Читать онлайн Голливудские жены, автора - Коллинз Джеки, Раздел - Глава 49 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Голливудские жены - Коллинз Джеки бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.17 (Голосов: 58)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Голливудские жены - Коллинз Джеки - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Голливудские жены - Коллинз Джеки - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коллинз Джеки

Голливудские жены

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 49

Палм-Спринте. Температура дошла уже до ста трех градусов по Фаренгейту.
Сейди приехала в субботу в полдень со своим помощником Ферди Картрайтом. Ферди был при ней семь с половиной лет.
Ему было сорок, одет с иголочки, остер на язык и прекрасный работник.
Дом ее собственный, стоял на улице Песчаных дюн в фешенебельном квартале Ранчо Мираж. Ничего выдающегося, просто дом, куда можно было время от времени удирать — так по крайней мере Сейди нравилось говорить. Ферди был счастлив, что его взяли с собой, хотя она предельно ясно дала понять, что на ночь он не останется.
— Дом у тебя чудный, — бурно восхищался он, стрелой летая из комнаты в комнату и сгорая от желания быть в этом доме званым гостем, а не просто помощником, которого Сейди попросила помочь ей подготовить сюрприз для Бадди Хадсона. Откровенно говоря, Ферди был несколько ошарашен внезапным всепоглощающим интересом Сейди к мистеру Хадсону. Ей же вроде нравились дамы?
Несколько странно переключаться в ее возрасте, не правда ли? И не полнейшая ли глупость с ее-то положением в обществе цеплять молоденького безработного актера? Согласен, Бадди Хадсон великолепен. Но в Голливуде великолепных хоть отбавляй.
Интересно, думал он, свершили они уже свое грязное дело или… это задумано сделать как раз на уик-энд?
— Ферди! — резко окрикнула Сейди. — Я рада, что мой дом тебе понравился, но будь добр, выгрузи-ка все из машины.
Он подчинился. Ради Бадди Хадсона она, конечно, берет на себя массу хлопот. Он неодобрительно фыркнул; одна надежда, что Бадди того стоит. Однако, по его скромному мнению, в постели красавчики всегда страшно разочаровывают.
Заниматься делами Монтана обычно предоставляла Нийлу.
У них был один и тот же нью-йоркский адвокат, который отлично справлялся со своим делом, обеспечивая Нийлу выгоднейшие контракты и достойно соблюдая и ее интересы. Близко знакома она с ним не была — несколько деловых встреч, один ужин. После разговора с Оливером она сразу же бросилась к телефону. Он поохал и поахал, произнес все полагающиеся в таких случаях слова, но потом сказал нечто такое, что ее ошеломило:
— Разумеется, вы должны понимать, что права на сценарий «Людей улицы» принадлежат Оливеру Истерну. Если Нийл не в состоянии соблюсти условия контракта… ну…
Она в бешенстве швырнула трубку. Меряя шагами палату, в которой обосновалась на это время, она вся кипела. Должен же быть какой-то выход. Нельзя позволить Оливеру вытворять с ее собственностью все, что ему взбредет в голову, даже если она и продала мерзавцу сценарий.
Да, а как насчет полного контроля? Как насчет сделки в целом?
Есть ответ, и постепенно она на него вышла. Почему бы не поставить фильм самой? Взять на себя обязанности Нийла, пока он не поправится?
Она даже задрожала от предвкушения. Это куда лучше, чем брать нового режиссера, и если Оливер хочет придерживаться первоначального графика съемок, то она вполне готова. Лучше ее никто не знает ее детища.
Но справится ли она?
Конечно, справится. Она шла к этому все время. Не ее вина, что Нийл свалился с инфарктом и дал ей эту блестящую возможность. К тому же предательского удара в спину она ему не наносит. Когда он выздоровеет, то просто придет и все возьмет на себя.
Воодушевленная, она позвонила Оливеру и потребовала встречи. Он согласился пообедать с нею на другой день в «Поло».
В тот вечер дела у Нийла пошли на поправку, и она сразу поняла, что решение ее правильное.
Утопая в цветах, Элейн ничего, кроме одиночества, не ощущала. Она даже не представляла себе, насколько ее повседневная жизнь зависит от Росса. Ну, конечно, она его пилила и орала на него, но вокруг него — как вокруг единственного избалованного ребенка — вращалась вся ее жизнь. Что бы она ни делала, все было так или иначе связано с ним. Конечно, за исключением Рона Гордино. Которого она ненавидит. С его провинциальным протяжным говором. И лакейскими пальцами. И длинным тонким членом.
За десять лет брака она только трижды разлучалась с Россом.
И то были вынужденные разлуки, потому что он уезжал на съемки, а она, пока его не было, проводила время, занимаясь его делами. Что бы она ни делала, все было для него — покупала ли новое платье или удаляла волосы на ногах.
Ее как громом поразило: а ведь любит она этого лодыря и изменника, беспечного сукиного сына!
Она пошла к своему психотерапевту и сказала ему об этом.
— Знаю, Элейн, — ответил он самоуверенно. — Именно это я всегда и пытался тебе втолковать.
Как только заработала местная кухня сплетен, телефон ее умолк. Одиноких женщин не встречают с распростертыми объятиями на ужинах, приемах и просмотрах, если только они не богаты и знамениты сами по себе. Элейн в одиночку — это угроза.
А вдруг у какого чужого мужа зачешутся яйца… Элейн в ее положении вряд ли откажет.
Она сделала открытие, что друзей у нее нет. Только знакомые до первой беды.
Есть, конечно, Мэрли. Святая Мэрли, как ее за ночные бдения у постели Нийла подло прозвала вся кинобратия.
Потом Карен.
В жопу Карен с ее огромными сосками! Элейн ненавидит ее лютой ненавистью. Ради бога, только бы Росс больше не встречался с этой сукой!
Снова приходил Рон Гордино, на этот раз с батоном натурального хлеба и свежими коричневыми яйцами с фермы.
Она спряталась в спальне, а Лине велела сказать, что ее нет дома.
Он поглядел на ее голубой «Мерседес», стоящий у подъезда, потом наконец легкой походкой отошел и залез в свой нелепый джип.
Она стала попивать. В первой половине дня — ни капли. Но в обед белое вино помогало, а потом — крохотная рюмашка водки, дотянуть до вечера. После шести часов, когда Лины уже не было, пропустит еще вина, пару стаканчиков водки и несколько рюмок крепких ликеров, пока не забудется спасительным сном.
Иногда она забывала поесть. И скоро превратилась в развалину.


