Читать онлайн Любовные прикосновения, автора - Кингсли Джоанна, Раздел - ГЛАВА 24 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кингсли Джоанна

Любовные прикосновения

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 24

Анита моментально расстроилась, как только Лари сообщила ей о своем отъезде. И не куда-нибудь, а в Нью-Йорк, да еще в самый разгар лета! В Ньюпорте были сливки общества, обычно скрывались от жары. Даже в лучшие времена этот ужасный город совсем не подходил для красивой молодой женщины. Неужели Лари забыла, от каких грязных домогательств ей пришлось отбиваться в первый свой приезд в Нью-Йорк?
Лари была изумлена. Почему Анита не оценила предложение, которое ей сделала величайший дизайнер интерьеров? Она бросилась защищаться и накинулась на Аниту:
– Ты мне не хозяйка, Анита! О такой работе я могла только мечтать!
И она круто повернулась и ушла, положив конец перепалке.
В тот вечер перед ужином обе они спустились вниз из своих комнат, чтобы посидеть в библиотеке. Майк принес херес и разлил по бокалам, помогая разогнать тучи гнева. Сделав глоток вина, Лари попросила прощения за свою грубость и терпеливо объяснила Аните, что ей очень хочется самой оплачивать свои расходы.
– Я ценю это, Лари, – ответила Анита, – но случилось так, что я кое-что знаю о миссис Хейли.
Она была занята вышивкой, и это помогало сохранить дружескую атмосферу.
– Когда сорок лет тому назад мы с Лоренсом жили в Нью-Йорке, она уже делала успехи. Хейли оформляла интерьеры квартир для многих наших знакомых и была известна своей деспотичностью, когда дело касалось ее вкусов. Она объявляла своим клиентам, что именно собирается делать. Либо они должны были согласиться с ее условиями и оплатить все расходы, либо… Флауэр бросала работу. Ей было наплевать на пожелания клиентов, если это не совпадало с ее собственными представлениями.
– Нетрудно заметать, что представляет собой Флауэр, – отозвалась Лари. – Она считает себя непогрешимой. Возможно, это действительно так. Ведь именно за это люди и платят ей.
– Но позволит ли Хейли развивать идеи? Вероятно, пройдет совсем немного времени, и у вас с ней назреет конфликт. Ты и слова не успеешь вымолвить, как она вышвырнет тебя на улицу.
Лари неторопливо вникла в смысл ее слов.
– Но я собираюсь продержаться у нее до тех пор, пока, по крайней мере, сама не буду готова уйти. Именно на это я и нацелена.
Уверенность в голосе Лари заставила Аниту поднять глаза от своей вышивки.
– Откуда ты знаешь? Ты ведь еще не пыталась!
Лари умолкла. Что она чувствует себя такой уверенной? Ее взгляд блуждал по комнате, словно в поисках ключа к решению этой загадки. Когда она снова заговорила, слова лились сами собой.
– Делать дома красивыми! Думаю, именно это и есть мое настоящее призвание. Занимаясь оформлением интерьеров, я смогу дать себе самой то, чего у меня никогда не было, о чем я всю свою жизнь могла только мечтать. Дом!
Лари услышала, как Анита глубоко вздохнула и снова опустила глаза к рукоделию, хотя ее руки оставались неподвижными. Тогда Лари поняла, как, должно быть, ранили Аниту ее слова. Сев рядом с Анитой на диван, она проговорила:
– Я не хочу сказать, что чувствовала себя здесь нежеланной, баби. Но это не родительский дом, который был бы частью меня самой и чей образ я носила бы в своем сердце… Помогая людям осуществить их мечты о надежной и прекрасной гавани, я смогу приблизить время, когда и у меня появится свой дом.
Анита подняла на нее глаза.
– Меня больше всего беспокоит то, что ты потратишь свою жизнь на бесплодные поиски в стране тюрем и диктаторов или корпя над какими-нибудь эскизами сумасбродной старухи! Чем одно отличается от другого?
– А какой путь ты хотела бы для меня, баби?
– Ох, моя дорогая, при твоей молодости и красоте… мне приятно было бы видеть, как ты веселишься, как тебя возят в дорогие рестораны и… и любят. Любят мужчины, достойные тебя, вместо каких-нибудь…
Она покачала головой и снова принялась за рукоделие, чтобы избежать дальнейших споров.
– Вместо кого? – настаивала Лари.
– Ты думаешь, я не могу назвать парочку имен? Вчера вечером ты ни с кем не танцевала, только с юным негодяем Даниели. А сегодня ты идешь к нему домой и возвращаешься с планами переезда в Нью-Йорк!
– Ох, баби, не беспокойся насчет меня и Чезза Даниели! Ты же знаешь, он хочет жениться по расчету. Я не представляю для него никакого интереса.
– Меня беспокоит то, что он может перейти границы дозволенного не женившись на тебе.
