клоунов».
— В мире и так хватает врагов, — говаривал он. — Семья — это кровь, семью нужно уважать.
Лаки ему нравилась. И не только потому, что она дочь Джино. Хватка у Лаки чисто мужская, и это восхищало Энцо.
В свою очередь, Лаки тоже очень быстро прониклась почтением к главе семейства. Он являлся олицетворением силы и власти, а перед такими людьми Лаки преклонялась.
Скоро она все свое время делила между двумя стариками: в городе — с Костой, а по уик-эндам — с Боннатти. Секс, игравший до этого столь важную роль в ее жизни, был теперь забыт. Куда насущнее сейчас впитать в себя всю мудрость двух старых отцовских друзей. Процесс этот доставлял Лаки наслаждение — наконец-то она училась тому, чему сама хотела. Этого для нее достаточно.
В один из жарких дней нью-йоркского лета Лаки сидела в архиве одной из крупнейших дневных газет, листая пыльные подшивки. Постепенно она добралась до папки с вырезками — кто-то собрал целое досье на ее отца, Джино Сантанджело. «Жеребец Джино» — так назвала его тогда пресса — беспощадный убийца.
Заголовки кричали об его аресте, о суде за убийство собственного отца. Крошечная заметка сообщала о том, что после нескольких лет, проведенных в тюремной камере, он был освобожден, и чудовищное обвинение, возведенное по ошибке, снято.
Прочитала Лаки о смерти его первой жены… Прочитала и задумалась. Неужели отец и вправду был таким, каким его подавали газеты? Они называли Джино «знаменитым бутлсггером», «дерзким преступником», «рэкетиром», «прославленным гангстером». Если верить репортерам, он являлся близким другом и сообщником Лаки Лючиано, Багси Сигала и других наиболее известных главарей мафии.
Добравшись до вырезок, относящихся к пятидесятым годам, Лаки неожиданно наткнулась на собственную фотографию: ее, маленькую девочку, подсаживает в автомобиль грузная няня. «ДОЧЬ ДЖИНО САНТАНДЖЕЛО ПЕРВОЙ ОБНАРУЖИЛА ТЕЛО СВОЕЙ МАТЕРИ, ЗВЕРСКИ УБИТОЙ ГАНГСТЕРАМИ ИЗ ПОБУЖДЕНИИ МЕСТИ», — поясняла подпись к снимку.
Разум отказывался воспринимать дальнейшую информацию. Хватит! Огорченная и взволнованная, Лаки вышла на улицу.
Благодаря общественному положению Ричмондов развод прошел довольно быстро и гладко, почти не привлекая внимания публики. Поняв, что он не в состоянии остановить Лаки, Петер приложил все усилия к тому, чтобы как можно быстрее избавиться от нее.
Лаки радовалась жизни. Зато Коста был шокирован.
— Твой отец очень расстроится, — тревожно предупредил он ее.
— Тогда мы ничего ему не сообщим, — урезонила она Косту. — И расстраиваться будет не из-за чего, верно?
Не будучи в этом уверенным, Коста все же кивнул, а потом, не сказав Лаки ни слова, позвонил Джино и проинформировал его обо всем.
— Я пока бессилен, — коротко ответил ему Джино. — Вот вернусь — сам займусь всеми делами. Ведь ты понимаешь — находясь здесь, я не могу позволить себе поднимать волны. Это ты, должен заботиться о моих интересах, и самое главное — помочь мне как можно быстрее вернуться в Америку.
— Я работаю в этом направлении, — защищаясь, произнес Коста.
Джино стал настоящим шизофреником во всем том, что касалось способов поддержания связи. Он был абсолютно уверен, что телефонные разговоры его прослушиваются, письма прочитываются, и вообще, чем тише он будет себя держать, тем лучше.
— Безусловно работаешь, я знаю, знаю. — Он устало вздохнул.
Со специальным курьером Коста отослал Джино информацию, где говорилось, что им собрана группа юристов-экспертов, специалистов по налоговому обложению, которые, изучив досконально всю ситуацию, выдвигали свои рекомендации относительно того, что, как и в какой последовательности должно делаться. Любая спешка здесь была противопоказана. Слишком уж деликатная ситуация возникла вокруг имени Джино. На протяжении всей своей жизни он постоянно находился в фокусе внимания общественности. Что бы он ни предпринимал, об этом сразу же пронюхивали газеты. И если только со службой внутренних доходов удастся договориться, необходимо сделать так, чтобы тут и комар носа не подточил, чтобы эта сделка выдержала расследование на любом уровне.
— Так вот, слушай, — продолжал Джино. — Тебе нужно приглядывать за Лаки. Я не хочу, чтобы она металась по Нью-Йорку, как дикая кошка.
— Я не отхожу от нее ни на шаг, — заверил друга Коста.
И это было правдой. Причем казалось, что Лаки в его обществе чувствует себя счастливой. Коста радовался тому, как развиваются ее отношения с Барбарой и Алдо. Она все больше времени проводила с Энцо. Вот и хорошо — люди эти для Джино самые преданные друзья, значит, и дочь его они не дадут в обиду.