В субботу Росс отдал вымыть и начистить свой «Корниш».
Пока шла работа, он устроился в шезлонге, выставленном у бассейна, и принялся наблюдать мир и проходящих туристов.
Несколько знакомых помахали ему, но никто его не донимал.
Понятно. Что его донимать, в лучах славы он ведь не купается. Даже носа не греет.
От нечего делать он смотрел, как блондинистая проститутка охмуряет какого-то деревенщину, исходящего потом и увешанного золотыми цепочками.
Блондинка несколько раз прошлась, вихляя бедрами, мимо купальной кабинки, в которой тот сидел, пока он не обратил на нее внимания. На ней было узенькое-преузенькое бикини и белые босоножки на тонком высоком каблуке; тощее тело с головы до пят смазано густым темным кремом.
— Привет, — в конце концов проворковала она. — Не против, если я взгляну на ваш номер «Вэрайети?»
— Отцепись, девонька, — посоветовал мужик — не такая уж, оказывается, и деревенщина.
— Извиняюсь, — грубо бросила проститутка и принялась оглядываться, подыскивая других клиентов. Она заметила, что Росс наблюдает за ней, и состроила ему — для начала — улыбочку. Он перевернулся на живот и сделал вид, что не видит.
Он, должно быть, заснул под палящим солнцем, так как вдруг почувствовал, что ему на спину капают холодную воду, а чуть с хрипотцой голос Карен Ланкастер, который ни с каким другим не спутаешь, произносит:
— Ах ты, вшиварь ленивый! От жены ушел, а я узнаю об этом из газет. Чудненько!
Он охнул и перевернулся.
— Ты-то что здесь делаешь?
— Обедаю с папочкой и Памелой. А теперь вопрос по существу: что здесь делаешь ты?
— Я здесь живу.
— Мило, что ты мне об этом не сказал.
— Вот теперь и говорю.
— Великое одолжение, — надулась она. — Мог бы по крайней мере позвонить. Если я ошибаюсь, ты меня поправь, но мне казалось, что у нас с тобой что-то особенное.
— Ты рассказала про нас Элейн.
— Не рассказывала, — взвилась она. — Как ты вообще мог такое подумать?!
— Кто-то же ей рассказал.
— Не я. Она звонила и разыскивала тебя в день вашего приема, а я разыграла удивление.
— Наверное, не очень хорошо разыграла.
— Чего ты расквохтался? Ты и так уже готов был ее бросить, так и нечего искать отговорки, что она про меня узнала.
Она сняла зеркальные очки и испепелила его взглядом.
— Почему ты поселился здесь? Мог бы приехать прямо ко мне.
Он не нашелся что ответить. У Карен Ланкастер нет прав на него.
Его спасло появление Джорджа Ланкастера, Памелы Лондон и разномастной свиты, державших путь к тенту Ланкастера, где уже расставлены были столы для ленча.
— Росс! — прогудел Джордж.
— Росс! — эхом отозвалась Памела.
Раньше надо было думать. Бассейн в отеле «Беверли-Хиллс»— едва ли то место, где можно спокойно позагорать.
— Пойдем перекусишь с нами, — залилась трелью Памела, ее костлявое тело ходуном ходило в свободном, до пола, платье с ярким тропическим рисунком.
— Да-да, — поддержал Джордж, ослепительный в своем белом «сафари».
— И я бы хотела, — хрипло сказала Карен, снова надевая очки.
Было чуть больше половины первого, а в Палм-Спрингс ему надо было поспеть к пяти. Если уехать около двух, то времени хватит с лихвой.
— Почему бы и нет? — отозвался он, встал и надел рубашку.
Памела взяла его под руку.
— Мне очень жаль, что у вас с Элейн так вышло, — захлебывалась Памела. — Но такое ведь случается. — Она хрипло рассмеялась. — Мне ли не знать! Мужей у меня было предостаточно!


