Читать онлайн Любовные прикосновения, автора - Кингсли Джоанна, Раздел - ГЛАВА 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кингсли Джоанна

Любовные прикосновения

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 5

Катарину разбудило сладостное волнение, трепещущее тепло, которое распространялось по всему телу. Его губы покрывали легкими поцелуями ее грудь, живот, бедра. Вздохнув, она запустила пальцы в густые шелковистые волосы Милоша. Сила ее чувств нарастала, и она тихо повторяла его имя, прося овладеть ею.
Она испытала ощущение завершенности, когда он вошел в нее. Они качались на волнах любви и шептали что-то. Потом, утомленные, посмотрели в глаза друг другу и их взгляд был подобен мистическому мосту, по которому свободно перелетали чувства, мысли, обещания и песнь души. Это был мост, воздвигнутый провидением вне времени. Казалось, он существовал между ними задолго до их встречи. Они знали, всегда знали, что их ждет общая судьба. Милош опустил голову, и его губы слились с ее губами. Поцелуй был долгим, и поток чувственного наслаждения переполнил их. Они теснее прильнули друг к другу, сотрясаясь в судорогах восторга, который угасал, подобно грому посреди обширной долины, эхом отдаваясь в душе и постепенно стихая.
Каким бы ограниченным ни был сексуальный опыт Кат, всем своим существом она знала, что ни один мужчина не сможет прикасаться к ней так, как Милош. Они легко могли обходиться без слов, изъясняясь жестами и прикосновениями. Впервые проснувшись рядом с ним в то утро месяц назад, она поразилась неистовству и безумству своей страсти. Чем можно было объяснить такой сумасшедший порыв? Быть может, она что-нибудь выпила? Или это наивное увлечение героическим образом рыцаря?
Нет… Голос сердца позвал ее навстречу судьбе точно так же, как таинственные голоса призывали Жанну Д'Арк спасти Францию.
– Мне следовало бы попросить у тебя прощения, – произнес он в то первое утро, когда открыл глаза.
– За что?
– За то, что я воспользовался случаем. Джентльмену следует дать даме время…
Она приложила палец к его губам.
– У меня было достаточно времени. И я ведь тоже воспользовалась тобой, не правда ли?
Милош засмеялся.
– И в самом деле. Я оказался в твоей власти.
Он привлек Кат к себе и прошептал:
– Колдунья!
– Волшебник!
И они снова предались любви, погружаясь в другое измерение с такой легкостью, как если бы и вправду занимались колдовством.
За недели, прошедшие после того необыкновенного начала, они лучше узнали друг друга, и связывавшие их узы стали только крепче. Однако у каждого продолжалась собственная жизнь, и их интересы не пересекались.
Как раз через три дня после знакомства с Милошем у Кат состоялась встреча с продюсером киностудии из Братиславы, который уговаривал ее сыграть главную роль в уже снимавшемся фильме. Ее предшественница внезапно покинула страну вслед за мужем, евреем, который опасался вторжения нацистов в Чехословакию.
– Разумеется, смешно даже предположить такое, – говорил продюсер. – В Чехословакии старейшая в Европе демократия. Но актеры порой бывают истеричны и глупы – простите меня, госпожа Де Вари, я хочу сказать, что они иногда склонны к излишней драматизации. Однако наша звезда уехала, и нам нужна замена.
За съемки в картине в течение шести недель Кат предложили сумму в три раза большую той, что она зарабатывала в театре за год. Петрак уговаривал ее принять такое выгодное предложение, но с условием, что она по-прежнему будет занята в «Пигмалионе».
– Я не смогу играть с другой партнершей! – заявил он.
Весь месяц Катарина проводила дни перед камерой, а вечера – на сцене. Но каждую свободную минуту посвящала Милошу. По выходным они бродили по городу, а после спектакля ужинали где-нибудь, а потом любили друг друга, пока ночное небо не окрашивалось в розовый цвет.
Милош иногда уезжал на несколько дней. Вдохновленное нацистской пропагандой, просачивающейся через границы, население Судетской области требовало «освобождения». Каждый день раздавались призывы к Гитлеру аннексировать чешскую территорию. Чтобы противостоять этой угрозе, Милош пытался поднять патриотов по всей стране, особенно в Судетской области, находившейся всего лишь в нескольких часах езды к западу от Праги.
– Почему ты должен ехать туда? – спрашивала обеспокоенная Кат. – Ведь теперь это опасно! Сейчас так много людей сочувствуют Гитлеру!
– Если мы не будем сопротивляться, то очень скоро можем потерять все. Для меня многое поставлено на карту. И дом, и дело моей семьи уже в течение многих поколений связаны с Карловыми-Варами.
