Читать онлайн Рубиновое ожерелье, автора - Киркланд Марта, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Рубиновое ожерелье - Киркланд Марта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Рубиновое ожерелье - Киркланд Марта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Рубиновое ожерелье - Киркланд Марта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Киркланд Марта

Рубиновое ожерелье

Читать онлайн

Аннотация

27-летняя мисс Эмелайн Харрисон, дочь покойного священника из Бартолсби, Уилтшир, прежде чем осесть в провинции на небольшую ренту, решила побывать в Лондоне, чтобы наполнить жизнь новыми впечатлениями. Перед отъездом, разбирая вещи родителей, она нашла в шкатулке матери дорогое украшение, не представляя, как эта находка изменит ее жизнь, и что ей предстоит в связи с этим пережить…


Следующая страница

Глава 1

Англия, эпоха регентства, около 1816-18 годов
— О Господи! — воскликнул Джоэл Уильям Уиткомб, отставной майор полка королевских гусар. — Неужели эта вражда никогда не кончится?
— Похоже, что нет, сэр, — ответил адвокат. — И кажется, я правильно действовал, предупредив вас о том, что замышляет на этот раз лорд Сеймур.
Майор все это время энергично шагал туда-сюда по своей роскошной библиотеке. Затем он остановился у окна, из которого открывался изумительный вид на обширный парк. Листва на деревьях и кустах была по-прежнему густая и зеленая, хотя уже приближалась осень. Но майор будто не замечал этой красоты.
— Вы действовали правильно, мистер Мейсон. Чего не могу сказать о кузене моего отца. Вы не знаете случайно, как можно его остановить?
— К сожалению, сэр, у меня на этот счет нет ни малейших соображений.
Персиваль Мейсон беспокойно пошевелился в красном кожаном кресле, скрестив костлявые ноги. Он бы хотел посоветовать что-нибудь дельное, найти такое решение, которое могло бы устроить его нового клиента, и вернуть улыбку его рассерженному лицу. С тех пор, как Лайам вернулся с войны, он, казалось, забыл, как улыбаться.
Молодому человеку исполнился тридцать один год. Все это время адвокат работал у Эдгара Уиткомба и видел, как Лайам постепенно взрослел. На его глазах Лайам из веселого озорного мальчишки вырос в очаровательного юношу. Прошло время, и юноша этот стал смелым молодым мужчиной, за которым охотились многие леди, и которого уважали его друзья по военной службе.
Мистер Мейсон изучающе посмотрел на мужчину, который стоял сейчас у окна. У адвоката было такое впечатление, будто Лайам, которого он хорошо знал, не существовал вовсе, а вместо него у окна стоит мужчина, на чьи плечи свалилась непомерная ноша.
Да и кто бы мог удивляться таким разительным переменам? Уж очень много всего приключилось с Лайамом Уиткомбом за последнее время. Он вернулся домой после битвы при Тулузе, тяжело раненный, и узнал, что Эдгар Уиткомб скончался от болезни. И, взяв на себя дела отца, Лайам сразу стал мишенью для нападок их родственника.
— Я просто понятия не имею, что можно придумать, майор.
— Естественно, что вы понятия не имеете! Кому бы в голову могло прийти, что эта вражда будет передаваться из рода в род?
— Конечно, я не совсем уверен, майор, но мне кажется, что такое отношение Лорда Сеймура вряд ли связано с особой любовью вашего деда к своему младшему внуку. Или с богатством вашего отца. Хотя почему его светлость недолюбливал своего кузена, я понять не могу. Тем более после того, как мистер Эдгар пожертвовал столь большую сумму, чтобы заплатить долги лорда Сеймура.
— Я думал, — продолжал он, — что смерть вашего отца положит конец этой вражде. Очевидно, я ошибался в своих предположениях. Мне и не снилось, что лорд Сеймур, потеряв объект своей ненависти, обрушит ее на следующее поколение. Но если бы такая мысль и пришла мне в голову, я просто не знаю, что можно посоветовать в создавшейся ситуации. Как можно что-либо запретить мужчине, если он решил обзавестись новой женой? Да еще такой женой!
Майор сжал за спиной свои руки с длинными пальцами, как будто хотел обуздать их. Адвокат забеспокоился: уж не задумал ли молодой человек остановить своего кузена с помощью одних только мускулов? Лайам вполне мог это сделать! Хотя ему и требовался отдых после полученных в бою ранений, но Лайам Уиткомб был крепкий мужчина, высокий, со стальными мускулами атлета.
Молодой скандинавский бог — так называли его женщины за светлые волосы и яркие голубые глаза. Всегда очаровательный и всегда в прекрасной физической форме, он являлся объектом поклонения всех без исключения молодых дам. Что касается пожилых леди, то его жизнерадостность и богатство отца делали Лайама привлекательным и для них. Лайам считался первым женихом.
