Читать онлайн Принц полуночи, автора - Кинсейл Лаура, Раздел - 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Принц полуночи - Кинсейл Лаура бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.62 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Принц полуночи - Кинсейл Лаура - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Принц полуночи - Кинсейл Лаура - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кинсейл Лаура

Принц полуночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

8

Сеньор начал искать лошадь и экипаж в городке под названием Динь. Ли видела, что он спрашивал о них в каждой деревне, на каждом перекрестке, но им пришлось провести в дороге еще целых десять дней, ведя за собой осла, в то время как холодная ярость мистраля подхлестывала их, прежде чем удалось найти экипаж.
Это был старый двухколесный кабриолет. Он стоял на пыльной улице, где казалось очень жарко после того, как северный ветер стих. Благословенный конец мистраля наступил внезапно, и воздух стал хрустально чист, а краски природы — ярко-голубая и темно-зеленая — сочнее, и дома, сложенные из известняка, отчетливо белели в тени узкой улицы. За две недели они оказались в самом сердце Прованса, пройдя от альпийского высокогорья в долину, которую можно было принять по виду за Испанию или Италию: это была земля олив и фруктовых деревьев, теплая, греющаяся под безоблачным небом.
Ли оперлась на стену на солнечной стороне улицы и слушала, как Сеньор торгуется. Она не могла следить за быстрым спором, который шел то на французском, то на провансальском, но в голосе его слышалось гневное отчаянье.
Она ждала. Улица была безжизненна, пустынна, если не считать ослика, покорно стоящего с закрытыми глазами, с их багажом на спине. За улицей поднималась высокая стена — все выше и выше, к предмету гордости жителей — величественному, осыпающемуся от старости замку, который нависал над крошечным городком, притулившимся у его подножия. В теплом воздухе веяло лавандой, запах которой источали дикорастущие кусты, росшие по сторонам улицы и торчащие вертикально прямо из стены.
Волосы Сеньора золотом отливали на солнце. Стоя рядом с серьезным, небольшого роста, горожанином, он сам был словно яркий солнечный луч, негодующий Аполлон, и голос его свободно лился и звенел на опустевшей улице.
Ли поймала себя на том, что следит за ним, и опустила глаза, отвернувшись. Она вновь подумала, что надо уйти, оставить его, как думала уже тысячу раз с тех пор, как они вышли из Ла Пэр. Он не сможет ей помочь, он оказался не тем, кого она искала. Ей следует уйти домой и самой сделать то, что нужно.
Но она не ушла. Она хмуро ждала, испытывая неловкость, не находя логического объяснения этому, — и все же ждала.
Он повернулся вместе с местным жителем и бросил на нее взгляд через плечо: — Подождите здесь.
Этот приказ встретил горящий негодованием взгляд, но, словно не замечая его, он пошел вслед за продавцом, продолжая спор. Хуже всего было то, что она осталась ждать. Она и ослик, одинаково послушные, стояли посреди улицы, словно привязанные, так же как Немо, который, жалобно скуля, устроился ждать их под кустом, у входа в город, — всех их словно связывало необъяснимое колдовство, сковывала какая-то вялость, исчезавшая только с его приходом. Одному — горсть зерна, другому шепот в стоячее ухо… а для Ли — улыбка, изгибающая дьявольской формы брови.
Он клал руку на шею ослику и чесал его, возился с Немо, валял его по земле, спал рядом с ним, свернувшимся у него за спиной. Но он не приближался к Ли. Она подумала, что если бы он коснулся ее, она бы почувствовала это, как удар молнии.
Ей хотелось, чтобы он не возвращался. Невероятный романтик, глупец, пребывающий в воздушных замках.
Когда он скрылся за углом, Ли села под стеной и вытащила из кармана книжечку, ту самую книжечку, в истолковании некоторых словечек которой не был уверен даже маркиз де Сад. Ли и сама кое-какие из них не знала, но даже если бы она ничего не поняла в тексте, выразительные рисунки все бы ей разъяснили.