Карловы-Вары – жемчужина Судетской области, фешенебельный курорт с минеральными водами, который немцы по-прежнему называли Карлсбадом, был любимым местом отдыха европейских монархов еще со времен расцвета Австро-Венгерской империи. Кат знала, что семейство Кирменов занимается производством тканей, а Милош является официальным представителем предприятия в Праге. Продукция фабрики, по-видимому, пользовалась большим спросом, если судить по образу жизни Милоша – по большой квартире, увешанной гобеленами и обставленной антикварной мебелью, по сверкающему желтому «мерседесу» с откидным верхом, по его щедрым подаркам. Он водил Кат в самые лучшие рестораны и покупал для нее изысканные вещи; жемчужным ожерельем Милош отметил их первый юбилей – неделю знакомства. Но Кат не была любопытна и не интересовалась источником такого изобилия. Время, которое она проводила с Милошем, было слишком драгоценно, чтобы тратить его на скучные разговоры о делах.
Не успела она еще закончить съемки, как ее уже пригласили на главную роль в другом фильме. Не желая разлучаться надолго с Милошем, Кат заявила, что откажется от роли, однако уступила уговорам продюсера, когда ей посулили огромный гонорар. На эти деньги можно было изменить не только собственную жизнь, но и жизнь ее семьи – купить трактор для отца, провести в дом водопровод. Теперь она могла оплатить проезд семьи в Прагу, чтобы они увидели ее на сцене.
Что же до постоянных разговоров о вторжении нацистов, то Кат была слишком счастлива, чтобы всерьез задумываться об угрозе войны. Да и все эти предостережения звучали уже так долго! Судетские немцы организовали свой нацистский фронт еще в 1933 году. За прошедшие пять лет они доставили достаточно хлопот, однако мало что изменилось в стране. Чехословакия была в состоянии дать отпор любому диктатору. Гигантский завод «Шкода» выпускал оружие ничуть не хуже, чем в любой другой стране Европы, да и армия была нешуточная – тридцать дивизий и тысяча самолетов.
С приближением Рождества, ощущение радости и покоя не покидало Катарину. На запорошенных снегом улицах люди распевали рождественские песенки: «Все в мире хорошо». Ларьки, продававшие елочные украшения из стекла ручной работы, заполнили площадь Старого Города. Люди узнавали Кат и сердечно, желали ей счастливого Рождества. С сосульками, сверкающими, словно алмазы, на золотых шпилях замков и соборов, Прага казалась каким-то сказочным королевством.
Съемки ее второго фильма закончились, и немедленно начались разговоры о третьем, но на этот раз она проявила твердость отказалась. Милош обрадовался, когда Кат сообщила ему об этом. Они шли, держась за руки, под легким снегопадом после спектакля.
– Мне тоже хочется, чтобы мы больше времени проводили вместе, – сказал Милош. – Надеюсь, ты поедешь со мной на Рождество в Карловы-Вары.
Он ободряюще улыбнулся ей.
– Все будет хорошо, обещаю тебе, по крайней мере, должно быть, – добавил он ласково, – если тебе удастся очаровать мою мать, как ты каждый вечер очаровываешь зрителей.
– Я дам самое главное представление в своей актерской карьере – воскликнула Кат и пожала его руку. Радость переполняла ее. У них в Длемо, когда мужчина приводил женщину домой, к своей матери, это означало помолвку. – Меня ждет самое лучшее Рождество в жизни! – засмеялась она, глядя в небо, и закружилась по заснеженной улице.
День накануне Рождества выпал на субботу. Накануне Кат закатила Яношу истерику.
– Должна же я иметь каникулы хотя бы один раз в три сезона! – заявила она.
– Ох уж эти актеры! Когда нет работы, они несчастны, когда ее много – жалуются! – рассердился Янош.
Но в конце концов повесил объявление, отменявшее представления на целую неделю между Рождеством и Новым годом. Когда Катарина с благодарностью обняла его, он сказал: – Раз уж ты уезжаешь на каникулы, то пусть они у тебя будут длинными… Потому что я не собираюсь отпускать тебя на отдых года три.


Стоял бодрящий морозный день, когда они выехали из Праги на запад, в Карловы-Вары. Огромное солнце светило на кристально-голубом небе. Дорога пролегла по живописной местности. Оба были в длинных шарфах и солнечных очках. Кат куталась в белую шубу из рыси, которую приобрела в прошлое Рождество – первый предмет иноземной роскоши.
