Читать онлайн Летняя луна, автора - Кинсейл Лаура, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Летняя луна - Кинсейл Лаура бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Летняя луна - Кинсейл Лаура - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Летняя луна - Кинсейл Лаура - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кинсейл Лаура

Летняя луна

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Сначала Мерлин ощутила тошнотворно-сладковатый запах. Она спала, но подсознательно вдруг узнала его: когда-то, давным-давно, так пахло в лаборатории двоюродного деда. Застонав, она перевернулась и подняла голову, позвав:
– Дядя Дориан?
Ответом были лишь тишина и мрак. Сознание медленно прояснялось. Она с трудом поднялась, руки ее погрузились в пуховый матрас.
– Дядя…
Вдруг она вспомнила, что дядя Дориан давно умер. Неприятный запах по-прежнему обжигал нос, подкатывала тошнота. В кромешной тьме она нащупала рукой покрывало и откинула его.
Удар по голове был полной неожиданностью. Сильные руки прижали что-то к ее лицу. Она закричала, но увлажненная ткань заглушала звуки. Тогда она изо всех сил ударила неизвестного ногой. Человек вскрикнул от боли, но, казалось, где-то далеко… Мысли Мерлин спутались, она поплыла куда-то сквозь туман и там затерялась в пустоте, ощущая лишь запах эфира.
Придя в сознание, она некоторое время боялась открыть глаза. К горлу подкатывала тошнота, и мерное покачивание из стороны в сторону, как в колыбели, только усиливало ее. Мерлин лежала и старалась не шевелиться – слава Богу, какая-то опора не давала ей опрокинуться. Тошнота мало-помалу отступала, и способность мыслить постепенно возвращалась к ней. По ощущению движения, стуку лошадиных копыт и ритмичному поскрипыванию колес она поняла, что находится в экипаже. Со странным безразличием Мерлин пришла к выводу, что ее похитили. Сначала это показалось не таким уж важным. Она поборола последний приступ тошноты и ощутила кусок прохладной, приятно пахнущей ткани, заботливо положенной ей на лоб.
Она окончательно пришла в себя. Безразличие сменилось острым чувством страха – случилось то, о чем предупреждал ее герцог. Враги родины куда-то насильно увозили ее, чтобы использовать в своих интересах, или чтобы пытать ее, или перерезать ей горло, или… или… Что там, говорил Рансом, было хуже всего? Она не могла точно вспомнить, но наверняка это что-то ужасное. Она сдержала готовый было вырваться плач и стала осторожно осматриваться, чуть приоткрыв веки.
Был день, но неяркое солнце едва освещало экипаж, изящно отделанный изнутри красным атласом. Она лежала на одном из сидений, на удивление удобно. Сиденье напротив занимал еще кто-то. Это был связанный мужчина, с кляпом во рту и без сознания. Его голова, покрытая синяками и ссадинами, беспомощно моталась из стороны в сторону, а раны заставляли Мерлин благодарить Бога за то, что ей не была предоставлена возможность всерьез сразиться с противником.
Связанный человек был ей незнаком. Она надеялась, что Таддеус, герцог и епископ Регли благополучно избежали опасности. От мысли, что они могли пострадать, она задрожала. Мерлин с теплотой и благодарностью вспоминала о том, как они заботились о ней – особенно Рансом. Он кричал на нее, но только потому, что беспокоился за нее, а она была слишком глупа, слишком занята своими делами и не придавала значения его словам.
Если бы она его послушалась! Он, наверное, совсем потерял голову, когда узнал, что ее и в самом деле похитили. При мысли о том, в какую ярость он может впасть, у нее появилась надежда: может быть, Рансом спасет ее. Если это случится, она простит все его крики и даже поломку змея.
Мерлин стала мысленно подбирать подходящие случаю фразы благодарности и раскаяния. Например: «Мистер герцог, не могу найти слова, чтобы выразить свою признательность за спасение моей жизни. Я знаю, что мой эксперимент вы погубили не нарочно» или: «Я не обижаюсь, что вы смеялись над моей летательной машиной, мистер герцог, и очень ценю то, что вы рисковали жизнью ради моего спасения». А в ответ на его смиренные извинения по поводу змея можно было бы сказать: «Ничего страшного, Рансом. Право же, это неважно. Может быть, я смогу сделать новый. Я даже почти уверена, что смогу. Ах, Рансом…»
Мерлин всхлипнула, вдруг осознав, что, возможно, больше никогда не увидит ни Рансома, ни Таддеуса с Теодором, ни летательную машину.