Разглядывая их, она подумала лукаво, как бы смотрелся Сеньор, скинув одежду. Мужские фигуры выглядели более или менее одинаково, хотя рисунки преувеличивали некоторые из их достоинств. Она критически разглядывала их. Ее мать бы сказала, что любое знание ценно, даже такое как «Шедевры Аристотеля». Для Ли было унизительно осознать, как мало она знает об этом.
Она медленно перелистывала страницы. Одни рисунки казались ей нелепыми, другие заставляли брезгливо морщить нос, а третьи усиливали чувство беспокойства, бросая в краску. Она разглядывала игривые картинки, а думала о развалинах храма в горах… и о Сеньоре.
Она знала одного только мужчину — мальчика, который был неуклюжим от волнения и клялся ей в вечной любви, который, казалось, был намного моложе ее, хотя ему было семнадцать, а ей — шестнадцать. Он хотел бежать с ней и тайно обвенчаться. Она отказалась. Их короткий роман кончился тогда, когда этого захотела Ли.
В памяти осталось то, как повела себя мать, узнав, что совершила Ли. Все объяснения Ли выглядели, как оправдания; все ее теории о поисках знания увяли под печальным взором матери. Ей следовало было знать, сказала мама. Она имела в виду, что то, что происходит между мужчиной и женщиной — священно, или должно быть таковым. Мама надеялась, что Ли могла бы понять это на примере своих родителей.
И Ли было очень стыдно, она чувствовала себя очень незрелой и безумной, потому что потеряла то, что ее мать считала бесценным.
Теперь она была гораздо старше. Даже стыд казался невинным, когда вспоминала об этом. Какой позор она пережила, какой запятнанной, опороченной чувствовала себя из-за своей детской ошибки, какую досаду и унижение испытала, когда мама велела ей сходить к повитухе, чтобы та объяснила ей то, чего сама она еще не понимала.
Ли всегда была самой сильной и умной из своих сестер, она была старшей, и обещала вырасти в такую же умную и уважаемую женщину, как ее мать. Она рассталась со своей невинностью, потому что сама захотела этого, из любопытства, потому что какая-то часть ее иногда яростно восставала против узости воспитания, жизни, положения. В шестнадцать лет она не думала о риске.
Повитуха научила ее многому, рассказала о таких вещах, о которых, как подозревала Ли, даже мама не знала. И Ли не забыла это: в сумке у нее были все нужные листья и высушенные и растертые в порошок травы, чтобы оградить себя от неприятностей. Она не была уже столь наивна. И она не собиралась отдать себя в руки такому человеку, как Сеньор, который так легко клялся в любви и каждое движение и взгляд которого были столь чувственны.
Маленький ослик поднял голову, хрипло закричав, и звук этот резким эхом разнесся по улице. Когда он стих, Ли услышала медленное цоканье копыт. Она быстро спрятала книгу в карман и встала. Сеньор с горожанином обогнули угол, ведя между собой чалую лошадь. Ли скептически взглянула на тощую кобылу. Сеньор перехватил ее взгляд и пожал плечами.
— Здесь нам лучше не найти, — сказал он.
— Но у нее же бельмо!
— Да, я знаю, — он все еще говорил раздраженно. — Но немного зрения у нее еще осталось.
— А цена?
Он хмуро взглянул на нее.
— Четыре луи за экипаж и кобылу. Можете попробовать поторговаться с ним сами, чтобы он сбросил цену, если хотите.
Ли отвернулась.
— Меня это не касается.
Он мгновение помолчал. Затем заговорил с горожанином на местном наречии. Тот подвел кобылу к кабриолету и запряг ее в костромки.
Правил лошадью С.Т. Он не отрывал глаз от дороги, твердо намереваясь ни единым жестом не выдать дурноту, которую он испытывал в качающемся из стороны в сторону экипаже. Ли сидела рядом с ним, вцепившись руками в борт кабриолета, чтобы не свалиться на ухабах, и морщилась каждый раз, когда слепая лошадь спотыкалась. С.Т. делал вид, что ничего не замечает.
