Читать онлайн Любовные прикосновения, автора - Кингсли Джоанна, Раздел - ГЛАВА 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кингсли Джоанна

Любовные прикосновения

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 2

Прага, апрель 1936 года


Катарина не могла дальше идти. День выдался жарким и больше походил на августовский, чем на апрельский. Она изнемогала от усталости, что случалось с ней редко. Девятнадцатилетняя Катарина Декарвичек, была стройной высокой девушкой с неиссякаемой энергией. Она оставалась бодрой даже во время сбора урожая, даже после того, как целыми днями косила сено на полях своего отца. Сейчас она уронила на землю свою ношу – пеньковый мешок, завязанный веревкой, – и уселась на него отдохнуть на краю тротуара.
Ее утомило долгое путешествие, оглушили шумные многолюдные улицы. Огромный город ошеломил своими размерами, несмолкаемым грохотом трамваев, обилием автомобилей, автобусов и фургонов, перевозящих мебель, от которых ей приходилось увертываться, как только она сходила с тротуара. Дважды Катарину чуть было не задавили. Она содрогнулась, представив себя лежащей на мостовой и истекающей кровью, а вокруг нее собралась толпа зевак. Какой монолог произнесет она слабеющим голосом? Ее глаза, темно-синие, словно сумерки после ясного дня в канун лета, затуманились, когда она оплакивала собственную преждевременную гибель. Потом фантазии постепенно рассеялись.
Но когда девушка внимательно осмотрела обширную Вацлавскую площадь – самое оживленное место в Праге, – ею овладело настоящее отчаяние. Как же она тщеславна, глупа и своевольна, надо было прислушаться к мнению добрых людей, которые не советовали ей приезжать сюда. Они предупреждали о том, что гигантский город покажется адом после спокойной, незатейливой жизни в родном селе.
– Если ты не возненавидишь его, Катя, – предостерегала ее незамужняя тетка Люба, – то только потому, что быстро собьешься с пути. Ты заблудишься, какой-нибудь франт с напомаженными волосами предложит тебе показать дорогу. Потом поведет в сомнительный отель, напоит вином и лишит тебя невинности. Не успеешь ты осознать свое падение, как станешь заблудшей душой, будешь танцевать или делать нечто худшее за деньги.
Тогда Катарина, конечно, только рассмеялась. Тетя Люба боялась всего, особенно радостей жизни. Единственный подходящий для нее муж – шутили в селе – это одно из чучел, что стоят на полях. Ведь такой никогда не прикоснется к ней и будет отпугивать других. Катарина не хотела идти по стопам тетки – проводить день за днем, год за годом, на ферме, где она родилась и где ее предки жили уже сотни лет. О да, там очень мило – колышущиеся поля пшеницы, ручьи, рощи, где лежали в тени стада овец и коз. Но с момента рождения человека и до его смерти не происходило ничего неожиданного. Единственный вопрос, который мог возникнуть – откуда сегодня дует ветер, проносящийся по полям, – с запада или с востока? И Катарина, не задумываясь, приняла решение попытать счастья в Праге. «Я еду!» – заявила она решительно, и отговорить ее было невозможно.
Катарина нащупала под нижней юбкой полотняный мешочек с монетами. К счастью, она не стала проявлять чрезмерной гордости и приняла от отца этот подарок. Он проворчал, что дает деньги на обратную дорогу, если дочь вдруг соскучится по родным. В этот момент девушка была готова бросить свою затею, вернуться на вокзал и купить билет домой. Как самонадеянна была она, полагая, что ей удастся выжить в этом городе с почти миллионным населением?
– Извините меня, барышня…
Катарина огляделась и слегка задрожала от волнения, услышав, что ее назвали барышней. Такое обращение непривычно для деревенских жителей. Над ней стоял молодой человек, хорошо одетый, в сером пиджаке и соломенной шляпе. Он вежливо приподнял шляпу.
– Вы, кажется, заблудились, – проговорил он. – Я мог бы показать вам дорогу…
– О боже, нет! – воскликнула она в панике. – Я просто отдыхаю. Я знаю дорогу.
В ту самую минуту, когда незнакомец снял шляпу, Катарина увидела, что его волосы блестят от помады. Неужели ужасные предсказания тети Любы вот-вот начнут сбываться.
Мужчина испуганно отпрянул от нее, странно посмотрел и поспешил прочь.
Катарина с трудом поднялась с тротуара. Надо уходить отсюда, иначе она станет легкой добычей для человека с дурными намерениями.