Глядя сейчас на его лицо, трудно было различить улыбку или чувство юмора. Но физические силы явно вернулись к Лайаму.
Обретя силы и здоровье, Лайам заново обрел инстинкт, требующий охранять тех, кого он больше всего любил в своей жизни. Адвокат вздрогнул, представив, что может ждать лорда Сеймура.
В комнате было тихо. Молодой человек отвернулся от окна, подошел к столу и сел, уперев локоть в мощное колено. На левой щеке майора был виден тонкий шрам длиной в целых два дюйма — след от удара саблей одного из наполеоновских офицеров, удар, который мог стать для Лайама роковым. Но вообще если бы не этот шрам, то лицо майора можно было бы назвать спокойным, почти мирным.
Мистер Мейсон, возможно, и предположил бы, что гнев его клиента смягчился, но видел огонь, который горел в этих синих глазах. Взгляд молодого человека просто пугал адвоката. Святые небеса! Пожалуй, Мейсону было даже немного жаль лорда Сеймура. Наверное, таким взглядом майор превращал своих подчиненных в дрожащее бланманже.
— Если бы кузен угрожал только мне, я бы еще отмахнулся, — сказал майор. — К сожалению, он угрожает в последнее время моей сестре, и я не могу это так оставить. Мужчина, который смеет обижать юную девушку, должен знать, что он совершает непростительную ошибку. — Скорее всего, не замечая своего непроизвольного жеста, Лайам распахнул темно-зеленый сюртук и потянулся рукой к тому боку, где у него всегда висела сабля. Но сейчас сабли при нем не было. — И для кузена это может быть роковой ошибкой, если он будет продолжать нападки на моих родственников. На этот раз ему придется послушаться, или он дорого заплатит.
Адвокат проглотил неожиданно подступивший комок в горле, радуясь, что находится на своем месте, а не на месте его светлости. Потому что Лайам Уиткомб был не тот человек, который попусту сыплет угрозами. Хотя адвокат сомневался, что дело вообще когда-либо доходило до угроз. Майор провел десять лет на войне и был человеком, который привык отдавать приказы — очень важные приказы, от которых зависела жизнь или смерть, — и также привык, чтобы ему повиновались.
— Ваш информатор узнал, где сейчас находится мой кузен Амброуз? — спросил Лайам. — Могу я застать его дома в городе?
— В данный момент он находится в Сеймур-парке.
Его агент пытается раздобыть специальную лицензию в коллегии юристов гражданского права, а также ищет подходящую кандидатуру в Ковент-гарден, желательно поярче. Затем он собирается переправить женщину вместе с документами в Уилтшир как можно быстрее. Его светлость будет держать все в тайне. Он хочет устроить сюрприз. Появиться со своей женой-проституткой на приеме в вечер представления мисс Кордии в свете.
— Он не сделает этого.
Слова были сказаны очень мягко, но мистер Мейсон неспокойно дернулся на стуле.
— Надеюсь, вы правы, майор, потому что мне не стоит нам говорить, как подобная связь отразится на мисс Кордии и ее положении в свете. Даже пятнадцать тысяч приданого не покажутся убедительными для уважающей себя семьи, если глава вашей семьи связан брачными узами с женщиной небезупречного поведения.
Лайам снова прошелся по комнате и потянул ленту звонка. Буквально через несколько секунд в комнату вошел лакей и вежливо поклонился.
— Слушаю, сэр?
— Передай Харви, что мне нужна карета через час. И скажи ему, что мы едем в Уилтшир. Харви знает, что надо делать.
Все еще испытывая страх перед новым хозяином дома, лакей низко поклонился.
— Да, сэр. Я немедленно передам ваши указания мистеру Харви.
Довольный, что его приказ будет выполнен в точности, Лайам позвал адвоката в дальний конец комнаты, где на толстом ярко-красном ковре стоял письменный стол.
На крышке из темного дуба лежали большие листы бумаги. Это были архитектурные чертежи. На других листах были подробные расчеты, спецификации.
— А теперь, — сказал Лайам, — давайте перейдем к делу, ради которого я вас позвал. Я хочу, чтобы вы показали этот проект архитектору, компетентному и желающему немедленно приступить к работе. — Разумеется, — добавил Лайам, — он может внести необходимые изменения, но пусть помнит главное: что для меня важны функциональность и открытость.
Удивленный таким поворотом событий, мистер Мейсон смотрел на старательно сделанные великолепные чертежи.
— Вы собираетесь перестроить Уиткомб-холл?
— Нет, — ответил Лайам вежливым тоном. — Он мне нравится такой, какой есть. Я сохраню его красоту для будущих поколений.
— Будущих поколений?
На худом лице адвоката вспыхнул интерес.
— Могу ли я уже пожелать вам счастья, майор? Вы знаете, что ваш отец лелеял мечту, как вы вернетесь домой, выберете хорошую молодую леди и заведете свое потомство.