Два часа спустя они оказались в элегантном центре Карловых-Вар, миновали большие заснеженные парки, промчались по широкому бульвару, по обеим сторонам которого стояли здания в викторианском стиле с остроконечными крышами и затейливыми фасадами. Эти дома напоминали Кат свадебные торты. Милош показывал ей отели, куда принцы и эрцгерцоги исчезнувшей империи привозили своих любовниц; казино, где они проигрывали целые состояния, и павильоны с целебными источниками, где восстанавливали здоровье после излишеств. И по тому, как Милош рассказывал о Карловых-Варах, Кат поняла, как сильно он любил город своего детства.
Вдруг над балконом одного небольшого особняка она заметила красно-белый флаг с паукообразной черной свастикой посередине. Это был местный штаб судетской партии нацистов. Но Милош промолчал, и Катарина уняла минутное волнение. В конце концов, это всего лишь навсего кусок ткани, украшавший балкон.
Кат была разочарована, что Милош проехал через весь город и ни разу не остановился. Ей хотелось выйти из машины, зайти в какое-нибудь кафе.
– Я обещал маме, что привезу тебя прямо домой. Ей не терпится увидеть тебя… – произнес он, как будто читая ее мысли.
Милош объяснил, что его семья живет не в самом городе.
Еще десять минут по пустынной проселочной дороге, и «мерседес» свернул на узкую аллею, вдоль которой росли старые вязы. Их кроны, переплетаясь, аркой нависали над машиной. По обе стороны тянулись бесконечные ряды голых фруктовых деревьев и пеньки срезанных под корень виноградных лоз, корни которых дремали под снежным покровом. За ними расстилались поля и пастбища, огороженные живописными каменными стенами, позволявшими скоту разбредаться. От этого привычного с детства сельского пейзажа Кат почувствовала себя как дома.
– Так вы живете в деревне? – спросила она Милоша. Он кивнул.
Катарина была озадачена. Она любила рассказывать ему о годах проведенных на ферме, но он никогда не упоминал о том, что вырос не в городе. Вопрос уже вертелся у нее на языке, как вдруг автомобиль вынырнул из аллеи, и перед ними раскинулись сады и геометрически правильные линии живых изгородей, простирающиеся до самого горизонта. Под лучами заходящего солнца снег и черные косые тени создавали эффект стеганого одеяла с чередованием белого и черного цветов.
И там, где оно заканчивалось, возвышался великолепный замок с остроконечной серой крышей, покрытой шифером, и двумя конусообразными башенками по бокам. Полдюжины фонтанов извергали шумные струи серебристой воды. Издалека казалось, что огромный замок выплывает из туманной пелены водяных брызг, что он словно создан из них сказочным джином.
– Что это такое? – спросила взволнованная Кат.
– Это «Фонтаны» – таково название замка.
– А кто здесь живет?
– «Фонтаны» – дом моей семьи на протяжении последних трехсот тридцати лет, – ответил Милош.
Теперь Кат поняла, почему Милош попросил захватить с собой несколько вечерних платьев. Она думала, что он поведет ее поужинать в один из изысканных ресторанов в Карловых-Нарах. Но никакой самый элегантный и модный ресторан не может сравниться с «Фонтанами». От неожиданного открытия у нее немного закружилась голова. Катарина думала, что он просто богатый промышленник. Но даже несмотря на ее успех в театре и кино, всего лишь навсего «Фонтаны» напомнили ей, что она девушка с фермы.
– Я… я думала, что у твоей семьи какое-то предприятие.
– Мы действительно занимаемся производством – тем же самым, что и триста лет назад. Я непременно покажу тебе фабрику Кирменов.
– Но вы, должно быть, состоите в родстве с королевской семьей?
Милош рассмеялся.
– Нет, моя дорогая. Уже больше не состоим.
Он признался, что в те времена, когда эти земли входили в состав Австро-Венгрии, среди его родственников было немало герцогов, графов и баронесс. Но титулы были автоматически уничтожены в 1918 году, в конце первой мировой войны, когда Богемия присоединилась к Моравии и Словакии, и они создали независимую республику Чехословакию. Кирмены сохранили свои земли, но не титулы.
– При демократии все мы носим один титул – гражданин.
– Но ведь вы не такие, как все, – возразила Кат.
У нее от изумления расширились глаза, когда они подъехали к замку. Неужели там сто комнат?
– Вы ведь до сих пор богаты, как короли, не правда ли? Сады, виноградники – это все принадлежит вам! Ох, Милош, – простонала Кат, – ты должен был предупредить меня!
Он промолчал. Автомобиль остановился перед великолепным крыльцом, Милош потянулся к Кати взял ее за руку.
– А почему я должен был рассказывать тебе об этом? Ведь ты знаешь, кто я и чем занимаюсь. Знаешь, что я люблю тебя и люблю мою страну. А все остальное только мешает мне в общении с людьми.
Он обнял ее.