Так они ехали — через Рону у Монтслимара, переваливали через удивительные холмы Арденна — вулканические скалы и черные гряды, и слепая кобыла, хоть и спотыкалась, но все-таки шла по дороге, которая временами напоминала узкую каменистую тропу. Пока С.Т. был собран, не расслаблялся, он не позволял себе чувствовать, что его укачивает, и гнал все неприятные ощущения. Не раз он слезал и шел пешком, взяв лошадь под уздцы, когда дорога становилась особенно тяжелой. Чтобы отвлечься, он стал учить кобылу. Он крепко держал поводья в левой руке, пропустив их между пальцев так, что даже малейшее движение посылало сигнал. Он все время говорил с ней, тихо, ласково, то повышая, то понижая голос, словами упреждая рывок поводьев.
Маленькая полузрячая кобыла оказалась очень сообразительной, быстро привыкла к звуку и запаху волка — ведь Немо бежал следом; она успокоилась и с готовностью постигала науку: поворачиваться слегка влево в ответ на падающий тон, вправо — на повышающийся, даже раньше, чем он натянет вожжи. Он с удовлетворением видел, что это помогает ей двигаться. Вместо того, чтобы спотыкаться, заваливаться на сторону, когда ее то и дело дергают за поводья, при объезде камней и рытвин, — она чутко отзывалась на подсказку хозяина и успешно обходила препятствия, которые сама не могла заметить. Уже через полдня пути лошадь отважно шла, отпущенная на полный повод, чуткие уши напряженно ловили сигналы возницы, спотыкалась она редко. Когда же дорога расширилась и начался ровный, недавно проложенный участок, она с готовностью побежала рысью.
Немо трусил позади кабриолета с весьма довольным видом — ведь теперь они двигались гораздо быстрее. Именно из-за волка С.Т. и выбрал эту боковую дорогу, а не оживленный путь через Лион и Дижон. Во Франции еще была свежа память о волках-людоедах — «Чудовищах Жеводана», которые, по слухам, унесли не менее трех дюжин человеческих жизней всего десять лет назад. Немо, конечно, обычно старался не попадаться на глаза людям, но чем более безлюдной была местность, которую они пересекали, тем легче ему было спрятаться при необходимости.
Что случится, когда им придется взять с собой волка в самое сердце Франции, оказаться на людных дорогах, — об этом Ли еще не мог заставить себя думать.
К вечеру, по его подсчетам, они проехали расстояние втрое больше того, что могли пройти пешком. Спина его ныла от напряжения — ведь ему приходилось сидеть, наклонясь вперед, выдерживая тряску экипажа. Голова его болела. Был холодный осенний вечер. Не доезжая до Обена, он остановил кабриолет и взглянул на Ли.
— Не хотите ли поужинать сегодня за настоящим столом?
Она кивнула:
— Это неплохо.
Он спрыгнул на землю и подозвал Немо. Волк, задыхаясь, выбежал откуда-то сбоку, перескочив через кусты, и с восторгом приветствовал хозяина. С.Т. повел его в сторону от дороги, туда, где росли сосны, и, побродив немного, нашел волку местечко у поваленного дерева. Встав на колени, он руками сгребал опавшую хвою, сооружая для него некое подобие лежбища. Немо кружился рядом, рыл землю лапами, а потом удовлетворенно упал и, свернувшись, уткнул нос в свой пушистый хвост, посматривая на С.Т. через эту лохматую занавеску.
С.Т. жестом приказал ему оставаться на месте. Немо поднял голову. Когда С.Т. шел обратно, он знал, что волк смотрит ему вслед. Он не был абсолютно уверен, что Немо не сойдет с места до его возвращения, но надеялся, что волк хорошо обучен, чтобы не убежать, по крайней мере, если что-то необычное привлечет его, как тогда, когда стая волков сманила его с собой из Коль дю Нуар.
Он вернулся к экипажу, отряхивая пыль и грязь с рукавов. Сев в кабриолет, он сделал глубокий вдох, борясь с тошнотой, охватившей его, как только кабриолет тронулся с места. Ли искоса взглянула на него.