И как только она встала, ею снова овладела решимость. Ехать домой? Нет! Неважно, что все кажется таким страшным. В ее душе горит яркий огонь, который помогла разжечь монахиня, учившая ее в церковной школе.
Сестра Амброзина говорила ей:
– Такой талант, как у тебя – это дар Божий. Не использовать его, дитя мое, не выяснить, почему Господь так щедро наградил тебя – почти святотатство!
Катарина подняла тяжелый мешок. Страх исчез. Это всего лишь минутная слабость, подумала она, немного расходились нервы. Так всегда бывает с хорошими актерами перед выходом на сцену. А что еще может она чувствовать перед началом спектакля?
Катарина шла по «Старе Место» – старому городу, расположенному как раз к северу от Вацлавской площади, жадно оглядываясь по сторонам, не разбирая дороги. – «Извините меня!» – повторяла она, то и дело наталкиваясь на людей и не спуская восхищенного взгляда с красивых и высоких зданий. Церкви с башнями, еще одна башня, которую в давние времена использовали в качестве порохового склада для королевской армии, ряды величественных старинных особняков в стиле барокко. У жителей Праги существовал древний обычай давать названия своим домам. Так появились на фасадах зданий таблички со странными надписями: «Колокол», «Минута», «Два золотых медведя». Катарине попалось на глаза необычное на вид учреждение, которое называлось «Дом черной Божьей матери». Что подумали бы об этом односельчане?
В конце концов она оказалась на центральной площади перед старой городской ратушей, на которой были установлены чудесные часы. На улице собралась толпа, чтобы посмотреть небольшую драму, которую каждый час разыгрывали механические актеры курантов. Фигура в капюшоне и с косой, очевидно, изображавшая Смерть, посмотрела на песочные часы, дернула струну, и раздался короткий колокольный звон, затем и перевернула песочные часы. Показался Христос и его двенадцать апостолов. Они вошли через дверь, прошествовали мимо ряда окон и скрылись из виду. Петушок захлопал крыльями и прокукарекал. Наконец, куранты начали величественно отбивать время. Катарина захлопала от восторга в ладоши.
Только когда толпа начала рассеиваться, ее осенило: колокол пробил шесть раз! Поглощенная своими мыслями, она не заметила, как прошел день! Но ей так хотелось увидеть Петрака именно сегодня!
Катарина подхватила узел и сорвалась с места, но вспомнила, что так и не узнала дороги. «Легкомысленная!» – упрекнула она себя. Кондуктор на вокзале объяснил ей примерно, как дойти, но она долго блуждала, надеясь, что обязательно наткнется на театр.
Катарина остановила пожилую женщину с серьезным лицом, которая годилась ей в матери.
– Простите, не будете ли вы добры сказать мне, где находится театр?
– У нас много театров, – ответила женщина. – Какой вам нужен?
– Тот, который называется «Бийл», в нем преподает Янош Петрак.
Женщина бросила на Катарину странный взгляд, осмотрев ее с головы до ног, а потом, довольно неодобрительно покачав головой, указала рукой через площадь и объяснила, как дойти до театра.
Спустя пять минут девушка уже стояла перед театром «Бийл». Она глубоко вздохнула несколько раз, чтобы перевести дыхание, прежде чем войти внутрь. Здание театра было построено как и много других в стиле барокко домов в Праге. Поперек оштукатуренного фасада, цвета пасхального кулича, выделялась надпись, сделанная большими золотыми буквами: «Дивадло Бийл». Верхняя часть фасада по форме напоминала гигантскую спинку кровати, ее украшали завитушки из белого известняка; в нишах стояли бюсты знаменитых людей, чьи имена были высечены ниже: Шекспир, Мольер, Ибсен, Стриндберг и два великих чешских драматурга – Тил и Канек. На стене между восемью застекленными дверями на стендах были наклеены афиши. Пылающие алые буквы на серебристом фоне возвещали о новом переводе «Святой Жанны» Джорджа Бернарда Шоу, выполненном Яношом Петраком, и о том, что премьера состоится через шесть недель. Имя Яноша Петрака мелькало раза в четыре раза чаще других имен. И это справедливо, подумала Катарина. Работая в «Бийле», он прославился на всю Чехию! А Шоу? Кто он такой – неизвестный драматург, пьесу которого Петрак согласился поставить?
Подойдя к ближайшей двери, Катарина решительно потянула за ручку.
Заперто!
