Читать онлайн Любовные прикосновения, автора - Кингсли Джоанна, Раздел - ГЛАВА 23 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кингсли Джоанна

Любовные прикосновения

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 23

Когда Лари на следующий день спустилась по лестнице, проспав допоздна, сотрудники фирмы, занимавшейся организацией вечеринок, выносили взятые напрокат стулья и посуду в стоявший на улице фургон. Через окна бального зала ей была видна дюжина учеников средней школы, которых она наняла. Они ходили по залитой солнцем лужайке и собирали мусор. К вечеру в доме должны были исчезнуть все следы события, на подготовку которого ушло много дней, а на планирование – много недель.
Как жаль, подумала Лари, что нередко чудесные плоды кропотливой работы и величайших усилий столь непродолжительны! Точно так же и любовные романы, дружба, даже семьи, эти тесные узы, которые создаются годами, могут быть очень быстро разорваны. За четыре года ее знакомства с Ником, в ней родилось чувство особой близости к нему. Правильно ли это – отказаться от всего из-за одного-единственного вечера?
– Аллилуйя, спящая красавица проснулась!
Голос Майка ворвался в ее размышления. Проходя через бальный зал, Лари обернулась.
– А я-то уж было подумал, что мне придется искать прекрасного принца, чтобы он разрушил чары.
– Прости, Майк! Я собиралась встать пораньше и помочь…
– Не беспокойся, принцесса! Нам не было трудно!
Он сказал, что Анита отлучилась по каким-то делам, а Мэри ждет, чтобы приготовить Лари завтрак.
– Ах да, примерно час назад тебе звонил по телефону мистер Даниели. Он хотел, чтобы ты пришла сегодня на обед в «Ла-Ветту».
Майк вручил Лари лист бумаги, на котором записал номер телефона особняка Даниели, и вернулся к своим делам.
Вчера вечером Лари думала, что Чезз предстал перед ней в истинном свете. Но теперь эти мысли мгновенно испарились. Приглашение, несомненно, означало, что резкие слова, сказанные ею накануне, дошли до него. Чезз должен знать, что встречаться с ней бесполезно, если он не сочтет нужным извиниться – и даже более того, сделать попытку исправиться. В противном случае…
Лари бросилась к телефону в библиотеке. Чей-то голос ответил:
– Резиденция Даниели.
Это был дворецкий-англичанин.
Когда Лари попросила позвать Чезза, ей ответили, что «синьора Даниели» нет дома.
– Это Лари Данн. Меня пригласили на обед… Дворецкий ответил, что ее имя действительно стоит в списке гостей, а потом многозначительно прибавил, что La Principessa Даниели будет подавать обед ровно в час.
Лари повесила трубку и взглянула на часы, стоявшие на камине в библиотеке. К своему ужасу, она увидела, что уже без двадцати час. Но потом подумала, что времени у нее вполне достаточно, ведь даже сам Чезз еще не вернулся.
Принцесса Даниели? Значит, ей предстоит обед не наедине с Чеззом, а в обществе его мачехи и, возможно, принца Марко тоже? Лари подумала, что это, возможно, затруднит дело. Судя по тому, что она слышала о принце, едва ли она будет разговаривать с ним более доброжелательно, чем с Чеззом.
И все же, как бывало всегда, когда дело касалось Чезза, ее решение было продиктовано не разумными суждениями, а импульсивным, страстным желанием узнать как можно больше о его жизни.


«Ла-Ветта» стояла на обрывистом берегу, который был одной из самых высоких точек на полуострове, там, где заканчивалась Бельвю-авеню. Первоначальные хозяева дали особняку название «Дом на вершине», но двенадцать лет назад, когда его приобрели Даниели, один из множества способов, с помощью которых они наложили на этот дом свой отпечаток, заключался в том, что они переименовали его. «Ла-Ветта» по-итальянски означало «вершина».
Лари въехала на своем велосипеде в ворота и направилась по поднимавшейся вверх подъездной аллее. Бросив на особняк первый взгляд, она сразу же поняла, почему принц Марко Даниели отдал предпочтение именно этой ньюпортской недвижимости. «Ла-Ветта» очень напоминала «Монтичелло», один из самых известных американских домов, который спроектировал для себя Томас Джефферсон. Лари знала, что замысел Джефферсона в действительности строился на основе работ и теорий Андреа Палладио, итальянского архитектора шестнадцатого века. Подобно многим виллам Палладио, «Ла-Ветта» имела изящно закругленный центральный купол, от которого во все четыре стороны тянулись одинаковые крылья, заканчивающиеся портиками. Пропорции здания были удивительно красивы.
