Читать онлайн Летняя луна, автора - Кинсейл Лаура, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Летняя луна - Кинсейл Лаура бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Летняя луна - Кинсейл Лаура - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Летняя луна - Кинсейл Лаура - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кинсейл Лаура

Летняя луна

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

Рансом, расслабившись, сидел в кресле в укромном уголке Годолфинского салона и слушал, как в другом конце комнаты Блайз играет на фортепиано для кучки гостей. Он разглядывал тыльную сторону ладони. Позади него Шелби и Жаклин затеяли очередную вечернюю перепалку, что с недавних пор стало для них традицией. Он сгибал пальцы и наблюдал, как отблеск свечи отражается на золоте печатки. При таком освещении металл казался мягким и теплым. Рансом вспоминал утренний разговор с Мерлин.
– Мама, – сказал он негромко: ему не хотелось, чтобы кто-нибудь из гостей услышал их разговор, – как ты думаешь, мисс Ламберн нездорова?
Герцогиня Мей подняла голову, оторвавшись от томика восточной поэзии.
– Что ты, нет, дорогой, – успокаивающим тоном ответила она. – Я вовсе так не думаю.
– Она сейчас не так хорошо выглядит, как в первые дни после приезда к нам.
– Разве? – Герцогиня Мей огляделась вокруг в поисках Мерлин. – Кажется, она уже поднялась в спальню. Знаешь, дорогой, если она действительно стала хуже выглядеть, то именно ты первый должен был это заметить.
Рансом сделал маленький глоток портвейна.
– Я опасаюсь… – Он замолчал, поскольку еще не мог сформулировать, что именно его беспокоило, потом добавил: – По-моему, она неважно спит.
Мать бросила на него проницательный взгляд:
– А хорошо ли спишь ты сам, Деймерелл? Кажется, ты немного осунулся. Я считаю, что тебе было бы гораздо удобнее наверху. Не хочешь сменить свои казенные комнаты на хорошие, уютные апартаменты?
– Я совершенно здоров, и ты это знаешь. Меня беспокоит только мисс Ламберн. – Он сдвинул брови, разглядывая стакан, и очень тихо добавил: – Ты никогда не спрашивала меня, почему она приехала. Но думаю, ты догадалась, что я вынужден держать ее здесь. Даже против ее желания. Поэтому я несу за нее двойную ответственность. И если случится так, что она заболеет…
Он снова не закончил фразу. Герцогиня Мей закрыла книгу и отложила ее на столик, потом взяла сына за руку:
– Чем я могла бы помочь?
Рансом посмотрел на мать с благодарностью. Он был уверен, что она не станет расспрашивать о причинах пребывания мисс Мерлин у них в поместье.
– Ты могла бы присмотреть за ней? Сегодня.
Она чуть наклонила голову. Выражение ее золотисто-зеленых глаз, так похожих на его собственные, ничуть не изменилось: она всегда контролировала свои эмоции. В другом конце комнаты Шелби сделал очередной саркастический выпад в сторону Жаклин, и она тут же ответила ему тонкой колкостью. Блайз начала играть громче, надеясь заглушить их препирательства.
Герцогиня бросила взгляд в их сторону:
– Мы же цивилизованные люди, правда, Деймерелл?
Рансом поджал губы:
– Не беспокойся. Я останусь и прослежу, чтобы на ковре не осталось крови.
– По-моему, им это нравится, – сказала она.
Рансом приподнял бровь, наблюдая, как младший брат пускается в тираду по поводу обширного круга поклонников Жаклин.
– …никогда не видел такого жуткого сборища негодяев, – воскликнул Шелби, и его четкий голос перекрыл музыку Блайз.
– Ты говоришь ерунду, – раздраженно ответила Жаклин, и лицо ее вспыхнуло и оживилось. Она пристально смотрела на него. – Ты не можешь так говорить о старине Кодри и мистере Кеттеринге!
– Ха! – Шелби отошел на несколько шагов, потом вернулся обратно. – А как насчет того дьявола из Италии, и еще… как звали того головореза… ах да, Уинтерборн! Этих жуликов ты так приручила, и они безвылазно сидели в нашей гостиной, моя леди. Этого ты не можешь отрицать.