— Да, — сказал Лайам. — Я знаю, что отец мечтал увидеть дом, полный наследников, и, возможно, моя сестра осуществит эту мечту. Что касается меня, то с поисками подходящей молодой леди я намерен пока повременить. Потому что сейчас я увлечен этим проектом.
Таким образом, вежливо, но твердо он приглашал заняться делом. Адвокат склонился над рисунками.
— Это проект для благотворительного общества, — продолжал Лайам. — И я надеюсь, что это поможет хотя бы некоторым из тех солдат, которые скоро начнут возвращаться с континента, раненых и нуждающихся в чистом помещении, где они могли бы восстановить свои силы.
При этих словах Лайама адвокат не удержался и глянул на левую ногу своего клиента. Адвокат знал, что в эту ногу попала французская пуля. Чтобы поправиться после такой раны, требовалось несколько месяцев. Впрочем, лечение было проведено очень успешно. Лайам ходил теперь легко и уверенно, без малейшего намека на хромоту.
Заметив его взгляд, Лайам сказал:
— Пуля не выбирает между офицером и солдатом, а рвет плоть тех и других с одинаковой злостью и силой. К сожалению, процесс лечения не для всех протекает одинаково. Не каждому солдату повезет, как мне, вернуться домой, где есть добрые слуги и нежная сестра. У многих нет даже родственников, которые поддержали бы их в трудную минуту. Я не могу дать им семью, но, по крайней мере, я в состоянии предоставить им чистую постель и хорошую пищу. И нам надо поторопиться.
В то время как Лайам и мистер Мейсон стояли в кабинете, рассматривая чертежи, за сотню миль отсюда в местечке под названием Бартолсби, в Уилтшире, две женщины упаковывали старый дорожный чемодан, складывая туда нехитрое добро преподобного Джосии Харрисона, скончавшегося недавно.
— Дом уже никогда не будет таким же, — сказала Пегин О'Ши, громко всхлипывая, — после того, как умер ваш отец. А теперь и вы хотите нас покинуть. И, конечно, я никогда не смогу с такой же любовью работать в новой семье. Как я любила все делать для вас и вашего дорогого папочки!
Мисс Эмелайн Агнес Харрисон положила руку на мягкое плечо пожилой женщины, которая была и служанкой, и другом для нее почти двадцать семь лет.
— Успокойся, Пегин. Если ты начнешь плакать, я заплачу тоже и не успею собраться к тому времени, когда приедет Джорджи на своем двухколесном экипаже, чтобы отвезти меня в Лайл. Почтовая карета отправляется в Лондон через семь часов, так что времени остается совсем мало.
— Вы же знаете, мисс Эмелайн, что я ирландка и была ею все свои пятьдесят лет, поэтому не сердитесь на мою сентиментальность. И неужели вы хотите, чтобы я поверила, что вы так спокойны, как хотите казаться? Я знаю вас очень хорошо. Меня не обманут ваше спокойное личико и разговоры о поездке. Ведь вы покидаете единственный дом, который у вас был. Так что поплачьте, и дело с концом, я вам говорю!
Эмелайн, однако, сдержалась и не поддалась чувству грусти, охватившему ее.
Она вынула из шкафа последнюю оставшуюся там рубашку священника и прижала ее к лицу на мгновение, вдыхая сохранившийся еще запах отца. Дрожащими пальцами она аккуратно сложила рубашку и положила ее в чемодан.
Закрыв крышку и застегнув тяжелые металлические пряжки, Эмелайн спрятала предательски дрожащие руки в карманы большого фартука, надетого поверх платья.
— Ну вот и все, — сказала она спокойно. — Когда я уеду, пусть кто-нибудь отнесет этот чемодан в работный дом. Папа наверняка захотел бы помочь бедным и нуждающимся.
Ее колени неожиданно подогнулись. Эмелайн подошла к окну спальни и села на маленькую черную лакированную скамейку, на которой любила сидеть еще ребенком, наблюдая, как мать расчесывает у зеркала свои длинные темные волосы. Эмелайн тогда забывала о времени и зачарованно смотрела на пышные локоны, которые изящные пальцы матери укладывали в красивую «восьмерку». И Эмелайн привыкла причесываться так же. Длинные пышные волосы — это все, что досталось Эмелайн от нежной и тихой Джейн Харрисон. Во всем остальном Эмелайн была папина дочка. Решительный подбородок, карие глаза и огненные волосы — она была как бы женской копией Джосии Харрисона.
— А что делать с коробкой для рукоделия, принадлежавшей вашей матери? — спросила Пегин, вернув Эмелайн к действительности.
Надо было еще упаковать свои немногие вещи и кое-какие вещи родителей. На следующий день в доме уже будет распоряжаться новый хозяин, и Эмелайн хотела уехать раньше этого времени. Она не желала видеть, как другая семья начнет тут располагаться.