— Я позвоню тебе в ближайшее время, — тепло сказал Коста в трубку. — Береги там себя.
— Обязательно, — сухо рассмеялся Джино. — Буду беречь себя, чтобы не объесться фаршированной рыбой и яблочным струделем! Господи, и ведь абсолютно никого не волнует, что эта еда делает с моей язвой! Забери меня домой, Коста. Тихая и спокойная жизнь не для меня. Забери побыстрее.
Дарио должен был приехать в Нью-Йорк сразу же по окончании семестра. Лаки вовсе не приходила от этого в восторг. То и дело она настойчиво повторяла Косте, что брат не хочет здесь жить… что глупо со стороны Джино принуждать его… что он ничего по поймет в делах… что он слишком молод, незрел…
Ко дню приезда Дарио мозги Косты были промыты самым тщательным образом. Зачем только Джино нужно заставлять мальчика делать то, чего он не хочет?
Лаки решила выехать из огромной квартиры Джино, где она жила все это время.
— Почему? — спросил ее Коста. — Там вполне хватит места для вас обоих.
— Джино оставил квартиру Дарио, — ответила Лаки. — Да и потом мне в любом случае нужно обзавестись собственным жильем.
Она подыскала себе небольшую уютную квартирку в районе Шестьдесят первой и Парка и немедленно перебралась в нее.
Чтобы выжить в бизнесе, необходимо быть жестким, решительным, уметь мгновенно принимать на себя ответственность. У Лаки есть все эти качества. У Дарио — нет. Когда он наконец приехал, Коста посадил его в небольшой офис и поручил заняться какими-то не самыми важными и запутанными вопросами. Дарио заблудился в них и не решил ничего, а когда Коста принялся отчитывать его за это, выслушал всю его брань с совершенно равнодушным видом.
Коста недоумевал. Чему можно научить человека, который не хочет учиться?
— Может, тебе лучше отдохнуть пока? — в конце концов сдался Коста. — Познакомься с городом. Мы сработаемся с тобой, и довольно скоро. Так что ни о чем не волнуйся.
Дарио последовал совету.
Полный тоски и обиды Эрик остался в Сан-Франциско.
— Я дам тебе знать, когда немного освоюсь там, — пообещал ему Дарио.
Сейчас же он исподволь вкушал от маленьких радостей свободы. Возможностей для этого Нью-Йорк предоставлял более чем достаточно. Очень скоро Дарио забыл о своем обещании…
Шли недели и месяцы, а Лаки все так же упорно впитывала в себя ту мудрость, которой делились с ною друзья отца. Мозг ее очень быстро научился распознавать и анализировать наиболее деликатные проблемы, связанные с деятельностью принадлежавших Джино предприятий. Даже Коста поразился. Его восхищала проницательность Лаки, позволявшая в мгновение ока выявлять серьезные упущения и неточности в уже оформленных контрактах и отчетных документах, способность ее задавать вопросы, ведущие прямо к сути. У нее был на редкость практичный склад ума. Как и у Джино. Лаки унаследовала все качества бизнесмена. И когда она заявила Косте, что хочет взять на себя руководство некоторыми направлениями деятельности, останавливать ее было уже слишком поздно.
Джино организовал синдикат инвесторов для того, чтобы обеспечить средствами строительство «Маджириано». Работы на площадке только начались, недельные затраты составляли астрономические суммы. После отъезда Джино отдельные источники финансирования стали истощаться.
— Боже мой! — не выдержала как-то Лаки. — У нас что, нет с ними контрактов? Коста покачал головой.
— Контрактов нет… Все договоренности скреплялись только пожатием рук.
— То есть они дали Джино слово, не так ли?
— Ну конечно.
— А что бы стал делать он, если бы денежные поступления прекратились?
Коста нервно кашлянул.
— У него имелись собственные… методы.
— В его отсутствие дела ведешь ты. Тогда почему же ты не пользуешься этими методами?
— К определенным вещам лучше не прибегать — до поры до времени. Нам следует дожидаться Джино. Лаки пристально посмотрела на него.
— Мы не можем ждать. Мы не знаем, как долго его еще не будет. Даже ты, говоришь, что могут пройти годы. Нет, — она повысила голос, — строительство должно продолжаться. Если они дали слово, то нужно заставить их сдержать его. Дай мне список. Я подумаю, что можно предпринять.
Коста с недоверием рассмеялся.
— Не будь глупенькой девчонкой, это все жилистые мужики…
Глаза Лаки сделались ледяными.
— Никогда больше не зови меня глупенькой девчонкой, Коста. Ты понял меня?
Он вспомнил Джино, когда тому было столько же, сколько сейчас ей. Как же они похожи… неотличимо…
— Да, Лаки, — со вздохом сказал он.
В эту минуту Коста понял совсем другое: стало ясно, что, пока Джино здесь пет, ее уже не остановишь, она приберет к рукам все. Не остановишь ничем.
Размышляла Лаки долго и напряженно. Конечно, Коста прекрасный человек, замечательный юрист. Лучше него никто не справится с рутиной документов, с каждодневной кропотливой работой. Но совершенно очевидно, что он — не человек действия.
