Гордая красавица, считавшая себя безнадежной старой девой и мечтавшая хоть раз познать силу мужской страсти, – такова была Аманда Брайерз...

– У вас есть какие-то определенные пожелания, мисс Брайерз? Предпочитаете блондинов или брюнетов? Рост высокий или средний? Англичанин или иностранец?

Мадам была на удивление деловита, словно они обсуждали меню для званого ужина, а не мужчину, которого покупали на один-единственный вечер.

Аманда неловко поеживалась. Вопросы были столь откровенны, что ее лицо пылало огнем, а щеки как-то странно покалывало. Интересно, испытывают нечто подобное и мужчины, впервые посещающие бордель? К счастью, именно это заведение оказалось перворазрядным, дела здесь велись с достаточной долей осмотрительности, мадам была тактична, а обстановка выбрана с куда большим вкусом, чем предполагала Аманда: ни откровенно шокирующих картин, ни непристойных гравюр, ни красных занавесок, ни шатающихся повсюду проституток или клиентов. Дом миссис Брадшо отличался спокойной неброской роскошью: стены, обтянутые темно-зеленым дамастом, уединенная приемная, обставленная превосходными образчиками мебели Хепплуайта. Рядом с софой в стиле ампир с украшениями в виде позолоченных дельфинов, стоял небольшой столик с мраморной столешницей.

Потянувшись за позолоченным карандашиком и крошечной записной книжкой, лежавшими на краю столика, Джемма Брадшо выжидательно уставилась на клиентку.

– У меня нет никаких особенных предпочтений, – пробормотала сгоравшая от стыда, но преисполненная решимости Аманда. – Я вполне доверяю вашему вкусу. Выберите сами и пришлите в мой день рождения, вечером, через неделю начиная от сегодняшнего дня.

Это заявление, неизвестно по какой причине, искренне развеселило миссис Брадшо.

– Хотите сделать себе подарок? Что за прекрасная мысль!

Ее угловатое лицо осветилось задумчивой улыбкой. Красивой или хотя бы хорошенькой назвать мадам было трудно, зато она могла похвастаться идеальной кожей, густыми рыжими волосами, высоким ростом и роскошной фигурой.

– Мисс Брайерз, могу я спросить: вы девственница?

– Зачем вам это? – насторожилась Аманда. Красновато-коричневая, идеально выщипанная бровь мадам Брадшо изумленно вскинулась.

– Если вы и в самом деле готовы довериться моему суждению, мисс Брайерз, я должна знать все интимные детали. Не часто женщина, подобная вам, приходит в мое заведение.

– В таком случае…

Аманда набрала в грудь побольше воздуха и затараторила. Куда девались обычные рассудительность и здравый смысл, которыми она всегда гордилась?

– Я старая дева, миссис Брадшо. Через неделю мне исполнится тридцать. И д-да, я все еще д-девица. – Она с трудом выплюнула ненавистное слово и отважно продолжала:

– Но это еще не значит, что я должна остаться таковой. Я выбрала именно вас, поскольку все утверждают, будто вы способны выполнить любую просьбу клиента. Я знаю, как вы, должно быть, удивились, увидев у себя такую, как я, но…

– Дорогая, – тихо засмеялась мадам, – то время, когда я еще могла чему-то удивляться, давным-давно миновало. Поверьте, я достаточно хорошо понимаю ваше затруднительное положение и сумею найти вполне приемлемое решение этой проблемы. Но скажите… есть ли у вас какие-то пожелания относительно возраста и внешности? Определенные симпатии и антипатии?

– Хотелось бы, чтобы мужчина был молод, но не моложе меня. И не слишком стар. Необязательно, чтобы он был красавцем, но и уроды мне неприятны. Да! – неожиданно воскликнула Аманда. – Он должен быть опрятным. Опрятность – мое главное условие.

Карандашик быстро забегал по странице.

– Не вижу никаких сложностей, – заметила миссис Брадшо. В глубине ее больших темных глаз блеснуло что-то, подозрительно напоминавшее смех.

– Кроме того, я настаиваю на соблюдении полной секретности, – резко бросила Аманда. – Если кто-то узнает, что я наделала…

– Дорогая, – перебила миссис Брадшо, поудобнее усаживаясь на софе, как по-вашему, что стало бы с моим бизнесом, если бы тайны моих клиентов стали достоянием гласности? Ко мне, если угодно знать, обращаются люди из самых высоких кругов общества, включая и членов парламента, и богатейших лордов, и светских дам. Не беспокойтесь, мисс Брайерз.

Спасибо, – выдохнула Аманда, переполненная одновременно облегчением, ужасом и неотвязным предчувствием беды. Отчего ей чудится, что она совершила величайшую в своей жизни ошибку?