– Ах, Рансом, – прошептала она, – как жаль, что я вас не слушала.
– В самом деле? Черт возьми, я рад это слышать.
Мерлин вскочила и от очередного толчка экипажа едва не свалилась с сиденья. Она с трудом уселась прямо, подхватив упавший со лба компресс, пахнущий лавандой.
– Рансом! – ахнула она. – Откуда… я так боялась, что вы… но что вы тут делаете? Ох, нет… они захватили и вас тоже! – Она была готова заплакать.
Он усмехнулся в ответ и спокойно откинулся на спинку сиденья:
– Нет, разумеется, меня не захватили. Парень, который там лежит, неважно владеет кулачным боем. Я уложил его одним хорошим ударом правой.
Казалось, он доволен собой. Мерлин обхватила голову руками, пытаясь разгадать, что же произошло.
– Так, значит, вы меня уже спасли, – заключила она.
– Ну, можно и так сказать.
– Ого, – удивилась она. – Далеко же они успели меня увезти, если нам приходится возвращаться домой в экипаже.
Его самодовольная улыбка сменилась усмешкой.
– Ты едешь не домой. Пока еще нет.
– Не домой? – Она поджала губы. – Ладно. Наверное, я могу подождать пару дней, если это необходимо. Надеюсь, за это время я не забуду, как был сделан тот змей.
– Я боюсь, что одного-двух дней будет недостаточно, моя милая. Я везу тебя в Фолкон-Хилл, и визит растянется на неопределенный срок.
Она резко выпрямилась:
– Это невозможно. Я не поеду туда.
– Тогда считай, что тебя просто похитили.
– Не буду я так считать! Вы же меня спасли.
Он улыбнулся:
– Вообще-то как раз я тебя и похитил. Разве ты не узнала меня ночью, когда элегантным пинком чуть не лишила мужского достоинства?
Мерлин хмуро оглядела Рансома, затем человека, лежащего без сознания на другом сиденье; у нее разболелась голова, и она угрюмо сказала:
– По-моему, я чего-то не понимаю.
– Бедная Чара. – Он положил руку ей на плечо и притянул к себе. – Тебе и не нужно понимать. Просто позволь мне о тебе позаботиться.
Несколько секунд она сопротивлялась, затем неожиданно уступила его объятиям.
Волнуясь, она сказала:
– Наверное, вы все еще хотите на мне жениться.
Он погладил ее по затылку, и от этого нежного прикосновения у нее будто что-то растаяло в груди.
– Я думаю, так будет правильно. Мир суров, Чара, и я не хочу, чтобы ты расплачивалась за мое легкомыслие.
– Но мне же понравилось то, что произошло, – тихо сказала она. – Я думаю, епископ Регли ошибается, считая это грехом.
Рансом молчал. Он нежно водил пальцем по ее запястью. Затем он глубоко вздохнул и решительно сказал:
– Все зависит от места и времени, но иногда это действительно грех. То, что я сделал, – непростительно. И я буду помнить об этом до конца жизни.
Мерлин закусила губу:
– И из-за этого вы будете несчастны?
– Это позор, – грустно сказал он. – Это ужасный стыд, что я так поступил с тобой.
– Но вы же не сделали мне ничего плохого.
– В глазах окружающих меня людей, Чара, я просто сломал тебе жизнь. Я знаю, ты не понимаешь этого. Надеюсь, что никогда и не поймешь. И просто позволишь мне жениться на тебе – только так я смогу исправить ситуацию.
– Но моя летательная машина… – засомневалась Мерлин. – Она же вам не нравится.
– Я никогда этого не говорил.
– Вы называли ее «проклятая летательная машина» и еще «чертова летательная машина». Вы сказали, что я скорее всего сверну себе шею, – она сглотнула. – Вот что вы говорили о ней. Я все помню.
– Ну ты действительно свернула бы себе шею, – сказал он, пытаясь ее образумить. – Не могу же я безучастно за этим наблюдать. Так же как не могу допустить, чтобы твоя жизнь была сломана из-за моего необдуманного поступка. Я буду стараться охранять тебя от ударов, Чара. Клянусь.
