Читать онлайн Влюбленный повеса, автора - Кинг Валери, Раздел - 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Влюбленный повеса - Кинг Валери бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.62 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Влюбленный повеса - Кинг Валери - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Влюбленный повеса - Кинг Валери - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кинг Валери

Влюбленный повеса

Читать онлайн

Аннотация

Молодая вдова, красавица леди Джейн твердо намерена устроить свое счастье. Все должно решиться за две недели в поместье ее друзей. Но кто одержит победу над ее сердцем - талантливый робкий поэт или безумно влюбленный в нее вероломный сердцеед лорд Торп, который не намерен жениться, а хочет сделать красавицу вдову своей любовницей? Страсти накалены до предела, на кон поставлены судьбы. Но все решается в последние мгновения и совершенно неожиданно для всех участников этой истории!


Следующая страница

1

Англия, Дербишир, 1817
«Три акта и фарс…» Снова в ее памяти всплывают эти слова. «Три акта и фарс…»
Ситцевые занавески, закрывавшие окно, были яркими — с огненными птицами, летящими поверх сплетенных на фоне зелени голубых и желтых цветов. Джейн Амбергейт приподняла одну из занавесок и выглянула на улицу. Перед входом в гостиницу Пикок-Инн, что на полпути между Лондоном и Дербиширом, на выложенной камнем площадке стоял лорд Торп. Как всегда, его поза вызвала у Джейн приступ раздражения. Торп стоял, слегка расставив ноги, словно под ним была не брусчатка, а шаткая палуба боевого фрегата.
«Три акта и фарс…»
Это было последнее, что Джейн услышала от него месяц назад, в июне, незадолго до окончания бального сезона в Лондоне.
А еще раньше он долго убеждал ее смириться с неизбежным и стать его любовницей.
О, как она ненавидела это животное!
На лице Джейн появилась презрительная гримаска, грозившая нежной коже двадцатипятилетней женщины появлением новой морщинки.
«Наш роман не похож на длинную, скучную театральную драму, — негромко, но проникновенно говорил он тогда. — Три акта и фарс в конце — незавидный удел большинства банальных любовных связей. Но мы с вами — другие! Наша любовь — как виньетка: прекрасная, стремительная и короткая. Она способна мгновенно воспламенить сердца и так же быстро сжечь их дотла. Я прошу вас, Джейн, милая, станьте моей любовницей! Забудьте Фредди. Перестаньте, наконец, метаться между ним и мной. Поймите, это уже даже не драма — вы опускаетесь до дешевого фарса! Давайте уедем вместе в Италию, на Средиземное море. Только представьте себе: корабль, южное солнце и любовь — такая любовь, какая вам никогда и не снилась…»
Джейн вспомнила, с какой нежной страстью он сулил ей самые невероятные наслаждения. От соблазнительных слов, от жаркого шепота закружилась голова, а когда язык Торпа принялся ласкать ее ухо, легко касаясь всех его изгибов, земля поплыла под ногами. Нервная дрожь быстрой волной пробежала по телу Джейн; она почувствовала приятную, сладкую слабость в коленях и, как загипнотизированная, бессознательно потянулась навстречу Торпу.
Мошенник!
Негодяй!
А потом он ее поцеловал…
О, зачем она уступила ему, зачем осталась с ним в том укромном уголке, где тяжелые портьеры из зеленого бархата надежно прятали их от взглядов гостей, сидевших в гостиной леди Сомеркоут?! Замерев, словно зачарованная, Джейн не могла найти в себе сил ни на то, чтобы обнять Торпа, ни на то, чтобы оттолкнуть. Ощущая его искусительную силу, уступая неудержимому напору, Джейн все глубже проваливалась в томное забытье.
Это было похоже на транс. Транс, который так трудно преодолеть. Из которого не удалось вырваться ни одной из жертв Торпа!
Под надежным укрытием зеленого бархата он целовал ее снова и снова — все нежнее, все настойчивее. И тело Джейн, словно помимо ее воли, отвечало на каждый новый поцелуй…
Внезапно в замутненное сознание Джейн проник голос Фредди, позвавший ее из глубины гостиной. Отрезвление было мгновенным. Сбросив оцепенение, сковавшее тело и волю, Джейн, не раздумывая, влепила Торпу затянутой в перчатку рукой звонкую пощечину — прямо в его улыбающееся, красивое лицо.
Мошенник!
Негодяй!
Она тряхнула головой, пытаясь отогнать непрошенные воспоминания, но не так-то просто было избавиться от них! Тем более что лорд Торп был по-прежнему прекрасно виден из окна спальни, возле которого замерла Джейн. Он стоял возле своего экипажа и о чем-то разговаривал с полковником Даффилдом, машинально постукивая себя при этом по бедру шляпой, зажатой в руке.