– Чепуха! Ты ведь не сберегла себя для мужчины, за которого вышла замуж. Почему же ты ждешь от меня такой порядочности?
– Потому что я хочу, чтобы у тебя все было лучше, чтобы у тебя с самого начала была любовь, а не просто… связи. Но меньше всего мне хочется видеть, как ты позволишь какому-нибудь хаму, вроде Даниели-младшего, толкнуть тебя на скоропалительный брак.
– На вынужденный брак, – поправила Лари и, не удержавшись, засмеялась. – Поверь мне, баби, я не позволю мистеру Даниели испортить мне жизнь!
Анита вытянула нитку из клубка шерсти.
– Судя по тому, что мне рассказали о некоторых вчерашних событиях, юный мистер Орн также не должен больше переступать порог этого дома и встречаться с тобой.
Очевидно, слухи о поведении рок-группы достигли ее ушей – скорее всего, через Майка. Лари повторила в защиту Ника его собственные доводы.
– Это была не его вина.
– Тогда чья же? Ведь именно он привез сюда этих подонков! Я запрещаю тебе приглашать Орна сюда и посоветовала бы тебе…
– Анита, ведь никого же не убили!
Анита резко подняла на нее глаза.
– Ты что, защищаешь его?
Лари вздохнула.
– Что ж, если, по-твоему, мужчины, которых я знаю, недостаточно хороши для меня, тогда мне следует познакомиться с более достойными кандидатами. И я сделаю это в Нью-Йорке.
Анита сдалась. Она молча вышивала, пока не вошла Мэри и не объявила, что обед подан. Когда они сели за стол, Анита избрала для беседы нейтральную тему и рассказала обо всех телефонных звонках, на которые ей пришлось ответить. Все поздравляли ее с успешно прошедшим балом.
– Эта девчонка, Доменика, тоже произвела впечатление… О решении Лари больше не упоминалось. Казалось, вопрос о ее отъезде был решен.
* * *
– Воспользуйся этой возможностью! Поедем со мной! – сказала Лари.
Доми продолжала задумчиво смотреть на залитый лунным светом океан. Они сидели на узкой полоске пляжа на полпути между «Морским приливом» и «Двором волн». За дни, прошедшие после памятного вечера, Лари много раз пыталась дозвониться Доми, но каждый раз ей отвечала Фелисия и приводила какие-то причины, по которым ее дочь нельзя было позвать к телефону. Отчаявшись, Лари отправилась на прогулку, собираясь дойти до «Двора волн» и постучать в окно комнаты, где жила Доми в цокольном этаже. Но она нашла подругу на пляже.
– Я была уверена, что ты придешь, – проговорила Доми.
В данном случае Лари проявила даже некоторые способности к ясновидению, и это служило доказательством того, что от нее к Доми шли какие-то особые волны, посредством которых они общались.
Летняя ночь была ясной, дул приятный легкий ветерок, и светила почти полная луна. Они уселись на песок, чтобы поболтать. Прежде всего Лари поинтересовалась у Доми, не звонил ли ей Берни Орн.
Доми ответила, что если бы он даже и позвонил, она все равно не узнала бы об этом: мать не позволила бы ей поговорить с ним. Фелисия считала, что желание ее дочери стать певицей не приведет ни к чему хорошему и что она только променяет надежное положение, которое было у них теперь, на жизнь, полную неопределенности. Именно тогда Лари и предложила Доми отправиться вместе с ней в Нью-Йорк.
– Мы могли бы жить вместе, и нам обеим было бы легче.
– Мне уже ничего не поможет! – ответила Доми. – Сеньора Пеласко хотя и рассердилась на меня из-за платья, но потом простила, потому что получила большое удовольствие от моего пения. Я уже говорила тебе: если я уйду, моя мама тоже потеряет работу, а найти без меня другое место ей будет очень трудно.
– Но как только ты начнешь петь, Доми, твоего заработка хватит на вас двоих.
– Мечтами желудок не наполнишь, Лари! Пока у меня в руках не будет столько денег, чтобы я могла возместить маме каждый цент, который она потеряет, я не могу уйти от Пеласко.
Лари вспомнила замечания Берни Орна по поводу пения Доми. При всей своей вере в талант подруги Лари понимала, что безответственно с ее стороны толкать Доми на риск. И Лари погрузилась в унылое молчание, наблюдая, как бесконечные серебристые волны катятся по дорожке лунного света. Что-то в этой таинственной, настойчивой энергии океана, в биении волн о берег при лунном сиянии пробуждало в ней неудержимые потребности тела, желания, которые она подавляла, и смущение, которое она испытывала из-за Чезза и Пика. Лари не терпелось поговорить об этом с Доми. Она подозревала, что в вопросах секса ее подруга должна быть хорошо осведомленной.
– Я так и не объяснила тебе, почему я попросила тебя выступить на том вечере. Рок-группа приехала, но случилось нечто такое, и…
– Я все знаю, Лари. Вчера я слышала, как сеньора Пеласко рассказывала об этом своему мужу за завтраком. Об этой истории говорят повсюду.