Строительные работы ни в коем случае не могут остановиться. Она должна быть в этом абсолютно уверена.
Лаки заметила, что по воскресеньям Энцо Бониатти утром около часа проводил в своем кабинете. В это время к нему заходили кто на несколько минут, кто на час. Покидали же кабинет они с неизменной улыбкой на губах.
— В чем тут дело? — спросила Лаки у Сантино, бывшего ей более симпатичным. — Кто эти люди?
Сантино пожал плечами. Роста он невысокого, с преждевременной лысиной и привычкой постоянно грызть ногти.
— Раздача милостей, — кратко сказал он. — Энпо нравится выставлять себя Богом.
— Я тоже хочу его милости.
— Так пойди и попроси. — Сантипо сузил свои маленькие глазки. — Тебе он никогда не откажет. Но будет ждать, что когда-нибудь ты вернешь ему долг.
Лаки пошла к Энпо. Усевшись на угол стола, она попросила совета.
— Коста действовать не будет, — сказала Лаки, объяснив Энпо ситуацию. — А я хочу. Я готова предпринять все, что сделал бы сейчас отец.
Энпо улыбнулся.
— Джино никогда не позволял всяким засранцам гадить себе па голову — прости за язык. Хочешь быть, как он? Пожалуйста. Я дам тебе пару своих ребят. Разберись с первым в твоем списке, и тогда с другими уже не возникнет никаких проблем. Я ясно излагаю?
Лаки кивнула, с наслаждением ощущая, как возбуждается и как закипает в ней кровь.
Энцо бросил на нее проницательный взгляд.
— Само собой разумеется, если ты захочешь, чтобы это для тебя сделал я — буду только рад. Она отрицательно покачала головой.
— Мне нужна только помощь. Боннатти вновь улыбнулся.
— Ты и в самом деле дочь Джино. Он гордился бы сейчас тобой. Вот что я сделаю. Я дам тебе двух парией, которые подстрахуют в любой долбаной, прости за выражение, ситуации. Хотя и тебе нужно помнить: угрожая, ты и свою жизнь подвергаешь опасности. Это понятно?
— Понятно.
Где Лаки могла научиться уличным манерам? Или они были заложены в гены?
Она решила начать со стоявшего первым в списке крупнейшего инвестора, Рудольфе Кроуна, банкира, сколачивавшего свой капитал, безбожно обманывая богатеньких старушек, которым деньги жгли кошелек. Однажды судьба улыбнулась ему — он женился па одной из таких клиенток, а ровно через шесть недель после свадьбы она возьми да и отдай Богу душу.
— Она умерла от наслаждения, — любил повторять Рудольфе каждому готовому его слушать. — Подумать только — двадцать два года ее никто не трахал!
После смерти супруги ему достались три миллиона долларов, половину из которых он спустил на шлюх и иные удовольствия, а оставшиеся деньги решил вложить в дело.
Сидя за массивным столом у себя в офисе, Рудольфе наглыми глазами пялился на Лаки, в то время как она пыталась разбудить его совесть.
— Но вы же обещали, мистер Кроун, — холодно проговорила она. — Вы же входите в синдикат. Если другие последуют вашему примеру, строительство отеля остановится.
— Да. — Он принялся ковырять в зубах картонной спичкой. — Я дал Джино свое слово. И сдержу его, когда он вернется.
— Какая разница, где сейчас находится Джино, — вкрадчиво произнесла Лаки. — Вы дали слово. И вы должны понять — он хочет, чтобы это слово было сдержано — сейчас.
Рудольфе усмехнулся.
— Боюсь, что в настоящее время Джино находится не в том положении, чтобы чего-то хотеть. Поговаривают, что вернется он очень нескоро, если вообще вернется.
Лаки одарила его очаровательной улыбкой.
— Вы рискуете, мистер Кроун.
— Рискую чем?
— Вы рискуете проснуться однажды утром и обнаружить, что жуете собственные яйца, а член ваш поджаривается в гриле вместо сосиски.
Он побагровел.
— Пойди и вымой рот с мылом, ты, сучка. Мне еще никто не угрожал.
Лаки встала, расправила руками юбку изящно скроенного костюма, едва заметно улыбнулась.
— Я не угрожаю вам, мистер Кроун. Я вам это обещаю. А свои обещания я сдерживаю. Так же, как мой отец.
Он ей не поверил. И намерения вкладывать деньги в строительство — пока тут нет Джино, приводившего в движение все колеса, — у него не было. Пусть убирается к черту. Что из того, что она — дочь Джино? Обыкновенная дрянь, только разговорчивая.
Неделей позже он проснулся около полуночи от прикосновения к мошонке холодной стали. Открыл глаза и тут же, в ужасе, закрыл их вновь. У постели стояли двое мужчин, касаясь остриями своих ножей его пожухнувшего пениса. С отчаянными криками Рудольфе принялся умолять пришедших пощадить его.
У двери шевельнулась чья-то тень, и женский голос произнес:
— Это всего лишь генеральная репетиция, мистер Кроун. Если в ближайшее время ваши деньги не поступят на счет в банке, первое представление состоится на следующей неделе.