– Но как вы не понимаете, – разочарованно сказала она, – я же работаю над летательной машиной. И она будет именно летать, а не падать.
Она ощутила, как он втянул воздух.
– Мерлин, – мягко сказал он, – люди не летают. Летают птицы. Если человек прыгает с обрыва, привязав себе пару крыльев, он падает. И разбивается насмерть. – С легким трепетом он сильнее сжал ее в объятьях. – Вряд ли это принесет нам с тобой много радости.
– Нет, вы опять ничего не поняли, – в отчаянии сказала она. – Разве вам не хотелось бы летать? Взлететь так высоко, как только можно, увидеть с высоты все вокруг, передвигаться со скоростью ветра?.. – Она отодвинулась от него. – А я уже могу это сделать. Я знаю как. Это сложнее, чем просто привязать себе пару крыльев. Гораздо сложнее. Но это заработает… когда-нибудь. Я уверена.
Странное выражение промелькнуло у него на лице – и испуг, и удивление, и нежность, и гордость.
– Значит, пока каждый останется при своем мнении.
Мерлин опустила глаза, разочарованная тем, что он не поддержал ее, не поверил в ее мечту:
– Похоже, что так.
Она ощутила на себе его взгляд, изучающий и тревожный. Через какое-то время он сказал:
– И ты не хочешь замуж, как я понял.
Она не ответила.
– Мерлин, летательная машина – это не ты сама. Не позволяй ей разрушить то, что действительно важно.
– Но она и есть то, что важно! – взорвалась Мерлин. – Она и есть я. То есть… – Она замолчала, подыскивая слова. – Во мне больше ничего и нет, только это. Это и есть я сама. Я изобрету летательную машину, которая будет работать. Так всегда говорил дядя Дориан.
С сердитым видом Рансом отвернулся к окну и потер переносицу. Мерлин наблюдала за ним сквозь пряди распущенных волос, смотрела, как неяркий луч солнца подчеркнул его сильные скулы и четкую, властную линию подбородка. Хотя он и хмурился, лицо его сохраняло все то же теплое выражение, так ему несвойственное. Рансом не был похож ни на кого из тех, с кем она встречалась раньше. Очень сдержанный внешне, безупречный в одежде и манерах, он был наполнен энергией, излучал силу, способную смести с пути любое препятствие. Мерлин вдруг осознала, что он действительно ее похитил, что увозил из дома против ее воли и что после того первого инстинктивного удара ногой она ровным счетом ничего не сделала, чтобы освободиться. Да и тот удар, мрачно подумала она, оказался безрезультатным.
Рансом задумчиво перебирал ее пальцы, рассматривая каждый в отдельности.
– Я думаю, – сказал он наконец, – будет лучше, если ты на время оставишь работу над летательной машиной.
Мерлин сжалась и отняла свою руку:
– Это невозможно, мистер герцог. – Рансом ухмыльнулся, и она быстро поправилась. – Мистер… м-м… то есть Рансом.
Он приподнял ее подбородок.
– Это здорово, что ты называешь меня по имени, – сказал он. – Я не слишком часто его слышу.
– Его легко запомнить. – Она постаралась ускользнуть от его прикосновения. Было трудно сохранять трезвость мысли, когда он смотрел на нее своим особенным взглядом. – Что бы вы ни говорили, я не перестану работать над летательной машиной, даже ради говорящей коробки.
– Хорошо, – легко согласился он. – Тогда вообще не работай. Представь, что визит в Фолкон-Хилл – это каникулы.
Она закусила губу и упрямо нахмурилась.
– Мерлин, – голос его звучал предельно мягко, – мне больно слышать, когда ты говоришь, будто в тебе нет ничего, кроме выдумки двоюродного деда. Это неправда.
– Нет, это правда. Что я еще изобрела, кроме этого? Ну да, однажды я сделала чайник, который кипятил воду с помощью электричества. И есть еще говорящая коробка, но кому может понадобиться такая ерунда?
– Я думаю, найдется какой-нибудь парень с заячьими мозгами, которого твоя говорящая коробка как раз и заинтересует. Но я имел в виду не изобретения. В жизни есть много других вещей, кроме механики и химии.
– Я люблю механику, а вот химию, если честно, не очень.
– …Например, я говорю о детях. Тебе никогда не хотелось завести семью?