Внезапно Торп весело расхохотался, запрокинув голову, и Джейн поморщилась: смех его был резким и грубым, как у простолюдина. А то, что Даффилд рассмешил Торпа, было неудивительно — полковник во всех гостиных слыл записным весельчаком и считался обладателем самой большой в Лондоне коллекции анекдотов на все случаи жизни.
Продолжая наблюдать за мужчинами, Джейн поймала себя на том, что Торп все-таки продолжает притягивать ее — несмотря ни на что. Впрочем, вряд ли нашлась бы женщина, неуязвимая для его обаяния. Что и говорить, Торп был удивительно красив. Природа наградила его правильным овалом лица, крепкими скулами и тонким орлиным носом. Контур чувственных губ еще ярче оттеняла твердая линия подбородка, которую не смягчала даже небольшая ямочка. Тонкие черные брови мягко изгибались над ярко-синими озерами глаз. Текучие, изменчивые, они могли быть то холодными, то сияющими. Эти глаза умели отталкивать и притягивать, обольщать и смеяться — в зависимости от настроения их обладателя. Волосы Торпа были тщательно уложены на манер причесок римских императоров.
В целом внешность Торпа являла идеальный образчик искусного соблазнителя и неутомимого охотника за женщинами. Да лорд Торп и был именно таким человеком!
Джейн прекрасно понимала, что сейчас его главной целью является она. Впервые Торп загорелся мыслью сделать ее своей очередной любовницей, скорее всего еще в начале апреля. Охота началась и теперь была в полном разгаре — иначе зачем бы он стал добиваться приглашения от леди Сомеркоут?
Джейн знала, что леди Сомеркоут решила собрать в своем поместье в Дербишире самый узкий круг друзей — провести пару недель на свежем воздухе и устроить традиционный летний праздник. Джейн не стала спрашивать у леди Сомеркоут, каким образом среди этих ближайших друзей оказался лорд Торп, хотя они и были подругами. Впрочем, Торп всегда и всюду был желанным гостем — красавец с вкрадчивым голосом, изысканными манерами, учтивый собеседник и искусный танцор…
Мошенник!
Негодяй!
Джейн продолжала наблюдать за Торпом со смешанным чувством раздражения и восхищения. Насколько все было бы проще и спокойнее, если бы его обаяние ограничивалось красивым лицом — и только. О, если бы эта прекрасная голова увенчивала дряблое, непривлекательное тело!
Но — нет! Этот баловень судьбы и сложен был, как олимпийский бог, то есть настолько близко к совершенству, насколько это вообще доступно смертному. К тому же Торп великолепно умел одеваться, что, разумеется, еще больше подчеркивало его красоту и атлетичность.
Сегодня утром длинные ноги Торпа обтягивали охотничьи бриджи из оленьей кожи, а крепкие икры плотно охватывали высокие, черные, прекрасно сшитые сапоги, матово блестевшие в лучах июльского солнца. Темно-голубой сюртук облегал широкие плечи, мягко сужаясь к тонкой талии.
Ну просто ожившая статуя великого Микеланджело!
Воротнички рубашки не были жестко накрахмалены, но все равно упруго торчали вверх, что достигалось с помощью искусно повязанного шейного платка. Это был собственный, оригинальный способ Торпа — так повязывать платок. Многие лондонские модники пытались копировать его и даже дали ему название — «Месть Торпа».
«Не очень понятное название, — промелькнуло в голове Джейн. — Хотя, если Торп изобрел свой способ в пику прежнему стилю, который ввел в моду Бо Бруммел, тогда это и впрямь похоже на месть».
Впрочем, она не была до конца уверена, что так оно и есть.
Давно уже надо было бы отойти от окна, а Джейн все стояла, приподняв занавеску, и размышляла о лорде Торпе — идеальном мужчине, о котором мечтает и тайно вздыхает каждая женщина.
Знатный, красивый, богатый, он впервые появился в лондонском свете, когда ему только-только исполнился двадцать один год, и за десять лет, минувших с той поры, Торп обнаружил в глазах знавших его женщин всего один, хотя и весьма существенный, недостаток: ни разу за все это время не проявил ни малейшего интереса к браку. Именно к браку — но отнюдь не к женщинам! Напротив, последние его весьма интересовали; охотников за наслаждениями, равных лорду Торпу, Лондон еще не видывал. За эти годы у Торпа сменилось несколько любовниц. И некоторые из них не только не стыдились афишировать их связь, но даже позволяли себе преследовать его — на глазах у всего света! И, кстати говоря, совершенно напрасно. В Лондоне всем был известен непостоянный характер Торпа. Он быстро загорался, покорял очередную жертву, а затем так же быстро охладевал и разрывал связь — резко, твердо, порой жестоко.