Положенную сумму Рудольфе Кроун перевел очень быстро. Не менее расторопными оказались и все остальные члены списка. Строительство «Маджириано» продолжалось.
Коста так и не узнал, как Лаки это удалось. Он подозревал, что без Энцо не обошлось, но уверен не был, а Лаки хранила молчание.
Она выглядела теперь гораздо спокойнее, почти безмятежной. Испытанное ею ощущение власти дарило такое возбуждение, подобного которому ей переживать еще не приходилось. Она, Лаки Сантанджело, теперь могла все. А почему нет? Доказательства тому налицо.
Вскоре после того как вопрос со своевольными инвесторами благополучно разрешился, Лаки вылетела в Лас-Вегас — ей было необходимо на месте убедиться в том, что работа идет полным ходом. Само собой, остановилась она в «Мираже», и, само собой, Марко лично вышел ее поприветствовать.
В конце концов Лаки все же выяснила, кто такая Пчелка. Коста рассказал ей все: как Пчелка приютила у себя истекающего кровью после удара ножом Джино, как вернула его к жизни и как терпеливо и преданно ждала его целых семь лет, которые он провел в тюремной камере.
— Похоже, она и вправду порядочная женщина. Почему же они не поженились?
— Они собирались, по, видимо, после рождения Марко она не могла уже иметь других детей.
Лаки пришла в ярость.
— Ты, значит, хочешь сказать, что Джино не женился на ней только потому, что она бесплодна? Какая же он свинья!
Узнав же о том, как Марко рос с Джино, заменившим ему отца. Лаки почувствовала вдруг необъяснимую ревность.
На его приветствие она ответила довольно прохладно. Впервые за последние годы они говорили друг с другом.
— Ты выглядишь потрясающе, Лаки, честное слово!
— А ты потихоньку сдаешь, Марко. Жжешь свечу с обоих концов? — Она быстро прикинула в уме, сколько ему должно быть сейчас, выходило — сорок один. И это заметно, хотя и не вся его привлекательность ушла безвозвратно. По-прежнему Марко казался ей очень красивым мужчиной, она сгорала от желания лечь с ним в постель. Впервые за долгое время она вновь подумала о сексе.
— А почему это мне не дали номера Джино? — как бы мимоходом спросила Лаки.
— Я сам в нем живу, пока твой отец в отъезде.
— О, вот как? — Ей хотелось, чтобы Марко услышал в се голосе и удивление, и насмешку. Он не обратил на них внимание.
— Как долго ты рассчитываешь пробыть здесь? — вежливо поинтересовался он.
Столько, сколько потребуется, чтобы уложить тебя в кровать.
Она сделала неопределенное движение рукой.
— Несколько дней, может, неделю.
— Вот и прекрасно. Я хочу познакомить тебя с моей женой. Поужинаем сегодня вместе? Моей женой!
— И давно ты женился? — Лаки с трудом контролировала свое дыхание.
— Ровно сорок шесть часов назад. Ты чуть-чуть опоздала. Да, кстати, а где же Крейвен?
Вновь он ее предал. В душе Лаки шевельнулась ненависть; ледяным голосом она ответила:
— Ты что, ничего не слышал? Я получила развод.
— Ты? А Джино знает об этом?
— Тебя, наверное, это удивит, Марко, но я свободная белая женщина, мне уже исполнился двадцать один год, и я могу делать что хочу, не спрашивая на то папочкиного разрешения. — Она смерила его холодным взглядом. — Возможно, тебе приходится ходить перед ним на задних лапках, мне — нет. Марко расхохотался.
— А ты не изменилась! Все та же прежняя Лаки!
— Да. Все та же. Правда, теперь у меня стали вылезать острые углы, ты сам в этом скоро убедишься.
Совершенно очевидно, что он ничего не слышал и не знал.
— Буду ждать с нетерпением.
Глаза их на мгновение встретились. Лаки еще ни разу не встречала мужчину, которого нельзя было бы соблазнить, если ей этого хотелось. Она и в самом деле его хочет?
Да. И черт бы его взял!
Хелена, супруга Марко, была девушкой из шоу. Росту в ней не меньше шести футов. Крутые бедра. Полыхающие рыжим пламенем волосы. «И, без сомнения, такая же рыжая, пышущая жаром тесная норка», — подумала про себя Лаки. Словом, Хелена — к вящему неудовольствию Лаки — очень красива.
Все трое встретились в баре, чтобы выпить чего-нибудь. Небольшая группа играла какую-то латиноамериканскую мелодию, официантки в кокетливых фартучках разносили экзотические коктейли. В уме Лаки сделала пометку: «Неплохое местечко, только пресновато. Джаза не хватает, шума. Уж больно старомодно и чинно».
«Жаль, что она явилась сюда одна, без спутника», — подумала Лаки. Марко по-прежнему относился к ней, как к маленькой девочке.
У его супруги была настолько огромная и роскошная грудь, что, казалось, без силикона здесь не обошлось. Наметанным взглядом Лаки определила, что Хелене нет еще и тридцати; и мгновенно прониклась к ней ненавистью. Совершенно глупой, она и сама это понимала, поскольку жена Марко действительно очень хорошенькая.