Мерлин застыла в удивлении. Она представила себе дом, в котором выросла. Дом был наполнен покоем и тишиной при жизни дяди Дориана, и стал еще спокойнее и тише, когда тот умер. Она ощутила пустоту в груди, и губы ее непроизвольно дрогнули.
– Нет! – с вызовом сказала она. – Дядя Дориан говорил, что от детей одно беспокойство. Они очень шумные и вечно требуют что-нибудь, когда ты пытаешься сосредоточиться.
Он изучающе взглянул на нее.
– Понятно.
– Нет, – сказала она уже более твердо, – я абсолютно не хочу иметь детей.
– А ты их вообще когда-нибудь видела?
– Допустим, не видела, но дядя Дориан мне все о них рассказал. Он предпочитал, чтобы дома были не дети, а ежики.
Рансом посмотрел на связанного незнакомца и удостоверился, что тот все еще не пришел в сознание. Он придвинулся к Мерлин и взял ее за руку.
– Чара, – произнес он так нежно, как только сумел, – а ты понимаешь, что из-за того, что между нами произошло, у тебя может появиться ребенок?
Глаза ее расширились.
– Но я же его не хочу.
Он с удивлением понял, что эта фраза уязвила его гораздо сильнее, чем он мог предположить. Он сдержал сердитый ответ, готовый было сорваться с губ.
– К сожалению, – осторожно сказал он, стараясь подавить охватившее его чувство, – это уже не зависит от наших с тобой желаний. Если я… если ты будешь носить моего ребенка, то… – Он замолчал. Он вдруг вспомнил часовню и склеп в Фолкон-Хилле – два маленьких мраморных памятника, а над ними один большой.
Горло его перехватило от знакомых уже эмоций: чувства вины, пережитого крушения надежд и горести о том, чего не случилось. Он был женат, но не по любви. Он никогда и не рассчитывал жениться по любви. И все-таки молодая веселая девушка, которую выбрал ему дед и с которой он прожил десять месяцев, оставила после себя такую пустоту в его душе, которая за двенадцать лет так и не исчезла. Он даже не успел ее как следует узнать. Как не успел узнать и своих дочерей-двойняшек, которые лишь на три часа пережили мать. Мысль, что Мерлин Ламберн не желала иметь от него детей, вдруг наполнила его неожиданной болью и заставила вновь пережить состояние одиночества и отчаяния.
Он отвел взгляд в сторону и подождал, пока боль не утихнет и снова не возобладает здравый смысл. Они проезжали мимо пастбища. Овчарка бегала вокруг стада овец, следя за тем, чтобы они не разбредались, и направляла их к проходу в живой изгороди. Рансом наблюдал за этой маленькой сценой, пока она не скрылась из виду, а затем дипломатично произнес:
– Думаю, не стоит беспокоиться о проблеме, пока она не возникла.
Мерлин не разделяла его благодушие. Она хмурилась и смотрела на него, надув губы. Он подозревал, что она и не догадывается о том, насколько соблазнительно выглядит – одетая в измятый халат поверх ночной сорочки, в которой она спала.
Это он здорово придумал. К Рансому вернулось хорошее настроение. Как хотел бы он увезти ее на необитаемый остров и ближайшее десятилетие заниматься лишь тем, что доставляло им обоим наслаждение.
Удивительно острое физическое влечение все еще не оставляло его. Он думал, что влияние афродизиака должно было уже закончиться, однако желание не проходило. После тех похорон двенадцать лет назад необходимость жениться у него отпала. Не надо было заключать никаких важных для семьи союзов, не было недостатка и в прямых наследниках по мужской линии – был младший брат Шелби, а у него – сын. Не существовало ни одной причины, которая могла бы заставить Рансома задуматься о новой женитьбе и изменить свою активную и размеренную жизнь. Так было до вчерашнего дня. Теперь же «низменные» инстинкты захватили его, и он с удивлением обнаружил, что не очень-то об этом и сожалеет.
– А где мой ежик? – вдруг спросила Мерлин. Она нагнулась вперед и вытянула шею, чтобы заглянуть под сиденье. Густые волосы упали и свесились через плечо, а она, слегка задыхаясь от натуги, заглядывала в самые дальние уголки экипажа.
Рансом прикусил губу, сдерживая желание коснуться ее нежной шеи.
– Он остался дома в качестве заложника, – сказал он. – Это был трудный выбор, но я мог спасти только одного из вас.