Суббота всегда была самым напряженным днем. Коко носился по парикмахерской как ненормальный, устраивая своих леди — так он любил называть всевозможных представительниц женского пола, часто посещавших его салон. Раймондо, как всегда, бросал плотоядные взгляды и кадрился. Ангель сидела на телефоне, вела запись клиентов, звонила, чтобы заказать что-нибудь поесть, и вообще всему задавала тон.
— Даже не знаю, как бы я без тебя управлялся, — вздыхал Коко. — Дарлен была такой ведьмой, заставить ее заказать сэндвич с тунцом было все равно, что уговорить Нэнси Рейган покупать платья в обычных магазинах!
Ангель выдавила улыбку. После приема она не очень хорошо себя чувствовала. Плохо спала и каждое утро просыпалась измученной: ее тошнило.
Коко пристально посмотрел на нее.
— У тебя все в порядке, греза моя?
Ее красивые глаза наполнились слезами.
— Все хорошо.
— «Хорошо»! — передразнил он. — Да у тебя такое лицо, как будто конец света.
Она залилась слезами.
— Просто я запуталась.
Зазвонил телефон. Какая-то женщина в бигуди подлетела как бешеная к столу и завопила:
— Вызовите такси, я ухе опаздываю на десять минут.
Раймондо заорал из глубины салона:
— Следующая сука — пра-а-ашу!
Коко крепко обнял Ангель и принялся успокаивать:
— Не вовремя ты это, милая. Давай-ка мы на вечер оставим наши слезы. Поужинаем у меня дома и поиграем в правду. Идет?
— Идет, — благодарно всхлипнула она, понимая, как надо ей с кем-нибудь поделиться. — Мне бы очень хотелось.


Пока Росс разделял у бассейна трапезу с Ланкастерами, Оливер Истерн и Монтана Грей сидели за ленчем в «Поло».
Оливер гонял по тарелке омлет. Монтана терзала салат. Оба были заняты своими мыслями, пытаясь в то же время поддерживать светский разговор. Оба друг друга терпеть не могли. Оба были друг другу нужны. Монтана поняла это день назад. Оливер только начинал смиряться с этим благодаря тому, что у Монтаны был дар убеждения. Она упорно продолжала доказывать, что другой кандидатуры в режиссеры у него просто нет, пока Нийл не поправится, чтобы взять все в свои руки.
Сначала он поднял ее на смех. За кого она его принимает — за сумасшедшего? Но по мере того, как она излагала свои доводы, ее предложение обретало все больший смысл.
Она лучше всех знает сценарий. Лучше всех знает съемочную группу, подобранную Нийлом. Она сама набирала актеров для фильма — за исключением Джорджа и Джины. (Про Джину он ей еще не сказал, приберег этот лакомый кусочек на десерт.) Она открыла Бадди Хадсона, который, по мнению Сейди, будет дьявольски популярен. Она уже ставила фильм. Правда, это была всего лишь короткометражка, снятая почти без бюджета, но за нее она получила премию.
Но самое главное — она, вероятно, будет работать бесплатно: настолько ей хочется ставить этот фильм, а из трех режиссеров, к которым Оливер уже обращался, два запросили столько, что проще руки-ноги отдать, а с третьим Оливер яиц бы лишился.
И вовсе это не плохая идея — чтобы картину ставила Монтана. Ей он, понятное дело, этого не сказал. Приятно было, что она оказывает ему хоть немного внимания — для разнообразия. Хотелось бы думать, что она пресмыкается, но этого не было — пока.
— Не знаю, — морочил он ей голову. — Опыта у тебя ведь нет.
Сомневаюсь, что Джордж согласится. Мои финансисты дадут мне, наверное, от ворот поворот, если я только заикнусь о тебе. — Он выложил свой козырь. — Уж если ты называешь меня говнюком, могу себе представить, что услышу от них.
Она спокойно глянула на него через затемненные очки для чтения.
— Я приношу извинения, Оливер. Иногда я говорю то, что говорить вслух не надо.