– Еще как могу! Я их даже не помню.
Шелби перестал театрально расхаживать.
– Не помнишь, потому что таких было слишком много, – ядовито усмехнулся он. – Чего еще я мог ожидать?
– Если бы ты чаще бывал дома, то знал бы, что их было совсем немного.
Пьеса, которую играла Блайз, подошла к концу. Шелби вспыхнул, и голос его громко и четко разнесся по всей комнате:
– А когда я приходил, что я от тебя слышал? Бесконечные вопросы: где я был? что я делал? с кем? Да это кого угодно выгнало бы на улицу.
– Если бы ты хоть немного любил меня, ты не уходил бы, – вскричала Жаклин. – И не проводил все время за игрой и…
Блайз энергично заиграла новую песенку. Рансом собрался встать с кресла. Обычно он вмешивался как раз в подобный момент – когда перепалка, которая поначалу казалась забавой, перерастала во что-то более серьезное. А потом проводил с ними весь оставшийся вечер, не давая им вцепиться друг в друга. Он считал, что это какая-то новая, странная фаза их бурных отношений. С тех пор как они снова начали друг с другом разговаривать, они постоянно пытались что-то доказать один другому. И происходило это, как правило, по вечерам, в присутствии посторонних. Он поднялся, но мать придержала его за руку.
– Не надо, – мягко сказала она. – Не вмешивайся.
Рансом вопросительно поднял брови. Из-за развода Шелби имя Фолконеров и так уже стало притчей во языцех. Он не мог поверить, что мать поддерживает этот новый всплеск ссоры в присутствии гостей.
– А что еще я должен был делать? – возмущался Шелби. Голос его перекрывал четкую, отрывистую мелодию, исполняемую Блайз. – Я понимал, что никогда не смогу обеспечить тебя так, как мне хотелось!
– Ложь, все это ложь! Ложь и надуманные предлоги! Ты знаешь, что сам не хотел остановиться. Ты не остановишься никогда. Не рассказывай мне, будто играл на деньги ради меня, ради семьи! Разве теперь ты прекратил это? Теперь, когда твой брат забрал твоих собственных детей? Теперь, когда он оплачивает все твои обязательства?
Рансом продолжал молчать, не в силах открыто взглянуть на брата. Он занял себя тем, что зажег еще одну свечу. Блайз отказалась от попыток заглушить скандал музыкой и поднялась, захлопывая крышку фортепиано и накрывая его покрывалом.
– Леди Хардинг! – воскликнула она, приближаясь к матроне, которая проявляла наибольший интерес к разговору Шелби и Жаклин. – Как же я могла забыть, что как раз сегодня утром дорогой мистер Уинстон сказал, что мечтает сыграть с вами в шахматы! Вот и шахматная доска…
Она обернулась к бледному молодому джентльмену, который за секунду до этого понимающе улыбался:
– Вы не могли бы подвинуть этот стол немного ближе к камину, сэр? По вечерам становится прохладно даже в летнее время.
Рансом бросил взгляд в сторону брата. Шелби склонился над Жаклин и что-то быстро и тихо говорил ей. Выражение лица его было неприятным.
– Позвольте, я принесу вам тот том Тацита, о котором вы спрашивали, мисс Монтегью, – говорила Блайз. – Мистер Лансдан почитает вам вслух. Ведь вы почитаете, дорогой? Вы так хорошо понимаете труды классических историков.
Стычка опять набирала обороты. Донесся дрожащий от гнева голос Жаклин:
– Я в это не поверю! Ни одной секунды ты не думал о нас!
– Это не так, Жаклин. Постоянно, клянусь… – Шелби отчаянно взмахнул рукой. – Но ты этого не поймешь. Ты никогда даже не пыталась понять меня.
– Понять? Как можно понять человека, который проиграл наследство своей жены…
– Сыграем в вист! – опять воскликнула Блайз, как будто эта идея только что пришла ей в голову. – Это будет как раз то, что нужно.
Она засуетилась, приказывая, чтобы в библиотеке установили дополнительные карточные столы. С присущим ей навязчивым гостеприимством, за которое Рансом в этот раз был ей благодарен, она вывела из салона всех остальных незанятых гостей.