Лари слезла с велосипеда и разгладила шифоновое платье в цветочек, которое во время езды было собрано в складки между коленями, чтобы оно не попало в цепь. На голове у нее была соломенная шляпа. Но в последнюю секунду Лари решила, что в ней она будет выглядеть слишком наивной.
Ее встретил дворецкий Парсонс, седовласый человек с длинным угловатым лицом. На первый взгляд, интерьер дома был таким же, как и у других ньюпортских особняков: широкие коридоры, мраморные полы, фурнитура из полированной латуни. Но когда Парсонс провел ее туда, где гостью ожидали Даниели, она отметила множество важных деталей. Каждый предмет прекрасной антикварной мебели, каждое произведение искусства из тех, что висели на стенах или стояли в нишах вдоль коридоров, был, очевидно, выбран и помещен на место так, что это производило впечатление идеального порядка и равновесия, прекрасного подбора цвета и формы. На великолепном французском сундуке, украшенном маркетри, который как бы смягчал суровость пустого пространства холла, стояла маленькая бронзовая статуэтка танцовщицы Дега. На стене между двумя дверными проемами висела картина Моне, на которой были изображены водяные лилии. В нише разместилась коллекция севрского фарфора. От светильников, скрытых в потолке, на все эти сокровища падал приглушенный свет.
Дворецкий тихонько постучал в большую дверь из полированного красного дерева в конце холла и вошел в комнату первым.
– Мисс Ларейна Данн! – объявил он и удалился, молча закрыв за собой дверь.
Переступив порог большой, залитой солнечным светом комнаты, Лари была сражена ее красотой. Светло-зеленый цвет стен уравновешивался маслянисто-кремовыми лепными украшениями и серовато-белым потолком. Мягкая мебель, стоявшая перед камином, была обита гобеленовой тканью с изящным растительным орнаментом, который резко контрастировал с занавесками на окнах. Рисунок на них представлял собой абстрактную композицию из цветов, которая, как ни странно, придавала комнате атмосферу беззаботности.
Когда внимание Лари переключилось на сидевших в комнате людей, она тут же обнаружила, что Чезза среди них не было.
Принц Марко Даниели поднялся с кресла и вышел ей навстречу.
– Синьорина Данн! Как приятно, что вы смогли приехать к нам!
Он улыбнулся. Зубы у него были белые и ровные, словно клавиши пианино. Хотя, по ее предположению, Марко почтил своим присутствием ее вечер, она не заметила его вчера и теперь недоумевала, как это могло случиться. С близкого расстояния лицо принца казалось нереально совершенным: гладкая кожа, точеный подбородок, блестящие черные волосы, растущие надо лбом в виде треугольника и зачесанные назад. Он более чем красив, размышляла Лари. Хотя в действительности она не находила наманикюренное совершенство Даниели-старшего таким же привлекательным, как чуть более грубая модификация отцовских черт, проявившаяся в его отпрыске. Однако Лари не сомневалась, что было множество женщин – в том числе и тех, на которых он женился, – у которых сердце учащало свой бег, когда их взгляд обращался на него.
– Благодарю вас за приглашение, – машинально ответила она.
Даниели взял ее за руку и повел к длинному дивану, на противоположных концах которого сидели две женщины.
– Полагаю, вы уже знакомы с Principessa…
– Да, мы беседовали вчера вечером, – ответила Лари.
Ребекка Даниели, в своем кремовом льняном костюме, имела вид царственной особы. Ее золотисто-каштановые волосы были зачесаны наверх и скреплены алмазными гребенками. На шее у нее переливалось ожерелье из мелких изумрудов. Казалось, она выбрала туалет и украшения, учитывая, что они будут выглядеть особенно эффектно на фоне светло-зеленых стен комнаты. Принцесса наклонила свою длинную аристократическую шею в сторону Лари в знак приветствия.
– Я же говорила вам, что хочу узнать вас получше, – сказала она, и ее голубые, как лед, глаза сверкнули. – Ларейна… можно мне так называть вас?
– Или Лари – так называют меня друзья.
– Но ведь это мужское имя! Никогда не слышала, чтобы женщину звали Лари!
Голос, в котором слышалось резкое неодобрение, исходил от женщины, сидевшей на другом конце дивана.