– Сначала их поведение шокировало меня. Но теперь я не перестаю думать: может быть, я так реагировала на это только потому, что я… неопытная? Ну хорошо, употреблять наркотики – плохо, но что касается физиологических отношений. Так ведь никто никого не принуждал…
Доми повернулась к Лари и посмотрела на нее. В ее глазах, словно в маленьких черных зеркалах, отражалась луна.
– Я еще так многого не знаю, – продолжала Лари. – То, как ты пела свои песни о любви… мне показалось, что ты уже знаешь об этом… что ты уже любила…
Доми улыбнулась с понимающим видом.
– Так ты хочешь, чтобы я рассказала тебе о любви, Лари? Или о чем-то другом?
Проницательность подруги удивила Лари только на мгновение. Конечно, она ясно дала понять, что наивна в вопросах секса. И все же Лари никак не решалась дать понять, что ей нужно это. Какая бы близость ни была между ней и Доми, за долгие годы в их дружбе случалось столько вынужденных перерывов, что Лари не чувствовала особого желания излить перед ней свои самые сокровенные признания. Однако лунная ночь и размеренный плеск волн уничтожили все ее сомнения.
– Мне необходимо знать о… некоторых чувствах, о том, что мне делать с этим…
«…пока Ник еще не уехал», – подумала она про себя. Доми подтянула колени и обхватила их руками. Спустя некоторое время она начала:
– В том доме, в Каракасе, где моя мама нашла первую работу, вначале я жила просто как ребенок, правда, я тоже помогала ей на кухне, где мыла овощи, или в саду. Потом, когда мне было тринадцать лет, однажды ночью, очень поздно, dueno…
type="note" l:href="#n_11">[11]
– Тот человек, на которого вы работали? – уточнила Лари.
– Si.
type="note" l:href="#n_12">[12]
Он вошел в комнату, в которой я жила с матерью, и разбудил меня шепотом, чтобы она не проснулась. Прежде такого никогда не случалось, но мне это не показалось странным. Он был богатый человек, и мы работали на него семь дней в неделю по восемнадцать часов в сутки. У мамы оставалось время только на то, чтобы ходить в церковь, а у меня – в школу. Мы были благодарны ему. Хозяин никогда не бил нас, не кричал. Он был добр, и его жена тоже. Нас хорошо кормили, наши постели были мягкие, а комната сухая. Поэтому когда в ту ночь хозяин повел меня в сад, я не испугалась. Стоял январь, у нас в Венесуэле это лето, и я подумала, что меня ждет какая-то работа.
Доми умолкла. Ее взгляд был устремлен на океан, но на самом деле она вглядывалась в темноту той ночи из ее детства.
– В саду он снял с меня маленькую camison,
type="note" l:href="#n_13">[13]
которую я надевала, когда ложилась спать, а потом начал целовать все мое тело и заставил меня поработать губами. А после этого…
Она взглянула на Лари, словно прося у нее разрешения продолжать.
– Он взял меня.
Лари издала слабый стон в знак сочувствия. Но Доми пожала плечами без малейшего следа жалости к себе.
– Позднее я узнала, что это было… una profanasion,
type="note" l:href="#n_14">[14]
преступление против моей души. Возможно, мне следовало бы вспомнить проповеди священника, но в голове у меня была только мысль о том, что он спас нас от голодной смерти. И когда я исполняла его желания, я делала это без страха, не думая ни о чем и не протестуя.
На секунду она замолчала.
– Нет, не совсем так. Я поняла, что это мне нравится! То, что этот богатый человек желал меня, позволял мне почувствовать себя сильной! Мне хотелось бы, чтобы он снова пришел ко мне…
Она покачала головой.
– Но он больше не приходил. Никогда. Хозяин сделал вид, что ничего не произошло. Хотя я поняла по его глазам, что ему было стыдно. Несколько дней спустя он сообщил моей матери, что мы больше не можем работать у него, но что он нашел для нас место у своих богатых друзей, Пеласко. Он не объяснил причины своего поступка. И я тоже ничего не сказала, конечно.
Доми повернулась к Лари.
– Вот так секс вошел в мою жизнь. Меня смущало только одно: я думала, что хозяин расскажет обо всем сеньору Пеласко, и тот тоже будет ожидать от меня…
– И он действительно ждал? – перебила ее Лари, у которой все, случившееся с подругой, вызвало жалость и негодование.
– Нет. Но мне хотелось снова испытать то, что я почувствовала в ту ночь. Сама я не искала этого, но в следующий раз, когда меня пожелал мужчина, я была счастлива. Это произошло два года спустя. Моим любовником стал молодой человек, который работал садовником в соседнем доме, на Ривьере, во Франции. Мы познакомились, и все два месяца, пока Пеласко отдыхали там, я виделась с этим jardinero
type="note" l:href="#n_15">[15]
по ночам. Потом Пеласко вернулись в свой дом на Карибском море, и так закончились наши встречи.
