Читать онлайн Летящая на пламя, автора - Кинсейл Лаура, Раздел - Глава 25 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Летящая на пламя - Кинсейл Лаура бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Летящая на пламя - Кинсейл Лаура - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Летящая на пламя - Кинсейл Лаура - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кинсейл Лаура

Летящая на пламя

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 25

На пути из резиденции Исхак-паши в Стамбул Шеридан настороженно прислушивался и приглядывался, стараясь всегда быть начеку. Он чувствовал себя свободно и раскованно, путешествуя рядом с Олимпией по дорогам Анатолии, бегущим по холмам, поросшим лесом. Шеридан все подмечал, наблюдая, как зимний ветер приподнимает чадру Олимпии, и следя за роскошным караваном, снаряженным Исхак-пашой.
В горах шел снег, и по ночам Шеридан сжимал Олимпию в объятиях, чтобы согреть ее. Он часто спрашивал себя, что думает о нем Олимпия, — ведь он не искал близости с ней, как будто не испытывал больше страсти. Однако это было не так. Он хотел ее, по не мог переступить черту и снова вернуться к жизни, вернуться в реальный мир из мира своих фантазий и видений. Казалось, так недавно они еще были вместе, но даже и тогда, в минуты близости, Шеридан не осмелился по-настоящему овладеть Олимпией. Хотя она просила его об этом…
Он заерзал в седле, ощущая, как нарастает возбуждение в его теле, и постарался отогнать от себя мысли, грозящие вывести его из равновесия. Но помимо своей воли он вновь видел перед собой соблазнительные картины: обнаженную Олимпию в порыве страсти, гибкую и цепкую, словно вьющееся вечнозеленое растение. Он вспомнил исходивший от нее пряный запах, похожий на дымок от соснового костра. Эти воспоминания обожгли и воспламенили его.
— Шеридан!
Он вздрогнул и очнулся, заметив, как изменились окрестности. Они выехали из леса и оказались в небольшой деревушке, расположенной на холме. Впереди, у его подножия, поблескивали голубые воды залива и виднелись остроконечные кипарисы, растущие вдоль берега. Теплый ветерок доносил благоухание первых весенних цветов.
— Что они собираются с нами делать? — тихо спросила Олимпия.
Шеридан прислушался к возбужденным голосам провожатых и стражников.
— Сегодня мы должны отправиться дальше в Бейкоз. Это на Босфоре, — сказал он и помолчал. Внезапно сердце Шеридана сильно забилось в груди, он почувствовал неотвратимость надвигающихся событий, как будто дремавшая до этого где-то далеко за горизонтом реальность вдруг стремительно двинулась навстречу ему. — Там мы остановимся, — добавил он. — И будем ждать султана, который лично выехал к нам навстречу.
Шеридан стоял на террасе дворца, расположенного на берегу, и пытался стряхнуть с себя оцепенение и душевную лень, мешавшую ему сосредоточиться. Внизу, за небольшой платановой рощицей у самой кромки воды, мелькали силуэты женщин в пестрых ярких одеждах. Они набирали воду в большие глиняные кувшины.
Поджидая Олимпию, которая ушла принимать ванну, Шеридан разглядывал разноцветные лодки на горизонте и экзотические белые купола и минареты вдали, на том берегу, где начиналась Европа. Шеридану трудно было поверить в то, что Махмуд выехал им навстречу. Это был бы поистине добрый знак. Сердце Шеридана замирало от тревоги. Однажды он прождал несколько недель в густонаселенных покоях дворца Топкапи, прежде чем его позвали в приемный зал султана. Шеридан прекрасно помнил этот причудливый лабиринт крохотных комнаток, а также бесконечные отсрочки встречи и придворные церемонии. В Топкапи он узнал, что такое восточное терпение, однако пустая трата времени всегда раздражала его. Хотя, конечно, тогда он был намного моложе.
Теперь же Шеридан внезапно испытал желание навсегда остаться здесь, в этом прелестном уголке земли, где темно-зеленые деревья оживляют кронами берега Европы и Азии. Шеридан понятия не имел, чей это дворец. Возможно, это была одна из летних резиденций Махмуда. А может быть, султан подарил этот особняк великому визирю. Как бы то ни было, но хозяин дворца держался в тени.
В сотый раз Шеридан задумался над словами Олимпии. Она сказала, что никогда не сможет возненавидеть его и благодарна за желание помочь ей. Она уверяла его в том, что он способен защитить ее. Шеридан пытался поверить в это, он повторял слова Олимпии про себя. Но страх мешал ему.
