Читать онлайн Любовные прикосновения, автора - Кингсли Джоанна, Раздел - ГЛАВА 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кингсли Джоанна

Любовные прикосновения

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 9

Замок был полностью отреставрирован и снова стал одним из великолепнейших домов Европы. Зацвели сады. Вода снова плескалась серебристыми каскадами в фонтанах. Целый штат прислуги – правда, по численности в четыре раза уступавший довоенному, – удовлетворял нужды семьи.
Однако больше не было постоянных домашних вечеров по выходным дням и праздничных балов, которые так часто проходили здесь в прошлом. Милош фактически вел жизнь затворника, а у Ирины не было никаких стимулов возобновлять эту светскую суету. Она призвала на помощь всю свою энергию, чтобы привести в порядок дом и поместье, но теперь снова чувствовала недомогание.
Тем не менее Милош играл роль любезного хозяина, радушно принимая Джина Ливингстона. Он спокойно выслушал объяснения Кат, что этот американец – друг Пола Браннока и что он представился ей после спектакля. Кат упомянула о связи Джина с посольством США, но тщательно избегала разговоров о цели, ради которой он хотел встретиться с Милошем.
– Он показался мне очень милым, – объясняла Катарина. – Я подумала, что нам было бы полезно снова принимать гостей.
В первый день пребывания Джина в «Фонтанах» Милош взял его с собой на верховую прогулку по своим обширным владениям. Вечером, сославшись на нездоровье, Ирина осталась в своей комнате. Кат пришлось взять на себя роль хозяйки в огромной столовой замка. Мужчины вышли к обеду в смокингах, а Катарина надела то самое платье, которое было на ней в канун Нового года, когда было объявлено о ее помолвке с Милошем. Ей нравилось снова чувствовать себя изысканно одетой, приятно было наблюдать, как прекрасно поладили между собой муж и американец. Джин изо всех сил старался понравиться. Объясняя, почему он так свободно говорит по-чешски, Ливингстон упомянул о довоенных студенческих годах, проведенных в этой стране, а также о своей службе во время войны. Однако он моментально оставил эту тему, когда Милош не выказал ни малейшей склонности нащупывать их общие связи с Сопротивлением.
После обеда они перешли в одну из роскошных гостиных. Слуга зажег в камине огонь, а горничная подала кофе.
– У вас здесь просто изумительная жизнь, Милош, – заметил Джин, отпив маленький глоток кофе из чашечки севрского фарфора с золотым ободком и внимательно осмотрев полированную антикварную мебель и картины старых мастеров. – И все же не могу представить себе, чтобы она полностью вас удовлетворяла. Эта жизнь – не для такого человека, как вы.
– Чего же мне еще не хватает? – спросил Милош.
– Вы столько отдали ради освобождения своей страны! Неужели вы можете спокойно позволить, чтобы ее снова захватили?
Милош в задумчивости уставился в свою чашку.
– Кажется, мои земляки именно этого и хотят. На сей раз полчища головорезов, получающие приказы от сумасшедшего, не вторгаются в нашу страну.
– Неужели вы действительно думаете, что Сталин лучше Гитлера?
– Гитлер, возможно, выиграл бы войну, если бы не русские. Уже одно это для меня достаточно веская причина, чтобы оправдать господина Сталина за недостаточностью улик.
Его взгляд был прикован к Джину.
– Вот почему я и вас, американцев, тоже оправдываю.
– Милош, а какие сомнения могут у тебя быть относительно американцев? – спросила Кат тоном мягкого укора.
Он бросил на жену такой взгляд, словно союз между ней и их гостем раздражал его.
– В прошлом я боролся, чтобы завоевать моей стране право самой решать свою судьбу. Но потом нас предали тс, кто хотел купить себе мир, используя Чехословакию как фишку в игре народов. Возможно, мы и сейчас еще остаемся фишкой, но игроки уже другие. Если дядя Джо – один из них, то я подозреваю, что и дядя Сэм – тоже.
Милош проницательно посмотрел на Джина.
– Неужели вам так дорога наша свобода? Или вы просто надеетесь устроить себе мирную жизнь, используя нас, поссорив с другими странами, которых вы боитесь?
Джин ответил ему без малейших следов обиды:
– Если вы получите свободу, которую желаете, все остальное не должно иметь значения.
– Согласен, – сказал Милош. – Вот почему я могу быть доволен, живя здесь. У меня есть свобода, и у моих соотечественников тоже. Они выберут такое правительство, какое захотят.
Потом он многозначительно прибавил:
– Причем без всякой помощи с моей стороны и, буду надеяться, с вашей тоже.
