Читать онлайн Приди ко мне, любовь, автора - Клейпас Лиза, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Приди ко мне, любовь - Клейпас Лиза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.04 (Голосов: 98)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Приди ко мне, любовь - Клейпас Лиза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Приди ко мне, любовь - Клейпас Лиза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Клейпас Лиза

Приди ко мне, любовь

Читать онлайн

Аннотация

Морозным вечером 1868 года молодой журналист-южанин Хит Рэйн бросился в прорубь, спасая очаровательную северянку Люси Кэлдуэлл. Вслед за признательностью в сердце девушки вошла и любовь к благородному незнакомцу. Но между Хитом и Люси встала память о недавней Гражданской войне, разделившей южан и северян стеною ненависти. Однако любовь смягчает ожесточенные души. Люди живут ожиданием любви, и она помогает им обрести счастье…


Следующая страница

Глава 1

Проклиная сквозь зубы холодный, пронизывающий до костей ветер, Хит Рэйн поднял воротник пальто. Это была его первая зима на Северо-Западе, с приходом которой он понял, что климат Новой Англии совсем не подходит теплолюбивым южанам. В последние дни нанесло много снега, и он с трудом шагал по глубоким сугробам в своих тяжелых ботинках. Морозы, обильные снегопады, столь частые в здешних местах, породили у Хита сомнения: успеет ли растаять выпавший снег хотя бы к концу июня?
Внешность Рэйна совершенно не гармонировала с тяжелой зимней одеждой, привычной для здешних жителей, так что вряд ли кто-нибудь сможет принять его за местного. Удивительно красивый загар с бронзовым отливом сразу выдавал в нем южанина. Не говоря уже о росте – полных шесть футов! С таким ростом не выделишься из толпы где-нибудь в Кентукки или Виргинии, но зато в Массачусетсе Хит возвышался над низкорослыми янки словно каланча над одноэтажными домами. А прямой взгляд его живых бирюзовых глаз, казалось, приводил местных жителей в полное смятение. Хит привык, что на Юге, где он жил раньше, все люди, знакомые и незнакомые, повстречавшись на улице, здоровались друг с другом; здесь же, очевидно, нужно было обладать какими-то особыми привилегиями, чтобы просто посмотреть человеку в глаза. Хит не понимал этого. Не мог он подобрать и достойного объяснения чопорности и холодности местных жителей. А уж их пресловутое чувство юмора! Не иначе как холодный климат сделан их такими.
Рэйн улыбнулся своим мыслям. Когда-то этой теплой, сияющей улыбкой он одаривал всех трепетных и жеманных красавиц графства Хенрико. Но милые дамы из солнечной Виргинии остались в безвозвратно ушедшем довоенном прошлом. А сейчас он шел за дровами, и его рука крепко сжимала топор. Хит топил печку дровами и углем, изо всех сил пытаясь сохранить тепло в купленном им прошлой весной маленьком домике. На улице свирепствовал такой лютый мороз, что, кроме Хита, вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову свистеть. Ему удалось довольно сносно воспроизвести один очень модный мотивчик. Песенка «Вечерами царит тишина на брегах Потомака» стала очень популярной у обеих воюющих сторон во времена Гражданской войны, и уже никто не вспоминал, что ее автором был северянин.
Добравшись до поленницы, Хит остановился и прекратил свистеть. Он застыл, на мгновение слившись с морозной мглой, и слушал заунывную песнь метели. Вдруг ему почудился крик. Домик его стоял довольно далеко от реки, и ветер завывал громко, но Хит был уверен, что на реке кричала женщина.
* * *
«Неужели она должна погибнуть нелепой смертью в этой проклятой проруби?! Конечно, переходить реку в этом месте, не дойдя четверти мили до моста, было совершеннейшим безумием, но ни она, ни кто-либо другой не заслуживает такой страшной участи». Еще не успев толком понять, что же произошло, Люси начала отчаянно молотить руками по воде, стараясь добраться до края полыньи. Через несколько мгновений вся ее одежда промокла насквозь, и холод пронзил тело до самых костей. Все произошло так внезапно, что она не успела перевести дыхание. Наконец Люси, тяжело дыша, добралась до края проруби, попыталась подтянуться и вылезти из воды, но ее шерстяные варежки скользили по льду, и после каждой попытки она снова падала в воду.
– Помогите! Эй, кто-нибудь, на помощь! – Голос срывался, но Люси продолжала кричать, чувствуя, как тают силы. Невероятно, что все это произошло именно с ней, Люси Кэлдуэлл, жизнь которой до сего момента была такой безмятежной и беззаботной. Закинув голову, она увидела пустынный, заснеженный берег, легкий дым над крышами близлежащих домов, и вопль отчаяния, перемешанный с хрипом и рыданиями, исторгся из ее груди:
– Я то… тону… Кто-нибудь, по… помогите! – Ну хоть одна живая душа должна услышать ее крик и подоспеть на помощь!
Люси уже начинала захлебываться, как вдруг ей все-таки удалось сбросить с себя варежки. Теперь она могла бы ухватиться за край проруби, но намокшая одежда камнем тянула на дно. На какое-то ужасающее мгновение Люси оказалась во власти этой леденящей тьмы. Из последних сил она рванулась вверх, преодолевая сопротивление воды и тяжесть одежды. На поверхности, глотнув морозного воздуха, она вцепилась пальцами в лед и, уткнувшись лицом в это страшное сиреневатое зеркало, беззвучно заплакала. Силы покидали ее.
Люси закрыла глаза и, ломая ногти, впилась пальцами в кромку льда; так она пролежала неподвижно некоторое время, но ей показалось, что прошла вечность. Никто из ее близких не знал, что она может находиться здесь, на реке. Отец был уверен, что дочь все еще гостит в Коннектикуте у тети Элизабет и дяди Джосаи, а Даниэлю она не послала даже записки о своем приезде, и все из-за их последнего спора, который сама же затеяла. «Боже мой, как я виновата, – подумала Люси, и крупные слезы покатились по щекам, но она уже не чувствовала их. – Все наши ссоры происходили из-за меня».
Холод сковал все ее тело, и не в состоянии более двигаться Люси лежала ничком на поверхности ледяной каши, лишь по грудь выбравшись из темнеющей бездны. На смену паническому страху пришли безразличие и апатия. Люси казалось, что река заводит с ней разговор и ласковым, убаюкивающим голосом, проникая в самые отдаленные уголки ее затухающего сознания, настойчиво зовет к себе.
Когда-то, много лет назад, в этой реке утонула девушка. Неужели и ее река забрала с такой же легкостью и нежностью?
«Все уходит в небытие, – шептала тьма. – Солнце, весна, Даниэль… любовь… – все лишь сон… все превращается в Ничто, в Вечность…»
Неожиданно кто-то схватил Люси за руку, да так сильно, что боль пронзила окаменевшее от холода тело. Она вяло попыталась вырвать руку, веки ее дрогнули, и сквозь смерзшиеся сосульки волос прямо перед собой девушка увидела лицо мужчины. Горящие невероятно голубым огнем глаза приблизились к бледному лицу Люси, и незнакомец, еще сильнее сжав руку, стал тащить ее из воды. Шевельнув губами, она попыталась что-то произнести, но вместо слов слышался лишь тихий выдох.
По губам Люси видела, что незнакомец что-то говорит ей в ответ, но понять его слов она не могла; глухая тяжелая пелена разделила их. Она снова почувствовала боль в руке, за которую он тянул, и потеряла сознание.
Человек на руках нес девушку через лес. Головой она упиралась в изгиб его шеи, а ноги плавно раскачивались, ударяя его по бедру при каждом шаге. Незнакомец передвигался с трудом, но при этом ни разу не оступился. Видя, что Люси начинает приходить в сознание, он вновь заговорил с ней, произнося слова с мягким южным акцентом.