Она выпрямилась, покрасневшая и такая удрученная, что ему стало стыдно.
– Мерлин, Мерлин… – Он погладил ее по щеке. – Какое, должно быть, я чудовище, если ты на меня так смотришь! Твой ежик в полнейшей безопасности, так же как Таддеус и Теодор. Их тоже перевезут в Фолкон-Хилл, и очень скоро.


Наконец они остановились. Мерлин вышла из экипажа. Рансом взял ее под руку, с другой стороны девушку подхватил какой-то странный человек в парике и кителе с оборками. Она стояла, изумленно разглядывая открывшееся взору сооружение.
– Где мы? – Голос ее был почти не слышен в необъятном внутреннем дворе. Мерлин стояла у основания внушительной каменной лестницы. Она вела к высоким колоннам, которые поддерживали огромный портик, а портик нависал над дверью поистине гигантских размеров.
– Это Фолкон-Хилл, – сказал Рансом.
– Но я думала… Я думала, мы едем к вам домой.
– Это и есть мой дом.
– Ой… – Мерлин широко раскрыла глаза. – Ничего себе…
Рансом засмеялся:
– Я слышал и более сильные высказывания по этому поводу. – Он обратился к человеку в парике: – Мне пришлось привезти с собой преступника. Забери его из экипажа и запри в одной из пустых комнат без окон.
Слуга хранил бесстрастное выражение, и Рансом добавил:
– Уверяю, с этим негодяем можно не церемониться. Если ты дорожишь этим местом, обеспечь ему постоянную охрану. Я разберусь с ним позже.
Раздался металлический лязг, затем огромная входная дверь бесшумно открылась. Другой слуга, с кружевными манжетами, отвесил поклон и отступил, пропуская худую, стройную даму. Женщина проскользнула в дверной проем и остановилась у верхней ступеньки лестницы.
– Деймерелл, – сказала она, – что это все значит?
Ее голос, тихий и высокий, терялся в массивных колоннах громоздкого здания, два крыла которого простирались в стороны, образуя внутренний двор. Лакей в парике спустился по лестнице, и Мерлин увидела, что ни он сам, ни женщина вовсе не были такими маленькими, какими казались на фоне огромного здания. Слуга был такого же роста, как Рансом, а дама лишь ненамного ниже.
– Это значит… – в замешательстве повторил за ней Рансом. – Честно говоря, Блайз, мне в голову сейчас не приходит ничего вразумительного. Ты не хочешь познакомиться с нашей гостьей?
– Деймерелл, – произнесла дама, не спуская глаз с Мерлин, в то время как Рансом повел ее по лестнице вверх. – Ты пьян?
– Ты спрашиваешь только потому, что я слишком часто привожу домой симпатичных девушек в ночных сорочках? Блайз, не сомневайся, это дело государственной важности! Позволь представить тебе мисс Мерлин Ламберн.
Блайз приподняла светлые брови. Мерлин попыталась сделать реверанс, второй за последние двадцать лет, но не очень удачно.
– Я думала, что человек, которого ты собирался привезти с собой, должен быть мужчиной, – сказала Блайз.
– Как видишь, это не мужчина. Мерлин, познакомься с моей сестрой. Леди Блайз. Она следит, чтобы никто из нас не сбился с прямой и узкой дороги в рай. Боюсь, это непростая задача.
– Здравствуйте, – застенчиво сказала Мерлин. – Извините, что я не одета, но Рансом вытащил меня прямо из постели.
Блайз широко раскрыла глаза, брови ее взлетели еще выше:
– Это какая-то шутка, я полагаю. И шутка в дурном тоне, надо сказать. Деймерелл, герцогиня Мей ожидает тебя в Годолфинском салоне. Мисс… Ламберн может пойти со мной.
– Очень мило с твоей стороны, Блайз, но я хотел бы представить маме мисс Ламберн немедленно.
Леди Блайз на секунду поджала губы, и ее нежная бледная кожа покрылась яркими красными пятнами.
– Рансом, но это же оскорбительно, – тихо сказала она. – Помни, что в доме находятся слуги.
– Именно поэтому, – ответил Рансом, – я и хочу, чтобы все осознали, что мисс Ламберн – почетная гостья в Фолкон-Хилле.
Блайз осмотрела Мерлин с ног до головы. Рот ее скривился, а ноздри задрожали, как если бы она почувствовала неприятный запах.