– Ты не понимаешь, – говорил Шелби. – Я же как раз выигрывал у Шеридана. Ты могла получить половину его театра «Друри-Лейн»!
– А вместо этого он получил весь мой театр!
Рансом кивком проводил проходивших мимо гостей, отказываясь от предложения составить компанию для игры. С лица его не сходила любезная улыбка, как будто он не слышал происходившей позади него перебранки.
– Я жалею об этом, – тихо сказал Шелби. Стало слышно, что мистер Лансдан откашлялся и начал читать. – Боже мой, ты не представляешь, как я жалею…
Рансом закрыл дверь в библиотеку. Он посмотрел на мать, молчаливо прося разрешения вмешаться и положить этому конец. Герцогиня лишь улыбалась в ответ.
Жаклин воскликнула:
– Ты жалеешь! – Она встала. Мистер Лансдан стал читать громче. – Жалеешь… – Она перешла на ядовитый шепот, который был слышен даже лучше, чем обычный голос. – Ты сломал мою жизнь, проиграл мое состояние и оставил меня ради другой женщины. За это я никогда не прощу тебя! Никогда!
Они стояли и смотрели друг на друга, как Аполлон и Диана – прекрасные даже среди развалин. Голос мистера Лансдана вдруг умолк.
Шелби не отрывал глаз от Жаклин.
– Да, я игрок, – мягко сказал он, – и я потерял все, что тебе принадлежало. За это мне будет стыдно до самой смерти. Но насчет остального… насчет того, что я был неверен и променял тебя на другую… – Его красиво очерченные губы напряглись в странном выражении, которое Рансом видел лишь однажды – шесть лет назад, в зале суда, когда Шелби сидел на стуле подсудимого. – Жаклин, есть только одна вещь, которую я тоже никогда тебе не прощу. То, что ты всему этому поверила. – Он отвернулся, толкнул стоявшую у фортепиано скамеечку и, громко хлопнув дверью, вышел из комнаты.
Рансом обратился к мисс Монтегью, мистеру Лансдану и игрокам в шахматы:
– Пожалуйста, продолжайте, мистер Лансдан. Боюсь, что второе действие пока откладывается.
Все неловко заулыбались, а Жаклин наградила Рансома таким взглядом, который должен был принадлежать скорее Отелло, чем Дездемоне. Через мгновение она пожала плечами и, широко раскрыв прекрасные глаза, обратилась к гостям:
– Простите меня, – совершенно спокойно сказала она. – Я, кажется, помешала вашему чтению?
Мистер Лансдан откашлялся:
– Вовсе нет, я… мы как раз только собирались начать.
Жаклин одарила его чарующей улыбкой:
– Тогда я присоединюсь к вам.
Рансом поставил для нее стул. Но стоило ей сесть и ясными глазами посмотреть на мистера Лансдана, как дверь салона снова открылась и вошла Блайз. Куин сопровождал ее, и бокал портвейна, небрежно зажатый между указательным и большим его пальцами, угрожающе накренился, когда он прикрывал дверь.
– А где же прохлаждается ваш чудесный мистер Пилл? – спросил Куин.
Блайз, казавшаяся встревоженной, кивнула мистеру Лансдану, которому пришлось снова прервать чтение.
– Пожалуйста, продолжайте, мистер Лансдан, – сказала она.
Куин поймал ее пальцы и задержал их в своей ладони, но она выдернула руку.
– Насколько я знаю, мистер Пилл предпочитает после ужина предаваться размышлениям и молитвам.
– Очень мило с его стороны. – Куин улыбнулся и дотронулся до щеки Блайз. Она отпрянула назад, и он продолжил движение рукой, превратив его в шуточный поклон. – Очень мило, что он освободил территорию.
– Майор О’Шонесси! – произнесла Блайз тоном, который, как подумал Рансом, поставил бы на место любого мужчину.
Но майор даже не собирался отступать:
– Да, дорогая леди?
– Я надеюсь, – ее маленькая грудь вздымалась от волнения, – что впредь вы будете обращаться ко мне так, как это принято в приличном обществе, майор О’Шонесси!
– Да, дорогая леди Блайз? – поправил себя Куин.