– Я как раз шел за дровами, когда услышал ваш крик. Не представляю, что могло заставить такую красавицу ступить на лед, когда он еще не стал как следует.
Люси даже не могла открыть рот, чтобы ответить незнакомцу, из ее полуоткрытых губ вылетели лишь нечленораздельные звуки. Промерзшая насквозь, она была не в состоянии думать, не то что разговаривать.
– Не беспокойтесь, все будет в порядке, – произнес он тихо, но для нее эти негромкие слова загрохотали так, словно прямо над ухом били в набат.
Тяжелая, оледеневшая одежда впилась в тело, причиняя невыносимые страдания. Самое страшное, что ей пришлось пережить в жизни, так это боль от детских порезов и царапин, но та боль не шла ни в какое сравнение с мукой, которую она испытывала теперь. Всепоглощающая, нестерпимая боль. Только сейчас Люси поняла, что такое настоящее страдание, и, не в силах вытерпеть, начала стонать. Чертыхнувшись, Хит поправил ее голову. Касаясь губами ее уха, он стал тихонько нашептывать:
– Потерпите, уже недолго осталось, скоро мы будем в теплой комнате с жаркой печкой. Мы уже почти пришли. Не плачьте, голубушка. Продержитесь еще несколько минут, и клянусь, я отогрею вас.
Незнакомец разговаривал с ней, как с маленькой, и хотя его голос звучал властно, все-таки он успокоил ее.
Вопреки обещаниям, что они «уже почти пришли», Люси показалось, что прошла целая вечность, пока они наконец добрались до маленького, хорошо освещенного домика. И тут только Люси осознала, что не чувствует своего тела. Дикий страх пронзил ее сознание. Неужели она парализована? А может быть, отморозила пальцы на руках или ногах? Незнакомец внес Люси в дом, плотно закрыл входную дверь и осторожно положил девушку на диван. Его, по-видимому, совсем не волновало, что ее мокрая одежда испортит мебель. Яркие языки пламени в печке освещали комнату. Люси видела этот желто-красный огонь, но никак не могла ощутить тепла от него. Она все еще дрожала, и зубы стучали настолько сильно, что их стук вполне можно было принять за потрескивание горящих дров.
– Еще немного, и вы согреетесь, – сказал Хит, подкладывая в печь поленья.
– Н… никогда, – удалось все-таки выговорить Люси, несмотря на сильный озноб.
Хит улыбнулся уголками губ и бросил на стул целую охапку ватных стеганых одеял.
– Обязательно согреетесь. Сейчас я устрою вам такую жару, что очень скоро вы попросите веер и охлажденный чай.
– Я ничего не чувствую. – И вновь ее глаза наполнились слезами.
Хит опустился на колени и стал осторожно убирать мокрые пряди волос с ее лица.
– Я прошу вас, не плачьте, не плачьте… мисс Люцинда Кэлдуэлл. Ведь так вас зовут?
Она кивнула.
– Я видел, как вы работали в магазине вашего отца, – продолжал он, расстегивая воротник и снимая с ее шеи задубевший шарф. – Мое имя Хит Рэйн, и – вы должны знать об этом, – я давно искал встречи с вами. Видите ли, обстоятельства сильнее нас, и не мы выбираем их, но сегодня как раз произошло обратное. – С удивительной для мужчины ловкостью он расстегнул ей накидку. Глаза Люси округлились, а зубы застучали еще сильнее. – Люцинда, почему вы съежились как улитка? Мне нужно, чтоб вы помогли мне. Позвольте, я переверну вас на спину.
– Н… нет, не надо!
– Я не причиню вам зла. Я только помогу. Люси, повернитесь на спину. Ага, вот так. – Его пальцы двигались быстро и уверенно, когда он расстегивал, а затем стягивал с ее плеч лиф мокрого дорожного платья. Все внутри Люси вскипело от негодования, но сама сделать то, что так ловко выполнил Рэйн, она не смогла бы. Никогда в жизни ее не раздевал мужчина. Огромным усилием воли Люси подавила в себе желание сопротивляться.
– Хорошо, что река такая спокойная, – заметил Хит как бы невзначай, – иначе все эти юбки и рюшечки давно утянули бы вас на дно.
Люси в изнеможении закрыла глаза, не подозревая, что слезы сами собой катятся по лицу, пока Хит не вытер их краешком одеяла. Он умело справился и с ее дорогим платьем с кринолином
l:href="#note_1" type="note">[1]
, и модным турнюром
l:href="#note_2" type="note">[2]
, и множеством нижних юбок. А вот с ботинками оказалось совладать труднее: несколько пуговиц оторвались и с шумом упали на пол, заставив Рэйна чертыхнуться. Завязки на корсете так намокли, что их невозможно было развязать, и Хит достал из жилета охотничий нож со скошенным узким лезвием и разрезал шнуровку. Тонкий материал мгновенно расползся под острием ножа, обнажая тело девушки. От напряжения оно стало словно каменным. «Как в ночном кошмаре», – другого объяснения происходящему она не находила.
– Простите меня, мисс Кэлдуэлл, – прошептал Хит, снимая тонкий кружевной бюстгальтер и панталоны. В его голосе не было смущения, скорее – восхищение. Ей даже послышалось чуть слышное восклицание «О!», похожее на тихий выдох, но, возможно, это был просто шелест одеял, в которые ее заворачивал Хит. Он запеленал ее как младенца, но отогреться она не могла. Руки и ноги сводило от боли. Люси застонала. Тогда Хит бережно взял ее на руки, сел на стул совсем близко от огня и стал укачивать. Даже сквозь несколько одеял Люси ощутила его сильные, налитые мускулы.
– Даниэль, я хочу к Даниэлю. – Крупные слезы текли по ее щекам. Она забыла, что Хит не знал, кто такой Даниэль.
– Да, конечно, вы только успокойтесь. – Огромной, теплой рукой он гладил ее лоб, осторожно убирая нависшие на глаза спутанные волосы, потом ладонью нежно провел по щеке.
– Ноги, колени – все болит.
– Я знаю, я испытал нечто подобное.
– Но не такое…
– Да нет, именно такое. – Он улыбнулся как-то просто, по-дружески. – И, как видите, выжил. Не отчаивайтесь, все будет в порядке.
– Когда это случилось?
– В шестьдесят четвертом, во время осады Ричмонда. Я спасался от пуль снайперов и очутился на чуть схваченном льдом пруду. Там, на берегу, было жарко, смею вас заверить, а вот в воде – холодно, очень холодно.
– Вы воевали против… нас?
Разомкнув ресницы, Люси увидела пристальный взгляд Хита; в его потрясающей голубизны глазах сквозили жалость и еще что-то, чего она не поняла.
– Да, против вас, раз я из Виргинии.
– Так почему же вы здесь?
Хит ничего не ответил и, отвернувшись, стал смотреть на огонь, еще крепче сжимая ее дрожащее тело. У Люси мелькнула мысль, что, если бы не кошмарные, непредсказуемые обстоятельства, приведшие ее в этот дом, она, наверное, умерла бы от шока: девушка из добропорядочной семьи в объятиях южанина! Но несмотря ни на что, ей было хорошо в этих крепких руках, надежно защищавших ее от холода.
– Вам лучше? – прервал затянувшуюся паузу Хит.
– Нет. Мне холодно… внутри…
Хит слегка приподнял ее, чтобы вытащить из жилета свою потертую серебряную фляжку, на матовой поверхности которой замерцали отблески яркого пламени.
– Вот это вам поможет наверняка.
– А что это?
Он отвинтил пробку, и в нос Люси ударил запах спиртного.
– Вам доводилось что-нибудь слышать о «Сорока розгах»
l:href="#note_3" type="note">[3]
?
– Нет, я не буду! – От ужаса ее глаза округлились. Люси воспитывалась в строгой, пуританской семье и с самого детства заучила истину, что алкоголь – это зло, неукоснительно ведущее к аморальному поведению. В особенности это касалось женщин. Так утверждали многие: и ее отец, и проповедник Первого городского прихода унионистской церкви
l:href="#note_4" type="note">[4]
Гриндол Рэйнольдс.
– Это прогреет вас до самых косточек, Люцинда, откройте, пожалуйста, рот.