— Какая жалость, что тебя не было на нашей свадьбе, — проговорила Хелена. — Мне она показалась такой причудливой.
Причудливой! Интересно, слышал ли кто-нибудь о причудливой свадьбе?
— Почему? — протянула Лаки. — Что, вместо друзей жениха у вас были эльфы, а вместо подружек невесты — поганки?
Хелена расхохоталась. Услышав ее смех со стороны, можно было подумать, что где-то тонет лошадь. Груди ходили ходуном, рыжие волосы разметались.
— А скажи мне, — Лаки с заговорщическим видом подалась к ней, — волосы там у тебя такого же роскошного цвета, что и па голове?
— Нет, почему, — начала Хелена, — однажды я их покрасила, но при этом так щипало… — она смолкла, так и не поняв, смеется над пей Лаки или нет.
Идиотка! Марко женился на восхитительной идиотке! Какое разочарование — убедиться в том, что у человека, правящегося тебе, поразительно дурной вкус. Хотя что она знает о его вкусах? Может, ему показалось, что эта слониха все же лучше, чем другие, из-за того, что носит лифчик на меху?
— Ну, так как же вы встретились? — решительно спросила Лаки, приготовившись до конца выслушать ее нудный рассказ.
Марко сидел рядом и смотрел в пространство, но, когда Хелена заговорила, он с вниманием повернул к ней голову.
— На похоронах моего первого мужа. Получилось так смешно…
Под его взглядом она замолчала.
— Не хочешь еще выпить, дорогая?
Поскольку перед Хеленой стоял почти полный стакан с банановым дайкири, вопрос представлялся абсолютно бессмысленным. По она поняла. Не такой уж дурой была. Довольно неуклюже она сменила тему беседы.
— У тебя замечательный туалет, Лаки. Ты его здесь приобрела?
Лаки подумала, что ей в общем-то совсем неинтересно знать, как они встретились, почему они встретились, или даже когда они встретились. Они встретились, и этого довольно.
Вечер из скучного превращался в удручающе скучный.
Когда около двенадцати они расстались у дверей ее номера, Лаки сгорала от нетерпения спуститься вниз и обследовать казино. Теперь, если даже она в наткнется на Марко, он уже не сможет купить ей сандвич, потом побежать к отцу заложить ее, а потом отослать спать.
В казино ей сразу бросился в глаза высокий загорелый ковбой с нерешительным взглядом.
— Можно я куплю тебе выпивку? — безразличным голосом обратилась к нему Лаки.
Парень долго изучал ее глазами и, по-видимому, остался доволен увиденным.
— А я-то думал, что, пока играешь здесь, напитки подают бесплатно. Лаки улыбнулась.
— Здесь, но не в моем номере.
— А ты не…
— Конечно пет. А вместо денег тебе понадобится лишь… талант.
Вдвоем они вошли в кабину лифта. Она не шлюха. И нимфоманкой тоже не была. Просто время от времени ей хотелось потрахаться без всей этой чуши — долгого знакомства, отношений и прочего. С сотворения мира мужчины укладывали себе в постель случайных незнакомок. Почему же женщинам этого нельзя? А потом, сегодня ей это просто необходимо.
Он пробыл у нее в номере один час. Он и вправду оказался талантливым. Она в этом разбиралась. Но когда уходил, бормоча себе под нос что-то насчет пообедать завтра вместе, ей пришлось прямо-таки выталкивать его за дверь. Не было на свете такого мужчины, с которым бы ей хотелось остаться. Не было.
Лаки ходила по комнате и размышляла о том, что такого в Марко, что заставляло се столь сильно желать его. Ей казалось, что ковбой унесет с собой тоску, охватившую ее в тот момент, когда Марко сказал, что женился. Но и ковбой оказался бессильным. Нет-нет, в траханье он знал толк. Только этого оказалось мало.
На этот раз с Марко у псе ничего не вышло. Однако, когда Лаки начала постепенно осознавать, какая в ее руках теперь сосредоточена власть, Марко впервые за все время стал обращать на псе свое внимание. Вернувшись в Нью-Йорк, Лаки заявила Косте:
— «Мираж» выглядит, как потасканная шлюха среди преуспевающих дам. Появляющийся пару раз в год Тини Мартино и какие-то неудачники из скучных телешоу ничуть не делают его более привлекательным. «Миражу» нужна встряска. Облезлые панели, мрачный бар — нет, пора что-то предпринимать.
Коста отмахнулся рукой от табачного дыма, который Лаки пускала ему чуть ли не в глаза.
— Марко следит там за всем. И если какие-то перемены необходимы, я уверен… Она резко оборвала его.
— Марко не отличит дырку в собственной заднице от мышиной норы. Женившись, он, похоже, никак не натрахается.
Коста поморщился. Где она только набралась таких выражений? Будь на ее месте мужчина, в этих словах не слышалось бы ничего режущего слух, но ведь она-то не мужчина. Негоже женщине так изъясняться.
— Марко полностью контролирует ситуацию. У него все схвачено — деньги, то, се. Джино доверяет ему, как себе. Нам нельзя раскачивать лодку.