Рансом отвел взгляд, но потом снова посмотрел на сестру, слегка удивленный тем, как хорошо она выглядит. Недовольство Куином делало ее бледно-голубые глаза ярче, незнакомые искорки вспыхнули в них. Она очень мило надула губки.
Но парню не на что было рассчитывать. Куин, может быть, и сумел бы покорить ее сердце, но до кухни и ее лакомств он в любом случае не доберется.
К сожалению, у того кандидата, на которого делал ставку Рансом, дела шли ненамного лучше. Рансом не мог понять, почему мистер Пиллл приобрел вдруг привычку уходить сразу после ужина, вместо того чтобы затеять какой-нибудь маленький флирт. Рансом надеялся, что священник все-таки не настолько глуп, чтобы отказаться от своей затеи из-за возмутительных выходок любвеобильного Куина. Все прекрасно понимали, что красивый офицер просто развлекается. Возможно, он даже поставил несколько гиней на то, что сумеет вызвать улыбку холодной Блайз.
Рансом вдруг подумал, что Шелби вполне мог заключить с майором какое-нибудь денежное пари. Пожалуй, он и сам поставил бы фунтов пятьдесят на то, что так оно и есть.
К Рансому тихо подошла герцогиня Мей.
– Я сейчас схожу проведаю мисс Ламберн, – прошептала она.
Он посмотрел на нее:
– Спасибо.
Она пожала ему руку, и это вызвало прилив тщательно скрываемой нежности. «Как глупо, – подумал он, провожая ее взглядом, – что сестра не унаследовала и малой толики той мудрой женственной теплоты, которой природа так щедро наделила мать». Однако Блайз, старший ребенок в семье, жаждала от жизни большего, чем скромное место дочери. Похоже, она сильно переживала по поводу того, что родилась женщиной. И лишь постоянное участие в делах Рансома примиряло ее с тем, что она не является герцогом Деймереллом.
– Я обнаружил еще одну розу в вашем саду, дорогая леди, – сказал Куин и, когда она наградила его ледяным взглядом, с опозданием добавил: – Блайз! Прогуляйтесь со мной завтра утром, и я покажу вам ее.
Она чуть отвернулась от него:
– Спасибо, но я думаю, что утром будет дождь, майор О’Шонесси.
– Тогда пойдемте после обеда.
– Боюсь, что завтра после обеда я буду чрезвычайно занята.
Он открыл было рот, собираясь сказать еще что-то, но поймал твердый взгляд Рансома. Мгновение они смотрели друг на друга, потом Куин приподнял бровь и отвел глаза. Рансом наблюдал, как лицо Куина постепенно приняло вежливое выражение, и он отступил, позволяя Блайз пройти мимо.
Куин окинул взглядом комнату и нехотя подошел к Рансому:
– Добрый вечер, ваша светлость.
Рансом чуть склонил голову:
– Похоже, сегодня у нас здесь немноголюдно.
– Мисс Ламберн уже легла спать.
Офицер быстро взглянул на Рансома, и его зеленые глаза понимающе сузились.
– Да. Я хорошо слежу за ней, можете быть уверены.
– Рад это слышать. Здесь кругом так много… отвлекающих обстоятельств.
Куин по-прежнему вызывающе улыбался, хотя яркий румянец залил его лицо. Он сделал большой глоток бренди:
– Что-то у нас не хватает сегодня лорда Шелби. Он так рано пошел отдыхать?
– Несколько минут назад.
Куин вздохнул:
– Итак… Сегодня вечером я полностью лишен возможности развлечься? – Он бросил взгляд в сторону двери в библиотеку. – Силы небесные, нет даже достойного соперника в вист, который ставил бы больше, чем полпенни за очко!
Рансом улыбнулся, чувствуя невольную симпатию к неисправимому Куину О’Шонесси. Он задумался, что же в действительности представляет собой этот человек и какие обстоятельства заставили его взяться за работу, от которой большинство его коллег-офицеров отказались бы, не задумываясь. У Рансома не было предубеждений, но он знал, что в жизни «просто так» ничего не происходит. Подобно тому как верный солдат под огнем противника мог оказаться трусом, так же и верный соратник может поддаться соблазну «сменить хозяина». Куина прислал Кастлери, и поэтому Рансом доверял ему, но не во всем. И все-таки Рансом верил Куину больше, чем любому другому агенту.