Эмелайн посмотрела на красивую шкатулку розового дерева — ее подарил матери дедушка, сэр Джералд Конклин. И Эмелайн сразу же моргнула, потому что слезы застлали вдруг глаза. Эмелайн отвернулась. Она пристально посмотрела в щит на медового цвета каменные стены церкви Сент-Эндрюс, что стояла за зеленым лугом.
— Мне негде будет ее поставить, Пегин. У меня больше нет дома.
— У вас он вполне может быть, — ответила служанка. — Вам только нужно купить тот маленький коттедж у ручья. Шестьдесят фунтов годового дохода, которые оставили вам, и мы заживем там отлично. Я буду все делать в доме, как я и делала это всегда для вас, и…
— Нет, Пегин. Пока еще нет.
— Когда, в таком случае?
— Не могу сказать. Но, конечно, не сегодня, — ответила Эмелайн. — Мне нужно посмотреть мир, я хочу поездить по свету, нигде не пуская корней, хотя я буду очень скучать по тебе, и мой дом всегда останется здесь, в Бартолсби. Но у меня есть страстное желание увидеть еще кое-что, кроме нашей маленькой деревушки — я просто жажду увидеть все! Только когда утолю эту жажду, я вернусь снова в Уилтшир и в этот маленький коттедж. А до того времени ты сохранишь для меня эту шкатулку, моя дорогая?
— Всегда ваша, и вы это знаете.
Углом своего большого фартука Пегин вытерла слезы.
— И неужели вы думаете, — всхлипнула она, — что я уже настолько стара, что и забыла, каково это — быть молодой, когда хочется немного развлечься. Вы это заслужили, мисс. Весь последний год вы ухаживали за вашим больным отцом, были очень ласковы с ним и не проронили ни слова жалобы. Так что вы заслужили такую награду и можете посмотреть на большой город и позволить себе маленькие невинные забавы.
— У меня есть моя награда — это счастливое детство, проведенное с матерью и отцом, которые любили друг друга, но все-таки находили достаточно любви и для меня.
— Вы заслуживаете большего, я думаю, — сказала служанка. — Сколь добры вы были к своему отцу, не говоря уже о том, что после смерти Джейн помогали ему в заботах о пастве, и делали это прекрасно, всегда участливо относясь к бедным и больным.
— Пожалуйста, замолчи, — сказала Эмелайн слегка дрогнувшим голосом. — В самом деле, я не желаю больше продолжать разговор на эту тему.
— Конечно, конечно, я замолчу, моя милая. Но если уж речь зашла о желаниях, то лично я хочу, чтобы вы отправились в свадебное путешествие с молодым и красивым мужем. И я не хочу, чтобы вы попали к старой сварливой ведьме и исполняли все ее капризы.
Эмелайн повернулась, чтобы взглянуть в лицо доброй служанки.
— Я убеждена, что тебе еще меньше понравится, если я решу жить одна.
— Святая Мария! — воскликнула Пегин, перекрестившись. — Обещайте мне, что не сделаете этого!
— Нет, конечно, я не сделаю такой глупости, — уверила ее Эмелайн. — И поскольку я не в состоянии нанять себе компаньонку, то самое лучшее для меня — самой наняться в компаньонки. Миссис Заберт — достойная уважаемая женщина, она часто навещает своих дочерей, которые живут за городом. Она ездит на курорты каждое лето. Так что у меня будет отличная возможность посмотреть мир. Что касается старой ведьмы, то я убеждена, что меня ждет очень хороший прием, наверняка они очень добрые люди. — Хм! Если говорить о доброте, то вам следовало принять предложение мистера Гудмена, когда у вас был такой удачный случай, мисс. Этот мужчина вас бы как холил! Если бы вы ему, конечно, позволили. Он всегда называл вас богиней.
— Все-таки я поняла, что Фрэнк не тот мужчина, с которым я хотела бы прожить жизнь.
— Хм-м, — снова хмыкнула служанка. — Я очень удивилась, когда узнала, что вы дали ему от ворот поворот. Девушки на выданье очень скоро понимают, что таких мужчин, как мистер Гудмен, не встретишь каждый день.
Эмелайн не могла объяснить этой доброй женщине, что Фрэнк Гудмен — при всех его достоинствах — был очень скучен. Своей хорошо поставленной речью и неуклюжими ухаживаниями Фрэнк не вызывал у Эмелайн абсолютно никаких чувств. Ни малейшей искорки. А Эмелайн хотелось огня. Она жаждала бури, урагана страсти. Конечно, Эмелайн даже не знала, существует ли на самом деле такая сильная страсть, или подобное можно найти только под глянцевыми обложками любовных романов, которыми она зачитывалась с детства. Совершенно точно девушка не замечала никакой такой страсти среди уважаемых супружеских пар, которые видела здесь, в Уилтшире. Насколько она знала, все эти истории про любовь были просто одна большая выдумка — чтобы заманить толпы людей в библиотеки.