— Подумаешь! Главным держателем акций являюсь я, и прав у меня больше, чем у кого бы то ни было. Перемены нужны мне, и я сама прослежу за тем, чтобы они произошли. Если Марко это придется не по вкусу, он может убираться.
К ее словам Коста отнесся со всей серьезностью. Неужели он породил к жизни чудовище? Что сказал бы Джино, узнай он, какие вещи тут творятся? Слава Богу, он этого не знает. Он полагает, что бизнес катится вперед, как по рельсам, что Дарио набирается опыта в управлении, что Коста всегда найдет способ справиться со случайно возникшими трудностями. Джино и не подозревает об активности, развитой Лаки. А у самого Косты нет никакого желания ставить его об этом в известность.
В течение последующих нескольких месяцев Лаки металась между Вегасом и Нью-Йорком с командой дизайнеров и декораторов, внося коррективы в планы предстоящих перемен и присматривая между делом за ходом строительства нового отеля.
— Что вообще происходит? — кричал Марко в телефонную трубку. — Коста, она повсюду сует свой нос!
Убери ее от меня!
— Не могу, — кратко отвечал на это Коста. — Большая часть акций принадлежит ей. У нее есть все права делать то, что она хочет.
Бесясь от ярости, Марко наконец заметил ее. Но к тому времени, когда он заметил ее настолько, чтобы возжелать, Лаки уже охладела, стала по-деловому безразличной, отдалилась. У нее пропало всякое желание делить Марко с его женой.
Постепенно перемены, к которым так стремилась Лаки, начинали наполняться конкретным содержанием. «Мираж» приобрел новый облик. Нашли новеньких исполнительниц для шоу — теперь это не усталые певички в открытых до пояса платьицах, а молодые и полные энергии рок-группы, принесшие с собой дыхание настоящей жизни.
Лаки наняла специалистов из наиболее престижной фирмы по связям с общественностью — чтобы те помогли создать новый имидж отеля.
— Нам нужно подумать, чем привлечь молодежь, — сказала она раздраженному Марко. — «Мираж» чем дальше, тем больше становится похожим на дом для престарелых!
— Чушь. Именно старики набиты деньгами для большой игры. Казино приносит нам максимальные сборы.
— Да. Зато отель на протяжении последних десяти лет приносит одни убытки. Увидишь — все переменится. Почему бы нам не получать выгоду от обоих заведений?
Она оказалась права. Не сразу, но бизнес пошел в гору. Вечерние шоу, собиравшие от силы половину зала, привлекали теперь все больше посетителей, рестораны вновь заполнились людьми, все новые и новые любители развлечений тянулись к неузнаваемо переоборудованному бару. И не только отель приносил теперь ощутимую прибыль — возросшие ставки в казино тоже кое о чем говорили.
Лаки с удовольствием врывалась и в другие сферы отцовского бизнеса. Было у нее какое-то магическое чутье: только начав знакомиться с постановкой дела на том или ином предприятии, она тут же находила пути и способы улучшить организацию, увеличить доходы. Так же, как и Джино, ей сразу удавалось определить правильное направление. Она всегда шла самым коротким путем — на самый верх — к председателю совета, управляющему директору, к тем, кого Джино назначил руководить и командовать. Поначалу они относились к ней с пренебрежением или пытались опекать. Но когда Лаки напоминала о том, что у нее есть законное право делать то, что хочет, включая и право выставить их за дверь, они начинали прислушиваться к се словам, вдумываться в них, и обычно получалось так, что в конце концов им оставалось только признать ее правоту.
В 1968 году в качестве дружеской услуги Джино приобрел небольшую компанию по производству косметики. Ежегодно компания приносила одни убытки и медленно, но неуклонно продвигалась к полному банкротству. Лаки решила, что тяжелобольная компания должна стать ее любимым детищем. Начала она с того, что сменила старое название, обновила управляющий персонал, назначила себя директором и в конце концов заявила Косте:
— Можешь наблюдать за тем, как я разверну эту посудину на сто восемьдесят градусов.
Коста наблюдал, хотя с самого начала был уверен, что это ей удастся.
Иногда Лаки наведывалась в Вегас — проведать «Маджириано». Прогресс был медленным. Очень медленным. Слишком медленным. Проблемы, море проблем. Но ничего такого, что было бы ей не по силам.
Марко все время находился рядом — сказать теплое слово, поделиться городскими новостями.
— До сих пор женат? — легкомысленно спрашивала она его, хотя у самой внутри все холодело от нетерпения увидеть его вновь холостым.
— Конечно. А как ты? По-прежнему трахаешься с кем попало?
— Предложи мне что-нибудь лучшее взамен, и я попробую, — насмешливо протянула она, зная, как бесят его се случайные связи.
Притяжение плоти между ними постоянно нарастало. Она это чувствовала. И знала, что он ощущает то же самое.
Однажды вечером Марко не выдержал. Хелены в городе не было — укатила куда-то к друзьям в гости. Они долго ужинали вдвоем, вспоминая старые времена, Джино, дом в Бель Эйр, Дарио. Когда же Лаки остановилась у двери своего номера, он крепко стиснул ее руку.
— Я зайду к тебе. Лаки покачала головой.
