Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9
Морока с ковром

Брин не уставала твердить мне, что пора устраивать личную жизнь.
– Под лежачий камень вода не течет. Не жди, что счастье само тебя найдет, – сказала она спустя несколько дней после обеда с Картерами. Чек я спрятала в нижний ящик картотечного шкафа, но, хоть теперь он и не попадался мне на глаза, его присутствие ощущалось постоянно. По ночам мне даже мерещилось, будто он дышит. (Я изо всех сил боролась с этим наваждением.) Брин и я сидели у меня в гостиной за бутылкой холодной водки, которую я хранила в холодильнике специально для таких вот воскресных посиделок. Через несколько месяцев после похорон мы решили заняться вязанием – как будто пончо, с каждым днем все больше напоминавшее ломоть швейцарского сыра, могло заполнить пустоту, образовавшуюся после смерти подруги. Мохнатая шерстяная пряжа покусывала колени. Несмотря на девять часов вечера, было двадцать семь градусов. Поскольку кондиционера у меня не имелось, мы включили вентилятор, распахнули окно и время от времени поливали его из бутылки с водой.
Я брызнула водой на вентилятор и подставила лицо под струю влажного воздуха.
– А зачем? – Последний мужчина, с которым я встречалась, Айра, перестал мне звонить после того, как я сообщила ему о смерти подруги. Наверное, решил, что со скорбящей девушкой в постели будет невесело. С тех пор у меня никого не было. – К тому же, – прибавила я, – ни один парень не избавит меня от чувства вины за то, что Сесил... э-э-э... ну, ты понимаешь...
– ...Умерла. Пора привыкать к этому слову. – Брин закончила очередной ряд ровных петелек. А я еще даже не довязала ряд с накидом. И куда Брин так гонит? Подождала бы меня. – Но он поможет тебе забыть об этом. По крайней мере на время.
– Да уж. – Я снова брызнула на вентилятор водой из бутылки. Брин засмеялась.
– Нет, ну правда! Ты сама на себя не похожа. Куда подевалась наша обожаемая неунывающая подруга?
Я передернула плечами.
– Безвременно вышла на пенсию.
– Можно спросить?
– Ты уже спрашиваешь.
– Чем ты занимаешься по вечерам? Торчишь в интернет-аукционе и делаешь ставки на мебель?
– Бывает и так, – вздохнула я и снова подставила лицо вентилятору. – Кстати, как тебе этот ковер?
– Ковер как ковер. А что?
. – Да вот не знаю: мне хочется, чтобы ковер отставал от края стены дюймов так на тридцать пять – сорок, но ума не приложу, как быть с диваном. Чтобы передвинуть ковер вправо, под передние ножки дивана, придется переставить диван к самому камину, а мне это не нравится. Брин что-то промычала.
– В прошлую субботу я законопатила ванну. Вроде ничего получилось.
– Лучше бы ты себе мужика какого нашла.
Я бросила на нее выразительный взгляд: может, хватит об этом?
– Ладно, в последний раз тебе скажу и больше не стану: меня, как ты знаешь, трудно назвать сентиментальным человеком. Я никогда не любила листать свадебные журналы; считаю, что искусственные рождественские елки – отличная идея; я ненавижу маленькие домики пансионного типа. Но не представляю, как бы я пережила эту трагедию, если бы не Дэвид; и как бы он справился без меня, тоже не знаю.
– У меня есть ты, и...
– Тебе нужен еще кто-то, кроме меня, – перебила Брин. – Знаешь, мы последнее время только и делаем, что с тобой возимся.
– Что ты хочешь этим сказать? – Я уронила спицы с вязаньем на колени.
– Ничего.
Я теребила пряжу.
– Ровным счетом ничего. Я... очень волнуюсь за тебя. Просто я неудачно выразилась.
Действительно, в последнее время Брин и Дэвид относились ко мне с особой теплотой. На прошлой неделе, например, они приглашали меня в кино. Брин, пока Дэвид покупал билеты, украдкой нюхала его затылок – вот уж не ожидала от нее такого! Сесил встречалась с Заком, Брин вышла замуж за Дэвида... Я всегда была вроде как пятым колесом в телеге, но всех это вполне устраивало. Неужели все изменилось? Мы были едины, словно молекула из пяти атомов, а теперь эти атомы перестроились, образовав совершенно иное соединение. Я поспешила прогнать эту тревожную мысль. «Я так скоро совсем свихнусь», – подумала я, считая петли.