Скорее всего, что ни один мужчина никогда не любил женщину так сильно, чтобы ему даже всей жизни не хватало для удовлетворения страсти, которую он испытывал к своей любимой. И, возможно, ни одна женщина не любила ни одного мужчину так глубоко, что быть без него означало немыслимое, невыносимое страдание. Но именно о такой страстной любви мечтала Эмелайн.
— Я убедилась, что мы с Фрэнком Гудменом не подходим друг другу, — объяснила она. — И, сказать по правде, едва только он узнал меня чуть получше — мои чувства и мечты, я имею в виду, — он сразу обрадовался, что получил отказ.
— Ладно, ладно, мисс Эмелайн. Сейчас уже поздно об этом говорить. Вы малютка, которая хочет все делать по-своему.
— Малютка, — с улыбкой согласилась Эмелайн.
Пегин стала вынимать содержимое шкатулки и аккуратно раскладывать на покрывале простой кровати. Эмелайн подошла, чтобы тоже взглянуть на разные булавки, ножнички, бусинки. Может, что-то взять на память о матери?
— Наверное, у вас есть мужчина, о котором вы мечтаете, — предположила Пегин.
— Нет. Как ты сама сказала, девушка на выданье…
И она замолчала. К чему говорить, если и так все понятно.
— Вы, значит, хотите сказать, что уже не надеетесь выйти замуж?
— Думаю, что так.
Эмелайн припомнила трех или четырех джентльменов, которые обращали на нее особое внимание за последние несколько лет. Хотя она помнила их имена, но их лица, казалось, стерлись и превратились в одно, тоже не очень различимое, похожее на лицо Фрэнка Гудвина. Она вздохнула. Неизвестность, пустота и одиночество. А также дикий любовный голод. Вот что ждало ее впереди. Но лучше оставаться старой девой, чем жить с кем-то и тосковать всю жизнь без любви.
— Но вы подумайте, девочка. Для женщины очень важно выйти замуж, так устроено природой. Эту судьбу дали женщине на небесах.
— Наверное, эта судьба не для меня.
— Да разве вы не хотите, чтобы рядом с вами был собственный мужчина, который мог бы вас защитить?
Эмелайн задумалась над этим вопросом.
— Дело не в том, чтобы защитить. Хотя мне кажется…
Она помолчала, а затем решила раскрыть свою душу перед этой доброй женщиной, которая была много лет для нее и служанкой, и другом.
— Я должна узнать, — сказала Эмелайн, — что это такое — любовь мужчины. Не хочу прожить, не испытав этого.
Пухлые щечки Пегин покраснели от стыда и возмущения.
— Любовь и кольцо на пальце всегда вместе, мисс, не забывайте! Хотя у вас есть отличный шанс. Либо прожить всю жизнь в компаньонках…
Она неожиданно замолчала.
Ее рука что-то нащупала в бархатном кармашке шкатулки.
— Что это? — воскликнула служанка.
Ее темные глаза расширились от удивления, когда она вытащила на свет черную кожаную коробочку, потрескавшуюся от времени.
Крышка со скрипом открылась.
— Матерь Божья! — вздохнула служанка и перекрестилась.
Тоже удивленная, Эмелайн взяла кожаный футляр из ее рук.
— О! — выдохнула Эмелайн почти так же, как перед этим служанка.
На белом атласе, пожелтевшем слегка от времени, лежало чудесное ожерелье. Тончайшей работы ожерелье, украшенное пятнадцатью кроваво-красными рубинами. Один рубин висел посередине, как огромная капля, а по семь рубинов было слева и справа от него. Сзади их скрепляла массивная золотая застежка. Эмелайн прикоснулась пальцем к центральному камню, и тут же отдернула руку, словно обжегшись.
— Откуда взялось это ожерелье? — спросила она. Мысли вихрем неслись в голове. — Оно, должно быть, стоит целое состояние. Отец никогда не мог купить такое ожерелье. Никогда.
Она повернула футляр к свету, чтобы лучше рассмотреть рубины. И тут на вытертый красный ковер бесшумно упал лист бумаги. Наклонившись, Эмелайн подняла эту единственную страницу. Печать была сломана и вся потрескалась от времени. Чернила выцвели, но слова еще читались, написанные аккуратным каллиграфическим почерком.
«Моя дорогая Джейн, я прекрасно знаю, как ты относишься к долгам, и уважаю твои чувства. Однако ты доставишь мне удовольствие, если на минуту забудешь о своих принципах и позволишь одолжить тебе это рубиновое колье. Оно будет чудесно смотреться с твоим синим шелковым платьем. Я хочу, чтобы ты затмила всех светских красавиц, когда вы с мужем приедете в Лондон. В конце концов, тридцать лет бывает в жизни только раз!
Я нашла ожерелье случайно в сейфе среди бумаг. Убеждена, что лорд Сеймур хотел подарить мне это ожерелье летом на годовщину нашей свадьбы. Но поскольку он неожиданно уехал на континент, то никогда не узнает, что я раскрыла эту его маленькую тайну.