– И ты не возражала? Ты не любила его?
– Для меня, Лари, любовь не была потребностью. Теперь я много сплю с мужчинами. Думаю, эта страстность важна и для моих песен тоже. Ты ведь слышала ее, правда? Мы, художники и музыканты, должны много заниматься сексом. Но любовь…
Доми покачала головой и задумчиво продолжала:
– Это – роскошь, какая-нибудь драгоценная вещица, которую я вижу за окном, но не могу себе позволить. Мне нельзя любить одного человека, ведь тогда я не смогу перенести разлуку с ним. Потому что моя жизнь не принадлежит мне. В конце каждого светского сезона меня увозят из одного места в другое.
– Какой ужас! – не раздумывая, пробормотала Лари. – Ты ведь не рабыня! Ты не должна сковывать свои чувства цепью!
Доми взглянула на нее. В тусклом голубоватом свете луны Лари увидела на ее лице слабую улыбку.
– Если когда-нибудь чувства станут достаточно сильными, они порвут цепи. Но сегодня я не возражаю против них. Где бы я ни была, я всегда нахожу мужчину, с которым могу заниматься любовью.
– А здесь, в Ньюпорте, у тебя есть любовник?
Она кивнула.
– Он работает в ресторане в гавани. Мы встречаемся два или три раза в неделю, но вечером.
Лари молчала, пытаясь представить себе, что это такое – иметь случайного любовника, испытывать страсть, не обремененную глубокими чувствами. Возможно ли такое для нее? Должна ли она ждать до тех пор, пока не сможет «заниматься любовью» в полном смысле этого слова? Доми, казалось, прочитала ее мысли.
– У тебя проблемы, Лари, потому что ты хочешь быть с мужчиной только тогда, когда твое сердце сделает выбор. Для тебя быть любимой – это почти как… ambicion,
type="note" l:href="#n_16">[16]
точно так же, как для меня – мечта петь и быть известной.
Она обняла Лари за плечо.
– Хочешь un buen consego?
type="note" l:href="#n_17">[17]
Дай себе возможность узнать, что это такое – испытать все! Пока мы ждем осуществления своей мечты, мы ведь должны жить! Вероятно, есть мужчины, которые хотят быть с тобой, Лари. Один их них нравится тебе? Так переспи с ним! Подумаешь, большое дело!
Легкий ветерок, дувший с океана, стал набирать силу. По телу Лари пробежала дрожь, но не только от холода. Ей было страшно отказаться от идеалов. Она знала, что Доми была права, назвав ее желание быть любимой честолюбивым стремлением – следствие жизни без семьи. Но сможет ли она заполнить пустоту в своем сердце чем-то большим, нежели просто физическое наслаждение?
Или, освободившись от несбыточных желаний, она сможет реализовать другие честолюбивые планы?
Лари поблагодарила подругу за заботу, обняла ее, и они пожелали друг другу спокойной ночи. Когда Лари направилась к «Морскому приливу», Доми побежала в город на свидание со своим любовником.


Анита больше не возражала против отъезда Лари в Нью-Йорк, поняв, что спорить с ней бесполезно. Но теперь девушка еще острее ощущала другой, все еще продолжавшийся разрыв. Она ждала известий от Ника. Как бы Лари ни сердилась на него, разве она захлопнула перед ним дверь навсегда? Но дни шли, а он по-прежнему не давал о себе знать. К среде она уже подумывала о том, чтобы позвонить Орну. В воскресенье поезд умчит ее в Нью-Йорк. Если они не увидятся до конца недели, то, возможно, у них никогда больше не будет шанса восстановить свои отношения. Ник в любой момент мог вернуться во Вьетнам.
И все же после всех своих самоуверенных заявлений Лари не могла пойти на попятную. Пролетело еще два дня. Она постаралась забыть о Нике и занялась сотней мелких дел, которые необходимо было сделать до отъезда: упаковкой вещей, уборкой своей комнаты, приобретением гардероба, соответствующего ее новому положению. Кроме того, Лари встречалась с местными подрядчиками, чтобы обсудить с ними ремонтные работы в доме. Если отдать заказ в надежные руки, то не будет никакой причины для волнений. Анита и Майк смогут наблюдать за ходом работ на основных, начальных стадиях, пока Лари будет овладевать знаниями, необходимыми ей для реставраций особняка.
В субботу, возвращаясь на велосипеде в «Морской прилив» после разговора с подрядчиком, Лари увидела Ника. Проезжая по торговой улице мимо старого казино, она заметила, что он свернул в магазин фототоваров. Вдруг ей вспомнились тс страшные картины войны, запечатленные на его снимках. Пройдет ли он через все эти испытания невредимым?