Завершающий глоток портвейна, притворный зевок, снова печально вскинутые брови – и Куин медленно отошел. Несколько минут он пофлиртовал с Жаклин и лишь потом позволил себе выйти из комнаты. Прошла минута, и Рансом нахмурился: бывшая жена его брата поднялась, попрощалась со всеми и отправилась вслед за Куином.


– Все бесполезно! – произнесла Мерлин, роясь в деревянном ящике со спутанными мотками проволоки и разными металлическими деталями. – Она должна быть в точности нужного диаметра. Мне придется разобрать все часы в доме!
Она откинулась назад и прислонилась к камину, растерянно глядя на мистера Пилла и Вудроу, которые точно так же смотрели на нее, не в силах найти решение. Вдруг все трое резко обернулись, услышав скрежет ключа, раздавшийся из полумрака со стороны входа. Из тени появилась золотистая шевелюра Шелби, и все вздохнули с облегчением.
– Разобрать все часы? – с нервным смехом переспросил он. – Бедному Деймереллу повезет, если к тому моменту, как ты закончишь делать свою машину, Мерлин, у него останутся хотя бы стены.
Мерлин подняла пригоршню металлических деталей, и они, проскользнув между пальцев, с печальным звоном упали на пол.
– Нигде не могу найти геликоидальную шестеренку Вокансона на три шестьдесят четвертых дюйма, – трагически произнесла она.
– О нет, только не это! – драматическим жестом Шелби обхватил голову руками. – Мы обречены?
– Вудроу подумал, что, может быть, она есть в каких-нибудь часах или в механизме флюгера в Большом холле.
Шелби поймал Вудроу и с шутливой угрозой схватил мальчика за горло:
– Послушайте, вы, банда головорезов! Я не позволю вам больше во мраке ночи совершать убийства ни в чем не повинных часов. А что, если экономка доложит о найденных трупах?
Вудроу хихикнул.
– Я же соберу их обратно! – возмутилась Мерлин.
– Да, но будут ли они показывать время?
Мерлин пожала плечами.
– Будут, я уверена, – сказала она. – Хотя бы одни. Я не очень хорошо разбираюсь в часах. И не понимаю, зачем вообще в одном доме держать так много часов, которые…
– Ш-ш-ш-ш! – предостерег Вудроу.
Все снова повернулись к двери. Она медленно распахнулась. На пороге показалась свеча и в ее свете – крошечная прямая фигурка герцогини Мей.
– Мама, – слабым голосом сказал Шелби.
– Добрый вечер, Вудроу, – сказала герцогиня, – мисс Ламберн, мистер Пилл.
Мистер Пилл закашлял. Прежде чем он успел что-нибудь ответить, герцогиня Мей проплыла вперед. Не глядя под ноги, она умудрялась не наступать на разбросанные повсюду инструменты и детали.
– Не беспокойтесь, мистер Пилл, – сказала она. – Я просто заглянула ненадолго.
Все четверо молча смотрели на нее, застигнутые с поличным в закрытом для посещения бальном зале. Она подошла к Мерлин:
– Вы хорошо чувствуете себя, дорогая?
– Да-да, – ответила Мерлин, – конечно.
Герцогиня легко приложила ко лбу Мерлин тыльную сторону своего запястья.
– Хорошо. Я так и сказала Рансому, но вы же знаете, как он беспокоится за вас.
– А вы… ох… – Мерлин заломила руки. – Что вы ему скажете?
Женщина улыбнулась:
– Конечно же, я скажу ему правду, дорогая. Что вы чувствуете себя прекрасно. Ведь так и есть, не правда ли?
– Да, но…
– Этого будет достаточно, чтобы его успокоить. Спокойной ночи, мисс… Или вы позволите мне называть вас Мерлин?
Мерлин присела в неуклюжем реверансе:
– Да, герцогиня Мей, пожалуйста.
– Спасибо. Такое прелестное имя – Мерлин. Наводит на мысли о всяких приятных вещах. Спокойной ночи, Мерлин. Спите спокойно.