Брин посмотрела на мои мучения со спицами и изрекла:
– Знаешь, к тому времени, как ты закончишь, пончо, наверное, снова войдет в моду.
И она принялась расписывать холостяков, которые работали в ее фирме. У меня не хватило духу напомнить, что с человеком знакомятся не для того, чтобы его утешать. Люди, которые тебя только что узнали, желают, чтобы их развлекали. Им меньше всего нужно делить с какой-то неудачницей груз ее невзгод.
Тридцать первого июля Сесил исполнилось бы тридцать. В этот день Брин на минутку заскочила ко мне в магазин. Я помогала Мэй, своей любимой и единственной коллеге, распаковывать парфюмерный набор ядовито-розового цвета с запахом цветущей вишни, который Тарин заказала для одной клиентки. Специально для столь же выпендрежного туалетного столика, покрытого черным лаком. (Должна признать, это было бы чудесное сочетание, если бы только Тарин не переусердствовала.) Мэй появилась в «Золотой клетке» после того, как Тарин, прочитав статью о новых тенденциях в бизнесе, решила, что дело пойдет лучше, если нанять на работу японочку хипповатого типа. Странная все-таки у Тарин логика, но я впервые была ей признательна: Мэй почти всегда крутилась поблизости и в случае чего была готова прикрыть меня. По вечерам она играла в музыкальной группе и постоянно перекрашивала волосы в разные цвета, чем сильно бесила Тарин – еще один плюс в пользу Мэй.
Когда вошла Брин, Мэй перестала таращиться на парфюмерию и поинтересовалась, как Брин себя чувствует – ведь сегодня такой печальный день. Серьезное выражение лица Мэй совершенно не сочеталось с ярко-малиновыми косичками, стянутыми детскими резинками с котятами.
– Неплохо, неплохо. – Брин похлопала Мэй по руке. – Спасибо, что спросила.
Мэй повернулась и направилась на склад. Сегодня на ней была белая мини-юбка, едва прикрывавшая зад, а на ногах – мягкие ядовито-зеленые ботинки в стиле восьмидесятых. На губах у нее играла легкая улыбка. Вот если меня кто-нибудь спрашивал о Сесил, то после моего пространного ответа он уже не улыбался. Брин носила свое горе легко, словно траурную ленточку, а мое можно было сравнить с колокольчиком, который повязывают на шею коровам. Вскоре после обеда с Картерами Брин очень выгодно положила полученные деньги на счет и написала родителям Сесил благодарственную открытку, которая была отослана в тот же день. Они с Дэвидом подумывали купить дом, и в последнее время Брин только об этом и говорила.
– Ты знаешь, что престижность жилья в районе Силвер-Лейк за последние два года возросла на 60 процентов? – бывало спрашивала она, зажав под мышкой свежий номер газеты «Лос-Анджелес тайме», развернутый на разделе, посвященном недвижимости. – И что некоторые покупают квартиры в районе Беверли-Хиллз специально, чтобы их дети ходили в местную школу?
Я знала только одно: я до сих пор не решила, как распорядиться чеком. Мое благодарственное письмо, – точнее, черновой набросок, который я начала составлять на домашнем компьютере, – представлял собой набор избитых клише и ни намека на то, как я потратила деньги. Я вновь и вновь прокручивала в голове слова миссис Картер: я могу распорядиться деньгами по своему усмотрению. Родители Сесил надеются, что я найду им достойное применение. А что значит «достойное применение»? Чего бы ждала от меня Сесил?
Брин, щелкнув пальцами, вывела меня из раздумья и спросила, что я делаю сегодня вечером. Я сказала, что у меня записаны три эпизода реалити-шоу «Квартирный обмен», а если я закажу в «Домино» пиццу средних размеров, то бесплатно получу двухлитровую бутылку содовой. Брин скорчила рожу, посоветовала мне поторопиться с поисками парня, а то она сама кого-нибудь для меня найдет, и умчалась на совещание.
Сколько бы Брин ни убеждала меня, что новый роман «се изменит, в это верилось с трудом. Скорее моя серая вязальная пряжа превратится в теплый розовый кашемир. В последнее время воспоминания о прежних сексуальных похождениях, которые я некогда находила интригующими и способствующим?! моему самоутверждению, приобрели какой-то гадкий налет. Когда-то я прочитала о таком случае: после инсульта один человек решил, что его нога принадлежит другому. Он пытался выкинуть «чужую» ногу из кровати и удивлялся, когда падал вместе с ней на пол. Мои эротические эскапады, которыми я раньше гордилась, больше не были частью меня. Они превратились в какой-то чужеродный придаток, стали призрачно-бледными. Их даже вспоминать не хотелось.
