Читать онлайн Охотник за мечтой, автора - Кинсейл Лаура, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Охотник за мечтой - Кинсейл Лаура бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.5 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Охотник за мечтой - Кинсейл Лаура - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Охотник за мечтой - Кинсейл Лаура - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кинсейл Лаура

Охотник за мечтой

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Арден всегда ставил своей целью очаровать экономку. Все бесчисленные миссис Паттерсон – их всех называли миссис Паттерсон, независимо от того, как в действительности они именовались, – прятали для него бутерброды с холодным мясом, заворачивая их в головной платок, или оставляли тарелки с пирожными и оладьями внутри огромного словаря, из которого Арден в возрасте восьми лет аккуратно вырезал перочинным ножом страницы, оставив от них одни бортики. Многие годы книга лежала в его комнате на массивной тумбе возле двери, и ее маленький секрет так никто никогда и не раскрыл. Словарь до сих пор располагался там, Арден увидел его, когда вошел в свою прежнюю спальню, в ту, которую теперь занимала она, чтобы переодеться к обеду.
Вернувшийся домой блудный сын Арден вторгся на территорию нынешней миссис Паттерсон и, приложив некоторые усилия, завоевал ее расположение. Здесь, в Суонмире, он снова почувствовал себя маленьким проказником, и его старые привычки и хитрости легко вернулись к нему. К тому времени, когда он уходил от миссис Паттерсон, неся в кармане вилку, а в руке тарелку с огромным куском сливового пудинга, щедро политого густым соусом, миссис Паттерсон была уверена, что голодающий никогда за всю свою жизнь не наедался досыта.
Шагая через две ступеньки, Арден поднялся по черной лестнице и остановился перед дверью. Он не возражал бы в одиночку наброситься на пудинг – за обедом ему не удалось удовлетворить свой аппетит, но кушанье он предназначал не для удаления собственного голода.
Пока Арден почти до десяти часов расхаживал по туманному сырому саду, ему пришло в голову, что бывший Селим, возможно, стесняется как следует поесть при людях. Этикет пустыни требовал не показывать посторонним голода и сознательно соблюдать умеренность в еде. Зения мало ела, даже до того как он сказал что-то, что могло расстроить ее, а потом он прогнал ее из-за стола своими обидными словами. И Арден помнил, что Селим всегда грезил о сливовом пудинге.
Сейчас, стоя перед закрытой дверью с вилкой и сливовым пудингом в руках, он чувствовал себя круглым дураком: она не Селим, уже около одиннадцати часов, света в комнатах нет, дверь в спальню дочери открыта, и там тоже темно.
Возможно, она снова спустилась вниз в гостиную, чтобы составить компанию его матери, а быть может, она уже в постели, – на эту мысль его тело откликнулось бурным всплеском плотского интереса. Арден почувствовал себя каким-то влюбленным щенком, и ему еще больше стало не по себе.
Он осторожно постучал в дверь вилкой. Некоторое время не раздавалось ни звука, и Арден решил, что Зении либо нет, либо она уже спит, но затем прозвучал осторожный вопрос:
– Кто там?
Он повернул ручку и открыл дверь.
– Не входите сюда, Элизабет всегда спит со мной, – резким шепотом отозвалась Зения. – А ваши вещи я перенесла в соседнюю комнату.
Сидя за столом в платье и шерстяной накидке, она, видимо, писала письмо и даже не стала класть перо, в камине тихо потрескивал огонь, а маленьким сопящим свертком в постели, без сомнения, была Бет.
Волна эмоций захлестнула Ардена: теплота и неожиданная странная тоска по дому – по еще одной норе, по этой комнате, надежной берлоге для слишком чувствительного, замкнутого мальчика, каким он всегда оставался. Но он безошибочно знал, что новая владелица, сейчас смотревшая на него враждебным взглядом собственницы, вышвырнула его отсюда.
– Кушай, – предложил он по-арабски, поставив тарелку с вилкой на ближайшую горизонтальную поверхность, которой оказался словарь на тумбе, стоявшей возле двери.
– Я уже сказала вам, что не буду разговаривать по-арабски…
Он закрыл дверь. Чертовски похоже на изгнание или на выселение по суду.
Пока он стоял в коридоре, по черной лестнице быстро поднялась служанка с нагруженным едой подносом. Заметив его, она в растерянности остановилась, а когда Арден отступил назад, сделала легкий реверанс и постучала в дверь.