— Что такое происходит в Палм-Спрингс, о чем нам следовало бы знать? — гремел Джордж.
— Просто дела, — сказал Росс, принося извинения зато, что должен уйти со скучного ленча.
— Ну, прямо, — зло буркнула Карен.
— Если и были у меня когда-нибудь дела в Палм-Спрингс, так либо с мячиком для гольфа, либо с какой-нибудь милашкой. — Взгляд у Джорджа стал масленым.
Росс вежливо улыбнулся.
— Ты должен нас навестить, — громко заявила Памела. — Если дурацкий фильм Джорджа не начнут скоро снимать, мы уедем домой, и бог с ним со всем. Тут подохнуть можно от скуки.
Росс встрепенулся, и не оттого, что рука Карен весь обед тискала под столом его яйца.
— Когда начнутся съемки? — как бы между прочим поинтересовался он, вставая из-за стола.
— А кто его знает! Этот тип Истерн все кормит обещаниями.
Несет какую-то ерунду, что должен найти подходящего режиссера.
— Когда вернешься, Росс? — строго спросила Карен.
Интересно, подумал он, что намечает Сейди? Два дня в постели, может, три?
— Во вторник или в среду.
— Где остановишься?
— Боже, Карен, дорогая… ты насела на беднягу как жена, — заливалась трелью Памела.
Карен метнула на нее злой взгляд, и Росс поспешил исчезнуть.
Он проворно зашагал к отелю и чуть не прошел мимо Оливера Истерна, который держал путь к бассейну.
— Оливер! — крикнул он на ходу. — Как жизнь?
И почему безмозглый олух не понимает, что только я подхожу для его вшивого фильма?
— Привет, Росс. Как делишки?
Избави нас, боже, от померкших кинозвезд в полосатых шортах.
— Отлично. Лучше не бывает.
Посмотри на меня, выгляжу я прекрасно. Все, что мне нужно, — это твой распроклятый фильм, и я опять звезда.
— Вот и хорошо. Пока.
И они разбежались. Росс — готовить себя к Палм-Спрингс и Сейди, Оливер — разыскивать и успокаивать звезду своей картины.
Сейди тщательно выбирала, что ей надеть, и в конце концов решила, что белый атласный пеньюар идеально подходит для ее затеи.
Без четверти пять; только бы Росс приехал вовремя. Впрочем, едва ли. Росс Конти всю жизнь опаздывает.
Она посмотрела на себя в зеркало и, как всегда, осталась недовольна. Столько сил положено, а все равно видно, что у нее заурядная внешность, хотя у нее прекрасные глаза и густые с отливом волосы.
Она включила стерео, поставила пластинку — одну из его любимых. Стан Гетц. Босса-нова. Ах, было время — кружились они по комнате в танце, хохотали, валяли дурака, вместе строили планы на будущее.
Росс. Возвращается к ней через двадцать шесть лет. Почувствовав, как между ног нарастает возбуждение, она прижалась лбом к прохладному зеркалу.
А вдруг не сможет довести до конца, что задумала? Вдруг не устоит перед мужской его силой? А пыла у Росса хватает.
Она прибавила громкости, проверила, охладилось ли шампанское в серебряном ведерке со льдом, и принялась его ждать.


Коко никогда еще не приглашал Ангель к себе. Иногда после работы подбрасывал ее домой, время от времени заходил поболтать ненадолго, но знала она о нем не так уж и много.
Она удивилась, обнаружив, что живет он вовсе не один в маленьком изысканном домике на Голливудских холмах, куда он ее привез. Он познакомил ее со своим другом Адрианом — красивым мужчиной лет тридцати с небольшим. Адриан не встал, чтобы с ней поздороваться, и она подумала было, что он обозлился на Коко зато, что тот пришел с ней. Но держался он очень приветливо и вежливо болтал о всяких пустяках, в то время как Коко хлопотал на кухне. И только когда готов был ужин и Коко, словно между прочим, перенес Адриана в инвалидную каталку, она поняла, что ноги у того парализованы.
Адриан, чувствуя на себе ее взгляд, сказал: «Вьетнам», — и ни в какие подробности больше не вдавался.
Язык получился отменным. Таким же был лимонный мусс — следующее блюдо.
— Коко — настоящий волшебник по кулинарной части, — сказал Адриан, тепло глядя на друга.
— Не любить мою стряпню ты вряд ли можешь себе позволить, — не остался в долгу Коко.
Глаза двух мужчин на минуту встретились, и Ангель ощутила, как любят они друг друга. Она тут же вспомнила о Бадди и как у них было когда-то. На глаза у нее навернулись слезы.
— Ну-ну, греза моя, — бросился утешать Коко. — Не будь с нами плаксой. Уберу со стола, и тогда поговорим.
После ужина Адриан незаметно исчез в спальню.
— Устает он, — объяснил Коко.
— Так ужасно!.. — прошептала она.
— Ничего подобного, — отрубил Коко. — Такова жизнь. И если это признает Адриан, то не знаю, почему остальные не могут.
Быть парализованным — это не болезнь, знаешь ли. — Он сердито покачал головой.
— Извини.
Он вздохнул.
— Не извиняйся. Просто это… ужасно. Но я не могу позволить тебе так думать. — Он глубоко вздохнул. — Давай теперь о тебе поговорим. Ведь за этим ты здесь.
Она чувствовала огромную потребность излить душу Коко.
Он добрый и сердечный, и почему-то она была убеждена, что ее признания не пойдут дальше него. Какое-то мгновение она колебалась.
— Поехали, милая девочка, с самого начала и начинай, — приободрил он.
И она начала — осторожно — с рассказа о Луисвилле, о приемной семье, о том, как обращались с ней ее опекуны. Потом — о победе на конкурсе в журнале, приезде в Голливуд и о всех ее надеждах и мечтах.
Он слушал, не перебивая, когда она рассказывала о Дафне, Гавайях и наконец — о Бадди. Когда дошло до него, лицо ее оживилось и глаза засияли.
— Он такой замечательный, Коко. — И быстро поправилась:
— Я хочу сказать, был такой замечательный.
Рассказала, как они жили в чужой квартире, как она забеременела, как не хватало денег, потом о Джейсоне Суокле и домике у пляжа.
Бровь у него поднялась и появилось циничное выражение на лице, когда он услышал, как Бадди с Джейсоном загуляли по магазинам.
— Когда съехали с пляжа, все пошло наперекосяк, — продолжила она грустно. — Рэнди, и Шелли, и наркотики. Бадди как подменили. Поэтому в одно утро я взяла и ушла от него. Как раз в тот день я оказалась в салоне, где и встретила тебя.
— И с тех пор ты с ним не общалась?
— Ну… почти.
Она рассказала о телефонном разговоре с Шелли и о том, каких ужасных вещей та ей наговорила. Потом — о приеме у Конти и, на этом закончив, беспомощно пожала плечами.
— Я просто не знаю, что делать. Забыть о Бадди? Ведь глупо все время о нем думать, если ему даже дела нет до меня. — Она заплакала.
Коко потянулся к ней, обнял и стал укачивать.
— Бедняжка моя, — успокаивал он. — Сущая Золушка в современном варианте… только, ради бога, не спрашивай, «кто это такая».
Ей нравились теплота его рук, мягкость его свитера. Ей было уютно ухе просто оттого, что ее обнимают. Легкими прикосновениями бумажной салфетки он осушил ее слезы.
— Когда ты на приеме виделась с Бадди, он хоть словом обмолвился о ребенке? Спросил, как ты?
Она с жалким видом покачала головой.
— По закону он должен содержать тебя и ребенка. Кто нам нужен, так это толковый адвокат.
— У Бадди нет денег.
— Тогда ему просто придется пойти и найти себе работу, как у всех у нас, простых смертных, — сказал Коко прозаично. — Не умрет от этого.
Она упрямо помотала головой.
— Ничего не хочу от него.
— Ну, не будь дурочкой.
— Я серьезно.
Вид у него был озадаченный.
— Отложим до утра? Завтра ты, может, увидишь все в другом свете.
— Никогда я не возьму у него денег.
— Хм-м… В таком случае надо будет нам просто найти тебе богатого мужа. Поищем?