За его спиной Олимпия вошла в комнату и отослала слуг. Закрыв глаза, Шеридан стал ждать. Сначала до него донеслось легкое благоухание, затем он услышал перезвон серебряных колокольчиков на ее туфлях. И наконец, Шеридан ощутил исходящее от нее тепло, когда она остановилась рядом. Он открыл глаза и взглянул на Олимпию.
Она теребила одну из своих косичек, ниспадавших из-под легкого шарфа с бахромой, повязанного вокруг ее головы.
— То, что султан едет к нам навстречу, это великая честь, правда? — заговорила она возбужденно.
Шеридан шумно вздохнул.
— Это чертовски великая честь, — подтвердил он. — Я не знаю, что и думать.
— Слуги только об этом и говорят. Ко мне приставили переводчицу, ты об этом знаешь? Очень милую молодую гречанку. Она переводила мне все, что слышала вокруг. Я такого наслушалась! Одна служанка сказала, что у меня наверняка парик, а другая — что мне следует выбрить… — Олимпия осеклась и залилась краской стыда.
— Интимные места? — закончил за нее Шеридан, ухмыляясь.
Олимпия оперлась о перила террасы и бросила на Шеридана задорный взгляд.
— Я понимаю, что это местные правила приличия.
— Скорее всего.
— А ты сам следуешь им?
— Нет. Но ведь я знаменитый пророк, человек со странностями. Я, пожалуй, взгляну на внутренности жертвенного животного и скажу, следуешь ли ты местным обычаям. — Он искоса посмотрел на нее. — В самом деле, когда я думаю о милых белокурых завитках на твоем теле, мне кажется, что на свете нет ничего важнее их спасения.
— Не беспокойся они… на месте, — вспыхнув от смущения, проговорила она.
Олимпия упорно не спускала с него исполненного надежды взгляда, чуть приоткрыв губы. Шеридан поздно понял, куда завел их разговор. Его охватило такое сильное плотское желание, что на мгновение у него потемнело в глазах, а в ушах гулко застучала кровь.
Он застыл на месте. Олимпия не сводила с него глаз, концы прозрачного шарфа, обшитого бахромой, падали ей на плечо. Воздушное турецкое платье свободного покроя делало Олимпию обольстительной. Шеридан мог разглядеть под тонкой тканью ее соски и тени под высокой грудью. По восточным меркам она была довольно скромно одета, но и в таком наряде казалась Шеридану ослепительной.
Он сжал кулаки. Его охватило отчаянное желание обнять Олимпию, и в то же время он усилием воли сдерживал себя. Какая-то часть его сознания противилась и удерживала его от последнего шага. Он был похож сейчас на упрямого ребенка, прячущегося в тени, очарованного блеском чудесной игрушки и все же страшащегося дотронуться до нее. Шеридан видел, как надежда меркнет в глазах Олимпии. Наконец она резко отвернулась от него и стала смотреть на спокойные воды пролива.
Решительно вскинув пухлый подбородок, Олимпия перевела разговор на другую тему и промолвила довольно холодно:
— Поскольку завтра мы, по всей видимости, встретимся с султаном, думаю, мне пора узнать, каким образом этот полумесяц, который ты носишь на груди, попал к тебе.
Шеридан потупил взор. Помолчав немного, он все же ответил:
— Я оказал как-то услугу султану. Это было чертовски давно.
— Услугу?
Шеридан пожал плечами.
— Я был не один… мы спасли ему жизнь, ..
Олимпия с любопытством взглянула на него. Шеридан тем временем рассматривал сверкающие воды пролива, окаймленного темно-зелеными холмами.
— Это была дурацкая попытка дворцового переворота. Я просто не хочу говорить об этом.
Олимпия склонила голову и чуть заметно улыбнулась.
— Значит, всего лишь дурацкая попытка дворцового переворота и небольшое дельце, в результате которого была спасена жизнь султана…
— Послушай, оставь меня в покое! — Шеридан чувствовал, как в нем закипает злость. Он терпеть не мог разговаривать на эту тему, потому что от подобных воспоминаний у него к горлу подкатывал комок. — Прекрати доказывать мне, будто я герой, черт возьми! Я не герой, и, думаю, ты сама уже успела в этом убедиться.
Олимпия закусила губу.
— Ну хорошо. Ты не герой, — продолжала она спокойным тоном. — Но я хочу знать, почему султан решил оказать тебе такую честь. Думаю, что я имею на это право.
Шеридан отвел взгляд от блистающей в лучах солнца поверхности пролива. У него болела голова. Но Олимпия была, несомненно, права: он должен посвятить ее во все тонкости того положения, в котором они сейчас находились. Во всяком случае, надо было рассказать ей хотя бы то, что он знал. Тем более что Шеридан видел решимость девушки не отступать, пока он все не расскажет.