Она повернулась и тихо пошла к выходу. Дойдя уже почти до самой двери, она остановилась и обернулась:
– Разве тебе не пора уже давно в постель, Вудроу?
– Да, б-б-б-бабушка, – пропищал Вудроу.
Она улыбнулась ему и подняла повыше свечку.
Вудроу сглотнул. Кинув жалостливый взгляд на Мерлин, он подобрал ночную сорочку и зашаркал тапочками вслед за герцогиней. Она погладила его по голове, потом взяла за руку и вывела за дверь.
Шелби закатил глаза:
– Чуть не попались.
– Она расскажет ему? – затаив дыхание, спросила Мерлин.
– Конечно же, нет, – ответил Шелби. – Она почти открыто пообещала нам.
– Бедный Вудроу. Он сказал, что, если узнают, где он проводит время по вечерам, его посадят под арест в комнате.
– Ну, мама-то так не поступит, это точно. Она вообще не поддерживает подобные методы. Она просто посмотрит на тебя, – Шелби скорчил гримасу, – и ты вдруг чувствуешь себя самым подлым негодяем на свете.
– Я согласен с тем, что герцогиня не выдаст наш секрет, – подвел итог мистер Пилл. – Но что насчет нужной шестеренки? Давайте…
– О какой шестеренке вы говорите, мои благородные друзья?
Мерлин даже не вздрогнула. Она уже начала привыкать к манере Куина неслышно появляться из темноты. Лицо ее озарилось надеждой, когда находчивый ирландец вошел в зал.
– Геликоидальная шестеренка Вокансона на три шестьдесят четвертых дюйма.
Шелби, скрестив руки, прислонился к камину:
– Она, случайно, не завалялась у вас где-нибудь в кармане, старина?
У Куина расширились глаза:
– У меня в кармане, милорд? Откуда? Я всего лишь бедный крестьянин.
– Но вы всегда так хорошо находите то, что мне нужно! – воскликнула Мерлин. – Помните, как вы принесли устройство для бутылок и еще ту идеальную часть от каминных щипцов из спальни леди Блайз…
– Из спальни леди Блайз! – подскочил мистер Пилл. – Послушайте, майор!
– Ее в это время там не было, мой драгоценный, – пояснил Куин. – Это была просто поисковая операция, больше ничего. По поручению мисс Мерлин.
Шелби фыркнул от отвращения:
– Боже мой! И как только мой брат позволяет вам шнырять по дому! Совершенно не понимаю!
Куин пожал плечами и лукаво улыбнулся:
– Вы попросите его взять меня за ухо и выкинуть из дома, милорд?
– Я уже просил. – Даже при тусклом освещении было заметно, как Шелби покраснел. – И он отказался, как вам хорошо известно.
– Я не сомневаюсь, что его светлость был совершенно прав в том, что отказал вам, лорд Шелби, – назидательно сказал мистер Пилл. – Вы должны майору О’Шонесси проигранные деньги. Как человек, изучающий классическую и христианскую теологию, я нахожу в высшей степени занимательным, что герцог называет майора О’Шонесси вашей Немезидой. И, как подчеркнул его светлость, расплата за грехи может прийти иногда в неожиданной форме.
– Ох, да, уж мой брат в этом разбирается. – Шелби закатил глаза. – Я только надеюсь, что это чувство юмора не покинет его, когда он обнаружит, что исчезли наши семейные драгоценности!
Внимание их снова привлек звук открывающейся двери. Жаклин вошла и встала рядом с Куином, взяв его под руку.
– У вас есть геликоидальная шестеренка Вокансона на три шестьдесят четвертых дюйма, дорогая? – спросил он, поднося к своим губам ее руку.
Жаклин приподняла изящные брови:
– Секундочку. Мне нужно немного подумать.
– Думайте хоть час, Жаклин, любовь моя. – Он обнял ее за талию и притянул к себе. Раскрасневшийся было Шелби побелел. – Я останусь тут и буду помогать.
– Это бесполезно, – мрачно сказала Мерлин. – Я знаю, что у нее нет этой шестеренки. Ее ни у кого нет. Теперь уже можно точно сказать, что я проиграла мистеру Пеммини.