Пока Лари старалась произвести хорошее впечатление и гадала, когда же придет Чезз и спасет ее, вторая дама снова ушла в тень. Теперь Лари хорошенько разглядела ее.
На вид ей было около семидесяти. Это была тяжеловесная особа, одетая в бесформенное бордовое шерстяное платье без всякого намека на моду или время. Оно могло быть сшито и двадцать, и шестьдесят лет назад. На голове у нее возвышалась шляпа, которую, по мнению Лари, можно было расценить как шутку. На соломенных полях, окружавших высокую квадратную тулью, словно тротуар вокруг здания, среди веток с крошечными цветами из шелка сидела пара искусственных малиновок. Или, может быть, это были чучела настоящих птах? Под шляпой виднелось круглое лицо с тонким прямым носом, маленьким ртом, словно заключенным в скобки между ярко нарумяненными щеками, и зелеными глазами, слегка выцветшими от старости, как трава под солнцем в разгаре лета.
Лари с трудом представляла себе, какое отношение эта женщина могла иметь к Даниели. Ведь стиль и вкус имели для них чрезвычайно важное значение, а у нее они, казалось, отсутствовали начисто. Не могла она быть и их родственницей. В нескольких словах, которые произнесла пожилая дама, не было ни малейших признаков итальянского акцента. Не было заметно в ней и бостонского высокомерия, ясно слышавшегося в речи Ребекки Даниели. Тон ее голоса был ровным, серьезным и немелодичным, что характерно дня людей, живущих в самом сердце Америки.
– А я и не знала, что в выборе имен тоже существуют какие-то правила. Хотя ко мне это могло и не относиться, – сказала Ларя.
– Ох! И что же дает вам такую уверенность? – спросила женщина в шляпе.
– Разве не сказал кто-то из мудрецов, что нет ничего нового под солнцем?
– Если вы так думаете, девочка моя, то вам будет трудно сделать в жизни какое-нибудь открытие.
Лари смело посмотрела в лицо этой странной особы, но вот Марко Даниели мягко взял ее под руку и подтолкнул вперед.
– Лари, позвольте мне представить вам Флауэр Хейли.
– Следует заметить, Лари, – вступила в разговор Ребекка, что миссис Хейли, которая гостит у нас неделю, настаивала на встрече с вами.
Лари бросила взгляд на Ребекку Даниели. Она была не только смущена, но и встревожена. Значит, Чезз передал ей сегодняшнее приглашение по их поручению? У нее упало сердце, когда она поняла, что его вообще здесь не будет.
Флауэр Хейли в знак приветствия протянула ей руку. Лари с удивлением подумала: кто же она такая, раз ее прихоти немедленно исполняются?
– У вас тоже необычное имя, – заметила Лари. Флауэр Хейли… Звучит, как доносящийся издалека колокольный звон, размышляла Лари.
Пожилая дама продолжала пристально разглядывать Лари и только после этого выпустила ее руку.
– Меня назвали Флорой. Но когда я была ребенком, один из моих братьев не мог выговорить это имя… И вот так на самом раннем этапе своей жизни я стала Флауэр… Однако нельзя сказать, что оно не подходит для женщины, не правда ли?
В этот момент в голове у Лари пронеслась мысль о том, что эта необычная женщина определенно не похожа ни на засыхающую фиалку, ни на полыхающую розу, ни на какой-нибудь другой нежный цветок. Но, почувствовав, что миссис Хейли намеренно затеяла спор по поводу имен, Лари села в кресло напротив и промолчала, не проглотив ее «наживку».
Тишину заполнил Марко.
– Мы тут все пьем шампанское, Лари.
И он кивком головы указал на бар на колесиках.
– Не выпьете ли и вы немного?
– Нет, благодарю вас.
Она ждала, когда же раскроется тайна. Ребекка Даниели подалась немного вперед.
– Лари, я полагаю, вы слышали о Флауэр Хейли. Всему тому, что вы видите здесь, мы обязаны миссис Хейли.
И Ребекка Даниели обвела руками комнату.
Лари безучастно кивнула головой. Она не понимала, каким образом заслуга может принадлежать только миссис Хейли.
Марко понял сомнения Лари.
– Флауэр – специалист по оформлению интерьера, королева всех дизайнеров, – объяснил он.
– Дизайнер… – повторила Лари.