– Прости, я опоздала. – С этими словами я ворвалась в ресторан. Я так старалась поспеть вовремя, но ничего не вышло. Как всегда. – Хорошо хоть швейцара у дверей поставили, иначе нипочем не догадаться, что здесь ресторан.
– Я же объяснил, что это неподалеку от универмага «99 центов», – сказал Зак. – Они нарочно законспирировались, чтобы всякие подонки не шастали.
– Выходит, теперь меня причисляют к захолустному сброду? – Я плюхнулась на стул.
– Напротив: ты единственный коренной лос-анджелесец, кого я знаю.
Это было никакое не свидание, просто мы иногда ужинали вместе. Эти встречи я бы не променяла ни на какие свидания. Мы с Заком частенько трапезничали вдвоем. Первые месяцы после смерти Сесил мы с ним практически не виделись, а потом я получила от него е-мейл с приглашением отобедать в китайском ресторанчике, о котором он собирался написать статью. Я согласилась и, хотя вначале чувствовалась некая скованность (непонятно было, то ли говорить о Сесил, то ли не стоит), получила настоящее удовольствие – чисто платоническое, разумеется. Через неделю он снова со мной связался, и мы полакомились деликатесами, которые подавали на маленьких тарелочках во французском баре на Третьей улице. Теперь Зак звонил мне всякий раз, когда собирался посетить очередной новый ресторан, то есть, можно сказать, мы с ним постоянно поддерживали связь. Зак был со мной очень внимателен и заботлив. Удивительно, но после того как мы пару раз поели вместе, я почувствовала, что стала ближе к Сесил. Словно она исчезла из моей жизни не навеки, а на время.
– Ну-ка попробуй.
Зак протянул мне большой узорчатый бокал темного бургундского вина.
Я послушно пригубила алую жидкость, по вкусу напоминавшую гранатовый сок с горьким шоколадом.
– Неплохо, правда?
– А меня-то чего спрашиваешь? Ты же у нас эксперт.
– Нуда. – Зак откинулся на спинку стула. – Я в этом деле настоящий ас.
Пока он делал заказ – чтобы оценить кухню, нужно было перепробовать почти все меню, – я огляделась вокруг. Ресторан располагался на холме и представлял собой огромный внутренний двор в испанском стиле. На скамейках из тика были разбросаны марокканские подушки, на столах стояли фонарики из цветного стекла, рассеивавшие преломленный свет. Мы сидели в самой дальней части двора, посреди которого возвышался столетний дуб. Разглядывая крону дерева, я чувствовала себя под надежной защитой. Наверняка Сесил оценила бы этот ресторанчик. У меня защемило сердце. «Соберись», – приказала я себе. Ведь сегодня без того грустная дата, а если я раскисну, станет еще хуже.
На столе стояли оливки со специями. Я попробовала одну и предположила, что ресторан должен получить хороший отзыв. На это Зак сказал, что из меня вышел бы неважный дегустатор: разве можно судить о ресторане по одной оливке?
– Ну, что теперь скажешь? – спросила я, после того как к нам подошел шеф и пообещал прислать несколько блюд, приготовленных специально для нас. – Печальная дата. Что ты чувствуешь?
Зак набрал в легкие побольше воздуха, надул щеки и выдохнул.
– Честно говоря, не лучший день в моей жизни. Одна надежда – и он пройдет, быстро ли, медленно ли, как и все прочие дни. Спасибо, что согласилась со мной поужинать.
– Да не за что, – ответила я. Разве я способна бросить его в такой день одного?
– Ты ходил сегодня на кладбище?
Зак сказал, что да, ходил утром. Видеть могилу Секс оказалось тяжелее, чем он думал. Потом он разговаривал с ее родителями по телефону – они ничего, держатся. А теперь, если честно, ему больше всего хочется сделать вид, что все в порядке, ни о чем не думать, кроме ужина, и пораньше завалиться спать.
Я понимала его чувства и поспешила сменить тему.
– Ты сегодня как-то иначе выглядишь, – сказала я.
– Неужели? – Он поманил официанта и жестом попросил подать хлеб.
– На тебе что, новые джинсы?