– Нет, ни за что! – Она, безусловно, попыталась бы оттолкнуть флягу, не будь так крепко завернута в одеяла. Хит преспокойно поднес горлышко к ее губам и опрокинул фляжку, наполняя рот обжигающим зельем. Люси сделала первый глоток и сразу же поперхнулась, но огненная жидкость текла прямо в горло, и ей пришлось глотать еще и еще, пока все внутри не запылало огнем. Тогда Хит убрал флягу. Кашляя, девушка с ужасом глядела на него, пытаясь перевести дыхание. Как только она перестала кашлять и открыла рот, чтобы сказать что-то, горлышко фляги оказалось около ее губ. На этот раз виски шло намного легче, и она пила, не в силах противиться, поскольку руки Хита словно тиски сжимали ее голову. С возгласом отчаяния Люси уткнулась в его плечо, едва он снова убрал фляжку. Никто еще не позволял себе обращаться с ней так бесцеремонно. Про себя она уже решила, что обязательно расскажет об этом отцу. Хит, должно быть, догадался о ее планах, но только ухмыльнулся. Потом он увидел, что несколько капель виски осталось на ее щеке, и быстро стер их кончиками своих длинных пальцев.
– Стыдно, дорогая, воротить нос от лучшего пшеничного виски. По крайней мере оно не идет в сравнение с тем пойлом, что предлагают в этих краях.
– Не трогайте меня, – сказала она, уклоняясь от его руки. К ее величайшему удивлению, его нисколько не смутил столь резкий отпор.
Хит лишь улыбнулся:
– Не забивайте себе голову дурацкими фантазиями, я вовсе не собираюсь воспользоваться вашей беспомощностью.
– А я и н-не забиваю, – возразила она, не вполне уверенно шевеля языком. – Просто мне… нет… вы вы-вылови-лили там, в реке, что на самом деле являюсь я.
По ее словам Хит понял, что виски сделало свое дело.
– Вы самая восхитительная ноша, какую я когда-либо держал в руках. Я вижу, вы не доверяете мне, но постарайтесь, поверьте мне.
– Вы южанин, – сказала Люси невнятно. От виски голова шла кругом, а внутри все полыхало.
– До войны я был унионистом
l:href="#note_5" type="note">[5]
, – произнес он примирительным тоном. – Может быть, это сделает меня более привлекательным в ваших глазах?
– Вряд ли.
Хит улыбнулся, видя, как быстро опьянела Люси и румянец заиграл на ее щеках.
– Вы восхитительны, – сказал он хрипло, – бедная, маленькая янки.
Люси одновременно завораживала и раздражала его манера говорить с ней, как будто ее непременно нужно жалеть и ублажать. Ни один мужчина не нянчился еще с ней так, как Хит, даже Даниэль. Закрыв глаза, чтобы не видеть пляшущих языков пламени, она, вздохнув от усталости, уткнулась в шею Хита. Боль понемногу стихала и становилась терпимой.
– Отвезите меня скорее домой, – прошептала она уже сквозь сон.
– Спите, дорогая, я позабочусь о вас.
Как только Люси впала в забытье, на нее обрушились беспорядочные образы и видения: вот они с Даниэлем еще дети, вот она уже провожает его на войну. Аккуратный, подтянутый, в новой форме цвета индиго, отделанной красным, сверкающие глаза и красивое лицо – таким она запомнила его, Даниэля, свою любовь.
Люси вспомнила и его возвращение домой после победы. Ослепленная радостью, она все же сумела разглядеть усталость на его лице. Теперь он выглядел намного старше.
– Даниэль! – крикнула она с нетерпением, как только он сошел с поезда. Она любила его не один год, но то было обожание ребенка; теперь же, когда ей исполнилось семнадцать, она желала его со страстью и теплотой настоящей женщины. И хотя на перроне его встречали родные и друзья, все же к ней он подошел к первой.
– Ты ли это, Люси? – спросил он, распахивая объятия. Она бросилась к нему, сияя от счастья.
– Ты получал мои письма? Ты читал их? Ты…
– Я прочитал их все. – Даниэль наклонился и нежно поцеловал ее. – И храню все до единого.
Потом Люси припомнилось, как Даниэль делал ей предложение: крепкими руками он обнимал ее за талию и губами касался ее губ.
– Но мы не сможем пожениться прямо сейчас, – сказал он. – Нам придется подождать год или два, пока я получу приличное место в железнодорожной компании.
– Зачем ждать?
– Понимаешь, я хочу, чтобы у тебя было все. Подожди немного, Люси. Дай мне слово, что я не потеряю тебя.
– Я готова ждать тебя вечность, – сказала она, и слезы сверкнули в карих глазах. – Ты никогда не потеряешь меня, я буду твоей до тех пор, пока нужна тебе, пока ты будешь любить меня.
Три года, целых три года прошли в ожидании, но она все еще не принадлежала ему. Даниэль не готов жениться на ней и, по всей видимости, в ближайшее время ничего не изменится. Она рада была отдать ему все, что бы он ни пожелал, все, что могла предложить, но они так и не стали любовниками. Даниэль, джентльмен до мозга костей, он не мог овладеть ею до свадьбы. Он был человеком чести, и честь для него превыше страсти. Люси умоляла его о близости: «Даниэль, скажи, что ты все еще любишь меня. Останься сегодня со мной, останься». В ответ он лишь целовал ее в лоб, гладил ее щеки и нежную кожу вокруг ее прекрасных глаз. Она вздыхала, успокоенная его мягкими объятиями.
– Чшш, – шептал он, прижимая ее голову к своему плечу. – Засыпай, скорее засыпай…
* * *
Теперь Хит мог как следует рассмотреть девушку. Люцинда Кэлдуэлл в его объятиях! От изумления Хит потряс головой. Волею судеб все его хорошо продуманные планы исполнялись сами собой. Можно ли было предположить, что она попадет в его объятия так просто? И вот он держал ее на руках. Люси была само совершенство. Такая маленькая, такая хрупкая и, к его удивлению, очень чувственная.
Десятки раз до этой встречи Хит представлял, как Люси выглядит вблизи: какая у нее кожа, какой формы брови, длинные ли ресницы. И вот его любопытство более чем удовлетворено. Хит раньше встречал ее довольно часто и знал, какой веселой и очаровательной была ее улыбка. Теперь же он приоткрыл завесу тайн, о которых вряд ли кто-нибудь подозревал, – формы ее тела, необычайную нежность ее бледной кожи и даже наличие родинки на левой груди.
Она была настолько молода, а ее прекрасная, как у ребенка, кожа настолько нежна, что на ней оставались следы от слез. Ее губы влекли к себе, несмотря на то что были немного полноваты. Темные, чуть опущенные к переносице брови. Эти черты на круглом лице придавали ей совершенно детский вид. Чем дольше Хит смотрел на нее, тем больше восхищался ею. Кто же сможет устоять перед такой искренней незащищенностью, чарующей красотой и потрясающей выразительностью лица?
* * *
Люси повернулась и попыталась открыть глаза, но тотчас же застонала от страшной головной боли. Щурясь, она посмотрела на занавешенное окно. Отблеск дневного света пробивался сквозь незадернутый край занавески. Наступило утро.
– Отец? – спросила она хрипло, ощущая, что кто-то входит в комнату. – Неужели я?.. – Голос ее замер, когда она увидела, что вошедший вовсе не ее отец. Она вспомнила, что произошло накануне. Ее лицо побледнело. – Ах, это вы мистер…
– Хит Рэйн, – произнес он, осторожно подходя к кровати. Люси тут же натянула одеяло до самого подбородка. В этот момент она очень походила на оскорбленную девственницу с карикатуры. Хит не удержался и хмыкнул. – Только не повторяйте снова, что вы не доверяете мне, Люцинда. Всю прошлую ночь я демонстрировал достойную похвалы сдержанность, а потому никак не заслуживаю подозрительности. – И прежде чем она успела пошевельнуться или сказать что-нибудь в ответ, он положил руку ей на лоб, чтобы узнать, нет ли у нее жара. Затем большим пальцем он нащупал пульс на виске и только после этого убрал руку. Люси не понравилось это движение: он прикасался к ней так, словно она принадлежала ему.
– Лихорадка. Тут нечему удивляться, если принять во внимание вчерашнее происшествие. – Сказав это, он удобно уселся на стул около кровати.
Люси понадобилось несколько минут, чтобы упорядочить воспоминания и мысли.
– Это вы вытащили меня из реки?
– Да.
– А я, я даже не поблагодарила вас.
– Пустяки, вы – молодая девушка, а пережить такое…
– Да, но не забывайте, ведь вы южанин, а я…