– Кто там? – раздалось изнутри, уже гораздо ближе к двери.
– Ваш ужин и чай, мадам, – прошептала служанка, быстро взглянув на Ардена и сразу же отведя взгляд в сторону.
– Входите, – произнес голос за дверью.
Дверь отворилась, и Арден, заглянув внутрь из-за плеча девушки, увидел, что Зения стоит рядом со словарем, и заметил, как у нее округлились глаза, когда она увидела, что он все еще здесь.
Зения не нуждалась в том, что он предложил ей, – поднос был полон еды. «Ей вообще не нужно от меня никакой заботы. Она вполне уютно устроилась, пользуется уважением, поддержкой моего отца, моей комнатой и моим именем и, потянув за шнур звонка, может получить столько сливового пудинга, сколько пожелает», – со злобной усмешкой подумал Арден и почувствовал себя непроходимым идиотом.
Он повернулся и пошел к лестнице. Даже после того, как были заперты ворота в усадьбу, уехать из Суонмира для Ардена не представляло трудности – Арден знал все пути.


Зения писала письмо своему отцу, но рука у нее еще дрожала, она сломала перо, и ей пришлось зачинить его, чтобы закончить послание. Она разорвала свое первое письмо – то, в котором писала отцу, что должна немедленно вернуться к нему, что не решается оставаться там, где этот человек, этот незнакомец пугает ее и Элизабет и угрожает забрать у нее дочь.
Зения предполагала, что лорд Уинтер придет, но надеялась, что, увидев открытую дверь в соседнюю комнату, он сделает соответствующие выводы. Но он все же вошел и расстроил ее планы.
А кроме того, он принес ей еду. Он посмотрел на нее ярко-голубыми глазами и сказал «кушай» так же, как говорил в пустыне. А Зения хотела забыть пустыню, хотела забыть, что значит быть голодной. Но она была голодной даже здесь, потому что, сидя за столом, уставленным несметным количеством еды, чувствовала себя неуклюжей и прожорливой. Ей все время хотелось набить в себя столько, сколько влезет, и так быстро, как только возможно. Ей постоянно хотелось есть, как изголодавшемуся нищему, но она ничего не ела, упорно стараясь стать настоящей английской леди. Еду приносили ей лично, и Зения полагала, что ни граф, ни графиня даже не подозревают об этом.
Однако лорд Уинтер догадался, что она голодна. Он принес ей сливовый пудинг и приказал есть. Он увидел, что под бриллиантами и шелком она все еще оставалась несчастным, голодным, грязным, босоногим существом. Она тихо грустно усмехнулась и, сморщив нос, посмотрела на тарелку, стоявшую на словаре. «По крайней мере мог бы спросить, что я люблю, – подумала Зения. – Нет, он просто помнит, как я мечтала попробовать пудинг. А в пустыне он бросил меня на спину верблюда, и я видела его кровь на седле. А если бы он не задержался, чтобы поднять меня и бросить в руки египтянина, а сел бы на верблюда, он бы не остался там. Вероятно, я должна была остаться там, и меня давно должны были забить камнями до смерти. Элизабет никогда не родилась бы. А он жил бы здесь в безопасности в Англии, в своем доме и женился бы на одной из английских девушек, которую выбрала бы для него леди Белмейн».
Зения знала, что она находилась в Суонмире по одной-единственной причине: родители Ардена считали сына мертвым, а Элизабет – его дочерью, и ее как единственную, желанную кровную наследницу Суонмира нужно оберегать. Зения понимала и не очень беспокоилась за свою судьбу – сначала она была одинокой и напуганной, а после появления Элизабет почувствовала, что будет справедливо, если его дочь получит то, что ее отец мог бы дать ей. Она чувствовала, что таково его желание, что она должна сделать все во имя него и Элизабет. По ночам она сидела в комнате и вспоминала свое первое Рождество в Англии, как она вместе с собственным отцом и Марианной впервые окунулась в смех и приятные хлопоты на Бентинк-стрит. Она делала все возможное, чтобы создать для Элизабет праздничную атмосферу. Единственное празднование Рождества в Суонмире ознаменовалось большим общим обедом для арендаторов, на котором Зения не присутствовала. Однако там все проходило без украшений и без картонных хлопушек. Леди Белмейн объявила, что Зения не хотела бы снимать траур и все домочадцы следуют ее примеру.