Она бросила велосипед на краю тротуара и побежала в магазин. Одетый в джинсы и пуловер в синюю полоску, он стоял у прилавка рядом с продавцом. Каштановые волосы были подстрижены примерно так же, как у Ника, и телосложение было похожее… И все же это был не он.
Продавец и покупатель обернулись и поймали ее пристальный взгляд. Молодой человек улыбнулся. Ему было приятно внимание красивой девушки.
– Чем могу вам помочь? – спросил продавец.
Она покачала головой и удалилась. Но эта ошибка была ей предостережением: если она не переборет свою гордость, то, может быть, будет сожалеть всю жизнь о том, что не смогла заставить себя сделать один-единственный телефонный звонок.


Гладкие корпуса парусных яхт в доках ньюпортского яхт-клуба поднимались и опускались на небольших волнах. Их мачты пересекались друг с другом на фоне неба, словно детали огромного ткацкого станка, ткущего и ткущего свою невидимую ткань.
Лари легкой походкой шла вдоль одного из длинных доков. Решив выглядеть сексуально и в то же время в соответствующем случаю морском стиле, она оделась в белые брюки в обтяжку и в хлопчатобумажную матросскую блузу с завязками спереди. Заслонив рукой глаза от ослепительного сияния послеполуденного солнца, отражавшегося от воды, она искала его среди людей, работавших на палубах своих лодок, очищая их после дневного плавания.
Когда она позвонила в дом Орнов, к телефону подошла мать Ника. Она разговаривала с Лари весьма холодно и не удержалась от краткого порицания за тс серьезные неприятности, которые Лари причинила бизнесу ее мужа. Но Лари пропустила это мимо ушей, и в конце концов Долли Орн сообщила ей, что Ник принял приглашение совершить морскую прогулку вместе с одним членом яхт-клуба.
– Не сомневаюсь, что вы найдете его там сейчас. Он, возможно, в данный момент на воде, – сказала она.
Многие стапели в доке действительно были пусты. Яхты отсутствовали в них не только в течение нескольких часов, но уходили в летнее плавание на много дней или недель. Лари начала уже отчаиваться.
Когда она бродила по пристани, ее несколько раз окликали по имени молодые люди с лодок и приглашали присоединиться к ним. Она узнала в них сынков старинных ньюпортских семейств, которые были у нее на вечернике и наконец-то сочли возможным принять ее в свой круг. Лари вежливо отказывалась. Она чувствовала, что у нее больше общего с Ником, который испытал на себе их неприязнь. Лари вспомнила, как в одном из писем он упоминал о том, что Орнов не приняли в яхт-клуб из-за того, что Берни был евреем.
Она уже собиралась уходить, когда заметила красивый шлюп с темно-синим гоночным корпусом, который приближался к докам. Мужчина на корме отдал приказ опустить парус второму человеку. Ей показалось, что это был голос Ника. Она пошла вокруг дока к стапелю, к которому направлялась яхта. Подойдя ближе, Лари увидела стоявшего у руля Ника. Второй член команды, который быстро тянул вниз кливер, был невысоким гибким мужчиной примерно пятидесяти лет с курчавыми волосами и привлекательным обветренным лицом.
Тут Ник заметил ее.
– Эй! Каким ветром занесло тебя сюда? – весело крикнул он.
– Я пришла, чтобы отыскать тебя! – прокричала она в ответ.
Яхта скользнула на стапель. Моложавый мужчина бросил ей свободный конец линя, и Лари подтянула яхту. Несколько минут мужчины крепко привязывали яхту в доке и складывали паруса. Потом ураган их активной деятельности стих.
– Входи на борт! пригласил Ник.
Его напарник протянул Лари руку, чтобы поддержать ее. Ник вышел вперед и представил их друг другу.
– Барт, это Лари Данн. Лари, познакомься с Бартом Палмером!
У Лари от удивления расширились глаза. «Палмер Комьюникейшнс» была весьма агрессивной информационной компанией. Недавно ей стал принадлежать журнал «Момент», общественно-политический еженедельник, соперничавший с «Тайм» и «Ньюсуик». Ее основатель, Бартоломью Палмер, имел репутацию чуждого условностям корпоративного «хулигана», принимая во внимание его резкие выпады против советов экспертов по финансам, которые обычно оказывались блестящими. Лари не читала бульварных газет, но о Палмерс слышала немало сплетен. «Черный Барт», как окрестили его конкуренты, был известен своими спортивными подвигами. Он был заядлый альпинист, яхтсмен и любитель полетов на аэростатах. Говорили, что он предпочитал руководить своей шумной компанией откуда угодно, только не из-за письменного стола в офисе.
Барт приветливо кивнул ей головой и, искоса посмотрев на гостью, оценил ее красоту.
– Так, значит, это и есть Лари Данн, о которой я так много слышал?
Лари бросила взгляд на Ника. Но он покачал головой, отрицая тем самым, что был источником какой-либо информации.
– И где же вы слышали обо мне? – настороженно поинтересовалась Лари у Палмера.