Кат подумала, что для Джина наступил благоприятный момент сообщить Милошу содержание указа, согласно которому чешский народ вскоре будет лишен возможности свободного выбора. И все же американец промолчал, а Милош встал.
– Если ты не возражаешь, Кат, я оставлю тебя развлекать нашего гостя. Мне нужно просмотреть кое-какие бумаги, которые дал мне Фредди. Он хочет расширяться, построить новую фабрику.
Милош пожелал Джину спокойной ночи, поцеловал Кат в щеку и ушел.
Кат знала, что муж никогда не засиживался допоздна за делами. Очевидно, эти расспросы раздражали его.
– Почему вы не рассказали ему о том, что собираются сделать коммунисты? – спросила она Джина.
– Вы же видели, как он отнесся к моему предложению включиться в общественную жизнь. Вы правы – что бы я ни сказал, это не заставит его передумать. Он весь выгорел.
Не в силах сдержать слезы, хлынувшие у нее из глаз, Кат встала и подошла к камину, пряча лицо от американца. Она рассчитывала, что Ливингстон сможет вернуть ее мужа в мир страстей и принципов, разожжет пожар в его груди. Однако услышав, что Джин считает Милоша человеком, потерявшим интерес к жизни, она загрустила. Все надежды Катарины на то, что ее брак когда-нибудь вновь станет таким же, как прежде, почти угасли.
– Возможно, он счастлив…
Кат вздрогнула. Джин подошел к ней настолько близко, что она ощущала чувственные дуновения его дыхания на своей шее.
– До тех пор, пока вы здесь, – продолжал Джин, – ему лучше оставаться глухим к любым призывам, которые могут заставить его покинуть этот идиллический мир. Вы – великолепная женщина, Кат. С какой стати ему искать призрачного счастья на стороне, когда он имеет здесь, с вами, все?
Страстное желание, которое отчетливо слышалось в тоне его голоса, передалось и ей. Действительно ли она привезла Джина только для того, чтобы вновь пробудить своего мужа к активной жизни? Или же мечтала о том, чтобы пламя страсти вспыхнуло в ней самой? Катарина чуть было не бросилась в его объятия, но потом резко подавила в себе этот порыв. Когда она повернулась и взглянула на Ливингстона, на лице ее застыла маска, выражавшая холодный упрек.
– Возможно, ваши цели вполне заслуженно вызвали у него подозрение.
Но Джин не отступил.
– А у вас?
На секунду Кат оказалась во власти испытующего пристального взгляда его темно-карих глаз. Потом она отвела взгляд и попыталась пройти мимо него. Но он вытянул руку, преградив ей путь.
– Вы не можете не знать о том воздействии, какое оказываете на окружающих. Когда-то, вероятно, вы и были настолько наивны, но только не теперь.
Катарина могла бы оттолкнуть Джина, но вместо этого остановилась рядом с ним, глядя прямо перед собой. Он продолжал:
– Вы самая обаятельная женщина в Европе, как назвал вас мой друг Браннок. И я знал, что он прав. Мне не раз доводилось видеть вас на сцене, и я так же пылко предавался мечтам, как и любой другой молодой человек в зрительном зале.
– Перестаньте, пожалуйста! – резко произнесла она и, вырвавшись, прошла мимо него. – Перестаньте, иначе мне придется попросить вас покинуть этот дом!
– Кат, я не собираюсь ничего добиваться силой. Но неужели вы полагаете, что от меня скрылись сложности ваших взаимоотношений с Милошем? Сегодня, когда мы были с ним вдвоем, я не смог удержаться и заговорил о том, какая вы великая актриса, какое сияние исходит от вас на сцене. И ничего не услышал от него в ответ. Милош не выказал ни гордости, ни любви, ни даже гнева на меня за то…
Кат повернулась к Джину. Глаза ее сверкали.
– Как вы смеете предполагать, будто знаете, что он чувствует? – вскипела она. – Вы, американцы… вы пришли сюда и победили этого дьявола. Поэтому считаете себя всесильными! Достаточно действовать быстро, словно удар молнии, и тогда цель достигнута, враг повержен.
Ливингстон покачал головой.
– Вы не враг, – мягко произнес он. – Вы – женщина, которая заслуживает, чтобы ее любили.
– Я была любима! – гордо ответила Кат, а потом поспешно прибавила – Я и сейчас любима! Спокойной ночи, Джин.
Круто повернувшись, она собрала складки своего длинного платья, со свистом рассекая ими воздух позади себя, как учил ее Петрак, когда нужно было с величественным видом уйти со сцены. Но когда Катарина вышла из комнаты и стана подниматься по лестнице, она поняла, что на этот раз ее драматическое искусство было предназначено для того, чтобы убедить не столько публику, сколько саму себя.