— Как вы себя чувствуете? — спросила она. Он не собирался признаваться ей в дурноте. Только не ей, нет уж, спасибо. Он попытался уверенно улыбнуться.
— Я безумно голоден. В Обене непременно должен быть постоялый двор.
Она пристально посмотрела на него. С.Т., сцепив зубы, гнал вперед.
Как и все гостиницы во Франции, темные и грязные, «Белая Лошадь» могла похвалиться хорошей кухней. Еду выбирала Ли: суп, кари, жареная куропатка, свежий салат-латук, мангольд, пшеничный хлеб и целая гора масла. Он видел, что после нескольких недель, проведенных на черством черном хлебе и сыре, она с удовольствием принялась за ужин.
Сам С.Т. был не столь весел. Плохое самочувствие не торопилось оставлять его. Он сидел молча, ел только суп, а на десерт — печенье и яблоко, запив небольшим количеством вина. Даже счет на девятнадцать ливров — безжалостно завышенный, ведь столько они истратили на всю еду, начиная от Ла Пэр, — не стоил того, чтобы его оспаривать. Он заплатил, не торгуясь, а затем стал пить маленькими глотками кофе, глядя в темное окно.
— Вы хорошо себя чувствуете? — внезапно спросила Ли. Он взглянул на нее и отвел глаза.
— Да.
— Может, мы останемся здесь на ночь?
— Если хотите, — сказал он без охоты.
— Я бы предпочла поспать на кровати, а не на земле. Вино было хорошим?
Он снова посмотрел на нее, в этот раз более внимательно, и чуть приподнял брови.
— Вполне приличное, спасибо.
— Интересно, здесь есть шахматы?
— Шахматы? — Он уселся поглубже, внимательно изучая ее. — Ваше настроение становится дружелюбным.
Она отвела глаза.
— Просто любопытно, — сказала она.
Он повернулся к хозяину, говоря на местном диалекте. Общение на нем вызвало определенные затруднения, но после многочисленных вопросов и ответов, переходя иногда на французский, хозяин смог выяснить, что нужно С.Т., и вскоре появилась потертая шахматная доска. Пока С.Т. объяснялся с хозяином, он почувствовал себя лучше. Когда же он получил ящик с фигурами и сильно пахнущую свечу, он устроился поудобнее у стола, напротив Ли, и усмехнулся.
— Вы будете побеждать меня белыми или черными? — спросил он, протягивая два кулака, в которых были спрятаны пешки.
Поколебавшись, она выбрала левую руку. Он разжал руку — там была черная фигура.
— Весьма зловещее начало, — сказал он. — Я уже начинаю выигрывать.
— Многие джентльмены предоставили бы право первого хода… — она осеклась.
— Новичку? — невинно закончил он, понимая, что она хотела воспользоваться преимущественными правами женщины.
— Более молодому партнеру.
— По-вашему, я древний старец.
— Вы гораздо старше меня.
— Мне тридцать три. Почти ровесник Ноя. — Он поставил на место белого слона. — За такую дерзость, боюсь, мне придется рассчитаться с вами так, как вы того заслуживаете. — Он разобрал остальные фигуры и начал расставлять их. — Кстати, можете не бояться, что они понимают английский. Они и французский-то еле знают.
Он двинул вперед ферзевую пешку. Она сосредоточенно уставилась на доску. Не нужно было много времени, чтобы понять, что она бросила вызов опытному игроку, однако ходы его были столь необъяснимы, что ей было трудно оценить его способности. Гостиница постепенно погрузилась в темноту, и только их свеча одиноко проливала озерцо света на стол, за которым они играли, заставляя фигуры отбрасывать на доску длинные тени. В перерывах между ходами Сеньор откидывался на спинку стула, сложив руки на груди, с совершенно спокойным видом. Она начала думать, что они равны по силе. Когда она начала успешно двигать фигуры по своему плану, его игра убыстрилась, ходы стали еще более непонятны, — верный знак того, что он запутался. Она упорно развивала атаку, пока не загнала его в подстроенную ловушку.