— Нет.
— Почему? — Марко удивился.
— У меня сложилась привычка избегать женатых мужчин.
— Мне казалось, что ты не интересуешься даже их именами, не говоря уж о том, есть ли у них жены или нет.
Он стоял так близко, что Лаки ощущала его дыхание на своей щеке. Она хотела, она жаждала Марко больше, чем кого бы то ни было в своей жизни.
— Засунь эти остроумные замечания себе в задницу, — ласково обратилась к нему Лаки, — и прибереги до того момента, когда над ними будет кому посмеяться. Спокойной ночи, Марко. Бай-бай.
Пройдя в комнату, Лаки решительно закрыла за собою дверь, не дав себе времени расслабиться, сдаться.
О Боже! Неужели это и есть любовь — гложущая, сосущая боль во всем теле, в душе, причем абсолютно наплевать, что у тебя па лице — безраздельное отчаяние или шутовское веселье? Отличная возможность заполучить его — и она сама отвергла се. Почему?
Потому что, когда она его получит, то захочет остаться с ним навсегда. Так должно быть. Другого пути нет.
И так будет. Так она сделает.
Поскольку Дарио так и не послал за Эриком, через полгода Эрик появился сам — субботним утром, с двумя чемоданами и кучей упреков.
— Я занят, — скучным голосом отозвался Дарио. — Здесь тебе оставаться нельзя.
«Здесь» было роскошной квартирой Джино, с кухаркой, жившей там же, и приходящей прислугой.
— Почему? — Эрик, казалось, исполнился решимости вновь запять место в жизни Дарио.
— Потому что нельзя. Об этом узнают: Коста, сестра…
— Но ведь в Сан-Франциско мы жили вместе.
— Это совсем другое дело.
— Почему?
Спор длился минут десять, в результате Дарио неохотно позволил Эрику войти. Однако он вовсе не собирался разрешить ему остаться. Он уже понял все преимущества и радости жизни одному. И охоты в одиночку. Кому теперь нужен Эрик?
Обойдя просторную квартиру, Эрик решил, что сделал правильный шаг. Усевшись в кресло, он отказался двигаться с места.
Дарио был вне себя от злости и раздражения. Ему и так хватало проблем с Лаки. Недоставало еще, чтобы она открыла для себя, что се брат — гей.
Эта сука победила. Пока он слонялся по офису, ничем особым себя не утруждая, Лаки, оказывается, уже налаживала связи, и Коста смотрел на это сквозь пальцы. И не то чтобы Дарио так уж хотелось заниматься всем этим, нет, в ярость его приводило то, что с ним обращались, как с ничтожеством, в то время как сестре доставались все почести.
— Джино требовал, чтобы я учился бизнесу, — однажды едко заметил он Косте. — А вовсе не Лаки.
— Если хочешь учиться, тебе придется каждое утро приходить сюда к восьми часам. И будь готовым уходить в семь, восемь, девять, — неприязненно ответил ему Коста. — Как Лаки.
Такого желания Дарио не испытывал. Он любил просыпаться поздно. После завтрака садился в спой спортивный «порше» и ехал в Гринвич-Вилледж — па встречу с друзьями. Ежедневно он собирал своих приближенных в небольшом итальянском ресторанчике, где его постоянно ждал накрытый в углу столик, который в иные дни окружали человек пятнадцать — двадцать приятелей. С деньгами проблем не было — от Дарио требовалось только сказать, что ему нужно. На этот счет Джино оставил специальные инструкции.
Да, у него много друзей и ни малейшего желания делить их с Эриком. Но отбрасывать его тоже не стоило.
Может еще пригодиться.
— Здесь тебе оставаться нельзя, — повторил Дарио.
— Но мне некуда больше идти, — проскулил Эрик. — Я приехал для того, чтобы быть с тобой.
Он сделал шаг, чтобы обнять Дарио, по в этот момент тот ударил его с такой силой, которую и сам не подозревал в себе.
Эрик застонал от боли и наслаждения.
— Я не знал, что тебе нравится насилие… О Дарри, как хорошо нам будет вдвоем!
Шло время, и Лаки, не дававшая в работе пощады себе, не щадила и других. Она превратилась в решительную деловую женщину, максимально требовательную к тем, кого она нанимала.
Крошечная, разваливающаяся на глазах компания по производству косметики потихоньку встала на ноги и начала приносить доход. Методы, которыми в своей деятельности пользовалась Лаки, трудно было бы назвать ортодоксальными: небольшая взятка здесь, угроза там. Но зная, что предлагаемая ею продукция действительно хороша, она ничуть не смущалась, если окружающих приходилось в той или иной форме убеждать в этом. Как правило, одного упоминания имени Сантанджело оказывалось достаточным.
По-прежнему Лаки регулярно наведывалась в Лас-Вегас, каждый раз замечая, что союз Марко с прекрасной Хеленой не дал пока ни единой трещины. Марко оставался все таким же желанным, она хотела его с неменьшей силой, но до конца она будет согласна идти только на собственных условиях.
Иногда Лаки вспоминала об отце, чью империю сейчас исподволь прибирала к своим рукам. Она строила его отель, реализовывала его мечту — в тем не менее они не то чтобы словом не перекидывались — они даже не видели друг друга.