– Я хотел, чтобы ты меня узнала, полюбила, чтобы, приехав сюда, не изменила своего отношения ко мне. И вот теперь я вижу, что ты смотришь на меня, как на инопланетянина. Но ведь все осталось по-прежнему. Я – тот же самый человек… Ты послана мне самим провидением.
Катарина не сомневалась в его словах. Даже если бы она пришла в этот замок из пещеры, все равно их судьба, решенная на небесах, осталась бы неизменной.
Большой дом означает большой праздник. В «Фонтанах» собрались не только родители Милоша и его младшая сестра София, приехавшая в гости из Варшавы, где ее муж был профессором университета, но и множество других родственников, а также друзья семейства вместе со своими детьми.
Кат вскоре поняла, что Кирмены – радушные хозяева. Помещение для гостей по размерам не уступало небольшому отелю. Две дюжины комнат, каждая отделанная в своей цветовой гамме, были обставлены антикварной мебелью, украшены парчовыми занавесками, коврами, картинами и гобеленами. В вазах ежедневно меняли цветы, которые выращивались в теплицах, расположенных позади замка.
«Фонтаны» считались одним из самых изысканных домов во всей Европе. Каждый вечер в огромную столовую подавали обед из множества блюд, которые готовили четыре повара. По углам стояли слуги в ливреях, готовые мгновенно оказать услугу. К рождественскому ужину на деревянном резном блюде внесли зажаренного кабана, а шампанское наливали из бутылей, по размеру не уступавших небольшим пушкам. Кат надеялась, что Милош откажется от такого образа жизни после того, как они поженятся. Ей гораздо больше нравились их интимные ужины при свечах и уют его пражской квартиры.
Все сразу же были очарованы ею. Поклонники, жаждавшие сидеть за столом рядом с ней, тайно меняли карточки. Томаш Кирмен, отец Милоша обращался с ней как с дочерью. Это был крепкий, энергичный мужчина атлетического вида, с румяным лицом помещика, наслаждающегося охотой и рюмкой коньяка у камина. Он не стал терять времени и сразу же высказал Милошу свое мнение о Кат.
– Женись на ней! Лучше тебе не найти!
Кат чувствовала себя превосходно. Праздники были такими веселыми! Постоянно устраивались игры, танцы, пение рождественских песен в одной из гостиных или катание в санях.
Только одно беспокоило и омрачало безоблачное счастье Катарины – мать Милоша, похоже, не одобряла выбор сына, хотя внешне была само радушие. Ирина Кирмен в самых пылких выражениях отзывалась о спектаклях с участием Кат, которые видела во время своих приездов в Прагу. В Рождество она поднесла Кат золотой браслет в подарок от господина Кирмена и от нее самой. Этот дар могло затмить только изысканное бриллиантовое колье, полученное от Милоша.
Но Кат чувствовала легкий холодок, пробегавший между ними. Вскоре после их прибытия в «Фонтаны» Милош привел Кат в одну из небольших гостиных и представил ее матери. В ожидании чая Милош извинился и под каким-то предлогом оставил их наедине, чтобы они познакомились получше.
Ирина Кирмен не отличалась привлекательностью: высокая, с прямой спиной, она казалась еще выше из-за прически.
Каждое утро горничная, исполнявшая также обязанности парикмахера, причесывала хозяйку, укладывая ее длинные каштановые волосы с красноватым отливом на макушке в замысловатое сооружение.
Светло-серые, серебристые глаза смотрели на мир с холодной неумолимостью. Тонкие губы слегка обозначала розовая помада. Даже когда она улыбнулась, приветствуя Кат, они лишь едва заметно изогнулись. Живой юмор, непринужденность и теплота, которые так нравились ей в Милоше, были, очевидно, унаследованы им от отца. От матери же ему достались железные нервы.
Прохладные оценивающие взгляды, которые бросала на нее Ирина Кирмен поверх фарфоровой чашки, дали Кат понять, что не о такой невесте мечтала она для своего сына, отпрыска столь знатного семейства.
– Вам всего двадцать три года, и вы так многого достигли, учитывая среду, из которой вышли! – заметила Ирина Кирмен, ставя чашку на блюдце.
Она говорила будто с восхищением, но Кат уловила скрытый подтекст: «Как же вам удалось продвинуться так быстро? Кто вам помогал?»
Однако Кат пришла к выводу, что мать Милоша достаточно умна и не решится выступать открыто против выбора сына, поскольку это только укрепило бы его решение.
Кроме того, Кат была уверена в своем возлюбленном. Каждую ночь Милош приходил к ней в комнату из своих апартаментов, расположенных в противоположном крыле дома. Они хихикали, как дети, над его ночными вылазками ради соблюдения приличий. С первого дня их знакомства, они предавались любви каждую ночь, если только Милош не был в отъезде. И вот теперь в его родном доме ему приходилось красться по коридорам, чтобы побыть с ней вместе.