— Шах, — сказала она.
Он наклонился вперед, облокотясь на стол.
— Мат, — пробормотал он, делая ход ладьей. Ли осела на стуле.
— Мы, дряхлые старики, должны не упускать победу, если только можем, — сказал он извиняющимся тоном.
Ли прикусила губу.
Он взглянул на нее, мечтательно подперев щеку рукой, и улыбнулся.
— Тебе не хватает опыта. Солнышко. И ты слишком практична, чтобы нельзя было разгадать ход твоих мыслей.
Ли взглянула ему в глаза. Ее словно огнем обожгло. Впервые ощутила она физически его присутствие: его тело, небрежно отдыхающее на стуле, его руку, свободно лежащую на столе. Пламя свечи подчеркивало резкий изгиб его бровей, золотилось на ресницах.
После сосредоточенной игры этот взгляд, полный мечтательности и затаенной страсти, застал ее врасплох. Ли вспыхнула. Она чувствовала себя непривычно беззащитной. Она представила, как бы могла им увлечься в другое время и в другом месте; вот он повернулся и бросил на нее страстный взгляд — на балу, полном шумного веселья: молча и выразительно дал почувствовать, как соблазнительны необдуманные поступки.
Запретные мечтания. Безумная радость, романтические порывы. Полуночная скачка с королем разбойников: и жизнь, и сказка — одновременно.
Она бы пошла за ним. Она едва сдерживала слезы, молча вопрошая: «Почему ты не пришел раньше? Почему ты не пришел, когда я еще могла любить?»
Его чуть заметная улыбка пронзала ее, ранила своей нежностью, точно волшебный звук, дрожащий в ночной тиши, — сердце едва могло это вынести.
Она чувствовала, что стоит над обрывом, что край его осыпается у нее под ногами — как легко сорваться с него! Она села прямее, скривив презрительно губы.
— Так какую награду вы хотите, месье? — спросила она.
С.Т. не сразу понял ее. Он наблюдал, как она огорченно ссутулилась, досадуя на свое поражение. Неужели она и в самом деле вообразила, что сможет победить его, маленькая тигрица?! Как она очаровательно хмурилась, как серьезно сражалась за шахматной доской!
Он хотел улыбнуться и сказать «поцелуй», он почти уже сказал это, но увидел холодную презрительную усмешку, с которой она произнесла эти слова, и почувствовал всю ее бессмысленную жестокость, беспомощность. Минута духовной близости прошла. Он увидел, что им снова играют, снова над ним издеваются, искажая, как в кривом зеркале, лучшее, что у них было.
Торговая сделка. Осквернение. Намеренное желание унизить его.
Губы его сжались.
— Ничего. — Он резко отодвинул стул и поднялся. — Прикажите приготовить вам комнату на ночь. Я лягу во дворе.
Ли видела, как он оперся о притолоку двери, чтобы не потерять равновесие, когда поворачивался. Дверь захлопнулась.
Подперев голову рукой, она смотрела на стол, едва не рыдая.
Пусть он шутит с ней. Пусть флиртует, говорит о любви обращается с ней, как с падшей женщиной… все, что угодно. Только пусть не смотрит на нее с такой пронзительной нежностью.
Не сейчас. Не сейчас. Никогда.
Старая кобыла тихо стояла в стойле, уткнув нос в пустую кормушку. При свете сальной лампы С.Т. погладил ее уши, опираясь плечом о стену из вулканического камня. Она чуть кивнула, потрогала губами кормушку и вздохнула.
Он провел рукой по ее затуманенным глазам, пытаясь заставить моргнуть. Он подумал, что сейчас она еще немного видит, но через месяц-другой усиливающаяся болезнь сделает ее совершенно слепой.
Он пригладил ей гриву.
— Что с тобою будет, cherie
type="note" l:href="#note_46">[46]
, — тихо спросил он. — Кто возьмет слепую кобылу? — Он потер ее тощую холку. — Проклятье… проклятье… проклятье… кому нужна жалкая развалина — все, что осталось от разбойника? Не ей. О нет. — Он прижался к плечу лошади, положив руку ей на плечо. — Это так трудно.