— Махмуд был единокровным братом сидевшего в то время на троне султана, — начал Шеридан. — И первым наследником. Люди здесь не слишком разборчивы в средствах, когда речь заходит о политике и власти… — Шеридан пренебрежительно махнул рукой. — С давних пор у них сложился обычай заточать наследных принцев в особых покоях дворца, называемых клеткой, чтобы уберечь их от искушения поднять мятеж или возглавить заговор. — Шеридан нахмурился, погрузившись в воспоминания, а затем вновь продолжал, решив побыстрее рассказать всю эту историю своей внимательной слушательнице: — Чтобы не наскучить тебе затейливыми подробностями в византийском духе, скажу только, что начался мятеж, в результате которого племянник Махмуда взял под контроль всю власть в стране. У османов существует еще один примечательный обычай: они убивают всех наследников трона своего свергнутого соперника, что является, конечно, довольно целесообразным средством удержаться у власти, однако чертовски грязным и, главное, сулит тебе дорогу в загробной жизни прямиком в ад. Поэтому новый правитель, оказавшийся разумным малым, решил поступить иначе. Он посадил обоих — и Махмуда, и его брата — в клетку. — Взглянув на Олимпию, Шеридан нравоучительно заметил: Во, вам, принцесса, урок политической недальновидности, потому что всегда отыщется человек, который захочет восстало вить на троне бывшего правителя. Мягкосердечный узурпатор был зарезан, но прежде, осознав свою ошибку, он послал наемных убийц в клетку, чтобы те задушили Махмуда и его брата. Однако им удалось убить только брата, Махмуд бежал.
Олимпия смотрела на Шеридана большими глазами, ловя каждое его слово.
— Но какова же твоя роль во всей этой истории?
— Она была не слишком значительной. Будучи в то время совсем еще зеленым, я умел ловко подкрадываться, разведывая обстановку и подслушивая разговоры, особенно в гареме. Таким образом я первым заметил, что к покоям приближаются люди с крепкой тетивой в руках. Сначала они вошли к брату Махмуда, там разгорелась отчаянная схватка. К счастью, я остался в стороне от нее. Одним словом, мне удалось показать Махмуду путь к спасению — по крышам.
— А-а, — протянула Олимпия, и они оба устремили взгляды на водную гладь. Где-то внизу в ветвях деревьев запел соловей.
— Сколько тебе тогда было лет? — спросила Олимпия.
— Один Бог знает. Пожалуй, восемнадцать, а может быть, девятнадцать.
— А почему ты находился тогда во дворце? — осторожно задала она мучивший ее вопрос.
Шеридан, конечно, понимал, что рано или поздно дойдет очередь и до этого вопроса. Он глубоко вздохнул и честно признался:
— Я был рабом, ты уже слышала об этом. — Шеридан старался не смотреть на Олимпию.
— Я думала…
— Да, я заставил Мустафу солгать. Я не люблю, когда об этом распространяются. А тебе самой это понравилось бы?
— Нет, — сказала она упавшим голосом. — Наверняка нет. Шеридан обратил внимание Олимпии на красивую яхту, которая бросила якорь в бухте, напротив окон их дворца. Он надеялся, что принцесса оставит эту неприятную тему. Голова Шеридана раскалывалась, а в ушах шумела кровь.
— Да, прекрасное судно, — согласилась Олимпия и тут же вернулась к прежнему предмету разговора: — Но ведь ты не виноват в том, что был рабом. И потом, ты спас султана.
— Кто говорит о том, что я виноват? Послушай, давай перейдем к какому-нибудь другому, не менее волнующему эпизоду моей героической биографии.
Олимпия выразительно посмотрела на тескери, который Шеридан теперь не таясь носил на груди поверх одежды.
— Очевидно, султан высоко оценил твою услугу.
— Он был тоже молод в то время. И одинок. Поэтому он искал друзей, а главное, имел возможность их покупать.
— Так он и тебя купил себе в друзья? Шеридан раздраженно передернул плечами.
— Можно сказать и так.
— Ну хорошо, задам вопрос по-другому. Когда ты помог ему избежать смерти, он в награду даровал тебе свободу?
— Нет, нынешние султаны не столь великодушны и щедры, — насмешливо сказал Шеридан. — Они не предлагают исполнить три заветных желания и не дарят джиннов. Махмуд хотел, чтобы я оставался здесь, подле него. Он по-своему любил меня и потому имел все основания не отпускать от себя.
— Тогда каким же образом ты уехал отсюда?