Росс проделал весь путь в рекордно короткое время: он прямо летел по шоссе в золотистом своем «Корнише»— как Чарлтон Хестон в «Бен Гуре». Его подгоняла мысль о том, что Джордж Ланкастер, возможно, откажется от фильма. Сейди — агент Джорджа, она в курсе его намерений. Если Джордж уйдет, она будет знать первой, и Росс Конти тут как тут — готов и ждет.
Он напевал себе под нос, объезжая выжженные солнцем улицы и отыскивая нужный дом. В Палм-Спрингс было жарко, когда он остановился на бензоколонке, чтобы спросить, как проехать, жара просочилась в открытое окно машины, как липкая черная патока.
— Вы — Росс Конти, — сообщила ему старая карга на бензоколонке, как будто говорила нечто такое, чего он и сам еще не знал.
— Да, — любезно согласился он. — Это я.
— В том фильме вы мне не понравились.
— В каком фильме?
— «Некоторые любят погорячее».
— Я не играл в «Некоторые любят погорячее».
Она строго погрозила пальцем.
— Нет, играли. — Нагнулась к окну — не физиономия, а одни гнилые зубы и хитрые глазки.
— А в жизни Мэрилин Монро какой была?
Не ответив, он уехал. Его уже принимают за Джека Леммона или Тони Кертиса — началось.
Когда он разыскал дом Сейди, было уже пять тридцать. Он въехал на извилистую аллею, поставил машину у парадной двери и пару раз посигналил, просто давая ей знать, что звезда прибыла.
Потом выскочил из машины, открыл багажник и достал чемодан.
Сейди уже стояла в дверях.
— Милости просим, — сказала она, протягивая бокал холодного шампанского.
Он глазам не поверил. В ночном халате. Ничего себе начало!
Он подошел к ней, опустил чемодан на землю, взял предложенный бокал и потянулся к ней, чтобы поцеловать в щеку.
Она сжала его в своих объятиях, словно тисками, и просунула свой язык ему в горло так глубоко, что он чуть не задохнулся.
Он вырвался, глотая ртом воздух. Это ему надлежало сделать первый шаг.
— Пойдем в постель, — прохрипела она. — Я устала ждать. — Она схватила его за руку и потянула в дом, ногой захлопнув за ним дверь.
Он помнил другую Сейди. С громадными сиськами и сдержанную в постели. За все время, что они прожили вместе, она ни разу к нему сама не лезла. Но годы идут… все мы меняемся.
Она втащила его в прохладную спальню. Шторы были задернуты, и жужжание кондиционера заглушал Стэн Гетц в стереофоническом звучании. Он живо глотнул шампанского — и хорошо сделал, потому что она забрала у него бокал и поставила на столик у кровати.
— Хочу тебя прямо сейчас, — потребовала она, срывая с него одежду.
— Послушай. Обожди. Дай я хоть душ приму, — возразил он.
— Сейчас же, — не отступала она, расстегнула его рубашку, стащила с плеч и взялась за ширинку.
Он знал, что у него не стоит. Знал, что шланг его съежился, как трусливый заяц.
— Минутку, минутку, — пожаловался он. — По приказу у меня не выходит.
Она сразу же оставила его в покое и сказала с холодком:
— А я-то думала, мы оба этого хотели.
— Так и есть, но я с дороги. Путь неблизкий. Чувствую себя грязным и уставшим.
Господи! Ну совсем как баба!
Она сумела принять надменный и в то же время оскорбленный вид.
— Что ж, извини, — сказала она. — Наверное, я не так поняла.
Он был в полном замешательстве. На приеме держалась весьма холодно. В офисе — энергично и по-деловому. И вот вам, пожалуйста. Да он просто не ждал от нее такой прыти. Это его и выбило из колеи. Он чувствовал себя дураком.
— Милый домик, — сказал он не к месту.
— Ванная там. — Она показала на дверь. — И мыло, и полотенца — все что нужно. Будь как дома.
Он улизнул в ванную, чувствуя, что сделал что-то не так, только не знал что. Целых десять минут простоял под душем, надеясь, что к тому времени, как он выйдет, пылу у нее поубавится.
Ничего подобного. Она ждала его в постели, прислонившись к обитой спинке, курила тонкую черную сигарку и потягивала шампанское.
Он был в брюках и рубашке, но ее это не обескуражило.
— Иди сюда. — Она похлопала по постели. — Столько лет!
Ничего не могу с собой поделать — жду не дождусь.
Он с опаской подошел к кровати. Чего она от него хочет? Он был готов отдать ей свое тело, но она могла бы и не торопить события.
— Ты раздеваться не думаешь? — справилась она. Так мужчина, забавляясь, разговаривает с оробевшей девственницей.
Росс опять чувствовал себя дураком. Он снял рубашку, выпутался из брюк, но трусы решительно оставил на месте, чтоб прикрывали сокровища Конти.
— Так-то лучше, — похвалила она, гостеприимно протягивая к нему руки.
Он подумал о ее фантастических сиськах — они должны его завести.
Закрой глаза и думай о Карен.
Почему Карен? Она его больше не возбуждает.
Все равно закрой глаза, охламон.
Опять она набросилась на него со своим языком, пройдясь им по его зубам, деснам, облизав небо резкими короткими рывками.
— Помнишь, что ты говорил на своем приеме? — прошептала она. — О том, как у нас было чудно? И что больше так хорошо тебе ни с кем не было. Помнишь, Росс?
Они вправду так говорил?
Ее язык скользнул ему в ухо, и в первый раз он почувствовал возбуждение. Запах ее возвращал ему теплые липкие воспоминания. Мускусный, женственный… запах Сейди. Он вдохнул всей грудью. У каждой женщины свой особенный аромат, а это-то его и распаляло.
Он дотянулся до ее грудей, и его захлестнуло разочарование.
Их не оказалось. Лучшая двойня Голливуда превратилась в два твердых маленьких холмика, едва с пригоршню.
— Что с твоими сиськами? — задохнулся он.
— Подправила.
— Они и так были в порядке!
— Нет, не были.
— Я так любил твои сиськи.
— Ну, прости. Знала бы, что через двадцать шесть лет ты вернешься, ни за что бы с ними не рассталась.
Он нажал на ее соски. На ощупь как резиновые.
— Ты сделала большую ошибку. — Он тяжело вздохнул.
— Ради бога! — огрызнулась она. — Мы будем трахаться или служить панихиду по моим сиськам? — Помолчала, затем добавила:
— И мне кажется, следует тебе знать, Росс, что любой мужчина, который не желает схлопотать ярлык тупого шовиниста-самца, не называет их больше сиськами.
— Ты изменилась, Сейди, — сказал он печально.
— Черт возьми! Надеюсь.
Бадди встретился с менеджером, которого порекомендовала Сейди. Тот отнесся к нему как к важной персоне. А почему бы и нет?
Раз он будет зашибать пятнадцать тысяч в неделю, едва ли его можно считать ничтожеством. Ему и в голову не пришло, что в клиентах у того есть люди, которые зарабатывают миллионы, и что согласился он вести его, Бадди, дела, только чтобы сделать одолжение Сейди.
— Сейди сказала, что вам нужна машина, — сообщил он. — Могу организовать блестящую сделку на совершенно новый «Мустанг ГТ». Вас это интересует?
— У меня нет денег… пока.
— Ничего. Об этом позаботились. Когда вам начнут платить, сумму удержат. Что касается наличных, сколько вам сейчас нужно?
Иной раз Бадди казалось, что стоит ему себя ущипнуть, и он проснется. Было просто невероятно, что наконец-то все идет как надо. Все, кроме Ангель…
Он забрал машину в субботу вечером. Она была черной, с кожаной обивкой, а самое отличное в ней — четыре динамика и встроенный магнитофон. Он поехал прямо в «Тауэр Рекорде»
type="note" l:href="#FbAutId_15">15
, где накупил кассет на двести долларов. В основном «Роллингов».
Их ранние записи. Потом носился кругом. «Не то, что нужно», «Джампинг Джек Флэш»и другие прекрасные старые хиты.
Он думал, как ему найти Ангель. Домой, как он надеялся, она еще не успела сбежать.
Бадди нахмурился. Может, дать объявление в голливудские газеты — вдруг кто-нибудь ей покажет? Единственная загвоздка, что и Сейди их увидит.
Утром в воскресенье он отправился в Палм-Спрингс раньше времени. Машинка летела как ракета, и в Спринте он приехал в девять, на час раньше.
Остановился позавтракать, но обнаружил, что потерял аппетит. Он мрачно глазел из окна машины. Только одно у него желание — поскорее разделаться с этим эпизодом.