Герцогиня Мей вернулась в салон, после того как все гости удалились. Рансом поджидал ее, разглядывая угли в камине. Услышав, как она вошла, он обернулся.
– Мисс Ламберн вполне здорова, – сообщила ему мать, усаживаясь рядом.
Он поворошил угли. Длинные тени заплясали на портретах и тяжелых занавесях.
– Здорова? Ты абсолютно уверена?
– Абсолютно, мой дорогой.
– Тогда почему же… – Рансом вдруг замолчал. Он задумчиво разглядывал языки красного пламени в камине.
– У нее действительно усталый вид, я согласна. Может быть, она тоскует по дому.
Он бросил на нее косой взгляд:
– Она так сказала?
– Нет. Мне она ничего такого не говорила.
– Может быть, ты думаешь, это из-за того, что я запретил ей возиться с этой чертовой… извини, с этой проклятой летательной машиной?
– Да. – Она кивнула. – Я думаю, ее печальный вид скорее всего связан именно с этим.
Он ударил по обгоревшему концу полена и в сердцах отбросил щипцы.
Спокойным голосом герцогиня сказала:
– Это было не самое лучшее твое решение, Деймерелл.
– Но она же убьется, – раздраженно сказал он.
Мать сложила руки и наблюдала за ним.
– Что еще я мог сделать? – упрямо спросил он. – Я не могу отослать ее домой, потому что ее почти наверняка убьют. Я знаю, мне не нужно непременно рассказывать тебе подробности, чтобы ты поверила мне. А эта летательная машина… Ох, ради Бога, я привез Мерлин сюда для того, чтобы защитить, а вовсе не затем, чтобы она разбила себе голову из-за этой сумасшедшей идеи.
– Я не понимаю, в чем трудность. Почему бы тебе не позволить ей продолжать работу? Просто запрети ей запускать эту штуку и летать самой, пока она здесь.
Рансом вспомнил о кошачьем сиденье в тридцати футах над полом и с трудом подавил дрожь.
– Это исключено. Она не должна над этим работать.
– Но ведь она в конце концов вернется домой, разве нет? И тогда ты не сможешь ей помешать.
Он покачал головой.
– Ты все еще хочешь на ней жениться?
Рансом внимательно посмотрел на мать:
– Ты очень хорошо знаешь, что я обязан.
– Но люди, несомненно, поймут: ты сделал все, что мог, чтобы исправить свой… промах. Ты изо всех сил старался выполнить взятое на себя обязательство. И она сама тебя отвергла, и не один раз, не так ли?
– Она ребенок. Она просто не понимает.
– Не понимает чего?
Он в смятении посмотрел на нее:
– Как ты можешь об этом спрашивать? Она не понимает, что я сломал ей жизнь. Что она не сможет выйти замуж так, как могла бы в соответствии со своим положением. Что она на всю жизнь исключена из приличного общества. Она изгой. Как будто монашка в каком-то проклятом монастыре, без возможности выйти замуж, иметь семью и распоряжаться своим будущим!
В тишине приятно потрескивал огонь.
– Рансом, – вздохнула мать, – ты на самом деле считаешь, что все это хоть когда-нибудь имело для нее значение?
Он отвернулся:
– Это не важно.
– Ах, так, – она расправила на коленях юбку, – нечасто ты ведешь себя так неблагоразумно.
– Просто я не часто лишаю невинности хорошо воспитанных девушек.
– Да? – переспросила она с мягкой усмешкой. – А как насчет девушек, воспитанных плохо?
Он презрительно скривил губы:
– Не шути надо мной. Не на эту тему.
– Dedeo! – прошептала она. – Стыжусь!
Рансом вдруг осознал, что кулаки его стиснуты, и не без усилия заставил себя их разжать.
– Ах, так ты уступаешь, да? Многострадальная, терпеливая герцогиня. Прости меня, – сказал он, – я не хотел тебя задеть.
– А я не должна была этого говорить. Ты такой замечательный сын. Я иногда забываю, что отпрыск льва просто обязан иметь когти.
Он с грустью улыбнулся ей:
– Ты думаешь, я такой замечательный, мама? А я ведь горжусь своей дурной славой!