Не беспокойся о том, чтобы возвращать мне ожерелье, так как я надеюсь навестить тебя через пару недель. Я бы привезла тебе рубины сама, но в деревне свирепствует инфлюэнца. Поэтому я не хочу подвергать риску твою драгоценную Эмелайн. У нас почти все больны. Я надеюсь, что Бартолсби эта болезнь минует.
До встречи, милая, и позволь тебе напомнить, что старые друзья — вот настоящие бриллианты.
Хонория».
Стараясь не думать об эпидемии, которая унесла жизнь ее матери, Эмелайн перевернула письмо и посмотрела на адрес.
Все, что там было, это: Сеймур-парк, Лайл, Уилтшир.
У нее затряслись руки. Странно, но ее беспокоил тот факт, что у матери были друзья, о которых Эмелайн ничего не знала. Оказывается, семнадцать лет назад матери одолжили очень ценное ожерелье, и оно до сих пор еще не возвращено законному владельцу. И как странно, что автор письма ни разу не поинтересовалась судьбой одолженных рубинов и не попросила их вернуть.
— Пегин! Ты знаешь что-нибудь о леди Сеймур?
Женщина слегка покачала головой.
— Подождите-ка! — сказала она, наконец. — Одна леди навещала время от времени вашу мать, когда ты была еще совсем маленькой девочкой. Она помолчала и затем продолжила:
— Школьные подруги они были, насколько я помню. Но я не помню имени. И, кажется, я не видела ее с тех пор, как ваша добрая матушка отправилась на небеса. А это письмо от той леди?
— Да, — ответила Эмелайн. — Ожерелье принадлежит ей. Странно, что она потом ни разу не попросила его вернуть.
— Наверное, у нее столько драгоценностей, что она забыла про эти.
Эмелайн решила оставить это заявление без комментариев. Она положила письмо обратно, закрыла кожаный футляр и засунула его в карман фартука.
— Джорджи хотел приехать на станцию пораньше, — сказала она. — Теперь я даже этому рада, потому что хочу спросить хозяина гостиницы, не знает ли он, где находится Сеймур-парк. Если это окажется рядом с гостиницей, то я лично верну рубины, чтобы не посылать их по почте. Так я буду чувствовать себя гораздо спокойнее.
Эмелайн подошла к элегантному дому, который, она надеялась, и был Сеймур-парком. Хозяин гостиницы заверил ее, что туда легко дойти, не более трех миль, не теперь она сомневалась, что шла в правильном направлении. И никого не было поблизости, чтобы спросить.
Кругом было пусто и, судя по разбитым окнам разобранной частично крыши, здесь давно уже никто не жил. Дорога, ведущая к дому, заросла травой. А если бы тут был садовник, то бедняге пришлось бы работать, не покладая рук, потому что газоны превратились в сплошные вересковые пустоши и там, где когда-то гордо поднималась стена закрытого сада, были непроходимые кусты. Несколько маргариток, растущих тут и там, пытались скрасить мрачный фасад, но все тонуло в зарослях плюща. Три этажа когда-то красивого здания были скрыты полностью, даже окон почти не было видно.
Должно быть, хозяин растратил все свое состояние на свечи, решила Эмелайн. Из-за плюща в комнатах днем, наверное, очень темно. Но Эмелайн тут же напомнила себе, что это не ее дело, на что тратит свои деньги хозяин дома, а также ее не касается, темно ли в комнатах и в каком состоянии ведущая сюда дорога. Эмелайн пожала плечами.
— Тебя должно волновать только одно, — сказала она себе. — Дома ли сейчас леди Сеймур.
Конечно, даже если ее милость дома, это еще не означает, что она согласится принять неизвестную посетительницу и побеседовать с ней. Впрочем, Эмелайн это и не нужно. И, по правде сказать, она даже надеялась, что никакой беседы не будет. Потому что в восемь часов Эмелайн должна быть на постоялом дворе, чтобы занять свое место в карете. Королевская почта ждать не будет. Эмелайн только хотела убедиться, что хозяева Сеймур-парка сейчас находятся дома. Затем она попросит дворецкого, чтобы футляр с ожерельем передали в руки хозяйки.
Довольная своим планом, Эмелайн постучала в дверь. Но ой потребовалось стукнуть еще несколько раз медным молотком, прежде чем дверь открылась. На пороге стоял дворецкий, возраст и внешность которого вполне соответствовали виду здания.
Дворецкий был одет в короткие, до колен, узкие штаны коричневого цвета и сюртук, на голове криво сидел ненапудренный парик, который, наверное, был роскошным лет тридцать назад, а теперь был похож на раздавленную каретой собаку. Старик уставился на Эмелайн близорукими глазами.
— Да? — сказал он наконец.
— Это Сеймур-парк? — спросила Эмелайн.
— Мало ли что когда-то было, — пробормотал он.
— Простите?