Зения очень мало времени прожила в семье своего отца, а его короткие визиты в Суонмир напоминали ту короткую ночь, которую она провела в крепких объятиях любимого мужчины и компенсацией которой оказалась Элизабет. Зения могла прижимать к себе дочь, развлекать ее или утешать, когда она плакала, выбирать для нее одежду и игрушки, водить гулять. Но они очень редко покидали апартаменты, потому что Зения ужасно боялась, что девочка может заболеть. Зения тщательнейшим образом оберегала ее от простуд, инфекций и грязи. У нее не укладывалось в голове, как мог лорд Уинтер даже просто пошутить, что увезет Элизабет в Сибирь. Кроме того, Элизабет еще совсем младенец и не знает, чего следует остерегаться. Глядя на дочь, Зения вспомнила, как однажды, убежав от няни, Элизабет ползком спустилась по лестнице на нижний этаж и, когда Зения обнаружила ее, уже ковыляла по верхней площадке парадной лестницы, готовая упасть. При одном воспоминании о ее поступке у Зении останавливалось сердце. Няню рассчитали, новая женщина внимательнее относилась к своим обязанностям, но Зения все же не хотела надолго оставлять с ней Элизабет. Новая няня порывалась закрыть дверь и оставить Элизабет наедине с лордом Уинтером, даже не зная, кто он такой, а просто поверив ему на слово. Зения понимала, что несправедливо слишком строго винить няню за то, что она впустила отца Элизабет. Но маленькое тельце, свернувшееся в кровати, казалось Зении таким беззащитным, таким болезненно ранимым, а мир таким огромным и полным опасностей, боли и одиночества, что сердце ее разрывалось от страха. А лорд Уинтер принес его с собой – страшный мир воспоминаний, которые Зения старалась стереть из памяти. Лорд Уинтер был сумасшедшим, в этом мире он любил только пустыню и опасности.
Чайник с чаем постепенно остывал. Зения знала, что под серебряными крышками ее ждет ягненок с рисом, хлеб с маслом, а на десерт бисквитные пирожные и миндальное печенье, все гораздо более вкусное, чем сливовый пудинг. Но Арден принес его, зная, что она будет голодна. Зения встала, взяла тарелку с пудингом и отнесла ее на стол. Она, кривясь, проглатывала кусок за куском и, доев весь пудинг, подошла к двери между комнатами. С бешено колотившимся сердцем Зения постучала в дверь. Не получив ответа, постучала еще раз, а потом медленно открыла ее и увидела, что в комнате темно. Тогда она осторожно поставила пустую тарелку на пол так, чтобы лорд Уинтер мог ее заметить, и плотно закрыла дверь.
* * *
Грейс была единственным человеком, который узнал Ардена. Он вошел в трактир «Черный лебедь» и сел. Заведение нисколько не изменилось: те же закопченные окна и балки и такая же пара полупьяных кучеров, которые сейчас уставились на него со своих мест у камина, Харви так же потягивал трубку, и его громоздкая фигура занимала большую часть пространства за стойкой. Грейс, добродушно пререкаясь с ним, подтолкнула в сторону одного из кучеров, чтобы подбросить в огонь угля. Покончив со своим делом, она вытерла руки о фартук и тут увидела Ардена. Внезапно в ней произошла странная перемена: она вздернула подбородок и движением головы, которое он очень хорошо помнил, откинула назад каштановые волосы.
– Ваша мать здесь? – спросил он.
– Моя… – Она немного нахмурилась.
– Разве вы не дочь Грейс Хэрринг? – Лорд Уинтер позволил уголку рта приподняться в улыбке.
– О-о! – протянула она, потом повторила: «О-о!» – и, развязав фартук, отбросила его в сторону и направилась к Ардену. – Ну, разве вы не величайший обманщик в стране! Моя мать. О Боже – да вы только посмотрите на самого себя!
Арден встал, и Грейс схватила его за руки.
– Господи помилуй! – обернувшись, прогремел Харви. – Мы слышали, что вы вернулись домой, а говорили, что проклятые язычники убили вас!
– Я выжил. – Арден через стойку пожал буфетчику руку, и его пальцы утонули в огромной красной лапище Харви.
– Да, милорд, по-моему, Господь всемогущий дал вам, как кошке, несколько жизней. Что будете заказывать, сэр?
– Домашнее пиво, если не возражаете.