На его лице кривилась усмешка, а в глазах царило смятение.
– Вы уверены, что южанин не способен протянуть руку помощи тому, кто в этом нуждается, пусть даже это янки?
– Нет, но…
– Не отвечайте, – сказал Хит, печально улыбаясь. – Я скажу вам одну вещь, Люцинда, это очевидно даже сдавшемуся врагу Союза: вы слишком прекрасны, чтобы обойтись с вами как с дюжиной карасей.
У Люси закралось подозрение, и не без оснований, что он поддразнивает ее, но она не знала, что ответить. Ее настораживало, что этот человек обращался с ней, будто она была его старой знакомой. Не важно, что он сделал для нее и что был сдержан прошлой ночью. Сейчас он ставил ее в неловкое положение.
– Я хочу домой, – произнесла она не совсем твердо.
– Я понимаю вас, Люцинда. Но к сожалению, у вас лихорадка, и отпустить вас домой – все равно что опустить обратно в прорубь. К тому же мы не сможем выйти из дома, на улице идет сильный снег.
– Но я не могу оставаться здесь. Не могу!
– Кто-нибудь будет вас разыскивать? Ваш отец?
– Нет, он думает, что я все еще в гостях у дяди с тетей в Коннектикуте. Он не знает, что я вернулась на два дня раньше. Я доехала поездом, а со станции решила идти пешком…
– И очутились прямо на середине этой ужасной реки… Милочка, но разве нет человека, который будет искать вас?
– Нет, только мой отец. И еще мой жених, Даниэль Коллиэр. Но ни тот, ни другой не придут в восторг, когда узнают, как вы меня называете.
– Но это так подходит вам – милочка. – Он сделал ударение на этом слове, чтобы позлить ее; его голубые глаза сверкнули, а на лице появилась плутовская улыбка. – Если я правильно оцениваю ситуацию, они тем более не придут в восторг, узнав, что вы провели ночь в постели южанина.
– Они не узнают, не должны узнать. Мне надо уйти. Должен же быть какой-то выход.
– Вы действительно надеетесь удержать в секрете то, что произошло вчера?
– Я должна это сделать. Иначе у меня будут крупные неприятности с отцом, а тем более с Даниэлем. Если он узнает, то наверняка затеет с вами ссору.
– Думаете, он сможет причинить мне вред? – спросил Хит в задумчивости.
Конечно, это было сомнительно, но что-то заставляло Люси думать именно так.
– Скорее всего да. Он был героем на войне, к тому же отличный стрелок, у него полно медалей.
– Ах, медалей… – Хит чуть повременил с ответом. – Тогда, я думаю, мы постараемся все сохранить в тайне.
– Вас нисколько не заботит моя репутация, а волнует лишь собственная безопасность.
– Боюсь, что дело обстоит именно так. Последние несколько лет я только о ней и думаю. – Подняв руки вверх, он лениво осмотрел их и краешками губ улыбнулся ей. Нерешительно она улыбнулась в ответ. Первый раз Люси по-настоящему разглядела Хита. Как он отличался от мужчин, которых она привыкла видеть в Конкорде. Он был очень красив, но иной, непривычной красотой. Было в нем что-то простецкое и в то же время необузданное, и это не удавалось скрыть даже дорогой и ладно сидящей на нем одеждой. И роста он был огромного – ей еще не приходилось встречать подобного гиганта: широченные плечи и узкий торс, который плотно облегали серые без всяких отворотов и складок брюки.
Люси прошлась взглядом по его мускулистым бедрам, накачанной груди и плечам и снова вернулась к лицу. Заметив его улыбку, она смутилась и вспыхнула от стыда. Вне всяких сомнений, он догадался, что она рассматривала его тело; хорошо воспитанная девушка не должна была делать этого, по крайней мере так откровенно.
А голубые глаза так выделялись на фоне въевшегося в кожу загара, что казались почти бирюзовыми. На виске светлой полоской белел тонкий шрам. Когда Хит улыбался, этот шрам сливался с морщинками вокруг глаз; он придавал мужественность его красоте. Отвернувшись, Люси попыталась приподняться на мягком, набитом гусиным пером матраце, чтобы лечь поудобнее. Хит вскочил с места и потянулся за подушкой, лежащей на другом краю кровати.
– Вот, я сейчас подложу ее вам под спину.
– Спасибо, я могу и сама.
– Нет, позвольте я буду все делать сам, а вы лежите и не двигайтесь, слышите?
Хит приподнял ее и подложил подушку. Несколько секунд Люси не чувствовала ничего, кроме силы его рук, – так легко справился он с тяжестью ее тела. Потом она ощутила чудный запах, исходивший от его одежды и кожи, аромат чистоты, здоровья и жизни. От неожиданности у Люси даже закружилась голова: этот запах так не походил на благоухание нью-йоркского одеколона Даниэля.
Только сейчас, внимательно рассмотрев Хита, Люси поняла, чем он отличался от мужчин-северян, – Хит был чисто выбрит. Она же привыкла видеть мужчин с баками, бородами или усами, причем усами самой разной формы: крестовидные, как у Даниэля, в виде велосипедного руля с загнутыми вверх кончиками, в виде подковы, либо совсем маленькие, коротко подстриженные, такие носили в основном военные. Но надо сказать, усы не придавали их лицам такой изысканности, которую ей удалось разглядеть в лице Хита. Всего лишь на мгновение она задумалась о том, что было бы интересно поцеловаться с мужчиной, у которого нет этих дурацких щекочущих усов. Но тут же оборвала поток предательских мыслей: «Тебе должно быть стыдно, Люси Кэлдуэлл!»
– Вам что-нибудь нужно? – неспешно поинтересовался Рэйн.
Неожиданно для самой себя Люси вдруг перестала его бояться.
– С вашим ростом вы выглядите как пожарная каланча где-нибудь в Атланте.
– Вы правы, но только отчасти. Таких каланчей в Атланте полным-полно. Южане умеют растить высоких детей. Не то что вы, сухопарые новые англичане. Вы слишком мало времени проводите на воздухе, кроме того, всем известно, что питаетесь вы так себе.
– Да неужели?
– Ну конечно, если называть рыбную похлебку пищей… В Виргинии мы наполняем тарелки до краев настоящей едой, а не этой вашей подкрашенной бурдой, которой слегка прикрывается донышко. Чуточку этого, чуточку того… Настоящий мужчина такой едой никогда не насытится.
– Сколько же вы живете здесь?
– Почти что год.
– Я бы не сказала, что у вас оголодавший вид, хотя здесь вас и не потчуют пирогами с персиками и жареными цыплятами.
– Жареные цыплята, – произнес он мечтательно, – а что вы, собственно, знаете о жареных цыплятах, или хорошей копченой ветчине, или беконе с горохом, а жареный хрустящий картофель… – мм-м…
Лицо Люси само собой расплылось в улыбке. От Хита исходило неподдельное очарование, устоять перед которым было просто невозможно. Ей вдруг захотелось приготовить ему хороший обед: тушеная капуста с солониной, ржаной хлеб, политый патокой, а на десерт яблочный пирог. Она показала бы ему, что здешняя кухня тоже может удовлетворить любой аппетит.
– Почему вы переехали в Конкорд? – спросила она. Бирюзовый блеск внезапно вспыхнул и погас в его глазах. – Разве в этом был какой-то смысл? Теперь, когда война закончилась и идет Реконструкция
l:href="#note_6" type="note">[6]
– Да, идет Реконструкция… По всей видимости, вы, как, впрочем, и местное большинство, плохо представляете себе, что это такое.
– Ну почему же. Просто мы помогаем вам встать на ноги.
– Ну да, подсовывая нам свои костыли. Мне всегда было непонятно, почему вы ждете от нас благодарности. Благодарить вас за то, что вы отняли наши газеты, лишили нас права голоса и не даете нам возможности высказывать свое несогласие, так?
– Несомненно, понадобится какое-то время, чтобы Юг снова стал жизнеспособным, – высокомерным назидательным тоном произнесла Люси чужую заученную фразу, – но в конечном счете…
– В конечном счете? Да никогда!
– Что вы имеете в виду? Все равно это когда-нибудь произойдет.
Собираясь с мыслями, Хит внимательно смотрел на нее и вдруг начал тихо читать вслух: «…Красок на свете нет, кроме черной. Этот цвет залил на лице следы радости и веселья. Былое ушло – не догонишь… Солдата удел незавиден – быть одиноким и… бывшим…»