Теперь Лари пришло в голову, что она, должно быть, уже слышала это имя во время учебы в род-айлендской Школе дизайна. Само по себе оформление интерьеров не изучалось там ни в одном из курсов, но оно было естественно связано с дизайном тканей и архитектурой. Лари еще раз осмотрела комнату, замечая плоды трудов Флауэр Хейли. Как изумительно было подобрано все вокруг: выбор и расстановка мебели, комбинации тканей, оттенки красок, расположение картин на стенах, прекрасные произведения искусства на полках! Когда Лари снова повернулась к Флауэр Хейли, на ее лице было написано выражение откровенного восхищения.
– Но почему же вы хотели встретиться со мной? – спросила она.
– Вчера вечером Ребекка и Марко взяли меня с собой на вашу вечеринку, – ответила Флауэр Хейли.
Лари ничуть не удивило, что она не заметила Флауэр в толпе гостей:
– Откровенно говоря, – продолжала пожилая дама, – ваша изобретательность поразила меня!
– Благодарю вас! – пробормотала Лари, машинально повторяя заученные слова, которыми она отвечала на многочисленные комплименты накануне вечером.
– Не нужно благодарить меня! Дело в том, что я обнаружила в вас родственную душу, заметила человека, способного взять мертвое; пустое пространство и использовать его для самовыражения. Многие склонны думать, что для этого достаточно заурядных способностей. По моему мнению, творчество дизайнера сродни процессу превращения чистого холста в шедевр живописи. И среди нас есть свои Пикассо и Ван-Гоги, точно так же как, и свои дилетанты. Работа талантливых людей заслуживает того, чтобы ее ценили и лелеяли. И я верю, Лари, что вы принадлежите к числу самых одаренных!
Получив отпор после простых слов благодарности, Лари уже не знала, что ответить.
– Флауэр полностью поддерживает ваше благое начинание, – вставила Ребекка. – Она считает, что интереснейшие дома Ньюпорта нужно сохранять и украшать.
– Ведь это – национальные сокровища! – воскликнула Флауэр. – Какой стыд, когда один из них приходит в упадок! Мы прилагаем недостаточно усилий для того, чтобы сберечь в этом мире красоту, как природную, так и созданную руками человека. Я от всей души надеюсь, Лари, что вчера вам удалось добиться успеха и собрать необходимые средства!
– Мы даже превзошли свои ожидания! – не смогла удержаться и похвасталась Лари.
– Превосходно! Значит, следующий шаг заключается в том, чтобы потратить деньги разумно и умело отреставрировать «Морской прилив».
Тут в голове у Лари молнией промелькнула догадка по поводу причины этого поспешно организованного обеда. По мнению такого знатока, как миссис Хейли, потратить собранные средства «разумно» – значило предложить ей возглавить реставрационные работы. Возможно, это было бы вполне благоразумно. Судя по тому, что она сделала для семейств Даниели, ее советы были бы цепным вкладом. Однако Лари не сомневалась, что услуги Флауэр Хейли обойдутся чрезвычайно дорого. Разве она уже не сравнила себя с Пикассо?
Лари сделала все возможное, чтобы ответить дипломатично.
– Боюсь, что прежде всего «Морскому приливу» требуется капитальный ремонт. Оставшиеся средства уйдут на обновление внутренней отделки, на штукатурные и малярные работы. Боюсь… с оформлением интерьера придется подождать.
– В таком случае, вы должны дать еще одни вечер в будущем году, – заявила неустрашимая Флауэр. – Так или иначе, мы не должны останавливаться, пока полностью не воскресим этот великолепный дом как местную достопримечательность.
От внимания Лари не укрылось то, что Флауэр употребляла собирательное местоимение «мы». Миссис Хейли определенно была целеустремленной личностью. Лари пыталась найти способ вежливо, но решительно отказать ей, когда вошел дворецкий и объявил, что обед подан.
В парадной столовой на Лари снова произвел большое впечатление бросающийся в глаза подбор предметов, создающий атмосферу, идеально способствующую непринужденной светской беседе за обеденным столом, успокаивающую, но в то же время лишенную монотонности. Две более длинные стены прямоугольной комнаты были выкрашены в темно-фиолетовый цвет, на котором выделялось несколько полотен – картина Ватто, изображающая пастухов в идиллической сельской местности, и пара цветочных натюрмортов Фрагонара – а также два окна, обрамлявшие сверкающий морской пейзаж, словно это тоже были шедевры художника. Две другие стены были расписаны фресками. На переднем плане – виноградные лозы на шпалерах в натуральную величину, а за ними – уходящие вдаль холмистые поля. Один куст как бы обвивал вход в комнату, а другой – дверь, ведущую в буфетную. Большой обеденный стол представлял собой полированную овальную плиту из прозрачного камня, обладавшего изумительным темно-синим цветом и прозрачной глубиной, характерными для неба в момент между сумерками и ночью.