Грейс все еще держала Ардена за другую руку. Ее муж, как всегда, был забывчивым, но Арден никогда не мог с уверенностью сказать, преднамеренна ли его забывчивость.
– О, Харви не станет возмущаться, – однажды проговорила Грейс, – пока я не заставляю его воспитывать еще одного ребенка.
Ее глаза покуда не утратили своей красоты, только окружавшие их морщинки смеха стали немного глубже, и каштановые волосы, все так же спадавшие вьющимися локонами вдоль щек, в тусклом свете казались великолепными.
Приобщение Ардена первый раз к сексу произошло внезапно и бурно. Однажды в разгар лета он перелез через стену и, бродя по лесам, окружавшим Суонмир, с юношеским бесцельным упрямством пробирался сквозь заросли, когда услышал смех Грейс и между кустами увидел ее и Харви.
Грейс была на несколько лет старше Ардена – в то время ей стукнуло, наверное, семнадцать. А Харви и тогда отличался огромными размерами. Оставшись рано вдовцом, он женился на своей бойкой кухонной служанке. Харви опустил ее платье до талии, и в пятнах солнечного света груди Грейс с большими коричневыми сосками показались Ардену похожими на посыпанный крошками пудинг. Арден прирос к месту и стоял неподвижно, забыв, что нужно дышать. Харви накрыл своими громадными ладонями груди Грейс и увлек ее вниз, а она немного сосредоточенно и ожидающе улыбнулась, погрузив руки в зелень травы. Арден, не отрываясь, смотрел, как Харви задрал ей платье и, просунув одну руку под ее белые ягодицы, другой расстегнул бриджи. В свои невинные пятнадцать лет Арден, отчаянно покраснев, пришел в ужас от огромных размеров того, что увидел у Харви, и, как зачарованный, не мог отвести глаз. Буфетчик приподнял Грейс сзади, и, когда вошел в нее, ее груди закачались быстрыми короткими толчками. Она откинула голову и вцепилась руками в траву, а Арден обхватил руками ствол дерева и впился ногтями в его кору – отметины, вероятно, сохранились до сих пор.
Харви считался спокойным человеком и в речи, и в сексе. Не раздавалось никаких звуков, кроме глухого дыхания и редких шлепков его мускулистого тела о ее тело. Ардену показалось, что мужчина вот-вот лопнет, таким он стал красным, но вместо этого Харви рухнул вниз, обвился вокруг Грейс, как будто хотел поглотить ее своим телом, и обхватил ее за плечи так, что у него на руках вздулись мускулы. Он содрогался всем телом и тихо стонал, и Арден ухватился за дерево, чувствуя, что у него подкашиваются ноги. Когда Харви снова подал признаки жизни, Арден быстро спрятался за ствол и уставился на мотылька на коре, с трудом соображая. Потом кусты зашелестели, и Грейс сказала:
– Давай немного задержимся.
– Пора работать, лентяйка Грейс, – ответил Харви, подкрепив свои слова шлепком.
– Ну, пожалуйста, Харви, – льстиво промурлыкала она.
– Работать. Уже скоро появится еще один рот, который нужно кормить.
Грейс шумно вздохнула, и снова раздался шелест кустов, когда они пробирались через заросли.
Несколько мгновений Арден не мог пошевелиться и просто тупо смотрел на мотылька, а когда наконец вспомнил, что нужно дышать, у него раздулись ноздри. Его оглушила сила охватившего его простодушного естественного вожделения и вызвала в нем страдание. Он опустил голову и прижимался ею к стволу, до тех пор пока у него не зазвенело в ушах.
– Я знаю, что ты здесь. – Сквозь звон в голове голос Грейс показался Ардену нереальным, и он не пошевелился, продолжая тяжело дышать. – Ты молодой лорд из большого дома.
Арден все еще не мог говорить и, закрыв глаза, держался за дерево.
– Хочешь сделать со мной то же самое? – робко шепнула Грейс.
Если бы не робость, он повернулся бы и убежал. Арден слышал, что Грейс идет к нему, и, когда она заговорила снова, вздрогнул, обнаружив, что она совсем близко.
– Я видела тебя, хоть ты и притаился. – Она помолчала и задумчиво добавила: – По-моему, ты очень красив.