Люси не мигая глядела на него, загипнотизированная взлетами и падениями его голоса и чарующим ритмом, который так покорно воспринимал ее слух.
– Я ничего не поняла.
– Конечно. Где вам! – Хит поднялся и беззаботно улыбнулся ей. – Эти строки написал один смертельно уставший военный, южанин, между прочим. Вы не голодны?
– Да, но мне бы хотелось, чтобы вы объяснили.
– Я могу приготовить довольно сносные оладьи со сметаной…
– Почему вы?..
– …и кофе.
– Хорошо. Я не буду докучать вам вопросами.
– А вы ведь так любите задавать их, не так ли?
– На то есть свои причины.
– И какие же?
Видно было, что Люси смущена, она опустила веки, щеки ее вспыхнули, прошло несколько секунд, пока она смогла задать вопрос:
– Мне… мне нужно… есть у вас туалет или…
– Конечно. Но у меня нет для вас халата. Вы не будете возражать, если я дам вам одну из своих рубашек?
– Нет, конечно, не буду. Спасибо.
К счастью, он отнесся к словам Люси как к само собой разумеющемуся. Было ли это простой тактичностью или, пройдя сквозь все лишения военной жизни, он позабыл, что обычно люди стесняются говорить о своих естественных потребностях.
Наблюдая за тем, как Хит подошел к комоду, Люси еще сильнее бросило в жар от осознания того, что, кроме расстегнутого корсета и панталон, на ней ничего нет. Должно быть, он надел все это на нее ночью, когда вещи высохли. Ее удручала мысль, что Хит был единственным мужчиной, который видел ее обнаженной, исключая, конечно, доктора Миллера, – он принимал ее при рождении двадцать лет назад. Какие только мысли не лезли ей в голову! Она старалась отогнать их, но одна не давала ей покоя: «А понравилась я Хиту как женщина?» Вопреки существующей моде Люси была брюнеткой и к тому же миниатюрной. Очень живая, она любила поболтать и при ходьбе так быстро перебирала ножками, что, казалось, тело не поспевало за ней. В шестнадцать лет ее фигурка совсем оформилась, и она стала казаться еще ниже. Люси всегда хотела быть высокой, стройной и элегантной. Но все же она довольно часто слышала, что очень мила. Интересно, Хит Рэйн такого же мнения о ней?
Хит положил ей на колени мягкую белую рубашку, пару шерстяных носков и отвернулся. Как только Люси стало ясно, что он не собирается выходить из комнаты, она начала спешно натягивать на себя одежду. Надевая рубашку, она вновь ощутила уже знакомый запах чистоты и свежести. Рубашка оказалась безнадежно велика. Люси несколько раз подвернула рукава и представила, что, когда встанет, рубашка будет ей до колен. Морщась от ломоты во всем теле, Люси вылезла из-под одеял и начала надевать носки, которые, естественно, тоже были ей велики. Взглянув вверх, она заметила, что Хит чуть повернул голову вбок так, что краешком глаза мог вполне наблюдать за тем, как она одевается. Но он тут же отвел взгляд к стене, однако плечи его все-таки дрогнули, чуть-чуть. Ей, безусловно, следовало бы рассердиться и перестать доверять, но интуиция подсказывала ей не делать этого.
– Мистер Рэйн, – сказала она твердо, – ваше поведение недостойно джентльмена.
– Мисс Кэлдуэлл, – ответил он через плечо, – когда-то давным-давно я еще питал надежду стать настоящим джентльменом. Меня и воспитывали так, чтобы я им действительно стал. Но к сожалению, события последних лет поставили меня перед выбором – либо остаться джентльменом, либо остаться в живых. Война – отличная штука для сокращения численности порядочных людей, и лишь немногим из них удается выжить… Зато негодяи плодятся…
– Прекратите! – крикнула Люси, глядя на него с ужасом и смущением. Ее интересовало, неужели он действительно так думал. – Есть вещи, над которыми шутить не следует.
– Бесспорно. Тем не менее я не думаю, что война одна из них. Или вы придерживаетесь распространенных здесь, на Севере, представлений, будто эта война была справедливой и праведной? Если так, мне очень жаль вас. Победители всегда с любовью вспоминают войну и всем своим действиям находят правильное, а главное, праведное объяснение, какими бы ужасными они ни были.
Люси не знала, что и думать. Она осторожно поднималась за ним на второй этаж, в ванную, стараясь не прикоснуться к нему, даже нечаянно. Хит посторонился, пропуская Люси вперед, и девушка очутилась в уютной, прекрасно оборудованной комнате: продолговатая луженая ванна сияла чистотой, в углу возвышался такой же чистый унитаз.
– Я хочу принять ванну, – сказала Люси, любуясь блестящими медными краниками.
– Нет, только не сейчас, у вас же лихорадка.
– Да, но в доме тепло, а я чувствую себя прекрасно…
– Через пять минут вы снова ослабнете, и я не уверен, что вы придете в восторг, если я буду вынужден ворваться сюда, чтобы снова спасать вас. Хотя я и не против спасти вас еще раз, да к тому же из ванны.
– Я не собираюсь принимать ванну, – коротко отрезала Люси, захлопывая дверь перед его носом. «Какой все-таки огромный, бессовестный негодяй! Как непристойно ведет себя по отношению ко мне, это, пожалуй, хуже, чем раздевание прошлой ночью. Да, он сделал это, чтобы уберечь от воспаления легких, но эти поддразнивания… Он сущий дьявол!»
Люси плеснула воды на лицо и руками пригладила непослушные волосы. Хит был прав, на большее у нее просто не было сил, она слишком устала. Как только она открыла дверь, Хит сразу же появился в коридоре. Взгляд блестящих глаз тут же метнулся к ее маленьким ножкам в болтающихся носках, затем к рюшам от панталон, нескромно выглядывавшим из-под рубашки.
– Пожалуйста, не смотрите на меня так. Я представляю, что у меня за вид.
– Множество раз до нашей встречи я слышал, что вы самая хорошенькая девушка в городе. Но никогда мне в голову не приходила мысль, что вы окажетесь самой красивой женщиной, которую я когда-либо встречал.
От смущения, перемешанного с негодованием, Люси потупила взор, ей не нравилась его неприкрытая лесть.
– Да вы отъявленный лгун!
От такого замечания Даниэль, наверное, просто остолбенел бы, но Хиту Рэйну было все как с гуся вода, он только расплылся в улыбке:
– Конечно, я могу преувеличивать, говоря о чем-то или ком-то другом, но только не о вас.
С этими словами он последовал за ней в спальню, и она ощутила на себе его пристальный взгляд. Чувство неприязни шевельнулось внутри Люси, и она поторопилась избавиться от общества Хита.
– Я буду спать, – решительно объявила она.
– Не раньше, чем я принесу вам что-нибудь поесть.
– Я не голодна.
– Около кровати лежат книги, вы можете полистать их, пока я приготовлю завтрак.
Спорить было бесполезно. Недовольная Люси смирилась и послушно забралась в кровать. Пока он укрывал ее, она настороженно следила за ним своими огромными карими глазами, а потом сказала:
– Спасибо, но вам не стоит так опекать меня.
– Кстати говоря, вы очень напоминаете мне девушек из Виргинии, которых я знавал. – Хит помедлил, расправляя одеяло; его бирюзовые глаза снова лучились смехом. – Столь же прелестные, чуть избалованные и очень благовоспитанные. Скажите, Люси, вы действительно такая или только притворяетесь?
Ей очень хотелось достойно парировать этот дерзкий вопрос, она даже приоткрыла рот, чтобы небрежно процедить нечто испепеляюще-саркастическое, но на беду ничего подходящего на ум не приходило. Поэтому Люси ограничилась уничтожающим взглядом в сторону наглеца. Но Хит, ухмыльнувшись, вышел из комнаты, не обратив никакого внимания на этот взгляд.
Люси проспала целый день. Горячка отступила, но Хит все еще не позволял ей вставать с постели. На обед он приготовил суп. Пока она ела, он сидел на стуле, скрестив ноги, и изучал порядком изношенные тупоносые ботинки.