Она переходила от одной двери к другой, и после каждого тщетного усилия ее сердце колотилось все сильнее. «Глупая девчонка! – громко прошептала она. – Понапрасну потратила целый день». Зажегся ближайший уличный фонарь. Опустились сумерки.
Катарина попыталась успокоить себя. Какое значение имеет один-единственный день? Однако опрометчиво было надеяться, что она сразу же попадет к знаменитому преподавателю актерского мастерства и режиссеру, что он после прослушивания с радостью пригласит ее в свой класс и, сраженный талантом… даже найдет для нее комнату и избавит от необходимости ходить по городу в поисках какого-нибудь приюта.
Хотя эти мечты до приезда в Прагу казались Катарине вполне реальными, сейчас девушка с трудом сдерживала себя, чтобы не впасть в панику. В отчаянной попытке она решила действовать. Театр закрылся на ночь? Что ж, прекрасно, она останется здесь, возле входа, и подстережет Петрака, когда он придет сюда утром. Ничего, что хочется есть, – можно потерпеть ради мечты.
Катарина положила узел возле одной из входных дверей и опустилась рядом с ним. Подул свежий весенний ветер. Она потуже обернула вокруг головы шерстяную шаль и прикрыла ее концом лицо. Когда сумерки перешли в ночь, девушка прислонилась к мягкому узлу и задремала.
– Вставай, вставай! Здесь запрещено спать нищим! Катарину разбудили громкий голос и легкий толчок. Было еще темно. Подняв глаза, она пыталась разглядеть стоявшего перед ней человека. Это оказался крупный мужчина, в широкополой шляпе и в плаще, полы которого разлетались в стороны от ветра. Он держал в руках палку с серебряным наконечником, нацелив ее на Катарину, словно дуэлянт, повергший своего противника.
– Я… Я не нищая, – неуверенно произнесла девушка.
– Тогда почему же вы устроили себе ночлег в дверном проеме?
– Я жду одного человека.
– Неужели порядочная женщина согласилась бы на свидание в такой час? Ведь уже полночь!
Полночь! Катарина не могла понять, в чем обвиняет ее незнакомец. Может быть, это полицейский? Она поправила шаль, прикрыв голову и часть лица.
– Кого же вы ждете?
– Вы ведь не собираетесь арестовать меня, не правда ли?
– Ответьте на мой вопрос, тогда я смогу ответить на ваш! – огрызнулся он.
Катарине захотелось заглянуть ему под шляпу, – нет ли на волосах помады.
– Я жду Яноша Петрака, известного режиссера и преподавателя актерского мастерства.
– А зачем вы хотите встретиться с ним?
Катарина осуждающе погрозила пальцем.
– О нет! Давайте по справедливости! Сейчас ваша очередь отвечать на мой вопрос!
Мужчина поднял голову, озадаченный ее дерзостью.
– А если я скажу, что собираюсь арестовать вас?
Катарина пристально рассматривала представительного господина. Фонарь осветил одну сторону его лица, и под полями щегольски надвинутой на глаза шляпы девушка увидела темный глаз, который сверкал, глядя на нее, и бровь, похожую на волосатую серебристую гусеницу. Она вновь обрела голос.
– Вы не ответили на мой вопрос, а только задали мне еще один.
Мужчина в раздражении ударил по земле концом своей трости, но потом сказал:
– Ну хорошо. Я не собираюсь арестовывать вас. Так-то вот! Я даже не полицейский!
– Тогда вы не имеете права беспокоить меня, разве не так? – резко заявился Катарина. – Уходите и оставьте меня в покое! Я ведь никому не причиняю вреда.
Незнакомец молча посмотрел на нее, а потом подошел ближе. Его лицо снова скрылось в тени. Страх, словно молния, поразил Катарину, когда он всей своей массой загородил выход из дверного проема. Она стояла как парализованная, а господин поднял руку и потянулся к ее шее. О Боже, он собирается задушить ее!
Мужчина легонько схватил шаль и дернул за кончик. Золотистые волосы Катарины рассыпались по плечам, и свет упал на лицо. Она задрожала, приготовившись к худшему.
Человек издал какой-то странный звук и покачал головой.
– Что тебе нужно от Петрака? – спросил он.
– Я актриса. Хочу учиться у него.
– Чему?
– Всему, что он знает сам.
– Все, что он знает, касается актерского мастерства. Но если вы уже актриса…
– Я хочу стать самой лучшей актрисой в мире! Господин снова закивал головой.
– Откуда ты?
– Из Длемо, в Моравии.