Супруги Даниели заняли места в противоположных концах стола, а Лари и Флауэр – по бокам. Разложив на коленях плотную салфетку из камчатного полотна, Лари увидела, что глаза Флауэр смотрят на нее выжидательно, словно приглашая ее высказать свои впечатления.
– Эту комнату оформляли тоже вы?
– Да, это мой замысел.
– Настоящее произведение искусства! – Похвалила Лари. Флауэр Хейли кивнула, принимая ее замечание как должное.
Лари с удивлением подумала, сколько потребовалось знаний дизайнеру, чтобы воплотить свои замыслы – и не только в области живописи, но и архитектуры, черчения, антиквариата, освещения и даже минералогии.
Лари потерла пальцами полированную поверхность каменного стола.
– Очень эффектно! Где вы нашли его?
Пока они беседовали, горничная поставила перед каждым обедающим чашу со свежими нарезанными фруктами, уложенными в виде цветка.
– Это афганский лазулит, один из самых больших, которые когда-либо встречались в природе.
– Еще одни такой стол находится во дворце у какого-нибудь эмира или султана, – сказала Ребекка.
– Именно это нам всегда нравилось в работе с Флауэр, – вставил Марко, обращаясь к Лари. – Каждый заказ она превращает в настоящую авантюру. Порекомендовав нам использовать лазулит, она взяла нас с собой в экспедицию в Афганистан на поиски подходящего экземпляра. Если Флауэр предложит обставить комнату какой-нибудь особенной антикварной мебелью, то обязательно узнает, когда необходимые образцы будут продаваться на аукционе. И не имеет значения, где он состоится – в Париже или в Гонконге… Затем мы узнаем, что она уже заказала билеты на самолет, и мы летим на другой конец света.
Горничная принесла открытую бутылку красного вина, а также серебряное блюдо с пробкой и куском хлеба и поставила его возле принца. Он понюхал пробку и отведал хлеба, прежде чем сделать глоток вина, налитого в его бокал. Лари пришло в голову, что богачи напоминают некое племя с целым набором собственных ритуалов и обычаев. Как бы ни была Анита богата в прошлом, потеряв состояние мужа, она как бы удалилась на периферию этого племени. Существовало множество традиций, которых Лари никогда не наблюдала на практике.
После того как Марко одобрительно отозвался о вине, его налили всем остальным. Лари впервые пробовала красное вино после своей поездки в Прагу. Когда она потягивала этот восхитительный ароматный нектар, ее мысли вернулись назад, к суматохе тех летних дней, к спутанным воспоминаниям о надежде и горе, цветах и крови. Горничной, которая подошла к ней с сервировочным подносом, пришлось слегка подтолкнуть ее, чтобы вывести из задумчивости.
Между разнообразными блюдами, поданными на второе – редкостным филе-миньон, ростбифом с яйцом, сваренным в кипятке без скорлупы, спаржей, – беседа продолжала вращаться вокруг экспедиций, которые Даниели совершали вместе с Флауэр в поисках предметов для оформления интерьера. Лари получила большое удовольствие от этих рассказов, но ей так и не представился случай поучаствовать в разговоре.
Однако слушая их беседу, она убедилась в необходимости консультаций с дизайнером относительно «Морского прилива». Вне всякого сомнения, проект реставрации много выиграет благодаря советам Хейли. В историях, прозвучавших за столом, подробно излагалось, как Флауэр отправилась в Англию за тканями, в Голландию – за кафельной плиткой из особого голубого фаянса для кухни. Но разве не так создавались в прошлом особняки элиты? Лари улыбнулась, вспомнив о кружевных занавесах из Бельгии. Флауэр, возможно, знает, куда следует отправиться, чтобы подыскать им замену.
Наконец разговор затих. Лари нарушила тишину:
– Я думала о том, что вы сказали до обеда, миссис Хейли…
– О, пожалуйста… просто Флауэр!
Лари и представить себе не могла, что подобное фамильярное обращение с ее стороны к этой сварливой матроне с железной волей было бы уместно.