Арден чуть повернул голову, едва осмеливаясь взглянуть на Грейс. Ее лицо раскраснелось, волосы рассыпались по плечам; скрестив руки, она прижимала их к себе, отчего ее платье чуть топорщилось, и Арден видел прижатые друг к другу женские груди. Его сердце так отчаянно забилось, что он испугался, как бы оно не выскочило из груди.
– Красивые глаза, слишком красивые для такой девушки, как я, – с ноткой сожаления произнесла Грейс и отвернулась.
И по сей день Арден не знал, умышленно ли Грейс воспользовалась тактикой отступления, чтобы соблазнить его, или нет, но, когда она уже собралась уйти, он испуганно повернулся и сказал:
– Я никогда… – Все, что ему удалось выдавить из своего онемевшего горла.
Грейс оглянулась, понимающая улыбка умудренного возрастом человека нежно осветила ее лицо, и Арден решил, что она самая красивая женщина во всей Вселенной.
– Все совсем нетрудно, я покажу тебе. Но, думаю, ты уже видел.
Она вернулась, взяла его за руку и, наклонившись, быстро поцеловала в уголок рта.
– Ты же замужем, – задыхаясь, пробормотал он, ощущая ее тело, ее запах и мягкое, нежное прикосновение ее пальцев, когда Грейс поглаживала его руку, поднимая ее к своей груди.
– М-м-м… И у меня будет ребенок. – Она языком коснулась его губ. – Моя мама говорит, ребенок внутри делает девушку ненасытной. Мне все время хочется, понимаешь? А Харви работает. Я бы ни с кем другим не стала заниматься этим, но ты же молодой лорд. Настоящий аристократ. Ты боишься Харви?
Арден ужасно боялся Харви. Он ясно видел перед собой огромную руку Харви, лежавшую на груди Грейс, а чувствовал только сосок, наливающийся у него самого между указательным и средним пальцами. Арден сжал пальцы, грудь Грейс поднялась под его рукой, а сама она глухо застонала. Грейс потянулась вниз к его брюкам, но он, от страха потеряв дар речи, схватил ее руку, твердо уверенный, что убежит, если она дотронется до него.
– Ты боишься Харви? – снова спросила она.
– Нет, – прохрипел Арден.
Грейс привлекла его к себе и потянула вниз на травянистую солнечную прогалину. Дрожа с головы до пят, он неуклюже опустился на колени позади нее и, когда она тоже опустилась на колени, скользнул руками ей под юбку и сделал то, что делал Харви. Его юношеское возбуждение вызвало у него странные, незнакомые, болезненные ощущения. Он оказался не способен пошевелиться или вздохнуть, без того чтобы его не стошнило. Он до сих пор помнил, как она прижалась к нему и подбодрила:
– Вперед.
Но Арден не мог. Ничего не сказав, он просто отодвинулся, застегнул одежду и сел, спрятав лицо в ладонях. И в довершение его полнейшего позора у него от расстройства хлынули слезы.
– Все в порядке. – Грейс похлопала его по ноге. – Харви говорит, иногда бывает так, что мужчина не может.
– Прости, – извинился он, почувствовав разочарование в ее голосе и не отрывая рук от лица.
– О, ерунда.
Арден подумал, что она встанет и уйдет. Он и сейчас не понимал, почему она так не сделала. Он ждал, не поднимая головы, отчаянно надеясь, что она уйдет и оставит его наедине с его унижением, и в то же время страстно желая вновь коснуться ее. Наконец он осмелился взглянуть. Грейс, закрыв глаза от яркого летнего солнца, лежала в траве совсем недалеко, всего лишь перевернувшись на спину, со спущенным с груди платьем, в распущенном корсете, а подол платья она подняла на талию, ничего не скрывая. Арден очень живо припомнил ее немного округлившийся живот на ранней стадии беременности, более заметный оттого, что она лежала плоско на земле. Встав, он посмотрел на нее, и его кровь вскипела, его захлестнуло мощной волной, зародившейся где-то внутри его, в том месте, о существовании которого он никогда прежде не знал. Опустившись рядом с Грейс, он наклонился над ней, дотронулся до нее и поцеловал. Она раскрыла губы навстречу ему и выгнулась вверх, но он не помнил, как нашел место, куда нырнуть, а помнил только, что они двигались вместе и он лежал на ней, а она тяжело дышала, хватая воздух, и издавала звуки удивления и восторга, требуя продолжения. Грейс, как безумная, сжимала его, и их пляска тел все продолжалась и продолжалась, пока Ардену не стало казаться, что он умрет, если не доберется до конца, умрет от мучительных, ослепляющих ощущений. Наконец, достигнув своей вершины, она отпустила Ардена, и его мускулы, его дыхание, его разум разлетелись на мелкие кусочки. А потом он и Грейс лежали, обнявшись, без всяких мыслей, оба потрясенные силой произошедшего.