– Никогда не слышал о таком городе. Полагаю, ты из села? Фермы, поля…
Его слова звучали насмешливо. «Он говорит, как полицейский», – подумала она.
– Да, фермы, поля и ничего больше, – покорно согласилась она.
– Тогда как же можно стать актрисой в Длемо? Вы что, разыгрывали спектакли перед коровами и свиньями? Играли «Ромео и Джульетту» на скотном дворе, чтобы петух знал, что ему делать с курицей?
Насмехаться над ее мечтой – было не менее жестоко, чем задушить ее. Не в силах больше терпеть этот издевательский тон, Катарина оттолкнула незнакомца с такой силой, что он выронил трость.
– Идите к черту! – выкрикнула она. – Я – актриса, и мне не нужна никакая публика, чтобы доказать это.
Она ударила себя кулачком в грудь.
– Это у меня вот здесь, внутри, я знаю! Когда Петрак увидит меня, он тоже поймет. А если вы думаете, что сможете помешать мне, я покажу вам, как мы в Длемо поступаем с петухами, если они начинают вести себя с курицами слишком грубо!
Человек онемел, сраженный словами Катарины, а потом разразился громким смехом, который эхом отдавался по пустынной улице, угрожая разбудить обитателей соседних домов. Посмотрев на свой узел, девушка подумала, удастся ли ей убежать, если она возьмет его с собой. Но не успела Катарина пошевелиться, как человек нагнулся, подобрал трость и сказал:
– Я отведу тебя к Петраку.
Теперь он стоял ближе к фонарю, и девушка смогла разглядеть его лицо. «А он довольно красивый», – подумала она. Незнакомец показался ей достойным и благородным господином и совсем не походил на вора.
– А вы действительно знаете его?
– Настолько, насколько это вообще возможно. Он странный человек.
Казалось, мужчина говорил искренне.
– Я не могу тратить попусту время. Пожалуй, я останусь здесь до утра, чтобы не пропустить мэтра.
– Нет, девушка с фермы, зачем ждать завтра! Ты встретишься с ним сейчас!
Подозрения Катарины относительно намерений незнакомца усилились опять. Сейчас, среди ночи? Это, несомненно, уловка, чтобы завлечь ее в какое-нибудь уединенное место.
– И где же я увижу его?
– Здесь, где же еще?
– Театр закрыт. Петрак ушел…
– Нет, он живет здесь. Входи! – И господин жестом показал на дверь.
– Но она заперта!
– Неважно. Я сторож.
Мужчина достал из кармана небольшое кольцо с ключами, вставил один из них в замок и толчком распахнул дверь.
Катарина не сдвинулась с места. Действительно ли этот человек ведет ее к Петраку?
– А я думал, ты спешишь. Или это всего лишь… игра?
Насмешливый тон разозлил девушку. Катарина схватила свой узел и прошла в дверь, он направился следом. Внезапно она остановилась, резко повернулась и взглянула на него.
– Снимите шляпу!
– Что?
– Вашу шляпу. Снимите ее!
Господин вздохнул, потом сорвал с себя шляпу. Волосы у него оказались седыми и чрезвычайно густыми – непокорная грива, напоминающая львиную. И ни малейших признаков помады. Катарина с облегчением вздохнула и решительным шагом вошла в вестибюль, освещенный светом уличного фонаря, просачивающимся сквозь стекло входной двери.
– Проходи сюда! – Сторож указал на одну из дверей. Когда она заколебалась, он приказал:
– Иди… иди же, девушка с фермы! Это ведь театр, ей-Богу! Катарина взялась за латунную ручку. Мужчина снова остановил ее.
– А что ты собираешься играть?
– Я знаю только одну роль. Это из пасхального страстного представления, которое мы каждый год даем в Длемо. Последние три года я исполняла роль Марии.
Послышалось едва различимое раздраженное шипение.
– Хорошо. Иди! Поднимайся на сцену! Я приведу Петрака. Катарина прошла через дверь и вся похолодела, увидев большой зрительный зал. В центре сцены на треножнике горела тусклая лампочка. В ее призрачном свете было нетрудно вообразить, что все это похожее на пещеру пространство заполнено зрителями. Театр! Она еще никогда не бывала в театре. Представления в Длемо проходили во дворе монастыря или, если шел дождь, в амбаре старого Фолворика, который вмещал всех жителей села. Но здесь хватило бы места для населения двух сел!
Катарина положила на пол свой узел и медленно пошла по центральному проходу. Погруженная в мечты, она приблизилась к деревянным ступенькам, ведущим на сцену, поднялась по ним и повернулась лицом к залу.