Поднявшись наверх, она застала Милоша за маленьким секретером, стоявшим в углу их просторной спальни. Возле кроватей горели ночники, но лампа в углу секретера была погашена. Он не работал, а смотрел в окно на расстилавшиеся перед ним волны полей, серебристо-голубых в сиянии полной луны.
– Ты отказалась так быстро? – спросил он, когда Кат вошла и направилась в свою туалетную комнату.
Она остановилась и посмотрела на него.
– Отказалась?
– Развлекать своего гостя. Думаю, ты могла бы провести с ним гораздо больше времени. Может быть, даже всю ночь.
– Милош…
Он оборвал ее протест.
– Он хочет тебя, Кат. И в этом нет ничего необычного. Мужчины всегда обожали тебя. Я видел глаза тысяч мужчин, полные желания и вожделения. Но тогда это ничуть не беспокоило меня, я не сомневался в том, что ты принадлежишь только мне. Однако сегодня вечером впервые…
Катарина бросилась к нему.
– Я по-прежнему твоя!
Она упала на колени возле его кресла.
– Ты моя судьба!
Милош холодно посмотрел на нее, а потом его взгляд снова обратился к пейзажу за окном.
– Ты давно с ним знакома?
– Я же говорила тебе. Он пришел ко мне в гримерную на прошлой неделе, когда мы давали последний спектакль.
– Во время войны он неоднократно бывал в нашей стране. Иногда неделями жил в Праге. И ты никогда не встречалась с ним прежде?
В его голосе звучали неверие и обвинение.
– Никогда, клянусь! – спокойно ответила Кат.
Как бы ни были несправедливы измышления Милоша, она не могла злиться на него. Ведь Катарина уже столько сил потратила на то, чтобы сохранить верность мужу!
– Раньше ты не лгала мне! – с горечью произнес Милош. – Но когда здесь появился этот американец, я понял, что ты не была полностью честна со мной.
Кат поднялась с коленей и отвернулась, почувствовав себя одновременно виноватой и обиженной.
– Да, я утаила кое-что. Джин хотел привлечь тебя к борьбе против коммунистов. Я надеялась, что это возродит тебя. Мне казалось, что ты мог бы помочь пашей стране, пока не стало слишком поздно.
– Слишком поздно для нас… или для страны? – спросил Милош.
Кат оставила его слова без внимания.
– У американцев есть информация о том, что из полиции скоро удалят всех инакомыслящих. Ты понимаешь, что это значит. Коммунисты смогут подавить любую оппозицию и склонять закон, как им заблагорассудится.
– Но если дело обстоит именно так, то в чем, по мнению мистера Ливингстона, могла бы заключаться моя помощь? – спросил Милош.
Кат взглянула на него в отчаянии.
– Когда-то тебе не нужно было задавать подобный вопрос! Она вошла в туалетную комнату, примыкавшую к спальне, сняла платье и остановилась, обдумывая, что бы надеть на ночь. У нее был большой выбор соблазнительного белья, и она никогда не прекращала свои попытки возбудить Милоша. Но он не отвечал ей. И вот теперь в нем проснулась ревность. Подозрения мужа оскорбили Кат. Однако ревность – это тоже проявление любви. Катарина решила, что вспышка Милоша, возможно, и есть долгожданный симптом пробуждения.
Она накинула тонкий пеньюар и нанесла несколько мазков французских духов, которые купила на черном рынке.
Когда Катарина вернулась в спальню, Милош все по-прежнему сидел на стуле и смотрел через окно на холодную серебристую ночь. Кат подошла к нему, позволив легким дуновениям воздуха распахнуть ее пеньюар.
– Ложись в постель! – сказала она. – Я тебя хочу! Его взгляд все еще был устремлен вдаль, в темноту.
– Если бы я даже и хотел, то все равно ничего не мог бы поделать, – ответил он.
«Для нас или для страны?» Ответ, который прежде остался невысказанным, возник в ее сознании, когда она легла в постель в одиночестве.


Когда Кат на следующее утро спустилась в столовую, горничная вручила ей конверт, адресованный им обоим: ей и Милошу. Внутри лежала сложенная записка, а в ней – визитная карточка Джина с печатью посольства. В записке была выражена признательность за их гостеприимство и извинения за столь ранний отъезд, «обусловленный неожиданными служебными обстоятельствами». Но Кат показалось, что несколько заключительных слов, на первый взгляд довольно невинных, были предназначены только ей: «Если я могу быть чем-нибудь полезен вам, пожалуйста, без колебаний звоните мне в любое время дня и ночи». В свете сделанного им признания его обещание выглядело не чем иным, как завуалированным призывом в его объятия.