Через два дня после Рождества Милош взял Кат на фабрику. Они поехали туда вместе с господином Кирменом, который регулярно посещал ее по утрам. Кат была удивлена, когда их поездка закончилась не в мрачном промышленном районе, а в близлежащей сельской местности. Там не оказалось никаких заводов с дымящими трубами, воздух не сотрясали гул и шум работающих машин. «Фабрика» представляла собой скопление невысоких прямоугольных зданий, построенных в готическом стиле из массивных каменных блоков, с рядами арочных окон. Если не считать больших двустворчатых дверей, по виду напоминавших амбарные, то каждое из этих строений имело вид небольшой деревенской церкви без колокольни. Припомнив возраст предприятия, Кат предположила, что эти здания, должно быть, используются лет триста. Тишину нарушали лишь голоса птиц и шепот ручья, протекавшего неподалеку.
Господин Кирмен вышел из машины и направился к дому, в котором контора. Милош провел Кат в другое здание. Огромное помещение, не разделенное внутренними перегородками, было заставлено деревянными ткацкими станками, за которыми сидели женщины и ткали вручную. Большинство из них, очевидно, трудились уже в течение нескольких десятилетий. Мужчина, одетый в длинный белый халат, словно он работал в лаборатории, встретил Кат и Милоша в дверях.
– Доброе утро, господин Кирмен, – приветствовал он, а потом протянул Кат обе руки. – Добро пожаловать, госпожа Де Вари!
– Кат, это Фредди Морганштерн, – представил Милош. Она пожала руки Фредди и внимательно посмотрела на него.
Он был представительный, с круглым лицом под шапкой курчавых светлых волос и сверкающими карими глазами, которые смотрели на нее сквозь стекла очков.
– Фредди – наш управляющий, – продолжал Милош. – Я попросил устроить для тебя экскурсию, а мне надо в контору помочь отцу. Фредди знает все, что тут делается.
– Ну что вы, господин Кирмен! – скромно возразил Морганштерн. – Госпожа Де Вари сама убедится, что в нашем деле успех зависит от мастерства, а не от мозгов.
Милош ушел, и экскурсия началась. Морганштерн повел ее по проходу между станками. Кат увидела, что из-под рук мастериц выходит не просто ткань, а изысканные многоцветные гобелены. Теперь она поняла, что гобелены в «Фонтанах» и в квартире Милоша выполнены здесь. Очарованная, смотрела она на ловкие, умелые руки женщин, подававших на станки цветные шерстяные или шелковые нити. В это время Фредди рассказывал ей об истории и технологии производства гобеленов. Самые ранние образцы этого особого вида ткачества были найдены в гробнице египетского фараона. В отличие от обычной ткани, гобелены представляли собой картины, выполненные по рисунку художника. Рисунок же сначала появлялся на листе бумаги, потом его увеличивали и наносили на холст такого же размера, как будущий гобелен. Холсты висели у каждого станка как образец для ткачихи. Сюжеты были самые различные: деревенский праздник, сцены охоты, библейские сюжеты…
Морганштерн объяснил ей, что производство гобеленов Кирменами началось во время религиозных гонений в Европе три века назад. В Бельгии, которая по праву считалась тогда центром этого ремесла, многие ткачи-протестанты вынуждены были эмигрировать. Некоторые мастера, поощряемые предком Кирменов, Людвиком Кирменом, обосновались в этих краях. Он давал им наделы земли в обмен на их работу. У Людвика не было недостатка в покупателях гобеленов среди знатных соседей, а так как в других местах их изготовление пришло в упадок, его фабрика процветала. Теперь предприятие Кирменов является одним из двух крупнейших производителей гобеленов в мире. Его продукция украшает дворцы аристократов по всей Европе, а также многие известные общественные здания.
Они осмотрели еще три здания, в которых тоже стояли ткацкие станки. Кат увидела, как прядут шерстяную пряжу, окрашивают ее. Причем, секрет красок хранится еще с тех времен, когда были сделаны первые гобелены. Наблюдая за процессом создания гобеленов, Кат как будто перенеслась во времени на много столетий назад. Поразительно, как Кирмену удалось сохранить это древнее ремесло, которое по-прежнему приносит неплохую прибыль.
Морганштерн разделял эти чувства.
– Иногда кажется чудом, что фабрика уцелела до наших дней, – сказал он. – Но в скором времени, боюсь, все может рухнуть.
Потом тихо прибавил, словно извиняясь:
– Я – судетский немец, но не сторонник Гитлера. Остальные же просто не задумываются о последствиях его политики…
Они вышли на солнечный свет.