О Господи! Там был еще и балкон!
Вглядываясь в огромное темное пространство, Катарина мысленно перенеслась в будущее, когда Петрак сделает из нее лучшую актрису в мире. Девушка поклонилась под гром аплодисментов, приподнимая пальчиками поношенную домотканую юбку, словно на ней надето бархатное платье. Затем сделала глубокий реверанс в знак признательности за высокую оценку ее игры.
Вдруг откуда-то послышался слабый скрип, более громкий, чем овации в ее воображении. Открылась дверь. Катарина выпрямилась и стала всматриваться во мрак, но ничего не видела дальше пятого или шестого ряда.
– Мне сказали, что вы хотите прослушаться у меня, – послышался издалека хриплый, сопящий голос очень старого человека. Разве Петрак старый? Сестра Амброзина ничего не говорила о возрасте режиссера. Возможно, она и не знала.
О Боже! В каком он, должно быть, скверном настроении! Ведь сторож поднял его с постели.
И все же Петрак согласился встретиться с ней. Оказав любезность своему старому другу… Или они решили немного позабавиться? «Вставай, Янош, у меня тут в театре девушка с фермы, которая считает…»
– Да… да… Я хочу играть, – запинаясь, пробормотала Катарина.
– Вы готовы?
– Да, пан Петрак.
Снова с задних рядов послышался скрип. Петрак сел. Катарина опять напрягла зрение, пытаясь отыскать его в темноте, но мрак был непроницаем.
– Начинать? – спросила она.
Молчание. Она восприняла это как утвердительный ответ.
Девушка повернулась спиной к темному залу. Как всегда перед началом пасхального спектакля, она плотно закрыла глаза и заставила себя поверить, что она – Дева. Этой ночью Мария поняла, что носит в себе дитя Господа и ей надо сообщить об этом Иосифу. Наступил момент, когда Катарина почувствовала, что она готова – словно в ее тело вошла какая-то высшая сила.
Она повернулась к зрительному залу и начала. Но не играть, а жить. Слова так и лились из нее – и вдруг иссякли, будто могучий поток, образовавшийся весной от таяния снегов, пересох с наступлением лета. На сцене снова стояла молоденькая деревенская девушка.
Катарина заглянула в темноту. Хорошо ли она играла?
Из пустоты послышался голос старика:
– Вы должны еще что-нибудь исполнить для меня! Значит, она не понравилась… Слава Богу, что он не выбросил ее сразу на улицу.
– Я больше ничего не знаю, пан Петрак.
– На столе на сцене лежит несколько сценариев. Возьмите один и просмотрите монолог на странице семьдесят четыре. Надеюсь, вы умеете читать…
– Конечно, умею, – выпалила Катарина, хотя ее возмущение было всего лишь игрой. Действительно, немногие женщины в Длемо умели читать, и она сама так и осталась бы неграмотной, не обрати на нее внимание сестра Амброзина. Оглядевшись вокруг, Катарина не увидела на сцене ничего, кроме треножника с лампочкой.
– Я не вижу никакого стола, пан Петрак.
– За кулисами! За кулисами!
За кулисами? Катарина машинально поглядела вверх.
– О Боже, дитя! Неужели вы никогда не были в театре?
– Нет, пан Петрак.
Из темноты послышался вздох.
– За кулисами – это сбоку, за авансценой. Некоторые из его слов по-прежнему были для нее тайной, и все же Катарина отыскала стол и раскрыла сценарий на указанной странице.
Это была сцена, в которой героиню по имени Жанна допрашивали Епископ и Инквизитор. Катарина не поняла, почему девушка оказалась в тюрьме. Еще ее смутило то, что Жанна была солдатом. Она прочитала страницу несколько раз, и слова вскоре отложились в ее памяти. И все же некоторые вещи оставались для нее неразрешимой загадкой.
– Вы готовы? – спросил голос из темноты. Катарина робко ответила:
– Я не могу понять чувств героини, когда не знаю, почему все это происходит…
Она ожидала, что последует еще один вздох. Но хриплый голос принялся терпеливо объяснять, что Жанна – это девушка, «моложе вас», которая услышала голос свыше, велевший ей стать солдатом и сражаться со злом. Вдохновленная, она собрала войско и возглавила его. Два человека, которые допрашивают ее, думают, что поступками Жанны руководит сам дьявол. Эти люди могущественны, а она – всего лишь юная девушка. Епископ и Инквизитор пообещали, что сожгут ее у столба, если она не признается в пособничестве дьяволу и не отречется от него.