– О Боже, – прошептала Грейс, – с Харви у меня такого никогда не бывало.
Много позже, когда Арден уже повзрослел и значительно лучше знал женщин, он сделал заключение, что у нее тогда произошел первый оргазм. Возможно, она обучила Харви «такому», а быть может, предпочитала все-таки быть раздавленной восемнадцатью стоунами и предоставить Харви Хэррингу делать в постели все так, как ему нравилось. Во всяком случае, она всегда проявляла особую теплоту к своему робкому и страстному молодому лорду. На протяжении нескольких неповторимых лет, пока отец не повез Ардена в Лондон на его восемнадцатилетие, он жил в тумане вожделения к Грейс и противного липкого страха к Харви. Он мог по пальцам сосчитать свои интимные встречи с ней – их насчитывалось ровно восемь, хотя в его фантазиях они превращались в восемь тысяч, и он помнил места и все обстоятельства каждой из них. Грейс по-своему отличалась честностью по отношению к мужу, и Арден часто расстраивался, что прежде чем позволить ему дотронуться до себя, она всегда обязательно убеждалась, что ждет ребенка. Дети Харви выглядели маленькими точными его копиями.
И даже тогда Арден не был окончательно уверен в том, что в то время, как Грейс совершенно открыто воркует с ним в «Лебеде», ее муж добродушно потакает ей. Но великан, опираясь о стойку, мягко улыбался своей глуповатой веселой жене, представляя собой совершенно безобидного мужа-рогоносца.
– Ма, Дженни не отдает мои ленточки!.. – с криком выскочила на лестницу девочка с пухлыми розовыми щечками, но при виде Ардена остановилась и широко раскрыла глаза.
– Сделай реверанс. – Грейс неожиданно встала и быстро в замешательстве оправила юбки. – Это Марта, наша старшая, милорд. Вы не помните ее или помните совсем еще младенцем.
Девочке оказалось около шестнадцати, и Арден улыбнулся, вспомнив тот очаровательный округлый животик, освещенный летним солнцем.
– Мисс Хэрринг. – Арден встал, отвесил поклон и взял ее за руку, отчего щеки у Марты еще сильнее покраснели.
– О, вы лорд Уинтер! Ма все рассказала мне о вас! – воскликнула Марта и, взмахнув ресницами, состроила Ардену глазки; все ее существо показывало, что она прирожденная кокетка, еще большая, чем когда-то ее мать.
Прислонившись спиной к толстому столбу, Арден сделал большой глоток эля, а когда ставил кружку, поймал на себе взгляд Харви. Радушного выражения на лице буфетчика как не бывало, он смотрел на Ардена с холодным, строгим предостережением, и Арден слегка склонил голову, давая понять, что понял предупреждение. Еще несколько секунд Харви хмуро смотрел на него, а затем отвернулся, чтобы взять стакан. Мисс Марта сыпала замечаниями и вопросами о том, как его сиятельство чуть не погиб в Эфиопии, своим наивным монологом давая понять, что мать рассказала ей далеко не все о лорде Уинтере. Арден не прерывал ее болтовню, и Грейс бросила ему из-под ресниц тот незабываемый взгляд, который когда-то лишал его рассудка и заставлял грезить, беспокойно метаться и душить по ночам подушку. Рядом со своей возбужденной дочерью Грейс казалась старше, но еще очень привлекательной, напоминая ту деревенскую сирену, которой она всегда оставалась. От воспоминания об их первой близости согревавшее Ардена тепло превратилось в горячее жжение, но в полной растерянности и смятении он вдруг понял, что сейчас ему нужна не Грейс и даже не розовощекая и весьма миловидная мисс Марта – дочь своего гиганта отца или другого.
Вскоре после того как Арден допил эль, он пожелал Хэррингам спокойной ночи и, к великому разочарованию мисс Марты, не остался посмотреть ее заново отделанную шляпку, которую она почти закончила. Грейс вышла за ним на крыльцо, и в холодном воздухе пар от их дыхания смешался вместе.