– Я ведь работаю в бизнесе новостей, как вам известно, миссис Данн, и плачу своим служащим за неординарную информацию.
– И каким же образом я удостоилась внимания вашей компании? – сухо спросила она.
– Вечер по сбору средств, который вы устроили на днях, получил восторженные отзывы благодаря тому, что все было организовано с большим вкусом. Обычно устроительницы вечеринок, имеющие успех в обществе, по возрасту гораздо старше. Именно это и выделяет вас среди других.
– Лари, ты же знаешь, что некоторые репортеры, ведущие разделы общественной жизни и светской хроники, написали об этом, – сказал Ник.
Лари читала хвалебные отчеты о своем вечере. Она тщательно просмотрела всю местную прессу, чтобы убедиться, что ни один из скандалов того вечера не просочился на страницы газет и журналов. Но ей и в голову не могло прийти, что это событие освещалось еще шире. А история о самой популярной группе страны, которую застали «на месте преступления» в самой гуще добропорядочного ньюпортского общества, занятого танцами этажом ниже, придала бы содержанию еженедельника особую пикантность. Лари напряглась при мысли о такой перспективе.
– Вы напечатаете что-нибудь об этом? – спросила она Палмера.
Он заколебался. Лари почувствовала, что Барт в курсе местных сплетен, в которых, разумеется, обсуждался не только изысканный стиль вечеринки.
– Эта история не для нас, – наконец ответил он. – Я только хотел, чтобы вы знали, что я слышал о вас много хорошего.
Она поблагодарила его, и Барт повернулся к Нику.
– Через десять минут я должен встретиться кос с кем. Закончи тут все, ладно?
– Предоставь это мне! – охотно согласился Ник. – Ключи будут в клубе.
Палмер спрыгнул с яхты и медленно пошел из дока. – Он кажется очень милым, – заметила Лари.
– Палмер настолько мил, насколько это может позволить себе человек, создающий империю.
Наступило молчание. Они даже были несколько удивлены, оказавшись наедине.
– Хочешь осмотреть яхту? – спросил Ник. – «Хедлайнер» – прекрасная лодка…
Лари кивнула, и Ник повел девушку на корму по узкой полоске палубы, которая красиво окаймляла низкую каюту яхты.
– Вы давно дружите?
– Я знаю его несколько лет, но нас вряд ли можно назвать друзьями, – ответил Ник. – Палмер участвует в гонках, а для этого ему нужна команда из шести или семи парней. Капитану иногда требуются дополнительные члены экипажа. Таким образом я и познакомился с Бартом три года назад. Каждый год проводятся большие гонки до Бермудских островов. Соревнуются сотни яхт. Эти состязания превосходны. Я участвовал в них дважды вместе с товарищем по университету, отец которого имел гоночную яхту.
Они дошли до кубрика, и Ник остановился.
– Три года назад я был членом его команды. Он пришел первым и запомнил меня. Его лодка стоит здесь, пока Палмер встречается с некоторыми финансовыми магнатами, проводящими лето в Ньюпорте, поэтому он и пригласил меня.
Ник бросил взгляд назад через плечо.
– Это редакция его журнала отправляет меня во Вьетнам.
– Так ты получил работу? – воскликнула Лари.
Она была взволнована и в то же время испытала разочарование. Потом ей пришло в голову, что это нельзя назвать трудной победой, раз он уже давно знал Палмера.
Ник, казалось, прочитал ее мысли.
– Барт был последним, к кому я обратился. Я предпочел бы не использовать связи. Я ведь уже говорил тебе, какие у меня были проблемы. Хотя я был абсолютно уверен, что Палмер денег на ветер не бросает. Если бы мои работы ему не понравились, он бы в ту же секунду сказал бы мне об этом. Но он нанял меня, потому что считает войну преступлением и готов напечатать любой материал, какой я ему предоставлю, даже если из-за этого у него будут неприятности.
Из кубрика Ник провел Лари через люк, и она спустилась по лестнице вниз, в каюту. Хотя салон был узкий и в середине его возвышался толстый столб мачта, он представлял собой привлекательное помещение с встроенными столами из полированного тикового дерева, занавесками из красивой ткани, закрывавшими иллюминаторы, и удобными сиденьями с подушками, которые могли служить в качестве коек. Наверху ряд панелей из прозрачной пластмассы пропускал дневной свет.
Вечер перешел в сумерки, и внутри стало темно. Там Ник не стал включать электрические лампочки, а снял с крючка большой латунный штормовой фонарь, зажег спичкой фитиль и повесил его обратно на столб мачты. Каюта озарилась теплым золотистым светом.
– Хочешь выпить? – спросил Ник.
– А что вон там?
И Лари указала на хрустальный графин, стоявший на полке с латунным ограждением, предохранявшим его от падения во время плавания.
Ник достал графин из ниши, вытащил пробку и понюхал содержимое.
– Похоже на коньяк. Но мы возьмем пиво и кока-колу или…
– Коньяк – это подойдет.