– Верьте в будущее, Фредди! И в Милоша. Он посвятил себя борьбе за свободу Чехословакии.
В этот момент из конторы показался Милош, помахал им и широким шагом поспешил навстречу.
Милош поблагодарил Фредди за экскурсию, и управляющий оставил их.
– Он очень мил и предан своему делу, – заметила Кат.
– И слава Богу. Без него нам трудно было бы. Он досконально знает все секреты этого производства.
Они направились к машине.
– А он говорил тебе о политике?
– Да.
Кат с любопытством взглянула на Милоша. Внезапно у нее появилось чувство, что Милош оставил ее с управляющим не только для того, чтобы тот провел с ней экскурсию. Он хотел, чтобы Фредди заронил в ее душе беспокойство по поводу обстановки в стране.
– Знаешь, – начал Милош, – почти все люди, которых ты видела работающими на станках, – это потомки тех, кто подвергался преследованиям сотни лет назад. Здесь они нашли приют, выдержали все испытания, которые выпали на их долю, и продолжали творить красоту.
Голос его стал мрачным.
– Но если Гитлер одержит победу, начнутся другие гонения – в тысячу раз хуже, чем в те времена. Вот почему я так упорно борюсь с фашизмом. Это вопрос не только спасения уникального производства. Я пытаюсь спасти особый вид искусства, образ жизни!
Когда Кат услышала в его голосе отчаяние, ей страстно захотелось вдохнуть в него свой оптимизм.
– Добро сильнее зла, Милош. Вот почему эта прекрасная традиция прожила так долго и почему никогда не умрет.
Он улыбнулся и заглянул в ее синие глаза.
– Если кто-то и может заставить меня поверить в это, так только ты, – прошептал он.
* * *
Кат с замиранием сердца ожидала приближения Нового года. В «Фонтанах» должен был состояться грандиозный бал. Ожидался приезд еще дюжины гостей, среди которых были и друзья Милоша.
– Для тебя приготовлен особый сюрприз, – сказал он. Кат просияла. Хотя Милош уже познакомил ее со своей семьей, показал поместье, фабрику, вопрос о женитьбе еще не поднимался. Очевидно, в канун Нового года он собирался сделать ей предложение и подарить обручальное кольцо.
Кат никогда не выглядела такой прекрасной, как в тот вечер. Из костюмерной театра она позаимствовала туалет Элизы, в котором играла в сцене светского бала. Декольтированное платье обнажало скульптурные плечи, узкий корсаж из темно-синего шелка, украшенный черным кружевом, переходил в широкую пышную юбку с мягкими складками и кружевными бантами. Лебединая шея и гладкая белая кожа подчеркивались бриллиантовым колье, которое подарил ей на Рождество Милош. Он также взял на этот вечер у своей сестры пару украшенных бриллиантами гребней и послал в комнату Кат горничную, которая исполняла и обязанности парикмахера. Золотые волосы струились очаровательным водопадом локонов. Кат чувствовала себя так, словно сцена из спектакля перенеслась в реальную жизнь. Девушка с фермы завершила свое превращение в принцессу.
В восемь часов вечера Кат спустилась по широкой лестнице, чтобы присоединиться к Милошу в фойе танцевального зала. Ее появление вызвало оживление в толпе гостей, собравшихся внизу. Когда Милош, в элегантном смокинге, поднялся на нижнюю ступеньку, чтобы встретить ее, публика зааплодировала. Кат засмеялась и присела в реверансе, прежде чем подать Милошу руку. Она привыкла быть в центре внимания, но на этот раз чувствовала себя как-то по-особенному восторженно.
– Идем со мной, дорогая. Сейчас самый подходящий момент для сюрприза.
Ее сердце забилось сильнее. Это произойдет сейчас!
Они вошли в зал, где уже играл оркестр и пары танцевали под шатром из цветных шелковых ленточек. Кат ожидала, что музыка по сигналу Милоша смолкнет, чтобы он мог сделать объявление. Однако этого не случилось. Милош подвел ее к маленькому столику, где в одиночестве сидел какой-то мужчина с седеющими темными волосами и курил. Увидев Кат, господин смял сигарету в пепельнице и вскочил со стула. Он оказался совсем невысоким. Однако его окружала аура такой силы, а смокинг так превосходно сидел на подтянутой фигуре, что он производил впечатление крупного человека. Он одарил Кат широкой белозубой улыбкой, продемонстрировав отсутствие переднего зуба.
– Кат, позволь представить тебе Пола Браннока, – сказал Милош.
Это имя ни о чем не говорило Кат, но гордость, которую она услышала в голосе Милоша, заставила ее подарить Бранноку одну из своих самых прекрасных улыбок.
– Мисс Де Вари, очень рад познакомиться с вами.