– Вы сказали, что вернулись из Кентукки на два дня раньше срока?
– Да, – коротко ответила Люси, целиком поглощенная трапезой. Суп был замечательный, просто пальчики оближешь. – Но отец не знает об этом и ждет меня только послезавтра.
– Хорошо. Поездов до этого времени все равно не предвидится. А потом я отвезу вас домой, и вы скажете, что я проезжал мимо, когда вы шли со станции, и любезно согласился подвезти. Кстати, а что с вашим багажом?
– Саквояж я потеряла, когда провалилась. Но отцу скажу, например, что забыла его в поезде. – Люси уныло вздохнула. – Теперь мой саквояж покоится на дне реки.
– Не унывайте, милочка, и не надо так страдать и хмуриться. И почему здесь не учат женщин чаще улыбаться?
– Нас с детства готовят к роли домашних хозяек, – сказала она. – Зачем попусту улыбаться неизвестно чему?
– Или кому, – добавил Хит, пристально глядя на нее. Казалось, он был зачарован ею и не мог отвести глаз, когда она снова переключилась на еду. – А почему вы решили вернуться пораньше?
Люси быстро взглянула на него, она не могла разговаривать с полным ртом. Хотя вопрос прозвучал довольно нейтрально, интерес в глазах был неподдельным. Осознав это, она поняла и то, что этот краткий вопрос сильно осложнял ситуацию.
– Я должна была принести извинения одному человеку, – произнесла она медленно.
– Даниэлю Коллиэру?
– Да. Мы поссорились, а потом я уехала погостить к родственникам, и мы так и не помирились. – Странно, после того как Люси думала о Даниэле почти ежеминутно на протяжении нескольких лет, она ни разу не вспомнила о нем за последние несколько часов. – Я не могла больше ждать и лишь хотела извиниться за то, что устроила эту ссору.
– Да, но в ссоре участвуют двое. Почему бы не подождать, пока он извинится?
– Но виновницей была я, поэтому совершенно справедливо то, что я первой должна извиниться. И всегда все наши ссоры случались из-за меня, даже когда мы были детьми.
– Об этом нетрудно догадаться, – сказал Хит, усмехаясь. – Но я уверен, что он всегда быстро прощает вас, особенно если вы вот так же смотрите на него невинными глазами.
– Обычно на это у него уходит несколько дней, – пробормотала Люси хмуро. – Он очень серьезный человек и принимает наши ссоры слишком близко к сердцу. Но после того как мы поговорим, он обязательно прощает, подходит ко мне, берет за руку и через пару дней обо всем забывает.
– Берет за руку? – Эти слова, казалось, развеселили его. – А стоит ли вообще затевать ссору, если примирение столь прозаично? Чего же, ради всего святого, вы добиваетесь, ссорясь с ним?
– Это не ваше дело, – отрезала Люси; она не выносила критики их отношений с Даниэлем. – Если бы вы знали, какой он честный, спокойный и рассудительный, но это говорит лишь в его пользу, потому что есть такие болтуны, которые только и делают, что говорят о своих чувствах.
– Да-да. Я знаю, в тихом омуте черти водятся. Скажите, вы скоро выйдете за него замуж?
– Да, я надеюсь. Правда, мы еще не знаем, когда точно, хотя обручены уже три года. И оба думаем…
– Три года? Вы обручились сразу после войны? Невероятно, – пробурчал Хит. – Можно я скажу одну вещь? Вы, северяне, странный народ. Честно говоря, я не знаю, что хуже: то, что он заставляет себя ждать, или то, что вы с такой покорностью ждете.
– Мы ждем, пока Даниэль сможет купить приличный дом и содержать семью. Он все делает очень обстоятельно, и не в его правилах пускать дела на самотек. Он хочет, чтобы я ни в чем не нуждалась.
– А он не боится, что появится другой и отнимет вас у него?
– Не боится. Никто не сможет отнять меня у Даниэля. – Ее голос звучал твердо, словно она изрекла неоспоримую истину.
– Нет сомнений в том, что вы оба верите, но его величество случай… А что вы будете делать, если вдруг… ну, словом, если в вашем дуэте появится третий?
– Я доела суп, – внятно и громко объявила Люси, вручая Хиту поднос. – Можно унести.
Хит молча взял поднос, но перед тем как выйти из комнаты, снова взглянул на нее, подмигнул, и, к своему сожалению, Люси поняла, что он просто подсмеивается над ее чрезмерной девичьей самоуверенностью.
* * *
На следующий день, выглянув в окно, она, к радости, обнаружила, что на улице чудная погода.
– Доброе утро!
Люси повернула голову и улыбнулась Хиту. Он стоял в дверях, опершись о косяк, и смотрел на девушку. Его взгляд задержался на ее босых ногах.
– Доброе утро, – ответила она.
– Какого черта, вы стоите на полу босиком?
Она бегом вернулась к кровати, отыскала носки и стала поспешно натягивать их.
– Не надо со мной так разговаривать.
– Вы снова хотите заболеть?
Люси улыбнулась, не обращая внимания на его раздражение.
– Я не собираюсь больше болеть. Я совершенно здорова и завтра поеду домой. Вы только посмотрите в окно.
– И поэтому вы прямо светитесь от счастья? Не дождетесь момента, чтобы принести извинения своему жениху. Каков на вкус пирог смирения, Люцинда? Сладкий или терпкий?
– Если смирение искренно, оно не принесет вреда.
– Возможно, что и так, – неохотно усмехнулся Хит.
– Как, впрочем, и теплая ванна, – с надеждой в голосе продолжила Люси, – не повредит мне.
– Наверное, вы снова правы. – Хит вытащил из комода свежую рубашку и передал Люси, стараясь не коснуться ее руки.
– Только представьте, – радостно сказала она, – уже завтра вам не придется спать в гостиной. Вы сможете занять свою постель.
– Лично я не возражаю, чтобы ее и впредь занимали вы.
Осуждающе взглянув на Хита, Люси проигнорировала его невинную улыбку и вышла из комнаты. Пока она наслаждалась в ванне, усердно изводя мыло, Хит спустился вниз и разжег огонь, чтобы в комнатах было достаточно тепло. Когда Люси появилась в гостиной, свежая, порозовевшая, с мокрыми волосами, Рэйн усадил ее в кресло возле огня и стал укутывать в одеяла. Свет и тепло наполнили комнату; обстановка располагала к общению. Люси расчесывала одну за другой каштановые пряди. Хит в это время сосредоточенно изучал старые газеты.
Люси не замечала, как часто он отводил взгляд от газет и смотрел на нее, стараясь делать это незаметно. Он восхищался ее прекрасными, чуть влажными волосами, нежной, блестящей кожей. Люси была для него настоящим искушением. Он знавал многих женщин, но среди них не мог припомнить ни одной, которая была бы так очаровательна, так беззащитна и так невинна, как Люцинда Кэлдуэлл. В ней сочетались красота, характер и невинность, это и притягивало, и одновременно сдерживало. Ее стремления, мечты были чисты и целомудренны. А все его мечты, вернее, то, что от них осталось, были здесь, в этих старых газетах, которые он хранил со времен войны. Он много раз перечитывал их. Beроятно, он никогда не сможет забыть горьких уроков тех страшных лет и никогда не позволит себе совершить те же ошибки.
– Что вы читаете? – не без любопытства спросила Люси, прерывая его мысли.
– Старый номер «Интеллидженсер». О баталии в Атланте.
– Ради всего святого, зачем вам нужно это перечитывать?
Скривив губы в улыбке, Хит ответил:
– Из-за ошибок. Вот, к примеру, отчет об отступлении генерала Джонстона при Чэттахучи. Корреспондент утверждает, что войска «отступали в строгом порядке». – Покачав головой, он громко рассмеялся. – Я был там. Служил у Джонстона. Мы не отступали в строгом порядке, мы просто драпали из этого ада, наступая друг другу на пятки, пытаясь спасти свои шкуры.
– Вы воевали у Джонстона? А Даниэль во время этой кампании служил у Шермана!
– Возможно, мы встречались нос к носу. Держу пари, что он был среди тех парней, что атаковали нас с флангов.
– А почему вы перечитываете эти газеты из-за ошибок?