— Я бежал. Я давно уже задумал побег — поэтому, кстати, я так хорошо знал дорогу по крышам. Но поскольку этот путь стал известен Махмуду, мне потребовался целый год для того, чтобы разработать новый план побега.
— Каким же образом ты в конце концов выбрался из дворца? Шеридан пристально вгляделся в ее горящее любопытством лицо и живо представил себе, как его рассказ незамедлительно будет передан гречанке-переводчице, а от нее станет известен всему Стамбулу.
— Я вряд ли расскажу тебе когда-нибудь об этом. На лице Олимпии отразилась обида.
— Но почему?
— Возможно, мне придется еще раз воспользоваться тем же способом.
— Для побега? Сейчас? Шеридан пожал плечами.
— Но ведь Махмуд не имеет больше никакого права называть тебя своим рабом. Ты такой же свободный человек, как и я!
Шеридан молчал, выразительно глядя на Олимпию. Зрачки ее расширились от ужаса.
— Нет, я все равно не верю! — воскликнула она. — Британский посол не допустит этого.
Шеридан кивнул, не желая спорить с ней по этому поводу. Он не хотел раньше времени пугать ее. Олимпия сорвала гвоздику, растущую в горшке на террасе, и, понюхав ее, с отсутствующим видом начала мять цветок. А как ты попал в рабство?
Шеридан надеялся, что уже удовлетворил ее любопытство, поэтому от нового вопроса удрученно опустил голову и потер виски, решив ничего не отвечать.
— Тебя захватили в плен? Наверное, вместе с другими членами экипажа твоего корабля?
— Нет, — буркнул он.
— Значит, тебя одного? Шеридан нахмурился.
— Разыгралась буря, — сказал он. — А наш капитан был дурак дураком. Поэтому корабль разбился, налетев на скалы у Имроза. Все погибли. — Он помолчал, чувствуя на себе пристальный взгляд Олимпии. — Все, кроме меня.
Олимпия сжала его руку. Спасительное оцепенение покинуло Шеридана, и он вновь ощутил боль незаживающей душевной раны. Скорбь о погибших и чувство вины с прежней силой пронзили его, отозвавшись новым приступом головной боли. В ушах Шеридана стоял оглушительный шум.
— Мне надо было умереть вместе с ними, — прошептал он. Олимпия мягко, но настойчиво повернула его голову к себе и взглянула ему в глаза.
— Я рада, что этого не случилось. Ты нужен мне.
— Нет, ты ничего не понимаешь. Это же были мои товарищи, моя команда.
— Мне это все равно, — заявила она, крепко сжимая его руки в своих и не сводя с Шеридана пристального взгляда. — Может быть, я слишком эгоистична и несправедлива, но я не знала тех людей, Шеридан. Я знаю тебя. И люблю тебя.
Он не делал попыток освободить свои руки, зная, что Олимпия — единственный якорь, удерживающий его в этой жизни. В ее глазах отражалась зелень сада и прибрежных кипарисов, они были серьезны и чисты, словно пение соловья в густой кроне. В этой девушке ощущался тот мир и покой, которого так жаждал Шеридан и которого боялся. Нет, он не мог шагнуть навстречу этой безмятежности и чистоте.
Пальцы Шеридана выскользнули из ее рук. Олимпия опустила голову. Не говоря ни слова, она повернулась и направилась в комнату, где уже сгустились сумерки. Звон серебряных колокольчиков на ее туфельках замер вдали.
Олимпию разбудили на рассвете, искупали, умастили благовониями, одели и накрасили, так что вскоре она начала ощущать себя большой размалеванной куклой. Пока служанки занимались ее туалетом, в маленькую бухту вошла целая эскадра военных судов и встала на якорь. Под дворцовой террасой в саду на побережье раскинулись пестрые шатры, расхаживали люди, одетые по-турецки и по-европейски, а также суетились слуги.
Шеридан выглядел великолепно, он сменил восточный наряд на сине-белую форму британского военно-морского флота. Его золотые эполеты сверкали в лучах южного солнца, когда они с Олимпией шли в сопровождении своих слуг к шатрам. Их довольно холодно принял один из министров султана. Этот высокопоставленный сановник указал рукой на скамеечку, обитую бархатом, стоящую у его ног.
Шеридан не обратил никакого внимания на этот молчаливый жест человека, облаченного властью, и подвел Олимпию к дивану — как и во время недавнего визита к визирю, — правда, на этот раз он не стал вытирать о диван свои сапоги. Все присутствующие сделали вид, что ничего не произошло. Скамеечку тихо убрали вместе с ширмой, за которой, как догадалась Олимпия, должна была скрыться от глаз мужчин она сама.