– Нравятся? Продавщица сказала, что они сзади хорошо подтягивают. – Он пожал плечами. – Понятия не имею, что она имела в виду.
– Она хотела сказать, что в них твоя попа смотрится особенно хорошо.
Зак провел рукой по лицу и смущенно поскреб подбородок. Он оброс щетиной – видно, пару дней не брился, – но ему это даже шло: сейчас он был похож на модель Ральфа Лорена, чей стиль отличает нарочитая небрежность.
– Я начал спать посередине кровати. – Он передернул плечами. – Психолог, к которому меня заставляют ходить, наверняка усмотрит в этом положительную динамику.
– Тебе необходима психологическая помощь, ведь на тебя столько всего обрушилось. – Я снова пригубила вино.
– Знаю. Но все равно тяжело. «Здравствуйте, доктор Бивер. Нет, я пока не вынул из шкафа одежду Сесил. Почему? Да не знаю. А вы, доктор, не знаете почему? Что говорите? Пациент не должен задавать такие вопросы? А почему бы и нет?»
Я сказала Заку, что история с одеждой напомнила мне одно из моих любимых стихотворений. Он попросил его прочитать.
– Что, сейчас? – Я в ужасе замотала головой.
Зак кинул на меня взгляд, который говорил: ну, ты же знаешь, какой сегодня день. Неужели трудно выполнить мою просьбу?
– Что ж, если ты настаиваешь... – Я глубоко вдохнула и заговорила потише, чтобы нас не услышали за соседними столиками. – «Дом так печален, и все в нем остается таким, как прежде, / Он обустроен для удобства тех, кто нас покинул, / Словно надеясь, что они еще вернутся...» Ну и дальше еще что-то. – Я покраснела. – Середину не помню, а заканчивается оно так: «Взгляни на вазу, на ножи и вилки. / На ноты на рояле. На картины».
– Красиво.
– Да что там... Не я же его сочинила. В общем, вот что я хочу сказать. – Я отмахнулась от внезапной тяжести, сгустившейся в воздухе. – Я-то думала, что я одна такая сентиментальная дура: часами могу сидеть, пялиться на фотки, где мы с Брин и Сес вместе, и лить слезы. А оказывается, нас таких двое.
– Воистину союз, заключенный на небесах, – сказал Зак. – За это надо выпить.
Он поднял бокал.
На следующий день у меня был выходной, но вместо того, чтобы валяться в постели, отходить от похмелья и просматривать в Сети последний отчет о системе цветовой калибровки, как мне хотелось бы, я сидела за рулем. Мать прислала мне электронное письмо: сообщала, что хочет, чтобы я забрала кое-какие документы, в которых указано, как распорядиться «домом» в случае ее кончины. Я обещала заехать. Даже не стала напоминать, что она является владелицей никакого не дома, а корпоративной квартиры и что на здоровье ей жаловаться пока не приходится. Спорить было бессмысленно. На свою голову я рассказала ей о чеке, подаренном Сесил, а моя мать, истинная писательница, относилась к жизни, как к роману, и любила проигрывать понравившиеся ей сюжеты. Я достала из перчаточного отделения две таблетки аспирина и проглотила их, не запивая. Интересно, смогу ли я выдержать предстоящие несколько часов и не сойти с ума?
В семидесятые годы Елена Холтц написала книгу, представлявшую собой нечто среднее между эротическим романом «Страх перед полетами» и комедийным шоу Мэри Тайлер-Мур. В ней рассказывалось о молодой замужней женщине, которая бросает вызов католическим принципам, в которых она воспитывалась, старомодным родителям и скучному в сексуальном плане мужу. Она сбегает из Нью-Йорка в Калифорнию, а именно в городок Беркли, колет наркотики, занимается сексом, получает развод и пишет бестселлер. Роман включал в себя сомнительный эпизод с приемом наркотика мескалин в Мексике, а также описание орального секса и прочих немыслимых оргий с кубинским возлюбленным по имени Анхел Сервера – революционером, изгнанником, женоненавистником и сексуальной машиной. Ясное дело, роман носил автобиографический характер. Тираж его превысил полмиллиона. Книга была переведена на разные языки – о существовании некоторых из них я даже не подозревала. Теперь мать пописывала статьи для женских журналов и время от времени читала лекции, получая за это приличные деньги. Нынешние студентки, если им верить, читали ее книгу «из феминистских принципов». Но взгляды моей матери давно устарели и казались смешными в современном мире, где ученицу старших классов, заделавшуюся лесбиянкой, считали не по годам развитой девочкой. Я подозревала, что ее читают главным образом из-за жарких эротических игр главной героини с Анхелом. В тринадцать лет я украдкой читала эти сцены, спрятавшись под кроватью, и испытывала при этом постыдное возбуждение. Поднимаясь в лифте на четырнадцатый этаж, я представила, что сказала бы на это доктор Бивер, и усмехнулась.