Кат сунула письмо в карман и не стала упоминать о нем при Милоше. Проходя мимо одного из множества каминов, в которых в эти холодные зимние дни слуги поддерживали огонь, она бросила письмо на пылающие поленья и смотрела на него, пока оно не превратилось в черный пепел.
Но карточку Джипа с печатью посольства Катарина сохранила.
Отыграв в спектаклях по пьесе Йири, у Кат больше не было необходимости уезжать из «Фонтанов». Впервые за многие годы новые пьесы не шли непрерывным потоком. Театральная жизнь замедлилась, поскольку никто не знал наверняка, как быстро меняющийся калейдоскоп политиков будет влиять на репертуар.
В конце февраля политический маневр, предсказанный Джином, осуществился. Беспартийные были изгнаны из полиции. Массовые демонстрации студентов и других либерально настроенных слоев населения были быстро подавлены. Газеты, позволившие себе критические выпады по поводу этой акции, были закрыты.
Каждый день Милош сидел возле радиоприемника и стоически слушал новости о том, что коммунисты укрепляют свое влияние в правительстве. Потом он уходил, чтобы почитать книгу или покататься на лошади.
– Неужели тебя это действительно не интересует? – спросила его Кат однажды вечером, после того как он выключил радио.
– Я уже боролся, теперь пусть это делают другие, – ответил он.
– Но больше никого нет…
– Масарик по-прежнему там, – уточнил Милош.
Ян Масарик все еще оставался министром иностранных дел. Добрый друг всех западных народов, он был к тому же самым популярным из всех чешских лидеров. Его отец, Томаш Масарик, стал первым президентом провозглашенной в 1920 году демократической республики. В сердцах чехов он занимал такое же место, как Джордж Вашингтон – в сердцах американцев. Его сына Яна тоже любили и почитали.
– Но ведь Масарик один, – заметала Кат.
– Если я присоединюсь к нему, то нас будет только двое.
– Но ты вдохновишь других. Именно это ты привык делать и делал в тот вечер, когда я впервые…
– Забудь о том, что я привык делать! Я уже не тот человек! – закричал Милош и вышел из комнаты.
Да, подумала Катарина, того человека, которого она любила, больше нет. Но она уже так долго ждала его, что сможет подождать еще немного.
А тем временем она находила утешение в своей жизни в «Фонтанах», с удовольствием работая в теплицах и садах и ухаживая за животными. Но, к сожалению, чем больше времени Кат проводила в пасторальной тишине поместья, тем сильнее ей хотелось иметь ребенка. Природа требовала преемственности. Этот урок был записан в каждом цветке, на каждом поле, снова и снова повторялся при рождении маленьких ягнят и жеребят. Нельзя было игнорировать и чисто практическую необходимость: род Кирменов должен был продолжаться в новых поколениях, теперь не осталось никого, кто бы мог это сделать, кроме нее и Милоша.
По мере того как здоровье Ирины ухудшалось, ее озабоченность по поводу отсутствия наследника все возрастала. Она часто и застенчиво упоминала о том, с каким нетерпением мечтает стать бабушкой. Кат старательно избегала обсуждения со свекровью подобных вопросов и не хотела разочаровывать пожилую женщину тем, что ее мечты о внуках, по всей вероятности, не осуществятся. Но Ирина всегда отличалась проницательностью и требовательностью, и ее не так-то легко было удовлетворить половинчатыми мерами или уклончивыми обещаниями.
– Ты не можешь допустить, чтобы все это пропало! – заявила она Кат как-то утром.
Был свежий, солнечный мартовский день. Катарина помогла свекрови одеться потеплее, а потом повела ее на лужайку и села вместе с ней на одну из скамеек лицом к саду и к замку.
– Я спасала «Фонтаны» не только как памятник архитектуры, – продолжала Ирина. – Все это предназначалось для тебя и Милоша… и для ваших детей.
– Понимаю, – ответила Кат. – И вам это прекрасно удалось. Взгляните, какими замечательными снова стали сады. Почки уже…
Ирина перебила ее:
– Послушай меня, Кат! Не нужно больше никаких отговорок! Прежде чем умру, я должна быть уверена, что чего-то достигла. Но что может успокоить изболевшую душу, кроме уверенности в том, что, несмотря на ужасную бойню, моя семья выжила и сохранила свои традиции. Ты должна обещать мне, что так все и будет!