Затем присутствующие обменялись велеречивыми приветствиями и комплиментами. Гречанка шепотом переводила Олимпии все речи, низко наклонившись к ее уху и не смея поднять глаза на министра султана. Олимпия услышала, что ее здесь величают не иначе как досточтимой принцессой Ори-енса и всего христианского мира, пользующейся любовью народов, населяющих пространства от Китая и Индии до Фолклендских островов, дочерью покорителей Франции, сестрой королей Англии и кузиной лордов всей Европы. Шеридана же слуги министра назвали спасителем султана, господином его океанов, гонителем его врагов. Знаменосцем его штандарта, шествующим по просторам земли, пророком Аллаха, другом бедняков и грозой предателей. Затем им дали понять, что они здесь желанные гости, что их появление здесь благословил сам Аллах, а перечень их достоинств и заслуг необъятен, как сама земля. Олимпия также узнала, что ее красота затмевает свет луны, звезд и других небесных светил, а славные подвиги Шеридана будут воспевать десять поколений потомков.
После того как была выражена общая надежда на то, что оба гостя проживут по меньшей мере еще тысячу лет, их наконец оставили в покое и разрешили удалиться в отдельный шатер, где они смогли приступить к обеду.
В общей сложности на стол было подано тридцать два разных блюда. Не успели их убрать, как на кораблях загрохотали пушки, и раздались приветственные крики толп народа, собравшегося у ограды сада. Когда прозвучал второй залп салюта, прокатившийся эхом по всей бухте, Шеридан и Олимпия вышли из шатра и увидели, как из-за ближайшей горной гряды, выступающей в море, выплыла лодка султана, покрытая позолотой, с серебряными веслами, сверкавшими па солнце.
Из шатра, стоявшего у ступеней, спускавшихся к воде, вывели белого арабского скакуна; таких прекрасных копей Олимпия никогда в жизни не видела. На нем была драгоценная упряжь, блестевшая золотом и многоцветными камнями. В тот момент, когда лодка султана коснулась берега, несколько рядов высоких пажей в тюрбанах, украшенных павлиньими перьями, загородили обзор Шеридану и Олимпии.
— Это сделано для того, чтобы уберечь великого султана от дурного глаза, — шепотом сообщила гречанка Олимпии.
Наконец они увидели султана, медленно продвигавшегося верхом на белом арабском скакуне иод громкие приветственные крики войск и оглушительные вопли толпы.
Олимпию предупредили, что султан не сразу примет их, а сначала удалится в свой шатер, чтобы отдохнуть там в течение продолжительного времени. Однако буквально через несколько минут после того, как великий Махмуд исчез в самом большом и роскошном шатре, за Олимпией и Шериданом явился чернокожий евнух. Кто-то торопливо набросил на голову девушке прозрачный шарф — средство предосторожности от дурного глаза чужеземки, и их ввели в шатер Махмуда, султана всего подлунного мира.
На фоне восточной роскоши и великолепия сам Махмуд выглядел очень скромно. Он был одет в военный мундир европейского покроя, брюки и сапоги со шпорами, какие носил фельдмаршал Веллингтон. Единственным украшением его наряда был бриллиант, сверкавший на синей феске султана. Он встретил гостей, стоя перед своим тропом, представлявшим собой просторное кресло с мягкой обивкой и подушками. Махмуд не был высок ростом, в его фигуре не ощушалось ничего величественного, он, пожалуй, был немного старше Шеридана. Кроме него, в шатре находилось только двое вооруженных слуг.
Махмуд несколько секунд молча смотрел па вошедших карими глазами. У него были тонкие черты липа и такие темные волосы и брови, что цвет лица казался неестественно бледным. Олимпия не знала, как ей быть: следовало ли ей поклониться, пасть на колени или продолжать молча стоять перед султаном. Но тут он сам, издав низкий гортанный крик, быстрым шагом устремился к ним и заключил Шеридана в крепкие объятия. Похлопав его по плечам, Махмуд горячо расцеловал своего бывшего раба. Затем, отступив на шаг, но все еще держа Шеридана за плечи, он обнажил в улыбке белоснежные зубы и сильно тряхнул гостя. Никто до сих пор не проронил ни единого слова. Махмуд беззвучно плакал, слезы катились по его гладким белым щекам и редкой бородке клинышком.
— Друг мой! — воскликнул он наконец хрипловатым голосом, произнося английские слова с сильным акцентом.
Шеридан прижал правую руку к сердцу и поклонился. Махмуд улыбнулся и вернулся к трону. Сев, он кивком головы указал на скамью, стоявшую у его ног. На этот раз Шеридан подчинился и сел на указанное ему место.