– Милорд, я была так рада услышать, что вы остались в живых, – промолвила она с неожиданной грустью, которая иногда приглушала ее голос. – Очень рада.
– Со мной все в полном порядке, – пожал плечами он.
– Знаете, – тихо продолжала она, неожиданно взяв его под руку, – я больше не могу. И не потому, что девочки уже выросли. Просто поступать так… неправильно. Вы понимаете? – Она тревожно взглянула на него.
– Да… – Улыбнувшись, Арден погладил ее по щеке. – Кроме того, думаю, я у Харви на заметке.
– Харви! – фыркнула она и добавила: – Он ужасно, ужасно добр ко мне.
– Но я не хочу остаться с переломанными костями. – Он криво усмехнулся. – К тому же теперь у меня есть собственная семья.
– Вот как, милорд? – Грейс немного повеселела. – Вот как! – Она похлопала Ардена по руке. – Теперь я чувствую себя лучше. Вы показались мне таким одиноким, когда вошли сюда, – пояснила она, заметив, что он удивленно поднял брови. – Но у вас есть жена, и в большом доме говорят, что она достаточно хороша, чтобы ухаживать за дойными коровами.
– Правда, так говорят? – поразился он.
– Красавица, – торжественно провозгласила Грейс. – Но, конечно, со мной ей не сравниться.
– Конечно, нет.
– «Вы не дочь Грейс Хэрринг?» – хихикнув и подтолкнув Ардена, передразнила его Грейс высоким голосом. – Старый наглец! Вы всегда были коварным хитрецом. – Она стиснула его локоть и неожиданно наклонилась и поцеловала в губы. – Настоящий аристократ, – шепнула она.
Прежде чем Арден успел отметить про себя, что это первое женское тело, прижавшееся к нему более чем за два года, Грейс оставила его и убежала внутрь. Когда, подняв воротник пальто, он шел по улице мимо «Лебедя», крайнее окно со скрипом открылось.
– И постарайтесь, чтобы она обращалась с вами должным образом, милорд, – прошептала Грейс, – или, честное слово, ей придется отвечать мне и Харви тоже! Я не хочу снова видеть вас здесь и опять смотреть на них невинными глазами. У моей Марты не больше здравого смысла, чем у меня, милорд, а я-то знаю, как много это значит!


Уже было далеко за полночь, когда Арден зажег свечу в комнате, куда его выселили. Он разделся сам, хотя мог бы позвать камердинера, и бросил сырое пальто и одежду на кресло возле кровати. В комнате было тепло, и он решил, что огонь в камине поддерживают ради Бет. Но ему хотелось прохлады, и он, открыв окно, стал перед ним голый по пояс, чтобы свежий воздух остудил его грудь.
«О да, теперь у меня есть собственная семья. – Он иронически скривил губы. – Какая чудесная маленькая компания!»
Нервно проведя ладонями по лицу, он отошел от окна и, сев на кушетку, подумал, что ему приходилось спать и на худших постелях. Некоторое время он смотрел в пустоту, погрузившись в эротические мечтания, где он не мог разобрать, Грейс ли тут или изысканная легкомысленная особа, с которой свел его отец, чтобы положить конец девственности сына, опоздав на три года. Граф Белмейн, как всегда, не собирался без необходимости рисковать чем-либо, когда речь шла об образовании и жизненном опыте его наследника, так что Арден имел дело еще с несколькими женщинами, заслуживавшими воспоминания, правда, отнюдь не за свои умные разговоры.
Арден обнаружил, что неотрывно смотрит на дверь в соседнюю комнату. Когда он увидел Зению, сидящую в платье и накидке, с убранными под чепец волосами, которые так легко распустить, он подумал, что она мерзнет, что ей нужно тепло.
Заметив стоящую у двери тарелку, Арден, на мгновение рассердившись, собрался позвонить какой-нибудь нерадивой служанке, оставившей ее здесь, и сделать несколько ядовитых замечаний по поводу неразумности содержать бездельников в доме таких размеров, но затем быстро нагнулся и поднял тарелку. Он держал ее в руке, и у него поднялось настроение, однако он решил, что нелепо придавать какое-то значение пустой тарелке, и, стряхнув в окно крошки, поставил тарелку.