Кат посмотрела на Ирину. Некогда величественная и грозная, теперь она была хрупкая и изможденная болезнью. Однако глаза ее все еще светились жаждой жизни. Хотя годы, проведенные вместе в тайнике, сблизили женщин, Кат так и не утратила до конца благоговейного страха перед Ириной Кирмен.
– Мне хотелось бы выполнить это обещание, – сказала Кат. – Я тоже мечтаю о ребенке. Но Милош…
И она умолкла.
– Я знаю. С тех пор как сын вернулся к нам, он напоминает мне героя того восхитительного американского фильма про льва, который на самом деле был лишен храбрости…
– «Волшебник из страны Оз», – подсказала Кат. Один из персонажей фильма тоже напоминал Кат мужа, но она никогда не высказывала этого вслух. Она мысленно сравнивала Милоша с железным дровосеком, у которого нет сердца.
– Он не желает давать жизнь новому человеку, – продолжала Ирина, – потому что видел так много смертей. Вот почему ты должна взять инициативу на себя.
Кат безнадежно усмехнулась. Ирина, я здесь бессильна.
Она уже готова была объяснить свекрови, что Милош больше не проявляет желания, но сдержалась, не зная, насколько искренней может быть с ней?
Ирина, казалось, поняла ее без слов.
– Ты – женщина редкой красоты, Кат. Какие бы проблемы ни были у мужчины, я не могу поверить в то, что ты не способна вернуть его себе. Если только ты действительно хочешь этого…
– Разумеется, я этого хочу!
– Тогда обещай, что будешь продолжать свои попытки! И прежде всего, обещай мне, что у вас будет ребенок!
Кат не произнесла слова «обещаю». Она сказала только, что попытается. Она повторила, что для нее тоже очень важно иметь ребенка, потом оставила Ирину сидеть в одиночестве под холодным мартовским солнцем.
После этой беседы в душу Кат закрались сомнения. Быть может, ей нужно винить себя в том, что у Милоша умерло желание. Возможно, она должна постараться снова привлечь мужа?
Через несколько дней после ужина Милошу позвонил Фредди, и тот спешно уехал, чтобы встретиться с ним. Пока его не было, Кат приняла ванну и надушилась, затем, обнаженная, забралась в постель и стала ждать. Она решила, что отныне все будет по-другому.
Проходили часы, а Милош все не возвращался. Кат задремала, потом проснулась и обнаружила, что по-прежнему лежит одна. Ей пришла в голову мысль о том, что муж каким-то образом почувствовал ее решимость заиметь ребенка и это испугало его. Он боялся испытания своих мужских качеств.
Когда минула полночь, Катарина забеспокоилась, встала с кровати и, накинув халат, спустилась вниз. Не успела она сойти с последней ступеньки, как услышала звук подъезжающего автомобиля. Через минуту в холле появился Милош. Пальто его было распахнуто, волосы всклокочены. С первого же взгляда Кат поняла, что он сильно чем-то взволнован. Захлопнув за собой дверь, Милош остановился и посмотрел на нее, кипя негодованием.
– Масарик! – объявил он.
– Что с ним?
– Ты знаешь, что он остался в Министерстве иностранных цел даже после того, как все остальные ушли в отставку. Он не покидал своего кабинета, так как опасался, что комми запрут дверь и не впустят его обратно. Поэтому он жил там. Но сегодня днем Масарик выпал из окна…
– Пытался бежать?
– В некотором роде, – мрачно ответил Милош. – Ян пролетел несколько этажей и упал во дворе. Он был уже мертв, когда они добрались до него.
На Кат нахлынула печаль, словно умер член ее семьи.
– Но по радио ничего не сообщили…
– И не сообщит, пока у его убийц не будет готова своя версия. Они постараются убедить народ, что он упал… или выпрыгнул, потому что находился в угнетенном состоянии. Но на самом деле они выбросили его из окна, потому что он не захотел быть их марионеткой. Пока он был жив, многие чехи надеялись на возвращение свободы.
Милош возбужденно зашагал по комнате, а потом резко повернулся к Кат лицом.
– Я хочу поговорить с твоим дорогим другом, мистером Ливингстоном.
– Он вовсе не мой дорогой друг, – быстро ответила она. – С тех пор я больше не видела его.
– Неважно, это не имеет значения так или иначе, мне необходимо встретиться с ним. Кто-нибудь ведь должен остановить этих ублюдков, теперь это невозможно сделать без помощи извне.
«Без колебаний звоните мне в любое время дня или ночи». Кат поднялась наверх, чтобы взять карточку Джина. Она без труда вспомнила, где именно оставила ее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна


Комментарии к роману "Любовные прикосновения - Кингсли Джоанна" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100