Олимпия продолжала стоять, чувствуя себя очень неловко. Махмуд взглянул на нее, хлопнул в ладоши и что-то сказал одному из слуг. Девушку подвели к Шеридану и посадили рядом с ним на ковер. Гречанка стала на колени за ее спиной.
— Я переведу вам все, что здесь будет говориться, мадам, — прошептала она.
— Прошу вас, скажите султану, что я очень благодарна ему, — попросила Олимпия.
Гречанка дрожащим голосом произнесла несколько фраз. Махмуд улыбнулся и о чем-то спросил Шеридана.
— Он спрашивает, принадлежите ли вы покорителю морей, мадам, — прошептала переводчица.
Шеридан ответил утвердительно, повергнув тем самым Олимпию в полное замешательство.
— Можно мне взглянуть на нее? — спросил Махмуд.
И только когда Шеридан поднял с лица Олимпии шарф, она догадалась, что именно его Махмуд назвал покорителем морей.
— Утренняя роза, — промолвил Махмуд. — Жемчужина. Она прекрасна, ее щеки словно бутоны, а волосы как цвет зари. Покоритель морей всегда хорошо разбирался в женской красоте.
Олимпия почувствовала, что краснеет.
— Я согласен принять твой подарок, — переводила гречанка слова султана. — Она доставит мне истинное наслаждение.
Олимпия испуганно взглянула на переводчицу.
— К несчастью, при всем моем почтении к тебе я не могу отдать ее, — ответил Шеридан по-турецки, и гречанка тотчас же перевела его слова Олимпии. — Мы женаты.
Махмуд недовольно поморщился. Ответ Шеридана, по-видимому, озадачил его. Мне сообщили, что ты привез мне подарок.
— Я явился с пустыми руками, — ответил Шеридан. — Мне принадлежит только воздух, которым я дышу, и больше ничего.
В шатре воцарилось молчание.
— Ты, как видно, не стал богаче с тех пор, как покинул меня.
— Нет, не стал. Махмуд улыбнулся.
— Ты правильно сделал, что вернулся. У меня есть работа для тебя, за которую ты получишь хорошее вознаграждение.
Шеридан промолчал.
— Скажи ему, что ты сопровождаешь меня в Рим, — шепнула Олимпия Шеридану.
Но он даже не взглянул на нее, продолжая хранить молчание.
— Я потерял много кораблей и моряков в сражении при Наварино, — продолжал султан. — И по воле Аллаха мне представляется счастливый случай для того, чтобы провести реформы на флоте, я хочу перестроить его на английский лад. Ты поможешь мне в этом, будешь наблюдать за строительством новых кораблей и обучишь командный состав моего флота морскому делу и основам военной стратегии. Я сделаю тебя великим адмиралом.
Олимпия перепугалась, что Шеридан останется здесь, в Турции, и вскочила на ноги.
— Скажи султану, — обратилась она к переводчице, — что Шеридан уже является адмиралом военно-морского флота Ориенса и потому не может пойти на службу к султану.
Гречанка от ужаса потеряла дар речи.
— Скажи ему это немедленно, — настаивала Олимпия. Девушка быстро заговорила еле слышным голосом и, замолчав, отбила несколько земных поклонов.
— Она перевела ему мои слова? — спросила Олимпия у Шеридана.
Тот метнул в ее сторону сердитый взгляд.
— Да, — бросил он ей, — да садись же ты, черт бы тебя побрал!
Олимпия снова уселась не спеша на роскошный ковер, не спуская глаз с Махмуда. Она пялилась на него не потому, что считала себя особой королевского рода, принцессой Ориенса и прочее и прочее. Нет, Олимпия просто надеялась навести на султана порчу своим дурным глазом.
— И еще скажи ему… — снова начала она.
— Олимпия, — тихо сказал Шеридан, не глядя в ее сторону, — ты видишь стражу?
Она посмотрела на охранников, стоящих по обеим сторонам от трона с бесстрастными липами; их обнаженные кривые сабли тускло поблескивали в полумраке шатра.
— Стоит только султану взмахнуть рукой, — продолжал Шеридан спокойным тоном, — и наши головы вынесут отсюда в серебряных чашах.
Олимпия закусила губу и снова взглянула на молчаливых стражников. Внезапно она вскинула подбородок и опять обратилась к переводчице:
— Скажи ему, что я не хочу оскорблять его, но я — принцесса, и, если он прикажет казнить меня, разразится международный скандал.
Гречанка, путаясь и заикаясь, что-то пролепетала по-турецки.