Он не ответил, и Эмелайн решила, что не станет отдавать рубины этому старику.
— Я хотела увидеть леди Сеймур, — сказала она. — Пожалуйста, скажите ей, что я дочь преподобного Джосии Харрисона.
— Ее светлость ушла от нас.
— Ушла? — Не уверенная, правильно ли поняла его, Эмелайн осторожно спросила: — Вы хотите сказать, что леди Сеймур умерла?
Он кивнул, хотя после этого с трудом удержал равновесие.
— Семнадцать лет назад ее унесла инфлюэнца.
Губы Эмелайн дрогнули при упоминании об инфлюэнце. Очевидно, леди Сеймур умерла во время той самой эпидемии, которая унесла и жизнь Джейн Харрисон. Наверное, это и было объяснением, почему ожерелье пролежало до сих пор никем не востребованное.
Решив, что он полностью выполнил свои обязанности, дворецкий повернулся и уже хотел закрыть дверь, Эмелайн уперлась в нее двумя руками.
— А лорд Сеймур? — спросила Эмелайн. — А хозяин сейчас дома?
— Хозяин уехал.
— Скоро ли он вернется, вы не знаете? У меня есть вещь, которая принадлежит ему. Вещь, которую я должна отдать ему лично.
— Очень хорошо, — сказал старик и отошел в сторону, чтобы Эмелайн могла войти. — Вы можете подождать в салоне вместе с остальными.
Вместе с остальными? У его светлости прием? У нее не было намерения врываться в дом посреди веселой вечеринки. Эмелайн приостановилась, понимая всю нескромность своего положения женщины без кавалера, которая входит в гостиную, заполненную мужчинами. Конечно, Эмелайн знала, что о ней сразу все подумают. Однако она хотела вернуть ожерелье, которое ее семья так долго хранила. Это желание пересилило боязнь оказаться одной в доме холостого мужчины. И, расправив плечи, Эмелайн последовала за дворецким через мрачный холл с темными драпировками и тяжелой старомодной мебелью. Дворецкий жестом указал на дверь, слегка пошатнулся, что можно было принять за поклон, а затем продолжил свой путь дальше по коридору, предоставив Эмелайн войти в салон самой, без всякого объявления. И если ее появление и удивило кого из находящихся в ней, то вид гостиной был действительно шоком для Эмелайн. В огромной мрачной комнате, где с потолка свисала клочьями паутина, сидели скромный джентльмен и женщина с потрясающе огненными волосами и невероятно пышной грудью.
У джентльмена была внешность помощника приходского священника, насколько могла судить Эмелайн, а как дочь пастора, она видела их не меньше дюжины, — и он был одет во все черное. Женщина — определенно «штучка», как сказала бы Пегин, — вырядилась в просторную мантилью и юбку из палевого подкладочного шелка. Яркость этого ансамбля усиливали умопомрачительная золотистая горжетка из крашеного лебяжьего пуха и оранжевая шляпка с перьями, из-под которой выбивались толстые локоны, обрамляющие разрумяненные щеки.
Эмелайн старалась не смотреть на эти локоны, выкрашенные почти в тон мантильи, но не могла не заметить той вольности, с которой эта женщина накрасила — очень густо — губы и ресницы. Женщина положила руки на бедра и с плохо скрытым раздражением посмотрела на Эмелайн.
— Это не его светлость, — сказала она и глянула на священника, будто обвиняя его в том, что хозяин дома до сих пор не соизволил появиться, чтобы поприветствовать ее. — И я жду здесь уже больше часа. Мне даже не дали чаю, и я думаю, что вся эта затея с поездкой сюда просто пшик.
Не уверенная, должна ли она отвечать на подобное заявление, Эмелайн открыла рот, чтобы произнести какую-нибудь приличествующую ситуации фразу, но была избавлена от таких хлопот вмешательством священника.
— Слава Богу! — воскликнул он, не обращая внимания на женщину с оранжевыми волосами, будто ее не существовало, и бросился к Эмелайн, едва она перешагнула порог салона. — Пожалуйста, скажите, умолял он, — что это вы та самая молодая леди, которая сегодня выходит замуж, потому что я не могу со спокойной совестью проводить церемонию, в которой…
Осталось неизвестно, что он хотел сказать, так как его речь была прервана громким шумом, раздавшимся из холла. После сильных ударов дверь распахнулась настежь, грохотом ударившись о стену. Трое мужчин и юноша — на всех были рабочие блузы — вошли в дом, неся на какой-то железной решетке явно тяжелого мужчину средних лет.
Руки этого джентльмена были сложены на груди, лицо смертельно бледное, а из глубокой раны на голове текла кровь.
— Лорд Сеймур! — вскрикнул священник. Только взглянув на раненого, он сразу отступил в сторону, его лицо стало почти таким же бледным, как и у его светлости. Он прижал платок к губам, будто боясь, что сейчас его стошнит.