Утром в воскресенье Сейди проснулась раньше Росса и заторопилась в ванную, чтобы подправить то, что было повреждено деяниями прошлой ночи. Вид у нее был ужасный. Черные волосы взлохмачены и спутаны. Остатки красиво наложенной косметики втерлись в кожу. Под глазами мешки, а резкие морщины, безжалостно выдающие возраст, обозначились еще глубже.
Ее рука слегка дрожала, пока она наносила на веки свежие тени. Вечер прошел точно так, как было задумано. Она до чертиков оконфузила Росса своими требованиями: «А ну, снимай штаны!» Он был смущен, и его неловкость доставила ей массу удовольствия.
Но в конце концов он ею овладел. Во всех смыслах. И все переменилось. На время.
Она ненавидела себя за слабость. Ей было невыносимо, что он сумел-таки достать ее своей неутомимой сексуальной удалью.
Она вздрогнула и спросила себя, надо ли по-прежнему придерживаться своего плана. Куда проще было бы снова впустить его в свою жизнь. Но потом она поняла, чем это кончится. Он будет использовать ее до тех пор, пока его это устраивает, а затем бросит ради какого-нибудь пустого ничтожества с большими грудями и красивой мордашкой.
Россу Конти нельзя доверять. Надо его проучить.
Она оделась и вернулась в спальню. Он спал, раскинувшись на кровати.
Пристально глядя на его неподвижную фигуру, она вдруг со злостью поняла, что все еще его любит… как бы ни называть ее чувство. И это чувство за всю ее жизнь вызывал у нее только он один. Проклятая власть секса!
Злая, она решительно отправилась на кухню. Самовлюбленный мерзавец и эгоист! Ничуть не переменился, вот только постарел.