– Позволь ей хотя бы привести себя в порядок, прежде чем представишь герцогине Мей.
– Тактика, дорогая сестра. Я знаю, что делаю. Пойдем со мной, Чара. Штандарт герцога подняли на воротах, как только мы въехали. Так что мама уже ждет нас.
Мерлин была рада отделаться от испепеляющего взгляда леди Блайз и вслед за Рансомом поспешила войти в дом. Оказавшись в помещении, она остановилась и подняла голову, чтобы рассмотреть трехъярусные своды. Там, на потолочных фресках, ангелы сражались с красноглазыми демонами за обладание золотым венцом, который протягивал им человек в римской тоге.
– Художник Антонио Веррио, – сказал Рансом. – По-моему, хорошая иллюстрация занятий моих знаменитых прародителей.
– О! – Мерлин пыталась понять, были ли его прародители итальянскими ораторами. Но она не успела об этом спросить – он повел ее вверх по лестнице, потом через большую арку, потом по длинному коридору с каменным сводом. Эхо его шагов смешалось с шарканьем ее ночных туфель. Девушка бросала взгляды на мраморные бюсты, стоявшие вдоль стен коридора. Опять прародители, догадалась она, и все задрапированы в тоги.
Лакей выступил вперед и поклонился, открывая высокую дверь. Прохладный холл был освещен солнечными лучами, и Рансом подтолкнул ее вперед, в этот островок света.
– Маман, – произнес Рансом и подошел к даме, поднявшейся со стула к ним навстречу. Он склонился, чтобы поприветствовать ее. На фоне бьющего в высокие окна солнца были видны только черные силуэты их фигур. Мерлин медлила около двери, не торопясь встретить еще один леденящий прием.
– Добрый вечер, Деймерелл. – Дама говорила приятным голосом, очень похожим на голос Рансома. – Ты привез гостью?
Силуэт герцогини протянул руку навстречу Мерлин. Стесняясь поношенного халата и спутанных волос, Мерлин, сжав кулаки, топталась на месте, мечтая о том, чтобы спрятаться за огромной дверью.
Вдовствующая герцогиня шагнула вперед и вышла из солнечного света. Мерлин продолжала стоять, пытаясь изобразить улыбку, пока мама Рансома снизу доверху оглядывала ее.
Девушка заметила, что выражение лица герцогини изменилось – совершенно неожиданно на нем появилась доброжелательная улыбка.
– Я поняла! – воскликнула она и взяла Мерлин за руки. – Это же дочь Кларесты. Моя дорогая! Ох, моя дорогая! Вы так на нее похожи, когда улыбаетесь.
Мерлин вдруг оказалась в благоухающих объятиях, затем герцогиня взяла девушку за руку и решительно подвела к Рансому:
– Где же ты нашел ее, Деймерелл?
Он улыбнулся:
– Ты уже угадала, кто она. Должен ли я лишить тебя удовольствия и рассказать об остальном?
– Разумеется, нет! Это был риторический вопрос. Сначала я попробую подумать и понять, почему она прибыла к нам в халате и домашних туфлях, а уже потом – для чего ты ее к нам привез. Дорогая, вы выглядите, как самый настоящий беспризорник. Идите сюда, хотите присесть?
Она подвела Мерлин к позолоченному креслу с обивкой из тонкого кружева. Мерлин уселась посредине, опасаясь, что может нечаянно испачкать кремовый подлокотник, если вдруг на руках ее осталась въевшаяся лабораторная грязь. Теперь, когда глаза не резал солнечный свет, она смогла разглядеть помещение целиком. Комната превосходила по размеру гостиную ее дома. Внимание притягивали картина с арабским скакуном в натуральную величину и выцветшие гобелены со сценами охоты и сражений. Хрустальная люстра отбрасывала на дорогой ковер яркие красные, синие и желтые блики.
Вдруг герцогиня вздрогнула. Это отвлекло Мерлин от изучения окружавшей ее роскоши.
– Деймерелл… надеюсь, бедное дитя не страдает тем же, что и ее мать?
– Вовсе нет, – весело ответил Рансом. – Я уверен, она начнет вполне вразумительно разговаривать, когда перестанет ловить языком мух.
Мерлин опустила глаза, она все еще не могла привыкнуть к новой обстановке. На несколько секунд повисла пауза.