«Я хочу любить ее, а она плюет на меня. Она в меня не верит».
Он нахмурился, поглаживая неухоженную чалую кобылу. Лошадь почесала голову о край кормушки.
— Ну что мне с этим делать, а? — пробормотал он. Он осторожно положил руки на спину лошади. Быстрым движением подтянулся и перебросил ногу, хватаясь за гриву, когда закружилась голова. Он чуть не упал на другую сторону. Долгое время он сидел, обхватив ее шею, как ребенок на своем первом пони, уткнувшись в длинную гриву.
Лошадь стояла неподвижно, упираясь всеми четырьмя ногами, помогая ему. Сидя на ней верхом, С.Т. медленно выпрямился.
— Ну и всадник! — пробормотал он. — А что вы знаете из высшей школы верховой езды, мадам? Может, покажете мне курбет? Каприоль?
Он гладил лошадь по шее, печально улыбаясь при мысли о том, что эта угловатая кобыла могла бы вдруг подняться на задние ноги, высоко подпрыгнуть, взлететь над землей в изящном курбете. Или, что еще более абсурдно, исполнить каприоль: подпрыгнуть и в воздухе взбрыкнуть задними ногами — самый зрелищный и сложный прыжок.
— Жаль, что ты не видела Уарона, пока не ослепла, — сказал он ей. — Ты бы влюбилась в него, маленькая крестьянка. Каким он был красавцем — черный как смоль! Каким успехом пользовался у дам! — Он нагнулся, похлопав ее по шее. — Я тоскую по нему. Боже, посмотри на меня, Уарон, друг мой. Посмотри, что со мною стало. Я слишком долго живу.
Он попробовал прижать коленом левый бок кобылы. Лошадь не обратила на него никакого внимания, обнюхивая кормушку в поисках случайно закатившегося зерна.
— Какая же ты необразованная, cherie. — Он подергал ее за гриву. — А сегодня у тебя неплохо получалось — надо бы тебя еще чему-нибудь научить. Что еще нужно знать слепой кобыле, а? Может, хочешь научиться правильно делать реверанс? Ну что ж, займемся твоими манерами, чтобы не стыдно было поклониться даже королю.
Она шумно выдохнула в пустую деревянную кормушку.
— Ну конечно. — Он взялся за ее шею и осторожно слез. Отвязав повод, он вывел ее из стойла и начал первый урок.
К тому времени как он закончил, лампа уже погасла, и они оба работали вслепую. Он подумал, что это было справедливо: так он мог лучше понимать, в каком мире живет кобыла. И так как она уже отработала целый день, он не пытался обучать ее новому трюку на этот раз, а только ограничился тем, что по его сигналу она ставила вперед переднюю ногу. Потом он подсыпал ей еще полмеры овса и привязал ее в стойле.
Он спал во дворе, сидя в кабриолете с поднятым кожаным верхом, чтобы не вымокнуть от росы. В середине ночи экипаж резко закачался. Он проснулся и увидел, что Немо хочет забраться ему на колени. С.Т. отодвинулся, и волк тяжело улегся ему на ноги. Немо лизнул С.Т. в подбородок, вздохнул и устроился на ночь. С тесного сиденья свисал лохматый хвост и одна задняя нога.
На рассвете волк внезапно проснулся и вскочил, упираясь лапами в живот С.Т. С.Т. спросонок заворчал и оттолкнул его, но Немо и сам уже спрыгивал вниз.
Женский визг разорвал утреннюю тишину. С.Т. вздрогнул, проснулся, высунулся вперед, схватившись за ступеньку и, спотыкаясь, вывалился из экипажа. В тусклом утреннем свете темноглазая босая девушка стояла у дверей конюшни, громко крича на местном наречии:
— Волк! Отец, сюда! На помощь! Отец, отец, здесь волк!
С.Т. схватил ее за плечи.
— Тише! — Он нагнулся так, что губы его были прямо у ее уха, — тише, тише — замолчи, тебе почудилось, не бойся.