Она рассудительно кивнула:
– Это у тебя от деда. Но… скажи мне, Рансом, ты влюблен в мисс Ламберн?
– Я… – Он сунул руки в карманы и поднял глаза к потолку. – Пришло время говорить о любви, да? Не глупи. Как, по-твоему, я мог бы влюбиться в такую, как мисс Ламберн?
– Да, это не в твоем характере.
– Дальше некуда. И вообще, я не был «влюблен» в женщину с тех пор, как…
Он осекся, и мать вопросительно подняла брови. Рансом закашлялся и отвернулся к камину.
– Я знаю! – воскликнула герцогиня, убедившись, что он не собирается продолжать. – Это было летом, когда тебе исполнилось четырнадцать, да? Я хорошо это помню. Та красивая женщина… как ее звали?
– Оставь, мама. Не нужно продолжать эту тему.
– Но как же ее звали? Не могу вспомнить…
Рансом, насупившись, смотрел в огонь.
– Ох, теперь всю ночь буду этим мучиться! Я так и вижу ее лицо, как будто она прямо сейчас стоит передо мной… такая красивая и спокойная…
– Леди Клареста, – отрывисто сказал он. – Как будто ты не помнишь! Это была мальчишеская страсть, и то, что мисс Ламберн ее дочь, это просто совпадение, уверяю тебя.
– Я только пытаюсь понять, почему ты так настойчиво хочешь жениться на этой бедной девочке, – с укором сказала герцогиня. – Не могу представить себе более неподходящий для тебя выбор.
– Уж точно не потому, что я в нее влюблен.
– Тогда я не понимаю, почему ты так упрямишься.
Рансом резко втянул воздух и повернулся лицом к матери.
– Ты хочешь знать почему? Действительно хочешь это понять? – Он неистово вскинул руки. – Да потому, что твой такой замечательный сын испытывает к ней вожделение, вот почему. Потому что я схожу с ума от физического влечения к ней. Потому что я не могу работать, не могу есть и не могу спать, и скоро уже не смогу все это больше выдерживать! Тебя устраивает такое объяснение?
Он не стал дожидаться ответа. С пылающим лицом он резко отодвинулся от камина и направился к двери. И прежде чем она закрылась за ним, он услышал невозмутимый голос герцогини:
– В самом деле, Рансом. Ну и тему ты выбрал для обсуждения с матерью!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Летняя луна - Кинсейл Лаура



несусветная чушь или же это просто не мое не то что я люблю читать
Летняя луна - Кинсейл Лауранаталия
4.04.2012, 11.57





местами не чушь но и . . . не понравилось!!!!
Летняя луна - Кинсейл Лауравэл
3.06.2013, 15.46





У этого автора почему-то все романы с низкими оценками, кроме Госпожа моего сердца. Я прочла 2 романа и судя по ним, можно сказать, что не всякому они придутся по душе, точнее не всякий захочет понять. Может потому что героини у автора, хоть и уже взрослые девушки-женщины, но сохранили наивность и невинность взглядов и суждений. Как раз такие, какими по нашим представлениям и должны были быть женщины 19-го века, а не прожженные малолетки в стиле 21-ого века, как этим грешат некоторые авторы казалось бы "исторических" романов. Герои как раз таки очень вдумчивые, серьезные. Книга Летняя луна тоже не была оценена мною должным образом с первого раза, подумала ерунда какая-то, но прочитав ее во второй раз, я поняла для себя, что данный автор и его книги мне нравятся. По моему мнению, от романов Кинсейл веет спокойной романтичностью, у героев светлые образы. Идет сравнение с творчеством Хаяо Миядзаки (если кто смотрел его мультфильмы, думаю, что поймут).На ум приходят те же эпитеты, хотя может быть и не совсем уместно. Но я говорю не о прямом сравнении, а о том впечатлении от произведения, которое складывается при прочтении и образах, которые создаются. Второй роман, который я читала - это Звезда и тень. Тот мне понравился сразу, хотя судя по отзывам, его не оценили. А жаль!
Летняя луна - Кинсейл ЛаураНаталия
5.05.2016, 12.56








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100