– По-моему, для ловли мух лучше всего использовать лягушек, – предположила она, поскольку оба, очевидно, ожидали от нее какого-то ответа.
У Рансома появилась особая складочка около рта. Вдовствующая герцогиня перевела взгляд с Мерлин на сына, затем обратно на нее.
– Как вас зовут, дорогая моя? – спросила она.
– Мерлин Ламберн, мадам. Меня назвали в честь Джона Джозефа Мерлина.
– Гениальный механик, – подсказал Рансом, заметив непонимающий взгляд матери. – По-моему, у нас в доме были сделанные им часы.
– Они у вас есть, это правда? – Мерлин заинтересованно подскочила. – А можно мне на них посмотреть?
– Конечно же, можно. Только не прямо сейчас, – поспешил добавить Рансом, так как Мерлин уже вскочила на ноги. – У тебя каникулы и ты отдыхаешь от работы, не забыла?
Протесты Мерлин прервал радостный возглас герцогини:
– Вот оно, я догадалась! Вы помолвлены и собираетесь пожениться.
Мерлин изумленно обернулась. Рансом склонил перед матерью голову, но выглядел не таким довольным, как раньше, когда она высказала правильную догадку.
– Очень близко к истине, – спокойно сказал он. – Я в самом деле просил Мерлин об этом.
Герцогиня нахмурилась. Она смотрела то на Рансома, то на Мерлин. Сын ее хотел что-то сказать, но она жестом остановила его:
– Не надо, не рассказывай мне. Лучше я посмотрю по картам.
Она поднялась, взяла Мерлин под локоть и обняла ее:
– Добро пожаловать, дорогая. Располагайтесь, как дома. Уверена, ваш багаж прибудет вслед за вами. Деймерелл никогда не забывает о таких вещах, – она задорно улыбнулась. – Не забывает даже тогда, когда ловит французских шпионов и спасает девушек, похищая их прямо из постели рано утром.
Мерлин внезапно обнаружила, что она и Рансом уже стоят у двери.
– Как твоя мама обо всем узнала? – спросила она. – И откуда она знает, как звали мою маму?
Рансом пожал плечами:
– Она говорит, что это женская интуиция, но, скорее, это ее хобби. Мама любит доказывать, что, пока невежественные мужчины возятся с собственными представлениями о логике, она может угадать все, что хочет, по малейшим внешним признакам. – Он остановился у винтовой лестницы, где горничная поджидала Мерлин, чтобы показать ее комнату наверху. – И иногда у нее чертовски здорово это выходит.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Летняя луна - Кинсейл Лаура



несусветная чушь или же это просто не мое не то что я люблю читать
Летняя луна - Кинсейл Лауранаталия
4.04.2012, 11.57





местами не чушь но и . . . не понравилось!!!!
Летняя луна - Кинсейл Лауравэл
3.06.2013, 15.46





У этого автора почему-то все романы с низкими оценками, кроме Госпожа моего сердца. Я прочла 2 романа и судя по ним, можно сказать, что не всякому они придутся по душе, точнее не всякий захочет понять. Может потому что героини у автора, хоть и уже взрослые девушки-женщины, но сохранили наивность и невинность взглядов и суждений. Как раз такие, какими по нашим представлениям и должны были быть женщины 19-го века, а не прожженные малолетки в стиле 21-ого века, как этим грешат некоторые авторы казалось бы "исторических" романов. Герои как раз таки очень вдумчивые, серьезные. Книга Летняя луна тоже не была оценена мною должным образом с первого раза, подумала ерунда какая-то, но прочитав ее во второй раз, я поняла для себя, что данный автор и его книги мне нравятся. По моему мнению, от романов Кинсейл веет спокойной романтичностью, у героев светлые образы. Идет сравнение с творчеством Хаяо Миядзаки (если кто смотрел его мультфильмы, думаю, что поймут).На ум приходят те же эпитеты, хотя может быть и не совсем уместно. Но я говорю не о прямом сравнении, а о том впечатлении от произведения, которое складывается при прочтении и образах, которые создаются. Второй роман, который я читала - это Звезда и тень. Тот мне понравился сразу, хотя судя по отзывам, его не оценили. А жаль!
Летняя луна - Кинсейл ЛаураНаталия
5.05.2016, 12.56








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100