Махмуд криво усмехнулся в свою подстриженную бородку и произнес несколько слов.
— Он говорит, что мадам напоминает ему его мать, — прошептала переводчица на ухо Олимпии.
— Благодарю вас, — громко промолвила та. Махмуд засмеялся.
— Покоритель морей взял себе в жены настоящую львицу. У меня много сестер и дочерей, — продолжал он. — Я подарю тебе одну из них, пусть грызутся и оставят тебя в покое, чтобы ты мог мирно покуривать свою трубку, не слушая их вздора.
Олимпия застыла на месте, а Шеридан постарался осторожно ответить Махмуду, обходя стороной опасную тему:
— Ты напомнил мне о том, как я постарел, Махмуд. Неужели твои дочери стали совсем взрослыми?
— Да, у меня очень красивые дочери. А у тебя нет детей?
— Нет. Я бездетен.
Махмуд бросил неодобрительный взгляд на Олимпию. Девушке хотелось во всеуслышание заявить, что она вовсе не виновата в этом, однако она в конце концов решила, что обсуждать подобный вопрос ниже ее достоинства.
— Жизнь быстротечна, — печально вздохнул Махмуд. — Тебе обязательно надо завести детей, мой друг. Если ты останешься у меня, тебе не придется больше нищенствовать, у тебя появится много друзей и большая семья.
Шеридан снова погрузился в молчание, ничего не отвечая султану. Олимпия взяла его руку. Очень долго он как бы не замечал этого, а затем крепко сжал ее пальцы.
— Бог дает мне то, что считает нужным, — перевела гречанка слова Шеридана. — И надо сказать, что он даро вал мне большее счастье, чем я этого заслуживаю.
Махмуд не сводил темных глаз с гостей.
— Ты скромен в своих запросах, и это хорошо, это милость Божья. Мне недавно рассказывали о твоих подвигах. — Махмуд помолчал, давая время переводчице перевести его слова для Олимпии. — Я всегда любил тебя и поэтому многие годы разыскивал повсюду, ты знаешь об этом? По твоему следу шли мои люди. Но никто из них не знал твоего английского имени, а человек, носящий на груди мой полумесяц, даже не удосужился подать мне хоть какую-то весточку о себе.
Переводчица задохнулась от ужаса, услышав ответ Шеридана. Олимпия с тревогой выслушала перевод.
— Несмотря на все мое почтение к тебе, я не хотел, чтобы ты получил подобную весточку.
Махмуд застыл на месте, положив руки на колени. Только его глаза беспокойно бегали по лицам присутствующих.
— Ты помнишь тот день, когда мы встретились с тобой? — проговорил Махмуд, и гречанка начала быстро переводить: — В тот день я впервые отважился выйти за пределы дворца, и вот на улице Нафи я увидел тебя, ты прятался от своего хозяина и собак. Помнишь, каким сочувствием я проникся к тебе? Видя, что ты сильно избит, я открыл свое имя твоему хозяину и приказал ему отдать тебя мне.
Шеридан кивком головы подтвердил справедливость его слов.
— Я никогда не забуду, — продолжал султан, — как вокруг нас собралась большая толпа народа, узнавшего своего принца, как люди давились и толкались, а я был настолько глуп, что испугался их. Тогда ты, сохраняя спокойствие и здравомыслие, вывел меня из толпы живым и невредимым. Так ты впервые выручил меня. А затем мы много раз отправлялись с тобой в город, переодевшись. И наконец, когда псы узурпатора — пусть они вечно горят в аду — явились, чтобы убить меня и Селима, ты вновь спас меня. Я ничего не забыл. Мы очень похожи друг на друга. Мы оба любим гулять за оградами дворцов.
— Нет, мы не похожи друг на друга, Махмуд, — последовал ответ Шеридана. — Дворцы и ограды принадлежат тебе, а не мне.
Султан помолчал немного, а затем взглянул на Олимпию и неожиданно обратился к ней.
— Он спрашивает, — шепотом заговорила переводчица, — нравится ли вам дворец в Бейкозе?
— О да. Он великолепен, — ответила Олимпия, обрадовавшись, что султан перевел разговор на другую тему. — Просто восхитителен.
Темные глаза Махмуда вновь остановились на Шеридане.
— Я подарю его тебе.
Шеридан незаметно сжал руку Олимпии. Но прежде чем он успел что-нибудь ответить, султан продолжал:
— Великий адмирал моего флота должен иметь достойную резиденцию Главный евнух будет следить за ведением хозяйства, слугами и казной. Пост, который я тебе предлагаю, очень выгоден, мой друг. Ты быстро разбогатеешь. Многие высокопоставленные люди будут рады услужить тебе. Тебя завалят подарками.