Значит, женщина не годится для бизнеса, да? Слишком нервна, так? Ничего, она покажет ему.
Уезжая, Джино не предложил ей ничего. С помощью Косты она сейчас забирала все. По закону это все в любом случае принадлежало ей — ей и Дарио.
Подумав о брате. Лаки нахмурилась. Вот трахнутый мальчишка. Сможет ли оп в конце концов выпрямиться, и если сможет — то когда? Бедный Дарио, бедный прекрасноликий блондин. Все впустую…
Дарио и Эрик жили вместе беспокойной, тревожной жизнью, в равной степени новой для каждого. Развлечений в Нью-Йорке хватало, а у Дарио имелись деньги на все: на клубы и вечеринки, на необычные и изысканные наслаждения, будоражившие кровь.
Вдвоем они отправились в волнующее путешествие по скрытому от взглядов толпы миру однополой любви. Оказался он совсем не таким романтическим и чарующим, полным вздохов томных взглядов через стойку бара. Была у него и своя мрачная сторона — с быстрой, торопливой любовью, побоями, шантажом, садомазохистскями сходками. Эрик совершенно освоился в этом мире. И повсюду таскал за собой Дарио.
Довольно скоро они и сами стали устраивать дикие оргии в квартире Джино, развлекая своих гостей бесплатной кока-колой и травкой.
Слухам об этих фееричесикх вечерах не потребовалось много времени, чтобы достичь ушей Косты, сначала категорически отказывавшегося поверить им, но поставившего в известность Лаки. Та ничуть не удивилась. Оказывается, она давно уже подозревала это.
— Я повидаюсь с ним, — сказала она встревоженному Косте.
— Отправимся к нему вместе.
Лаки позвонила брату и сказала, что вместе с Костой они хотят зайти в гости сегодня после обеда. Выслушав сестру, Дарио положил трубку. Его не очень беспокоило то, что Лаки фактически уже подчинила себе отцовскую империю. Он не чувствовал себя ущемленным в правах до тех пор, пока его оставляли в покое и не лишали средств. Но сейчас слова ее прозвучали так, будто эта сучка выведала его секрет. Шпионов у нее хватало повсюду.
Дарио был уверен, что Джино в любом случае уже никогда не вернется в Америку. Время шло, а ни одна из его проблем так и не была решена. Каждые три-четыре месяца он писал отцу письмо — так, приличия ради. Ответов он никогда не получал, хотя Коста и говорил, что письма отец получает и наслаждается ими. Вот во что превратилась их связь. В конце концов Дарио прекратил писать, и по этому поводу не было произнесено ни слова.
— Эрик, пойди прогуляйся где-нибудь подальше от дома. Встретимся позже.
Сестра. Лаки. В белом костюме она выглядела спокойной, уверенной в себе и очень деловой. Коста, верный пес, терся рядом.
Она не затрудняла себя подбором слов.
— Дальше так продолжаться не будет, Дарио. Ты позволяешь себе на публике такое, что может иметь место только в твоей частной жизни. Тебе понятно, о чем идет речь?
— Отца убьет это, если он узнает. Может, обратиться к врачу? Тебя вылечат? — добавил Коста.
Что этот старый пердун себе вообразил? Что у Дарио корь?
— Я вправе делать то, что хочу, — ответил он, глядя в упор на Лаки. — И не тебе указывать, что я должен делать.
Лаки вздохнула.
— Вот в этом ты очень, очень ошибаешься, братик. Если ты не захочешь немного остыть, утихомириться, тогда я постараюсь, чтобы у тебя возникли некоторые проблемы.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты помнишь бумаги, которые подписывал? Да, это он помнит. Время от времени Коста или Лаки обращались к нему с просьбой зайти в офис поставить свою подпись на том или другом документе. Ему никогда не приходило в голову прочитать, что он подписывает. Он черкал ручкой и устремлялся к выходу. Теперь же Лаки короткими, точными словами объяснила ему, что он, Дарио, собственной рукой отписал ей абсолютно все.
— Я выселяю тебя из этой квартиры в другую, поменьше, и сажаю на скромное денежное содержание. Может, это поможет тебе избавиться от своих «друзей».
— Если ты сделаешь это, я позвоню Джино.
— Да? Ну давай. Звони. Он тут же рехнется, когда узнает обо всем.
С лица Дарио сошел весь румянец.
— Ты не можешь так поступить.
Она бросила на брата красноречивый взгляд.
— Не беспокойся, твой секрет знаю только я, братик. До тех пор, пока ты будешь делать то, что я хочу, можешь не волноваться, от меня Джино ничего не узнает. Да — и забудь о наркотиках. Чуточку марихуаны — еще куда пи шло, но не больше. Понял?
Сука! Сука! Сука!
Но он еще доберется до нее, он найдет способ.
Ведь он тоже — Сантанджело.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Шансы Том 2 - Коллинз Джеки



поtрясающiй роман,но редакtоры моглi бы быtь грамоtнее!
Шансы Том 2 - Коллинз Джекиольга
3.03.2013, 19.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100