Росс всхрапнул в последний раз. Вздрогнул. И проснулся.
Минуту ничего не понимал. Где он? Дома? У Карен? В отеле «Беверли-Хиллз»? Потом все встало на место. Сейди. Не такая уж и несговорчивая в конце концов. Суровая внешность. Язычок как бритва. Но стоило ей отведать его коронного блюда…
Он зевнул и ухмыльнулся. Сиськи-то она, может, и потеряла, зато страсть вся при ней. Еще как у него стонала и визжала, умоляла еще и еще — совсем как в старое доброе времечко.
Он всегда с удовольствием взвинчивал Сейди до исступления.
Когда-то, научив ее употреблять словечки, заставлял говорить такое, отчего она в те годы заливалась краской. Теперь она знает словечки, может, еще похлеще, чем он, но этой ночью он заставлял ее повторять каждое по десять раз, и от этой игры она задыхалась, заходясь в давно утраченном наслаждении.
Он вернулся в ее жизнь. И теперь оба они могут заняться его карьерой.
Росс от души потянулся и с удовольствием стал думать о предстоящем дне.


Бадди уплатил по счету и отправился дальше.
Может, он не станет этого делать. Может, выложит ей все как есть. Может, она разорвет контракт, заберет у него машину, откажет в авансе.
Ну, что такого — друзьям трахнуться?
Да много чего.
Вот дерьмо-то!


Росс подошел сзади и обхватил ее, полный утренней самоуверенности.
— Доброе утро, детка, — промурлыкал он, потерся о нее и запустил руку ей под шелковую блузку.
Она живо повернулась и оттолкнула его.
— Оденься, ради бога. Ничто так не портит мне перед завтраком аппетита, как мужик без штанов. Смотришься ты нелепо.
Он обалдел. Куда делась та дама, которая ночью стонала, задыхалась, умоляла?
— Не забыла меня? Это малыш Росс. — Он хотел ухватиться за сиську. И получил по руке.
— Нельзя ли попросить малыша Росса одеться?
Член у него встал уже наполовину, готовый, если надо, ринуться в бой.
— Я подумал, что пройтись утром по аллее воспоминаний…
— Вот и ошибся.
До конца он ее пока не раскусил. Она, конечно, изображает Джекила и Хайда
type="note" l:href="#FbAutId_16">16
. Но и он умеет играть во всякие игры: сегодня ночью она будет по-настоящему умолять его. Он поднял руки, показывая, что сдается.
— Ладно-ладно. Ни одной женщины я пока не насиловал.
Он хотел влепить поцелуй ей в щеку, но она ловко увернулась, и получилось, что он расцеловал воздух. Озадаченный, он вернулся в спальню и надел плавки.
Сегодня он уладит два дела. Первое — «Люди улицы». Второе — их отношения.
Легкий завтрак, несколько часов на солнышке. Может, попозже она будет в лучшем настроении. Сейчас чувствует, наверное, себя виноватой, что получала такое наслаждение от секса. У некоторых женщин это бывает, особенно у тех, что в возрасте.