В гостиной Елены я увидела мужчину примерно моего возраста – на вид ему было лет так тридцать. Коротко стриженные русые волосы, серый пиджак с синим отливом, застегнутый на все пуговицы, хлопчатобумажные брюки и очки в железной оправе придавали ему сходство с самодовольным членом ультралевой партии. Он сидел на мамином желтовато-коричневом диванчике в стиле Итан Аллен и держал в руке чашку кофе. На моих нардах громоздился магнитофон: я нарочно держала у Елены свои нарды, чтобы во время семейных обедов можно было перекинуться в партию с Хамиром, парнем моего брата.
– Джесси! – удивленно воскликнула мать, увидев меня. – Мы же договорились встретиться в среду!
– Во вторник. Ты сама так сказала, мам.
– Я сказала в среду. Вот, у меня даже в дневнике записано. – Она показала свой кожаный органайзер, где красными чернилами было нацарапано: «Ср: Обсудить с Джесси недвижимость». Буквы были огромными: даже гость, наверное, сумел прочитать.
– Прости, – промямлила я и вскинула брови. – Конечно, из-за какой еще причины ты могла меня позвать?..
– По какой причине, – поправила она и бросила на меня выразительный взгляд, типа не пререкайся с матерью. Затем попросила меня сесть и подождать: у Мэтью осталось всего несколько вопросов. Он брал у нее интервью для статьи, которую, видимо, разместят на каком-нибудь сайте левого движения. Перед уходом он долго и занудно объяснял, что считает мою маму провидицей, которая помогла сформироваться движению «Искусство ради искусства».
Через несколько дней мать позвонила и сообщила, что дала Мэтью номер моего телефона.
– Он окончил Калифорнийский университет, – сказала она, словно это все объясняло. – Кажется, у него очень большое... м-м... достоинство, если ты понимаешь, что я имею в виду. Ты, наверное, видела, как он...
– Мама! Еще одно слово, и меня стошнит в конверт. Я запечатаю его и пошлю тебе по почте.
Елена имела обыкновение вмешиваться в мою жизнь, когда та становилась скучной; а вот когда жизнь у меня так и кипела, она, напротив, скучала. Когда на следующий день позвонил Мэтью и пригласил меня в кино, я, к своему удивлению, согласилась. Со времени моего последнего свидания прошел почти год.
Мыс Мэтью встретились у кинотеатра «Лос-Фелис III» и посмотрели иностранный фильм с труднопроизносимым названием. Маленький зал размером со шкаф был почти пуст. Как до, так и после фильма наш разговор был сух, как поп-корн. Думаю, мы одинаково заколебали друг друга. Однако Мэтью оказался настойчивым. Обменявшись еще тремя сообщениями, мы пошли на выставку фотохудожницы Синди Шерман, проходившую в Лос-Анджелесском окружном музее искусства. Пару дней спустя Мэтью прислал мне е-мейл, приглашая пообедать с ним в среду. Я хотела отказаться под каким-нибудь благовидным предлогом, но тут в дело вмешался Генри.
– Мама говорит, что он классный, – с ходу выдал Генри, когда я сняла трубку.
Я приглушила звук телевизора.
– Привет, Генри. Может, и классный – по ее стандартам.
– Что ты имеешь в виду?
– Помнишь маминого любовника, латвийского поэта? Ну, он еще жил с нами все лето?
– Еще бы! Я однажды застукал его нагишом. Он сидел на сушилке и стирал свою единственную пару порток. После этого я даже задумался, не сменить ли мне ориентацию на традиционную. – Было слышно, что где-то работал спортивный канал. Значит, Генри действительно за меня переживает: раньше он никогда не звонил во время трансляции матча. – Послушай, сестренка, последнее время ты отказываешь себе во всяких развлечениях.
Я спросила, с чего он взял, что на свидании с Мэтью будет весело.
– Ни с чего, но ты стала...
– ...такая скучная! – завопил Хамир. Он схватил телефонную трубку.