— Я видела волка! — Она всхлипывала, вцепившись в него. — Здесь, во дворе! Волка!
— Нет, нет, малышка, нет, глупенькая. — Он обнял ее, успокаивая, как ребенка. — Тебе показалось. Черный зверь, да? Просто страшный сон.
Он услышал, как в доме поднялся шум. Из-за гостиницы выскочил хозяин, а за ним — толстая женщина, размахивая метлой.
— Все в порядке! — крикнул им С.Т., по-прежнему не отпуская темноглазую девушку. — Она просто испугалась.
Девушка сильнее прижалась к нему.
— Я видела его, — плакала она. — Я видела! Отец, это волк!
С.Т. погладил ее по голове и поцеловал в лоб, торопясь успокоить.
— Не было никакого волка. Я точно знаю. Я встал рано и пошел проведать лошадь. — Он взглянул на хозяина гостиницы. — Пугливая маленькая пташка, а?
Хозяин расслабился. Глядя на С.Т. и девушку, он, очевидно, совсем не возражал против того, чтобы рука постояльца лежала на ее талии.
— И безмозглая, — хриплым голосом согласился он. — Не приставай к человеку, Анжель.
Тут толстуха быстро заговорила, называя Анжель ленивой девчонкой и метлой указывала на сарай. С.Т. ободряюще сжал ее в объятиях. Потом он пощекотал ее под подбородком.
— Иди делай свои дела, — сказал он. — Нет тут никакого волка, поверь мне, милочка.
Она нехотя разжала руки. Ее родители опять ушли за дом, но Анжель все еще стояла возле С.Т., цепляясь за полу его куртки, а черные глаза ее были круглыми от страха.
— Я видела его, месье, — настаивала она. — Я видела волка, большого, настоящего. Возле вашего экипажа!
— Нет — ты ошибаешься…
— Видела! — Голос ее стал пронзительно резким. — Я видела, месье!
— Глупая девочка, да забудь ты все! — Чтобы отвлечь ее, он снова притянул ее к себе, запрокинул ее голову назад и поцеловал в губы.
Анжель словно окаменела, но через мгновение обмякла, прислонясь к нему, и уже была, казалось, готова охотно забыть про волка в его объятиях. Она восхищенно посмотрела на него, когда он поднял голову,
— Месье! — пробормотала она.
— Если бы я только мог остаться еще на денек, — шутливо отозвался он.
Она потупилась. С.Т. отпустил ее. Она бросила на него быстрый взгляд из-под темных ресниц, кончик ее языка выглядывал между зубов. Она хихикнула и рванулась в конюшню. С.Т. смотрел ей вслед, пока она не скрылась внутри, а потом пошел к гостинице. В дверях, опираясь на косяк, стояла Ли. «О, дьявольщина», — подумал С.Т.
Он остановился и робко улыбнулся.
— Волка нет.
— Здесь только двуногие волки, — сказала она, поворачиваясь к нему спиной.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Принц полуночи - Кинсейл Лаура

Разделы:
134578910111213151617181920212223242526Эпилог

Ваши комментарии
к роману Принц полуночи - Кинсейл Лаура



отличный роман.
Принц полуночи - Кинсейл Лаурагалина
12.07.2014, 18.02





Бросила книгу, прочитала только до середины,все на что-то надеялась,но УВЫ!. Ну не нравятся мне такие герои! И девушка какая-то совсем уже странная, как робот просто. Не хватило эмоций, все очень сухо. Я понимаю, что у нее больше горе произошло, но на мой взгляд это было перебором.rnГерой вообще не понятный,даже без имени.rnСкучно и пресно.Не моё!
Принц полуночи - Кинсейл Лаурас
2.08.2015, 16.38





Таинственный, чувственный, завораживающий роман. Как и все романы Кинсейл. Да, ее романы на любителя. Прочитайте - вполне возможно вы и есть такой любитель.
Принц полуночи - Кинсейл ЛаураФрейя.
10.03.2016, 15.59








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100