Он говорил по-чешски, но плохо. По акценту Кат определила, что Браннок – американец.
Не выпуская руку Катарины, он пристально вглядывался в ее лицо. Этот внимательный осмотр заставил Кат поежиться, словно у нее выискивали изъяны.
– Садитесь, пожалуйста! – быстро произнес Браннок на своем чешском, который, очевидно, изучал с помощью разговорника.
Он пододвинул стул и поставил его рядом со своим. Она могла бы отказаться под каким-нибудь предлогом, но Милош жестом велел ей сесть. По какой-то причине эта встреча с Бранноком была важна для него.
Наступило молчание, а потом Браннок быстро заговорил по-английски. Кат пришла в замешательство, но Милош начал с легкостью переводить.
Браннок сказал, что приехал в Прагу всего лишь четыре дня назад. Он совершил путешествие из Соединенных Штатов специально для того, чтобы увидеть игру Кат и встретиться с ней. Но все его планы нарушились, когда он узнал, что она в отпуске, а театр закрыт. Браннок умолял Яноша Петрака сообщить ему местонахождение известной актрисы, но режиссер отказался.
– Для него не имело значения, кто я такой! – возмущался Браннок. – Петрак сообщил, что вы в отпуске впервые за несколько лет и не потерпите, чтобы вас беспокоили.
– Как это мило с его стороны, – заметила Кат. Она говорила по-чешски и знала, что Браннок не поймет ее. Ей не терпелось дать понять Милошу, что она с радостью оставила бы общество этого надоедливого коротышки.
– Что она сказала? – спросил Браннок, когда Милош не стал торопиться с переводом.
– Мисс Де Вари сожалеет о тех трудностях, которые вам пришлось пережить, разыскивая ее.
– В действительности, это не такое уж большое беспокойство для меня, – снова затрещал Браннок. – Я не отношусь к тому типу людей, которые легко сдаются, поэтому продолжал задавать вопросы. И вот два дня назад я попал на вечеринку, на которой присутствовали некоторые люди, связанные с кинематографом. Они сообщили мне, что вы уехали вместе с Милошем. Я разузнал о нем побольше, приехал в Карловы-Вары, и Милош любезно пригласил меня, чтобы мы с вами могли побеседовать.
Когда все это было переведено, Кат начала понимать, о каком сюрпризе говорил Милош.
– И что же вас привело сюда, мистер Браннок? – спросила Кат, стараясь не выдать своего раздражения.
– Голливуд, голубушка! Вот откуда я явился – из кинематографического рая! С таким предложением, которое мог бы принести разве что ангел-хранитель!
Кат со все возраставшим смущением слушала Браннока, который объяснял ей, почему заехал в такую глушь, чтобы встретиться с ней. Милош переводил очень быстро. Пол Браннок оказался продюсером одной из самых больших киностудий в Голливуде. Они уже давно обратили свои взоры на старый свет и стали приглашать актрис из Европы: Грету Гарбо, Марлен Дитрих, Ингрид Бергман и других. Студия приобрела чешские фильмы с участием Кат, и им захотелось заполучите ее. Уже были подобраны сценарии. За первый фильм ей обещали заплатить сорок тысяч долларов, за последующие – еще больше. Все расходы, разумеется, будут включать оплату за аренду дома в первый год.
– А также уроки английского языка, – заключил Браннок. – Ну что ж, моя дорогая! Мы собираемся сделать вас великой, как сама Бергман!
Кат опустила глаза, чтобы скрыть боль, которая отразилась в них. Она ничего не ответила, и Браннок нетерпеливо спросил:
– Вы ведь поняли меня, не правда ли? Это – прекрасное предложение!
Она сидела неподвижно склонив голову, когда Милош переводил слова Браннока. Да, она поняла. Но ее смущали не детали контракта, а та роль, которую сыграл Милош в организации этой встречи. Именно он пригласил сюда этого голливудского «ангела», он заинтриговал Кат разговорами о сюрпризе. Совершенно очевидно, что Милош рассматривал предложение продюсера, как счастливый подарок, от которого нельзя отказываться. Похоже, он вполне готов расстаться с ней и отправить ее в Америку, на другой конец света.
Катарина подняла голову и испытующе посмотрела на Милоша. Как она могла так ошибиться? Неужели он не любит ее?
Теперь он увидел в ее глазах боль и немой вопрос. Но ничем не утешил возлюбленную.
– Что ты думаешь об этом, Кат? – спокойно спросил он. Наконец, призвав на помощь все свое хладнокровие, она повернулась к американцу.
– Мистер Браннок, сегодня вечером я не могу дать вам ответ. Мне хочется повеселиться, отпраздновать Новый год.