– Я бы назвал это своим увлечением. Просматривая их заново, с точки зрения репортерского ремесла, я по-новому вижу, как освещались события, каковы были политические пристрастия редактора. С течением времени мы получаем больше информации, анализируя то, что когда-то сделали плохо, чем то, что делалось верно. А теперь всем понятно, сколько ошибок совершено прессой обеих сторон. – Хит уселся на коврик перед огнем и вручил ей одну из газет. – Только взгляните, сплошная риторика. Риторика вместо фактов. Если бы я был редактором…
– То что? – подсказала ему Люси, когда он замолчал, не закончив фразы. – Что бы вы сделали, чтобы исправить положение, если бы руководили газетой? Возможно, поначалу вы бы объективно отражали события, но рано или поздно все равно пришлось бы подыгрывать политикам, и вы печатали бы только то, что вам прикажут, и…
– Вы так уверенно говорите об этом… – сказал Хит, и глаза его неожиданно повеселели.
– Вовсе нет, просто так обычно случается в Массачусетсе.
Он откинул голову назад и расхохотался:
– Нет, я бы не стал делать так хотя бы потому, что все делают именно так. Если бы я был главным редактором, клянусь, моя газета никогда не стала бы марионеткой в чьих-либо руках. Я всегда следовал бы избранному курсу. Конечно, большинство редакторов позволяют манипулировать своими газетами, этим обычно пользуются политиканы. Посему материалы в здешних газетах такие же приглаженные, робкие, как и везде, и вряд ли найдется газетчик, который осмелится печатать правду, не завуалировав ее до неузнаваемости…
– А вы, конечно, всегда печатали бы только правду, будь вы редактором? Даже если бы она вам не нравилась?
– Думаю, что да.
– А вот я так не думаю. Возможно, поначалу все так и было бы, но в конце концов вы стали бы публиковать вашу личную версию, как все газетные боссы.
– Да, но я совсем не такой, как они, – произнес он, радуясь оживлению, появившемуся на ее лице. – Я никогда бы не стал приносить истину в угоду подписчикам. У меня свои принципы.
– Скажите, – она все еще не глядела на него, – а вы никогда не работали в газете? Мне кажется, что да.
– Во время войны я работал в «Мобил Реджистер». Делал репортажи и для других газет. Приходилось крутиться, особенно когда шеф-редакторы были уж слишком твердолобыми. Ничто не производит на репортера такого ужасного впечатления, как наполовину урезанная статья.
– Но, верно, они делали это не без оснований?
Хит тихо рассмеялся, будто ее слова лишь подтверждали мысль о том, что все в этом мире нонсенс, а тот, кто пытается находить этому объяснения, и вовсе дурак.
– Да, главным для них было «поддерживать боевой дух солдат». Им не нравились мои репортажи с полей сражений, они говорили, что я слишком придирчив, а мои статьи слишком мрачные, что я не вижу всей яркости событий. Дело в том, что у меня никогда не было причин для особого оптимизма, тем более когда мы начали отступать.
Он снова улыбнулся, но Люси не разделила его веселья. Она внимательно разглядывала южанина. Огонь как бы позолотил его волосы, отблески пламени оставляли длинные тени на загорелых щеках. Он казался таким беззаботным и необычайно красивым, точно никогда не испытывал лишений и не слышал пушечных залпов. В ее голове никак не укладывалось, как он мог с такой легкостью рассуждать о войне, видя собственными глазами это ужасающее кровопролитие. Только совершенно бессердечный или аморальный человек мог так просто говорить об этом. Все люди, которых она знала, говорили о войне с горечью, волнением, иногда с гордостью, но никогда вот так, запросто. Слегка нахмурившись, Люси решила перевести разговор на другую тему.
– «Реджистер» – это ведь довольно крупная газета? У вас, наверное, было много публикаций.
– Достаточно.
– А у вас есть экземпляры газет с вашими статьями?
– К сожалению, нет.
– Жаль, было бы интересно взглянуть. А вы печатались под своим именем или…
– «Бунтарь». Это мой псевдоним. Я не мог печататься под своим именем, так как придерживался далеко не популярных взглядов. Мои коллеги были не в восторге от того, что я не видел ангелов и золотых знамен над полями сражений. Перед моими глазами вставали лишь жестокость и унижения. Даже если войска Юга и выигрывали сражение, для меня это были только страдания раненых и горы трупов, но никак не ликование. Возможно, мне не хватало воображения.
В изумлении Люси уставилась на него:
– Ваш псевдоним действительно Бунтарь?
– Он вам чем-то не нравится?
– Не в этом дело. Просто я читала некоторые ваши репортажи. Их перепечатывали в одной из местных газет. По-моему, вы правдивее и ярче других описали падение Атланты.
– Да, я, наверное, попадал точно в цель, раз даже янки перепечатывали мои статьи.
– Не смейтесь. Я по многу раз перечитывала то, что Бунтарь… то, что вы писали – о беженцах, голодных детях на улицах, дезертирах. Вы ведь не разыгрываете меня? Я никогда не прощу вам, если все это лишь розыгрыш.
– Нет, Люси, я вовсе не шучу. – Его лицо внезапно помрачнело.
– После окончания войны вы выпустили книгу, по крайней мере на обложке было написано «Бунтарь».
– Это моя книга.
– Ее прочитали многие, а я нет, но я обязательно прочту.
– Да уж, сделайте одолжение. А то я уже истратил почти весь гонорар.
Люси даже не улыбнулась. Она сидела неподвижно, уставившись в газету, хотя от волнения не могла разобрать и слова. Та статья о падении Атланты была одним из ее самых волнующих воспоминаний о войне. Конкорд находился настолько далеко от места военных действий, что о них ей напоминало лишь отсутствие Даниэля и, пожалуй, работа в благотворительном обществе помощи солдатским женам. А репортер Бунтарь описал бои в Джорджии, толпы людей, покидающих Мариэтту, усталость и отчаяние осажденной Атланты. Люси читала эти статьи, и ей казалось, она ощущала тот мир, который рушился на глазах у несчастных людей. И сейчас она с трудом верила в то, что человек, сидящий перед ней, был автором тех статей.
– Мы с таким нетерпением ждали вашего репортажа о сдаче города, – сказала она. – Мы были уверены, что его напечатают. Но ничего так и не появилось.
– Я не участвовал в сдаче. Меня ранили при Харпет-Крик. Тогда нас послали просто на бойню, или, как писали в газетах, «на героическую смерть». Последняя благородная, но тщетная и бессмысленная попытка выиграть войну. Тогда нам уже нечего было терять, ведь большая часть полка была уничтожена.
– Я так рада, что вы живы, – сказала Люси. На глазах у нее блестели слезы, хотя она изо всех сил пыталась удержать их.
Хит с удивлением смотрел на нее, потом, покачав головой, печально улыбнулся.
– Вы слишком мягкосердечны и сентиментальны, детка.
– Я знаю. Даниэль говорит, что не следует плакать по всякому поводу, но иногда я…
– Снова Даниэль. Сдается мне, что никогда еще я не знал о человеке так много и так не любил его, ни разу даже не увидев.
Люси усмехнулась, сглотнув стоявшие в горле слезы.
Его ладонь скользнула на ее руку, и тут же ее пальцы ощутили тепло и силу его руки. Люси даже не смела взглянуть на южанина, пульс участился, и приятное волнение охватило ее. Медленно она повернула ладонь вверх, чтобы встретиться с его ладонью, их пальцы переплелись. Странное, неведомое ощущение пробежало по всему телу. «Ведь нет ничего предосудительного в том, чтобы держаться за руки», – пронеслось в голове Люси. И все же было что-то предательское по отношению к Даниэлю в том, что она наслаждалась прикосновением другого мужчины. Хит нежно пожал ее руку и сказал:
– Мне нужно сходить за дровами.
Люси молча кивнула. Сейчас более всего на свете ей хотелось оказаться как можно дальше от него. Но еще сильнее было желание не отпускать Хита, удержать его подле себя.