Женщина в оранжевой мантилье бросилась вперед, секунду смотрела на раненого, затем громко, театрально вскрикнула и упала на пол, потеряв сознание.
В это время в холл вошел старый дворецкий. К сожалению, старик выразил свое отношение к увиденной сцене лишь тем, что начал заламывать морщинистые руки, постоянно бормоча: «Ох-ох-ох-о…».
Эмелайн решила, что пора кому-то навести здесь порядок.
— Вот, — сказала она, протягивая свой платок мужчине, который стоял ближе всех к раненому. — Прижми платок к ране, это остановит кровотечение. И не волнуйтесь за него, он, кажется, просто без сознания.
— Да, мисс, — ответил тот тихо. — Вряд ли он сейчас что-нибудь почувствует. Здорово ему врезали, хочу вам сказать.
Потом он смекнул, что его комментарии тут не требуются, и поспешил объяснить, что случилось. Его светлость лежал в поле, недалеко от мельницы, там его и нашли.
— Должно быть, — сказал мужчина, — он хотел перескочить через каменную стену, а это было не так просто. Лошади его нигде не видать. Но местные мальчишки сейчас ее ищут. А мы решили, что лучше не терять времени, вот и принесли его светлость домой. Пусть полежит в постели.
— Я уверена, что вы все сделали совершенно правильно, — сказала Эмелайн.
Однако, глянув на ступеньки высокой полукруглой лестницы, она убедилась, что сейчас, пожалуй, не надо переносить лорда Сеймура в спальню. Это только доставит ему лишнюю боль.
— Думаю, что лучше пока перенести его светлость в столовую, — сказала Эмелайн. — Положите его вместе с решеткой прямо на стол.
Повернувшись к дворецкому, она добавила:
— Покажите нам, где тут столовая, а затем ступайте на кухню. Пусть принесут горячую воду и чистые полотенца. После этого дайте чего-нибудь выпить священнику. Ему, кажется, нехорошо.
Никто не спрашивал, какое право она имеет отдавать приказы. Как только раненого положили на стол, Эмелайн повернулась к юноше, еще совсем мальчику лет пятнадцати и спросила у него:
— Тут есть поблизости доктор или аптекарь?
Мальчик снял кепку.
— Да, мэм. Мистер Вонн, аптекарь, он сейчас в деревне.
— Будь так добр, сбегай за ним. Я уверена, что рана его светлости очень серьезная, и тут нужен врач.
Вежливо мотнув густым чубом, мальчик выскочил комнаты и чуть не сбил с ног пожилую женщину в черном платье экономки и домашнем чепце. Следом за ней шла молоденькая горничная, неся медный кувшин и побитый оловянный тазик.
— Ставьте все сюда, — сказала Эмелайн.
Она указала на стул, который отодвинула от стола, чтобы удобно было положить раненого. Пока горничная наливала горячую воду из кувшина в оловянный тазик, Эмелайн поблагодарила мужчин за службу и велела подождать снаружи — вдруг их помощь еще понадобится. Они явно были рады уйти и удалились очень быстро.
— Вы хотите, чтобы мы тоже ушли? — с надеждой спросила молоденькая горничная. — Я не умею обращаться с больными.
Эмелайн посмотрела на пожилую экономку. Та переводила взгляд с потолка на пол и на стены — куда угодно, лишь бы не смотреть на раненого хозяина. Было ясно, что и она не справится в создавшейся ситуации.
Не задумываясь, Эмелайн сняла шляпку, синюю накидку и положила их на стул на безопасном расстоянии от стола. Затем, боясь испачкать свое серое кашемировое платье, она взяла одно полотенце, обернула его вокруг талии и застегнула золотой брошью, которую всегда носила на шее под воротником.
Эмелайн вздохнула поглубже, что не очень-то успокоило ее. Она осторожно убрала с раны окровавленный платок. Увидев, что кровотечение остановилось, она обмакнула полотенце в горячую воду, слегка отжала и стала осторожными движениями промывать рану. Эмелайн только начала это делать, когда в комнату кто-то вошел. Стук тяжелых сапог по не покрытому ковром полу отдавался гулким эхом. Шаги неожиданно замерли, и глубокий мужской голос спросил:
— Что творится в этом доме?




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Рубиновое ожерелье - Киркланд Марта

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15

Ваши комментарии
к роману Рубиновое ожерелье - Киркланд Марта



Очень позитивная история на детективной основе с хорошим концом.
Рубиновое ожерелье - Киркланд МартаЛюдмила
10.06.2012, 17.28





Очень приятный,с тонким юмором роман.Жаль,что у Киркланд Марты здесь выложено всего два романа и оба чудесные...Рекомендую,читайте.
Рубиновое ожерелье - Киркланд МартаРАЯ
27.10.2013, 21.20





Хороший роман, легко и быстро читается.
Рубиновое ожерелье - Киркланд МартаТаня Д
26.12.2014, 15.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100