Милош на секунду заколебался, прежде чем перевести ее слова. Браннок приподнял брови.
– Полагаю, ставку можно немного увеличить, если проблема в этом…
Милош передал Кат, что условия контракта могут быть улучшены. И впервые вставил замечание от себя.
– Для начала они могли бы заплатить семьдесят пять тысяч долларов. Кат, это такая удача…
Она прервала его.
– Дело не в деньгах, мистер Браннок. Просто мне нужно время, чтобы подумать.
Услышав перевод, Браннок вскинул руки, показывая, что сдается.
– Как скажете, малышка. Но завтра я уезжаю в Париж, а на расстоянии переговоры вести всегда труднее.
Он достал из кармана приготовленную заранее записку.
– Вот адрес моего отеля в Париже. До завтрашнего дня я буду в отеле «Эспланада» в Праге. И, разумеется, сегодня ночью в любое время я ваш, если примете решение…
Кат, исчерпав все душевные силы, решительно прервала переговоры.
– Благодарю вас, мистер Браннок, – встав, быстро произнесла она, оставив его карточку на столике. – Я в высшей степени польщена вашим предложением.
Затем поспешно удалилась, не дожидаясь, пока Милош переведет ее слова.
Не видя ничего вокруг, она шла через танцевальный зал, и тут Милош догнал ее. Кат, остановись!
Но она продолжала идти вперед. Слезы застилали глаза, и Катарина не могла сдержать их, хотя в тот вечер ей так хотелось быть счастливой. Гости улыбались ей и выкрикивали новогодние пожелания.
Милош схватил ее за руку и повернул лицом к себе. По щекам Кат текли слезы.
– Как же ты мог? – воскликнула она. – Я думала, ты хочешь остаться со мной навсегда… Думала, что сегодня вечером…
И Катарина умолкла. Какой смысл признаваться в том, как она глупа.
Танцующие стали посматривать на них. Милош поднял руку, чтобы смахнуть ее слезы, и тут Кат вырвалась и убежала.
Он снова поймал ее за дверями танцевального зала и увлек в нишу в фойе, скрытую за парой мраморных колонн.
– Что ты вообразила себе? – произнес он голосом, дрожащим от напряжения, схватил ее за руки и прижал к стене. – Что я тоже актер? Что на самом деле я вовсе не так напуган, как говорю, что я всего лишь декламирую монолог? Кат… любовь моя, я знаю, что ты не хочешь верить в это – и никто не хочет – но приближаются черные дни. Когда они придут – через месяц, через год? Кто знает! Это зависит от прихоти сумасшедшего. Но я не переживу, если с тобой что-нибудь случится. Вот почему ты должна воспользоваться подвернувшейся возможностью…
– Нет, ты не прав, – прервала его Кат. – Думать, что мы обречены, ждать этого, планировать конец – значит заведомо проиграть!
– Никогда! Я буду продолжать бороться и надеяться. Но ведь другие уже уезжают, в основном в Америку. Там ты будешь в безопасности.
Внезапно ее руки взлетели вверх, и она обняла его голову, заставив замолчать.
– Ты любишь меня, Милош? – пылко спросила она.
– Люблю тебя? Разве могу я назвать то, что чувствую, просто любовью? Почему больше всего на свете я боюсь, что тебе придется страдать?
– Нет страдания тяжелее, чем разлука с тобой.
– Верь в будущее, дорогой! Верь в жизнь, в любовь, верь в пас! Женись на мне, мой дорогой!
Он отстранился от Катарины и снова посмотрел на нее.
– Женись на мне! – повторила она настойчиво.
Кат понимала, что ждет сейчас последнего доказательства его любви. Он не может давать клятвы в вечной преданности только потому, что на горизонте полыхает смертельная буря. И все же, если силой своих чувств ей удастся заставить Милоша сделать этот шаг, она одержит первую решающую победу над тем самым врагом, которого он боялся.
На мгновение он поднял глаза к потолку, потом снова взглянул на Кат, нежно улыбнулся, приподнял ее и закружил, осыпая поцелуями.
– Проклятие! – воскликнул он, опуская ее на пол. – Я поступил ужасно, не правда ли? Позволил тебе сделать мне предложение!
Катарина рассмеялась.
– Я никому не скажу об этом. До тех пор, пока ты согласен…
– Да, да, хорошо, я согласен, любовь моя! Затем почти шепотом проговорил:
– Да поможет мне Бог, я согласен!
Но это было произнесено так тихо, что Кат не поняла точно, что он сказал. И прежде чем она успела спросить его об этом, он потянул ее за собой обратно в танцевальный зал, с воодушевлением крича:
– Прошу внимания! Я должен сделать особое новогоднее объявление!



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна


Комментарии к роману "Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100