загрузка...

Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Приди ко мне, любовь - Клейпас Лиза

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

Ваши комментарии
к роману Приди ко мне, любовь - Клейпас Лиза



Замечательный,очень волнующий роман!Советую всем прочитать его)
Приди ко мне, любовь - Клейпас ЛизаЛюбовь
14.01.2012, 22.28





Мне очень понравился роман.Клейпас так всегда захватывающе и остро описывает характер героев,их чувства(без ненужных соплей),такого мужчину не вольно хочется видеть рядом с сабой и быть главной героиней ))) советую прочитатать,в этом романе есть всё что нравится любителям романов автора.
Приди ко мне, любовь - Клейпас ЛизаМарина
25.01.2012, 11.36





Очень понравился роман! Действительно, без соплей, без ненужных интриг. Не могла остановиться, пока не дочитала ))
Приди ко мне, любовь - Клейпас ЛизаВиктория
8.03.2012, 6.13





Могу сказать только одно Клейпас лучший автор,все романы интересны.
Приди ко мне, любовь - Клейпас ЛизаАнна
8.03.2012, 23.34





замечательный роман.Читается на одном дыхании.О такой любви только мечтаешь.Ставлю 10 баллов.
Приди ко мне, любовь - Клейпас Лизавенера
26.03.2012, 10.52





Очень хороший роман, как и все романы Клейпас! В книге есть все: страсть, любовь, интересное развитие отношений между г-ми. Понравился гл.герой-настоящий мужчина. Так что советую!
Приди ко мне, любовь - Клейпас ЛизаЛюдмила Кл.
20.08.2012, 12.14





Очень глубокий, очень сильный роман. Считаю его одним из самых лучших романов Клейпас(на ряду "И вот появился ты" и "Подари мне эту ночь").
Приди ко мне, любовь - Клейпас Лизакуся
6.11.2012, 9.16





Очень интересный,трогательный и страстный роман,гг видятся настоящими в своих поступках.Мне напомнил этот роман"Унесённых ветром" . Перечитала в третий раз )))
Приди ко мне, любовь - Клейпас ЛизаМарина
20.12.2012, 22.36





Интереснейший роман!!! Безумно понравился!
Приди ко мне, любовь - Клейпас ЛизаОксана
9.01.2013, 23.07





Да,интересный роман,особенно в конце.Правда много политики про войну между Югом и Севером. 9 баллов.
Приди ко мне, любовь - Клейпас ЛизаОсоба
1.03.2013, 0.00





Ничего нового в этом романе: противный главный, за которого бедная несчастная дура должна выйти замуж, так как он ей скомпрометировал. И оба этому не рады. Сопли, недоговоры, посылания его, а потом страдания, что он не обращает на неё внимания. Так ведь сама послала. Хотя… из-за постельных сцен можете почитать. Очень круто описано. Помню в третьем классе мне эта книга попалась. У меня подруга в библиотеку ходила, подобное читала. И я тоже зарегистрировалась. До этого подобной литературы не читала. (Но любой жанр, всё надо знать.) Книга показалась нормальной. Но как дошла до брачной ночи, так и захлопнула в возмущении. Я ж не знала, что есть чтиво и покруче. Спустя время, тут дочитала.
Приди ко мне, любовь - Клейпас ЛизаДуня
31.03.2013, 14.39





Ничего нового в этом романе: противный главный, за которого бедная несчастная дура должна выйти замуж, так как он ей скомпрометировал. И оба этому не рады. Сопли, недоговоры, посылания его, а потом страдания, что он не обращает на неё внимания. Так ведь сама послала. Хотя… из-за постельных сцен можете почитать. Очень круто описано. Помню в третьем классе мне эта книга попалась. У меня подруга в библиотеку ходила, подобное читала. И я тоже зарегистрировалась. До этого подобной литературы не читала. (Но любой жанр, всё надо знать.) Книга показалась нормальной. Но как дошла до брачной ночи, так и захлопнула в возмущении. Я ж не знала, что есть чтиво и покруче. Спустя время, тут дочитала.
Приди ко мне, любовь - Клейпас ЛизаДуня
31.03.2013, 14.39





На мой вкус - это худший роман Клейпас, а я их прочитала почти все. Главная героиня как-то мне не симпатична.
Приди ко мне, любовь - Клейпас ЛизаВ.З.,65л.
22.05.2013, 13.28





Мне очень нравится этот роман!!! Страстный, эмоциональный и интересный! Люблю перечитывать его время от времени.
Приди ко мне, любовь - Клейпас ЛизаЛисичка
6.06.2013, 11.16





ужасно нудно.действительно,один из худших романов Клейпас.Длинные описания жизни Север аи Юга после войны.Тогда уж лучше "Скарлет "почитать.Главная г прям иногда раздражала.
Приди ко мне, любовь - Клейпас ЛизаТанита
11.09.2013, 21.28





Обожаю этот роман. Ничего лишнего. Постоянно перечитываю, не могу начитаться!!!rnА Хит-это воплощение настоящего мужчины!!!
Приди ко мне, любовь - Клейпас ЛизаМаргарита
17.09.2013, 21.38





Очень классный роман! В ггероя влюбляешься сразу. Так и в жизни, такие парни сводят с ума, пока другие как мямли не могут сделать первый шаг.10/10
Приди ко мне, любовь - Клейпас ЛизаЕлена
29.04.2016, 17.20





Очень классный роман! В ггероя влюбляешься сразу. Так и в жизни, такие парни сводят с ума, пока другие как мямли не могут сделать первый шаг.10/10
Приди ко мне, любовь - Клейпас ЛизаЕлена
29.04.2016, 17.20





Хороший роман - герой и героиня вызывают симпатию. Советую
Приди ко мне, любовь - Клейпас Лизамари-Софи
4.05.2016, 13.52





Оч. лю Лизу Клейпас, но, это наверное один из наихудших романов этого автора. РОМАН НЕ О ЧЕМ. Пустышка какая-то.
Приди ко мне, любовь - Клейпас ЛизаAnna
7.05.2016, 18.26





Ах, какой мужчина! А Клейпас в который раз поражает своим талантом, как разнообразно она пишет!
Приди ко мне, любовь - Клейпас ЛизаМира
9.05.2016, 12.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100