– Вы сказали, что, возможно, захотите сыграть определенную роль в реставрации «Морского прилива»…
– Дорогая моя, я не создана для того, чтобы играть роли. Я никогда не была участницей оркестра. Я – дирижер! Чего я хочу – так это руководить всем проектом, по крайней мере, на стадии внутренней отделки дома.
Лари заморгала глазами. Это звучало так, словно Флауэр Хейли уже перешла от «мы» к «я», не оставив никому места.
– Я, должно быть, неправильно поняла вас, – продолжала Лари. – Мне показалось, что вы хотите помочь мне советами. Я не думала полностью передать все дела другому человеку…
– А вам и не нужно будет это делать. Без вашего энтузиазма ничего не получится. И я уверена, что вы сможете справиться самостоятельно на первом этапе, который будет заключаться в том, чтобы не дать дому разрушиться. Но когда вы будете готовы предпринять дальнейшие шаги, вам могут потребоваться некоторые редкие материалы. И в этот момент я смогу взять руководство на себя.
– Флауэр нужна вам! – вставила Ребекка Даниели. – Может быть, даже самые опытные дизайнеры не смогут взяться за работу на таком уровне!
Флауэр продолжала:
– Вчера вечером я бегло осмотрела дом. Чтобы не испортить работу безнадежно, нужно привлечь опытных ремесленников и мастеров. Я знаю лучших специалистов как свои пять пальцев: маляров, которые подберут оригинальные краски и нанесут их без малейшего изъяна, краснодеревщиков, которые восстановят поврежденные резные украшения, специалистов, которые нанесут позолоту на рамы и заново покроют старинные зеркала амальгамой ртути…
Судя по ее замечаниям, за один вечер «разведки» Флауэр Хейли составила более полное представление о необходимых работах, чем Лари – за многие годы жизни в «Морском приливе». Но эти планы выходили далеко за пределы возможного.
– Миссис Хейли… Флауэр, я понимаю, что браться за подобное начинание самостоятельно было бы самонадеянно с моей стороны. Однако единственное, что я имела в виду – это время от времени консультироваться с вами. Я знаю, что было бы превосходно, если бы вы полностью взялись за реставрацию. Но я не смогу оплатить вам такие значительные затраты времени.
– Оплатить? Кто тут говорил что-нибудь о плате? – насмешливо закричала Флауэр, повышая и повышая голос.
Лари снова посмотрела на нее широко открытыми от изумления глазами.
– Ну, я, вполне естественно, предполагала…
– Я не возьму с вас ни цента! – заявила Флауэр. – Меня прельщает масштабность задачи. И я хочу послужить благородному делу.
И она очаровательно улыбнулась, словно священник, дающий благословение.
– К тому же нет больше никого, кто смог бы сделать это так же хорошо, как я.
– Невероятно щедрое предложение с вашей стороны…
«И все-таки его невозможно принять», – напомнила себе Лари.
– Вчера мы собрали лишь немногим больше двухсот тысяч долларов. А работа, о которой вы говорите… полагаю, может стоить целый миллион.
– Я так не думаю! – запротестовала Флауэр. – Я считаю, что к окончанию работ стоимость приблизится к двум миллионам.
Абсурдность сказанного заставила Лари улыбнуться. Стать частью этого «мы» – все равно что принять гражданство страны чудес. Она оглядела сидевших за столом.
– Я очень благодарна вам за вашу заинтересованность и поддержку. Но то, что вы предлагаете, находится далеко за пределами моих возможностей.
Ребекка вмешалась в разговор:
– Мы поможем вам собрать больше средств.
– Мы увеличим наш собственный вклад и поговорим со своими друзьями, – добавил Марко.
– Нет, благодарю вас! – твердо произнесла Лари. – Не стоит утруждать себя. Лучше я буду придерживаться своего первоначального плана. А с ним я смогу справиться собственными силами.
Она взглянула на Флауэр.
– Однако это не означает, что я не хочу оставить дверь открытой на будущее. Мне понадобится хороший совет…
Наступила тишина. Флауэр Хейли смотрела на Лари. Одна из ее тонких, подведенных карандашом бровей выгнулась дугой, придавая ее лицу выражение то ли задумчивости, то ли скептицизма.
– Я подскажу вам, как оставить дверь открытой. Приходите ко мне работать! У вас есть природный дар, но вам нужны знания.
– Какая сказочная возможность! – воскликнула Ребекка.