– Пожалуйста, займись сексом, дорогуша. А то ты вгоняешь меня в тоску.
И негодник положил трубку.
Из всех парней брата Хамир был моим любимцем. Родители Хамира еще до его рождения эмигрировали в Лондон. Его отец был иранским мусульманином, а мать была родом из Индии и исповедовала индуизм. Хамир являл собой образец образованного, продвинутого в духовном плане и открытого гея. Я, Брин и Сесил считали его красавцем. У него были черные глаза, смуглая кожа и лукавая улыбка. В отличие от Генри, который мог надеть коричневый ремень с черными ботинками, Хамир предпочитал тона от Гуччи, фирменные джинсы и праздничные рубашки от Хьюго Босса. Он постоянно подкалывал меня из-за одежды (я в этом плане мало чем отличалась от Генри), давал советы насчет прически и макияжа, иногда водил на танцы. Мне в нем нравилось все: непочтительность; уверенность в том, что никто в Соединенных Штатах не готовит карри лучше его «мамочки»; манера танцевать – он двигался так, словно снимался в голливудском фильме. Я сходила с ума по его акценту, и моя мать тоже. Хамир часто употреблял прикольные словечки из британского сленга – «кошелка», «потрясный», «лох». Моим любимым выражением было «оборзеть» или «очуметь» – так он говорил, когда случалось что-то очень хорошее.
Генри знал, что я нахожу его нового друга очаровательным.
– Только не верь кабельному телевидению, – предупредил он год назад, когда мы всей семьей обедали в любимом китайском ресторанчике моего отца. – Далеко не все голубые мечтают официально узаконить свои отношения и усыновить ребенка.
Наши родители любили устраивать совместные семейные трапезы. Вот уже двадцать лет нам с Генри приходилось терпеть эту пытку. Наверное, родители считали себя прогрессивными, но их постоянная грызня ужасно утомляла. Уж лучше бы после развода они перестали разговаривать друг с другом. Любая нормальная пара так бы и поступила.
Отец прочистил горло и изрек:
– Знаете, с некоторых пор я полюбил смотреть «Слово на букву «Л»». – Он обернулся к Генри. – Замечательное шоу.
Мой брат бросил на меня взгляд, в котором читалось: «Джесс, лучше бы меня пристрелили», – а мать заявила:
– Как истинный глава семьи, ваш отец полагает, будто лесбийский секс имеет к нему какое-то отношение.
Она подлила себе в бокал вишневого вина.
– Между прочим, мне о лесбийском сексе известно побольше, чем тебе, Елена! – Отец гневно указал на мать свиным ребрышком по-китайски.
– Сомневаюсь, Мартин, – ответила она и разразилась уничижительным смехом.
Я попросила родителей сменить тему, прежде чем разговор успел стать совсем уж тошнотворным. Я не сомневалась, что каждый из нас по-своему неплохо разбирается в вопросах лесбийского секса.
Итак, именно благодаря вмешательству Генри я отправилась на очередное свидание с Мэтью. Когда мы поедали саг панир в индийском ресторанчике неподалеку от моего дома (будь здесь Хамир, он бы презрительно фыркнул и заявил, что это «отстойная жратва»), Мэтью начал напрашиваться ко мне домой: услышал, что я собираю изделия из стекла Бленко, а он, мол, тоже интересуется антиквариатом. Я несколько раз повторила, что это стекло достать совсем не сложно – я знаю магазинчик на Ла-Бриа, где его завались, но мои слова не возымели никакого эффекта. После обеда я предложила заплатить за себя, но Мэтью отказался наотрез. «Все-таки Брин права, – подумала я, глядя на то, как он достает карточку «Американ экспресс». – Если не спать с парнем на первом же свидании, то твоя цена резко возрастает».
– Ну так что? – спросил Мэтью, когда мы подъехали к моему дому.
– Что? – не поняла я.
– Не пригласишь меня к себе? Хочу посмотреть на стекло Бленко.
Я вскинула глаза на темные окна своей квартиры. Да, давненько уже у меня никого не было. Да и Брин будет довольна, что меня пригласили в ресторан...
– Ну ладно, – сказала я, забирая остатки еды, захваченные из ресторана. – Почему бы и нет?