— Лучше бы ты заставил их служить своему отечеству, а не мне, — произнес Шеридан с легкой улыбкой, заигравшей вдруг у него на устах, — Раз уж ты собираешься проводить реформы в своих вооруженных силах.
Махмуд, не обижаясь на его слова, обнажил в улыбке белоснежные зубы.
— Как раз этим ты и займешься.
Шеридан вскинул подбородок и что-то сказал ровным тихим голосом.
Улыбка моментально исчезла с лица султана; переводчица молчала, дрожа от страха. Олимпия вопросительно взглянула на нее, и девушка, взяв себя в руки, еле слышно прошептала:
— Он говорит: нет, я не буду заниматься этим. Потому что… о, мадам… он говорит, что готов верно служить только одному человеку на земле и этот человек — вы, мадам.
Олимпия увидела, что взгляд Махмуда прикован к ней. Он сидел, задумчиво поглаживая свою бородку; на его пальцах сверкали три огромных бриллианта. Внезапно Махмуд снова заговорил таким же мягким, ровным тоном, как и Шеридан.
Олимпия вынуждена была ущипнуть дрожащую гречанку, чтобы привести ее в чувство.
— Султан говорит… — пролепетала та, еще ниже опуская голову, — говорит: «Она в моих руках, поэтому ты будешь верно служить мне».
Воцарилась мертвая тишина, которую снова прервал султан.
— Я прав? — торопливо перевела гречанка.
Шеридан начал что-то отвечать, медленно, запинаясь на каждом слове.
— Пока она будет находиться в безопасности, — дрожащим голосом шептала переводчица, — я буду служить тебе. Но только до этих пор.
Некоторое время Махмуд молча взирал на Шеридана, поджав губы. В этот момент он был похож на обидчивого капризного мальчишку, не терпящего, чтобы ему перечили. Переводчицу била мелкая дрожь от страха. Казалось, этот невысокий насупившийся человек сейчас поднимет руку, унизанную бриллиантовыми перстнями, и головы гостей мгновенно слетят с плеч.
Махмуд хлопнул в ладоши. Гречанка тихо вскрикнула, и Олимпия затаила дыхание. За их спинами у входа в шатер послышался шорох.
Шеридан встал, и Олимпия обернулась На ковре позади них стояли несколько европейцев, каждого из них поддерживал за правый локоть евнух. Среди вошедших были высокий, белокурый, элегантно одетый мужчина, еще два незнакомца невысокого роста, а также капитан Френси Фицхбю и… миссис Джулия Плам.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Летящая на пламя - Кинсейл Лаура



Очень захватывающая и увлекательная книга :)
Летящая на пламя - Кинсейл ЛаураДина
31.01.2011, 17.48





Интересно,очень,хотелось бы узнать что у них свадьба,родились дети и т.д,этого не хватило в концовке.Советую почитать!
Летящая на пламя - Кинсейл ЛаураСветлана
28.07.2012, 14.24





книга интересная но довольно мрачная
Летящая на пламя - Кинсейл Лаурамерик
26.12.2012, 0.56





Один знакомый врач-еврей говорил, что 90% мужчин любят полных женщин, а остальные 10%.....очень полных. Вот и главный герой полюбил толстушку, да еще глуповатую и упрямую. Видно он из тех 10%. Роман настолько остросюжетен, что невозможно оторваться. Просто поражает, как женские мозги могли все это придумать, а перо описать.
Летящая на пламя - Кинсейл ЛаураВ.З.,67л.
12.01.2015, 10.23





Совершенно непредсказуемый,загадочный сюжет и принцесса здесь совсем не сказочная.Хотя в романе нет эпилога, но конец классный. Автор очень нравится.Каждая прочитанная её книга остаётся в памяти навсегда.
Летящая на пламя - Кинсейл ЛаураИванна:-)
16.02.2015, 23.12





Главная героиня не понравилась: упрямая, бестолковая толстуха. Типаж такой не привлекательный. Мужик классный чуть с ума не сошел из-за нее))) каждому свое, конечно, но не тянет она на объект для восхищения, преклонения и т.д. И как-то все галопом по Европам: то на острове необитаемом, то в Турции они у Султана, и Гг-то принцесса там какая-то, революцию у себя в стране совершила. Много всего наворочено. Автору хотелось охватить все интересные темы. Мне не очень, если честно.
Летящая на пламя - Кинсейл ЛаураYuliya
28.11.2016, 12.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100