Лари уставилась на Флауэр. В голове у нее все перемешалось, словно у приговоренного к смерти человека, перед глазами которого проносится прожитая жизнь. Работать у Флауэр Хейли было бы ничуть не легче, чем служить солдатом в армии Наполеона. А ее, кроме того, тянуло совсем в другом направлении.
– Я ценю ваше предложение. Но мне еще, может быть, удастся закончить Школу дизайна. А если не закончу, то, вероятно, уеду отсюда.
– Куда же? – поинтересовалась Флауэр.
Лари рассказала о своей идее вернуться в Чехословакию и попытаться возродить производство гобеленов на заброшенной фабрике. Однако она не стала распространяться о возможности существования кровных уз между нею и Кирменами.
Флауэр прекратила свои расспросы.
– Значит, вас интересуют ткани и гобелены? – спросила она. – Я научу вас всему, что необходимо знать об этом ремесле! Но у меня, кроме того, вы получите более глубокие знания о многих других вещах, чем в сотнях художественных школ! Вы поселитесь в Нью-Йорке, где находится мой офис, вы попадете в самое сердце моды и дизайна, туда, где определяются американские вкусы. Не представляю себе, как можно отказаться от подобной перспективы!
Такое самодовольство лишило Лари дара речи.
– Однако на тот случай, если вы все-таки совершите столь глупую ошибку, позвольте мне добавить еще кое-что! – бросилась в наступление Флауэр. – Я устроила эту встречу для того, чтобы открыть дорогу в новый для вас мир. Как я уже сказала, вчера вечером мне предоставилась возможность убедиться в том, что вы обладаете особым даром. Если бы я была Яшей Хейфецом и если бы событие, на котором мне довелось присутствовать, было вашим первым сольным скрипичным концертом, я пригласила бы вас учиться у меня в аспирантуре. Я тоже по-своему виртуоз и чувствую, что обязана поделиться с кем-то своими знаниями, передать их в надежные руки.
Когда взгляд ее глаз остановился на Лари, они засверкали ярче, словно она была гипнотизером, подчиняющим себе волю человека.
– Но я не буду церемониться, девочка моя, это не просто филантропия. Пятьдесят лет я развивала искусство оформления интерьеров в самостоятельную дисциплину. Мне много лет, и я не хочу, чтобы все, созданное мной, все, чему я научилась, просто растворилось в воздухе. Я молилась о том, чтобы найти преемника вроде вас, Лари, кого-нибудь, кому я могла бы передать богатство своих знаний.
Дрожь в голосе Хейли выдала огромную эмоциональную энергию, скрывавшуюся за словами пожилой дамы.
Из-за такой глубины чувств Лари было еще труднее дать ответ. Она вдруг даже засомневалась: а может быть, ее импульсивный отказ и в самом деле ошибочен? До этого момента все ее планы на будущее были построены на мечтах. Но кто мог сказать, когда международная обстановка и ее собственное материальное положение позволят ей вернуться в Чехословакию?
– Ну, так как же? – наконец напомнила ей Флауэр.
– Да, я согласна! Я буду работать у вас! – ответила Лари, не в силах подавить нотки удивления в голосе.
Флауэр не стала терять ни минуты, чтобы выразить свое удовлетворение.
– В таком случае, будьте в Нью-Йорке на следующей неделе! Превосходное время для начала работы: я еще никогда не была так загружена.
Она взглянула на Даниели.
– Чезаре уже попросил меня поработать для него и этой девицы Харрингтон. Он сообщил мне, что ее семья купит им в качестве свадебного подарка особняк на Семьдесят четвертой улице…
Лари сидела в своем кресле онемевшая. Снова и снова она мысленно повторяла про себя, что глупо, безумно думать о нем. Если Чезз и проявлял когда-то к ней серьезный интерес, то следует забыть об этом – и чем скорее, тем лучше.
И все же Лари потребовалось все ее самообладание, чтобы сохранить спокойствие и не отказаться от предложения Флауэр.
– Вы хотите, чтобы я помогала вам в этом заказе? – спросила она.
– О нет, вам еще надо дорасти до работ такого уровня. Вы начнете с самого начала.
Эти слова лишь подтвердили то, что Лари уже поняла раньше. Работать у Флауэр Хейли – значит приобрести ценный опыт. Возможно, в этом есть даже что-то захватывающее.
Но потрудиться придется изрядно!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна


Комментарии к роману "Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100