Я провела для него целую экскурсию, объяснила на примере одной карамельной вазочки из стекла Бленко, как определить, когда было изготовлено изделие – в семидесятые или значительно позже. Потом мы уселись на тахту, и разговор постепенно перешел с коллекционных предметов из стекла на другие темы. Мы начали рассуждать, есть ли будущее у газетных изданий, или с развитием Интернета они исчезнут. Я считала, что не исчезнут: ведь газету можно подержать в руках, ощутить ее материальность, можно отложить и сохранить. Кто же захочет показывать внукам распечатанный файл в качестве иллюстрации к поворотным событиям эпохи, к той же трагедии 11 сентября? Но Мэтью сказал, что я сильно заблуждаюсь, потому что узнавать новости с интернет-сайтов и дешевле, и удобнее. Он пошел бубнить об астрономических ценах на бумагу и немедленную отдачу, и я догадалась, что подобный разговор он заводит уже не в первый раз. Я заскучала, а Мэтью разглагольствовал все с большим жаром. Через десять минут он пригубил пива и наконец вспомнил, что не один в комнате.
– Недавно я звонил твоей маме, чтобы задать ей несколько уточняющих вопросов для статьи, – сказал он.
– Да? – протянула я.
– Она рассказала мне о твоей подруге Камил.
Я вперила в него пустой взгляд, но он не понял намека.
– Сесил, – поправила я.
– Извини. Как бестактно с моей стороны. Сесил, значит. После ее смерти ты ужасно переживаешь, да? Думаешь, что никогда больше не сможешь завести близких отношений? – Он положил руку на спинку дивана, заведя ее за мою шею. – Представляю, в каком ты состоянии.
– Неужели? Что, твоего лучшего друга тоже сбило такси?
– Нет, не в том смысле... Я выразился метафорически.
– А... Что ж, спасибо за понимание, Мэтью.
Он сменил тему и несколько минут пересказывал статью, которую сочинял о Елене. Глядя на него, я почувствовала себя неловко. Ведь парень просто хотел проявить участие. Поэтому когда он нагнулся ко мне, чтобы поцеловать, я не стала сопротивляться.
Поцелуй показался мне каким-то странным. Его губы отдавали пивом и были тверже, чем я ожидала, – словно переплетные скобы. Но через несколько минут я оттаяла. «Может, Мэтью не так уж и плох, – подумала я, заметив, что теперь он дышит чаще. – Нравится же ему стекло Бленко...» Рука Мэтью сползла с шеи мне на грудь. Я слегка изогнула спину в знак того, что разрешаю к себе прикасаться.
Он заглянул мне в глаза. «Заглянул в глаза, – подумала я. – Какая избитая фраза!»
– У меня для тебя кое-что есть, Джесси, – сказал он. С этими словами Мэтью откинулся на спинку дивана, расстегнул брюки и гордо продемонстрировал стоящий пенис исключительно больших размеров.
– Можешь пососать, красотка.
– Нет, ты, наверное, прикалываешься! – Зак хохотал в телефонную трубку. – Подожди, возьму платок.
Я услышала шорох, затем Зак высморкался. Он простудился, и я периодически названивала ему, чтобы узнать, как он себя чувствует.
– Представляешь? – Я взяла еще один пирожок с рисом. Я уже почти целый пакет сожрала. Заку не нравилось, что я слишком много курю. Но нужно же мне было хоть чем-то себя занять. – Я его тут же вытолкала взашей. Накинула на него пальто, бросила ему ботинки, сунула ключи от машины и – прости-прощай.
– Но ты хоть оценила, насколько он большой?
– Зак, не надо! Я же ем сейчас!
– Не выискивай предлог.
– Ну разве что пощупала по-быстрому.
– Ты шутишь, правда? – Его тон стал серьезнее. Я успокоила его: разумеется, шучу.
Зак рассмеялся. У него был глубокий, красивый смех.
– Где ты откопала этого придурка? – спросил он.
– Маме спасибо! – фыркнула я. Он снова расхохотался.
– О Боже! – Зак глубоко вдохнул. – Знаешь, после таких историй еще меньше хочется с кем-то встречаться.
Я заверила его, что спешить некуда – никто не ждет, чтобы он так скоро стал назначать свидания.
– Скажем так: сам-то я не спешу, а вот все остальные проходу не дают.
– Кто это «все остальные»? – прикончила последний пирожок с рисом и решила заглянуть в холодильник: не найдется ли там еще чего-нибудь пожевать? – Прошло всего восемь месяцев.
– Девушки из офиса «Тайме». Они все по мне с ума сходят.
– Скромности тебе не занимать.