Снова сев на кушетку, Арден вытянул ноги и прислонился к стене. Вертя в пальцах красно-желтый детский кубик, он удивлялся, почему ему не составляет труда общаться с людьми, подобными Грейс. Очевидно, потому, что с ними просто не о чем говорить, там царствуют плотские отношения. Арден не видел ничего плохого в простом вожделении, а в данный момент стал еще более благосклонно относиться к нему, так благосклонно, что встал, задул свечу и очень, очень осторожно взялся за ручку двери.
Дверь оказалась не заперта – он даже не ожидал – и тихо отворилась, впуская тепло из спальни в его остывшую комнату.
Арден услышал дыхание дочери, тихое посапывание маленького ребенка, и больше ничего, но, привыкнув к темноте, разглядел на постели черную фигуру. Он подумал, что Зения могла проснуться, могла услышать, как он пришел, могла видеть свет свечи под дверью. В спальне все стояло на своих местах, все было таким знакомым, что не нужно даже смотреть, хотя прошло уже тринадцать лет, и Арден подошел и остановился в ногах кровати. Она проснулась, решил Арден, не слыша ее дыхания.
– Йаллах! – воскликнула Зения так отчетливо, что он вздрогнул. Но слово выражало страх, а не гнев. Она заметалась, путаясь в постельном белье, и начала шептать, настойчиво бубня что-то, превращавшееся в глухие стоны, как делает щенок, еще не умеющий лаять. – Уходите! – внятно обратилась она к нему по-арабски. – Йаллах! Йаллах! – Ее тело замерло, но она продолжала стонать.
– Все в порядке, – мягко успокоил ее Арден.
– Джинн! – всхлипнула она. – Джинн!
Арден присел возле нее и, разыскав Зению среди беспорядка подушек и одеял, взял ее руку. Ее скрюченные пальцы свела судорога, а из горла раздавались едва слышные повизгивания.
– Все в порядке. – Он ниже склонился над ней. – Ты в безопасности, волчонок. Никаких демонов нет. Здесь Англия.
Всхлипывания прекратились, но она еще тяжело, отрывисто дышала, вцепившись в его руку.
– Я здесь, – пробормотал он, целуя ее в щеку и в висок. – Разве ты не знаешь, что я здесь?
Ее дыхание успокаивалось, она глубоко вздохнула, ее рука расслабилась, и Ардену показалось, что она делает усилия, чтобы проснуться. Зения лежала тихо, абсолютно тихо, и он подумал, что она, должно быть, проснулась. Но она ничего не говорила, а он ожидал, когда она, поняв, что он здесь, вскочит и закричит или, во всяком случае, грубо выставит его вон. Арден нерешительно коснулся ее виска тыльной стороной пальцев, Зения сонно вздохнула, повернулась в постели спиной к нему и прижала к себе его руку, зажатую в своих руках. В темноте она не была леди Уинтер. В темноте она снова сделалась его маленьким волком, которому виделись демоны и который должен был касаться его во сне.
Арден прислонился к спинке кровати и не попытался лечь рядом с ней, потому что тогда она проснулась бы и нарушила очарование. Опустив голову, он отдыхал у ее теплой спины и долго-долго, пока она снова погружалась в глубины сна, стоял на коленях на ковре, обняв ее рукой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Охотник за мечтой - Кинсейл Лаура



очень понравилось
Охотник за мечтой - Кинсейл Лаураангелина
10.12.2012, 19.10





понравилось. но ровно до середины, автору не получилось вытянуть сюжет и героев, после возвращениия в англию начался бред какой то у героев)) в целом понравилось. равно на один раз)
Охотник за мечтой - Кинсейл ЛаураИнесса
20.03.2013, 7.31





понравилось. но ровно до середины, автору не получилось вытянуть сюжет и героев, после возвращениия в англию начался бред какой то у героев)) в целом понравилось. равно на один раз)
Охотник за мечтой - Кинсейл ЛаураИнесса
20.03.2013, 7.31





Мне нравятся романы этого автора, но этот, на мой взгляд, немного затянут и не очень правдоподобный.
Охотник за мечтой - Кинсейл ЛаураИванна
20.10.2013, 9.05





Интересно,но немного затянуто.
Охотник за мечтой - Кинсейл ЛаураНаталья 66
30.03.2014, 23.23





Роман затянут. Ггероиня идиотка, просто выбесила меня.
Охотник за мечтой - Кинсейл ЛаураНатали
26.03.2016, 11.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100