– Вот и все, – закончил Петрак. – А теперь дайте мне послушать ответ Жанны своим гонителям.
Внезапно Катарина окаменела. Речь Марии она произносила сотни раз, и не только во время представлений, но и в полях, в поезде, когда ехала в Прагу. Однако теперь ей предстояло перевоплотиться в другой образ так же быстро, как прыгнуть в речку, текущую по полю ее отца. Проворная память уже зафиксировала в голове монолог Жанны, но удастся ли ей выразить чувства, заключенные в этих словах? Разве она способна на такое?
Но старик терпеливо ждал в темноте, и сторож, возможно, тоже – этот фат, который насмехался над ней. Она опустила веки, прячась в крепости души, и увидела себя надевающей доспехи, которые, должно быть, носила та девушка. Пусть они сомневаются в ней, но она пойдет вперед и победит!
Катарина открыла глаза. Сейчас, когда она стояла перед инквизиторами, они сверкали яростью и решимостью.
– Да, они сказали мне, что вы глупцы и что я не должна слушать ваших красивых слов и доверяться вашему милосердию…
Эта речь лилась словно сама по себе, выражая горделивый вызов и душераздирающую печаль. Наконец Катарина дошла до заключительных слов:
«Я могла бы обойтись без своего боевого коня, я могла бы ходить в юбке, я могла бы примириться с тем, что и знамена, и трубы, и рыцари, и солдаты пройдут мимо и забудут обо мне, как о других женщинах. Но если бы только я могла слышать, как шумит ветер в кронах деревьев, как поют на солнце жаворонки, как блеют на морозе маленькие ягнята и как звенят благословенные… благословенные церковные колокола, которые посылают ко мне ангельские голоса, плывущие вместе с ветром! Без этого я не смогу жить. И если вы хотите отнять все это у меня или у любого другого человека, я знаю – ваши намерения исходят от дьявола… А мои – от Бога».


Катарина чувствовала, что справилась со своей задачей, потому что стояла опустошенная, выжатая, как лимон, вся мокрая от пота, словно ее привязали слишком близко к огню. Она бросила взгляд в зал, предвкушая похвалу.
Но ответом ей была только тишина.
– Вы здесь? Скажите мне! – крикнула она. Молчание.
Она прошлась по сцене – раз, потом другой.
– Вы что, снова легли спать? Скажите же что-нибудь! – закричала она пронзительно и яростно.
Из темноты раздался голос.
– А что тут сказать?
Теперь он звучал ближе, чем прежде.
И вот из темноты, словно призрак, в боковом проходе возникла фигура. Человек снял шляпу и плащ и оказался в малиновой шелковой рубашке и свободных черных бархатных брюках. Даже при тусклом освещении глаза режиссера сверкали, а завитки серебристых волос струились по голове, словно волны в океане в тихую лунную ночь. Это был крупный мужчина с запоминающейся внешностью. Глядя на его серьезное решительное лицо трудно было поверить, что совсем недавно он насмехался над ней.
– Вы говорили, что хотите стать актрисой, – начал он, – и что вы приехали учиться у меня актерскому мастерству.
Его голос звучал не слабо и хрипло, это снова был сочный и уверенный баритон.
Катарина поняла, что сам Петрак сыграл перед ней спектакль. Ее охватило отчаяние.
– Неужели я так безнадежна? – воскликнула она. – Почему вы не хотите учить меня?
– Актерскому мастерству? – спросил Петрак.
Он подошел к сцене. Его голос звучал сердито, он пристально смотрел вверх, на нее.
– Я расскажу вам, что такое кулисы. Научу говорить так, чтобы ваш голос достигал самого отдаленного места на балконе. Я научу вас двигаться по сцене легко, едва касаясь пола, научу делать реверанс, как королева, а не то жалкое подобие, которое вы изобразили. Но что касается актерского мастерства…
Голос Петрака стих почти до шепота.
– Тут я ничему не могу научить вас. Потому что благодаря какому-то чуду вы все это уже умеете.
И он протянул ей руки. Она ухватилась за них и упала на колени на краю сцены.
– Петрак, – сказала она и рассмеялась, – а я-то поверила, что вы сторож!
– Я и есть сторож, девушка с фермы, – подтвердил он. – Но с этой ночи я должен взять на себя еще одну обязанность.
– Какую?
– Заботиться о вас и вашем удивительном таланте.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна


Комментарии к роману "Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100