– Нет, серьезно. Мой психолог говорит, что существует такое понятие, как «вдовья лихорадка». Это означает, что вдовцы вызывают повышенный интерес. Недавно, например, я шел на собрание, и одна девушка из отдела маркетинга протянула мне записку, в которой говорилось: «Когда будешь готов», а ниже – номер ее телефона.
– Как ее зовут? – спросила я.
– Ракель Суоллоу.
– Круто. – Я направилась на кухню, достала из холодильника белое вино и налила себе стакан.
– «Понимаете, доктор Бивер, я влюбился в мисс Суоллоу с первого взгляда...»
Повисла неловкая пауза.
– Что? – сказала я. – Неудачная шутка?
– Да нет, не в этом дело.
– Тогда в чем?
– Ни в чем. – Он закашлялся. – Просто мне совсем не Ракель нравится.
– Что ж... Я просто дурачилась.
Только тут до меня дошло: что он имеет в виду? Неужели ему кто-то нравится?
– Зак, у тебя что, кто-то появился? Он ничего не ответил.
– Новая де-е-евушка? – поддразнила я.
– Джесси, ты хуже моей младшей сестренки. – Он прокашлялся. – Нет. Нет, конечно.
– Если тебе кто-то приглянулся, все будут только рады...
– Смени пластинку, не то я повешу трубку, – смеясь, пригрозил он.
– Еще чего! Так легко ты не отвертишься.
– Телефонная трубка медленно опускается. Сейчас нас разъединят. Пока, Джесси! Прощай!..
– Хорошо-хорошо! – перебила я. – Не буду больше спрашивать, только не вешай трубку.
– То-то. А я уже думал, придется привести угрозу в действие.
В пятницу мы с Брин решили пообедать вместе. Стояла пасмурная погода. Летнюю жару наконец-то сменил прохладный ветерок. Я была счастлива, когда поутру впервые за много месяцев натянула легкий свитер. Мне хотелось съесть чего-нибудь вкусненького, но по настоянию Брин мы отправились в маленький ресторанчик неподалеку от ее офиса, где подавали полезную пищу. В последнее время Брин особенно ревностно следила за тем, что я ем – без сомнения, хотела, чтобы мне опять кто-нибудь назначил свидание. И еще она мечтала заставить меня бросить курить. По дороге в ресторан я жевала никотиновую жвачку и думала: «И когда только все на свете успели бросить курить?»
Я изучала перечень бутербродов с пониженным содержанием углеводов, подававшихся с салатными листьями, и тофу «Макнаггетс». Брин уже свой выбор сделала. Она ждала, положив руки на меню, и смотрела на меня с каким-то странным выражением.
– Вчера вечером я звонила Заку узнать, как он себя чувствует, – сказала я, остановившись на салате, показавшемся мне наиболее сносным. – Он сильно простужен.
– Слышала, – сказала она. – Ну и как он? Я пожала плечами.
– Лучше, чем в ту неделю, на которую пришелся день рождения Сесил. Но ты же знаешь Зака. О том, что творится у него в душе, можно только догадываться.
– Хочешь сказать, тихие воды глубоки? Дэвид и я обедали с ним незадолго до того, как он заболел. Зак был очень мил. Он... – Брин уставилась в потолок, подыскивая слова.
– Старается проводить с нами больше времени, – закончила я за нее.
– Именно. Дэвид говорит, Зак сказал ему, что он не хочет исчезать из нашей жизни только потому, что умерла Сесил.
Я отхлебнула чая с мятой. Сказать Брин, что Зак, похоже, влюбился, или не стоит? А почему бы и нет?
– По-моему, он положил на кого-то глаз, – сказала я. Брин умолкла и вытерла рот салфеткой, оставив на ней
тревожное красное пятно от своей любимой помады.
– Да ты что?!
– Я хотела его вчера расспросить, но он пригрозил, что повесит трубку.
– Гм... – Брин выжала сок лайма в стакан минералки. – Если честно, я почти не удивлена. Когда-то я читала, что королева Виктория после смерти короля Артура установила официальные сроки траура. О муже надлежало скорбеть два-три года, а о жене – всего три месяца.
– Интересно, кто она? – проговорила я. Брин прищурилась:
– Коллега по работе? Может, издатель?
– Он не говорит.
– Я бы у него выпытала.
– действуй, – кивнула я. – Только расскажи мне потом. Мне очень любопытно, кто она.
– Мне тоже.
Остаток обеда мы говорили о другом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100