Лари присела на скамью.
Ник удивленно приподнял брови, но потом плеснул немного золотистой жидкости в рюмки и произнес тост моряков:
– Спокойного моря и попутного ветра!
Раньше Лари никогда не пила коньяк. Он сильно обжег ей язык. Ник сел напротив, и его взгляд был все время прикован к ней.
– Почему такая перемена, Лари? Ты заставила меня поверить в то, что не хочешь больше меня видеть.
– Тогда я была ужасно расстроена.
– И ты имела на это право.
Лари сделала маленький глоток коньяка. Жар, полыхавший в ее сердце, начал постепенно вырываться наружу. Посмотрев в свою рюмку, она печально улыбнулась.
– Я ведь ожидала, что ты извинишься передо мной, попросишь, чтобы я простила тебя. Но когда ты так и не пришел…
Лари подняла глаза и встретилась с его взглядом.
– Я не понимала раньше, как много ты для меня значишь, Ник… И я испугалась. Ты снова собираешься вернуться туда…
С ее губ сорвался короткий иронический смешок.
– Там, куда отправляюсь я, тоже довольно опасно, как говорят.
Он перегнулся через стол и наклонился к ней.
– И куда же ты отправляешься?
– В Нью-Йорк. Завтра.
Она довольно неопределенно описала обстоятельства, благодаря которым получила работу у лучшего дизайнера интерьеров. Лари сказала, что кое-кто в Ньюпорте рекомендовал ее, поразившись увиденным на вечеринке. При этом она ни словом не обмолвилась о Даниели.
– Да это же просто замечательно! – поздравил ее Ник. Потом добавил:
Кроме одного… Ты права: некоторые районы этого города – все равно что зона военных действий. Он взял ее за руку.
– Послушай, Лари, не беспокойся обо мне! Однажды я уже был ранен и не собираюсь допускать, чтобы это повторилось. Я хочу затаиться и не лезть на рожон. Откровенно говоря, меня гораздо больше беспокоишь ты.
– Я тоже буду сидеть как мышка.
Оба они засмеялись, но потом смех затих. Пламя керосинового фонаря мерцало, окружая их танцующими тенями. Его рука скользнула по ее пальцам.
– И все-таки я буду беспокоиться, – тихо сказал Ник. – Я тоже буду бояться, как и ты. Бояться, что наше время, может быть, пришло и ушло. Что в мое отсутствие ты найдешь того, кто тебе нужен… и что у меня никогда не будет шанса показать тебе, что я и есть именно такой человек…
От его прикосновения распространялось приятное волнение, которое потом волнами бежало по всему телу. Ищущий взгляд Ника проникал в глубины ее глаз, словно он пытался прочесть мысли дорогого ему человека.
Но она произнесла их вслух:
– У тебя есть шанс показать мне это прямо сейчас.
Он откинулся назад и посмотрел на нее.
– Это говоришь ты… или коньяк?
Лари улыбнулась.
– Возможно, мне нужна была доза для храбрости, чтобы сказать тебе это… И теперь уже не возьму свои слова обратно.
Он подождал еще мгновение, а потом подошел к ней и накрыл ладонью ее руку, призывая подняться. Когда она встала, Ник привлек ее к себе. Не было ни одного поспешного или лихорадочного движения, он хотел дать ей возможность в любой момент изменить свое решение. Лари не сопротивлялась.
– Так вот зачем ты пришла… – произнес он очень тихо.
В ответ она еще крепче прижалась к нему и подняла голову. В то же мгновение, как только Ник поцеловал ее, волна желания захлестнула Лари с головой. Как долго ждала она этого освобождения! Действительно ли она хотела Ника или только стремилась познать радость чувственных наслаждений?
Задыхаясь от долгого поцелуя, они чуть-чуть отступили друг от друга, и он ласково потянул ее к спальной каюте. Одной рукой Ник снял с крюка фонарь и понес его перед собой. Лари в волнении шла за ним следом.
На большой кровати они снова поцеловались. В мерцающем свете фонаря они раздели друг друга. Лари дрожала от удовольствия, когда Ник осыпал поцелуями все ее тело, снова и снова повторяя шепотом его имя. Почему она так боялась этого прежде?
Лари раскрылась для него, широко раскинувшись, словно цветок под высоко стоящим летним солнцем. Ник приподнялся над ней, жадно окидывая ее взглядом, она снова задрожала.
– Ну, давай! Пожалуйста! – настойчиво бормотала Лари. Еще секунду он колебался, не отрывая от нее глаз. Что было в его глазах – тень сомнения или просто эффект мерцающего света?
Лари вцепилась в его плечи и потянула вниз.
– Да, я хочу тебя! Возьми же меня, Ник!
Эти слова сорвались с ее пересохших губ прежде, чем она сама себя услышала, и Лари поняла, что она позаимствовала их у Доми.