Ровно в десять часов Бадди позвонил в дверь дома Сейди Ласаль в Палм-Спрингс и ждал, нетерпеливо щелкая пальцами.
Сейди была на кухне. Она крикнула Россу, который еще был в спальне:
— Открой, пожалуйста…
Он вышел в полосатых шортах.
— Ты кого-нибудь ждешь?
— Тебе что, трудно дверь открыть? — нетерпеливо отрезала она.
Он пошел к двери, распахнул ее и носом к носу столкнулся с Бадди.
Они уставились друг на друга. Бадди сразу же узнал Росса Конти и подумал, не ошибся ли адресом.
Росс тоже узнал Бадди, хотя имени его не знал, просто запомнил его как одного из партнеров Карен, с кем она, пьяно выпендриваясь, танцевала на приеме.
— Да? — холодно осведомился он. С молодыми красивыми жеребцами он никогда особой приветливостью не отличался — они чертовски напоминали ему о его утраченной молодости.
— Э… это дом Сейди Ласаль?
— Да.
— Она…э… дома?
— А что?
Сейди показалась за спиной Росса, на лице ее сияла радушная улыбка.
— Бадди! Как я рада, что ты смог вырваться!
Она посмотрела мимо него, на аллею.
— Вижу, ты купил машину. Доволен?
— Ты, верно, шутишь. Она просто блеск.
— Давай заходи. Ты знаком с Россом Конти?
— Э… мистер Конти, сэр. Я очень рад. — Он протянул руку, на которую Росс не обратил никакого внимания.
— Росс, это моя новая будущая звезда, — сказала Сейди, наслаждаясь этим мгновением. — Бадди Хадсон. Запомни это имя — он станет знаменитостью. Его уже утвердили на одну из основных ролей в «Людях улицы».
Она схватила Бадди за руку и повела в дом.
— У меня для тебя сюрприз, тебе он наверняка понравится.
Пойдем с нами, Росс. Думаю, тебе тоже будет интересно.
Росс был удивлен, почему она не предупредила, что ждет гостя? И к чему весь этот вздор про новую восходящую звезду?
И «Бадди Хадсон. Запомни это имя — он станет знаменитостью».
Когда-то она его представляла таким же образом: «Росс Конти.
Запомни это имя — он станет знаменитостью».
Он плелся за ними через весь дом, недовольный, что события приняли такой оборот.
Она вцепилась в руку Бадди, да с таким видом собственницы, что Росс прямо-таки кипел. Что-то тут не так. Это на нем она должна виснуть после прошлой ночи. Удивительно, как она вообще в состоянии ходить после такой ночи.
Они прошли мимо сверкающего голубого бассейна и остановились перед домиком для гостей. Сейди торжественно отперла дверь, врубила полный свет, и все трое вступили в большую белую комнату, пустую — кроме огромного рекламного плаката размером со всю стену. На нем как живой был Бадди. Бадди с его вьющимися черными волосами, темными, подернутыми поволокой глазами — и в одних только выцветших шортах — «ливайсах». Дивное, бронзовое от загара тело.
Великолепная фотография. Точно такая же, для которой Росс позировал много лет назад, — взъерошенные светлые волосы темно-синие глаза и дивное, бронзовое от загара тело.
Через весь плакат четким почерком красными буквами были выведены магические слова: «КТО ОН — БАДДИ ХАДСОН?»
— Го-о-споди! — воскликнул Бадди. — Великолепно, но для чего?
— Верный путь сделать тебя звездой, — ответила Сейди. — Этот плакат будет на рекламных щитах по всей Америке.
Она обернулась и посмотрела Россу прямо в глаза.
— Один раз у меня это уже получилось — и получится снова.
Немного хитрости и благодарный клиент — вот и все. — Она не отводила взгляда от Росса, пока не убедилась, что ее слова дошли до него, потом взяла Бадди под руку и сказала:
— Поехали-ка обратно в Лос-Анджелес. Палм-Спрингс в этот уик-энд принес сплошное разочарование — впрочем, больше такого не повторится.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Голливудские жены - Коллинз Джеки



круто!
Голливудские жены - Коллинз Джекиирина
17.10.2011, 14.38





Отличный роман. Читала с удовольствием. Советую всем.
Голливудские жены - Коллинз ДжекиСандра
14.01.2012, 17.10





Очень хороший роман.
Голливудские жены - Коллинз ДжекиSabina
23.04.2012, 3.44





Класний
Голливудские жены - Коллинз ДжекиМирося
15.03.2013, 21.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100