Услышав ее страстный призыв, Ник отбросил все сомнения. Лари от боли вскрикнула, а потом на нее одна за другой стали накатывать волны наслаждения. Она обхватила его ногами и прижалась к нему так, словно он был единственной твердой опорой во вселенной света, огня, чувств и чего-то непостижимого и постоянно меняющегося, что грозило поглотить ее. Лари вонзилась ногтями в его спину, словно пыталась повиснуть на нем, удержаться над краем пропасти и не соскользнуть вниз. Она чувствовала, что он погружается все глубже и глубже…
Лари больше не могла выдержать и теряла над собой контроль. «Ник… Ник!» – кричала она, умоляя о спасении, и он обнял ее еще крепче и, как таран, устремился вглубь, тоже повторяя дорогое имя. Вцепившись в него, она дрожала, чувствуя, что он изогнулся над ней дугой, будто туго натянутый лук. Потом вылетела стрела, и тогда плотина, сдерживавшая поток, наконец, рухнула, и Лари захлестнул прилив наслаждения, такой могучий, что она, казалось, отделилась от своей телесной оболочки и лишилась рассудка. Теперь от нее осталось только ядро, состоявшее из души и нервов, которое слилось с Ником воедино.
Поток медленно схлынул, и сознание вернулось к ней. Темнота вокруг, которая, казалось, была частью безграничной вселенной, снова превратилась в призрачные очертания каюты яхты.
Лежа рядом с Ником, руки которого все еще обнимали ее, Лари почувствовала себя такой свободной, словно она пересекла границу страны, где истинные чувства были запрещены. Внезапно она обнаружила, что думает о Кат, которая все еще оставалась пленницей по ту сторону границы. Теперь Лари по-новому воспринимала связь своей матери с Джином и простила их.
Ник заговорил первым, очень тихо.
– Что мы теперь будем делать?
– Продолжать делать то же самое, – ответила она. Он отодвинулся от нее.
– Я говорил не о данном моменте. Что будет с нами дальше?
Через мгновение Лари ответила:
– А разве что-нибудь может измениться? Ты уезжаешь, и я тоже.
Ник резко сел.
– Ты хочешь сказать, что это ничего не меняет?
Его дымчатые голубые глаза смотрели на нее сверху вниз, но теперь они уже были не холодного оттенка. Дым, казалось, исходил от горевшего в нем огня.
– Я люблю тебя, Лари. Вот почему я хотел быть с тобой, вот почему это было так прекрасно. Мои чувства не изменяются, невзирая на то, где я нахожусь или что делаю. И если бы ты попросила меня остаться…
Она прикрыла рукой его губы.
– Я не сделаю этого. Ты ведь мечтал о такой работе. Ник отвернулся от нее и уставился на фонарь.
– Значит, ничего не изменилось, не так ли? Я люблю тебя сейчас, я любил тебя раньше. Но ведь ты не могла сказать то же самое – ни тогда, ни сейчас, ведь так?
Она долго молчала.
– Единственное, что я могу сказать наверняка, это… что я не жалею о случившемся.
Ник снова взглянул на нее и улыбнулся.
– Для некоторых парней этого было бы достаточно. Он соскочил с кровати и добавил:
– Но не для меня.
Собрав свою одежду, Ник вышел из каюты. Лари одевалась медленно, охваченная чувством облегчения и сожаления одновременно. Она поднялась на палубу и нашла Ника в кубрике за какой-то работой.
– Я не собиралась обидеть тебя, Ник. Но солгать я тоже не могла. Мне хотелось заняться с тобой любовью. Но я никогда не думала о том, что будет дальше.
– Как забавно! Обычно дама считает, что отдалась слишком легко. Но сейчас это чувство появилось у меня. Он отложил работу и встал.
– Меня не будет несколько месяцев. А ты отправляешься в такое место, где, как я полагаю, тебе придется повзрослеть. Может быть, в следующий раз, когда мы окажемся вместе, у тебя будут более веские причины искать встречи со мной.
Ник медленно склонился над ней и нежно коснулся губами ее губ. Это был долгий и в то же время сдержанный поцелуй.
Когда они расстались, он сел и снова принялся сращивать два конца веревки. Лари посмотрела, как он работает, пораженная ловкостью его рук – рук, которые ласкали ее. Потом ушла.
Удаляясь от яхты, она размышляла о том, что же с ней происходит? Разве страсть не идет рука об руку с любовью. Ведь Ник ей так дорог! Единственное оправдание, которое смогла найти Лари, было связано с ее детством, лишенным родительской любви. Она боялась принадлежать кому-то и не могла любить Ника, пока оставалась хотя бы малейшая возможность его исчезновения из ее жизни. Разве сможет она снова пережить такую утрату.
Но все равно ее жизнь будет полна переживаний. Ведь перед ней стояли сложные задачи, которые заполнят вакуум, пока в ее душе не воцарится мир и ее сердце не раскроется навстречу любви.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна


Комментарии к роману "Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100