Какой мошенник!
Какой негодяй!
Подлец, недостойный внимания порядочной женщины!
Однако, негодуя в мыслях, Джейн продолжала стоять у окна своей спальни в Пикок-Инн и смотреть вниз, на красивое, смеющееся лицо Торпа. «Словно институтка, — подумала вдруг она. — Институтка, исподтишка глазеющая на красавца мужчину, размышляя при этом, каково было бы стать его любовницей!»
Равномерное постукивание шляпы о бедро там, внизу, внезапно оборвалось. Торп вскинул голову и перехватил взгляд Джейн.
Боже правый! Только этого не хватало! Торп застиг ее наблюдающей за ним с интересом и вожделением!
Джейн хотела с достоинством отвернуться, презрительно и гордо вздернув подбородок, но не успела. На лице Торпа появилась понимающая улыбка, и он отвесил в сторону ее окна насмешливый поклон. Проследив за его взглядом, полковник Даффилд также повернулся и увидел Джейн.
Только тогда она, собрав все силы, сумела надменно прищурить глаза и слегка, небрежно кивнуть им обоим. Затем, стараясь сохранять хотя бы внешнее спокойствие, Джейн опустила руку, державшую занавеску, и наконец отошла от окна.
Заметив, что пестрые занавески скрыли за собой вдовушку Амбергейт, Томас Хадерн, шестой виконт Торп, негромко рассмеялся. Его очень устраивало то, как она сейчас смотрела на него.
Торп давно уже признался себе, что никогда и никого не желал так страстно, как Джейн Амбергейт. Ему казалось, что он станет снова самим собой, лишь когда заполучит ее в свою постель. Трудности, стоящие на пути к этому, только сильнее распаляли его желание. Он сделает все, чтобы обладать ею, и добьется своего еще до окончания праздников у леди Сомеркоут! Слава небесам, что они оба будут там!
Торп вспомнил долгие весенние вечера, которые он проводил в своем лондонском клубе, вынашивая планы обуздания строптивой вдовушки. Многие его приятели предрекали ему неудачу — во всяком случае, этим летом. И впрямь, борьба между ними разгоралась нешуточная. Джейн Амбергейт отчаянно отбивала все его атаки, отвергая и стихи, и цветы, и дорогие подарки. Сопротивлялась она и поцелуям — каждый из них Торпу стоил хитроумных ухищрений. Хуже того — она насмехалась над ним! Она не принимала его ухаживаний всерьез, словно он был каким-нибудь бравым майором Семнадцатого драгунского полка, только что вернувшимся из полевых лагерей!
Торп, конечно, понимал всю нелепость своего положения, встречая косые взгляды и усмешки приятелей.
«Что ж, пусть смеются, — думал он. — Пусть пока порезвятся. Все равно я добьюсь своего и назло всем доберусь-таки до сладких вдовушкиных прелестей!»
Его мысли прервал негромкий голос Даффилда.
— Я слышал, Линтуэйт поспорил с кем-то по поводу ваших отношений с миссис Амбергейт и грозился вышибить себе мозги, если проспорит, — улыбаясь заметил полковник.
— Линтуэйт — дурак! — парировал Торп. — Он дурак, как и всякий, кто ставит на кон свою жизнь. Все они кончают одинаково: в один прекрасный день действительно достают пистолет и приставляют его к своему виску. Запомните мои слова: если кто-то сомневается в том, что я способен заполучить ту или иную леди в свою постель, то очень скоро такого человека ждет большое разочарование. Он просто обречен проспорить!
Полковник пожал плечами:
— Не мое дело, хотя думаю, что вы правы. А насчет обреченных дураков — я, знаете ли, тоже видал таких. Помню, как в пятнадцатом году, в Нидерландах, они поднимали в атаку солдат и беззаботно шли вперед, уверяя, что Наполеон больше не страшен. Бились об заклад, что лягушатники-французы сидят теперь в своем болоте и боятся даже квакнуть! Да, они бились об заклад, а минутой позже получали прямо в голову шестифунтовое ядро…
Торп кивнул. Он презирал дураков любой масти.
Полковник доверительно наклонился к Торпу:
— Скажите, Торп, если не секрет, — как вам удалось получить приглашение от леди Сомеркоут? Ведь известно, что она делает все, чтобы поближе свести миссис Амбергейт с Уэйнгровом.
Торп ответил так же тихо:
— Секрет! И согласитесь — если я стану выдавать все свои уловки, то с чем в конце концов останусь сам?
— Вы скрытны, как Веллингтон! — воскликнул полковник.
Торп усмехнулся:
— Вы никогда еще не делали мне столь лестного комплимента, Даффилд. Благодарю.
Внезапно он уловил резкую перемену в лице полковника и удивленно поднял брови.
— Извините, — тихо сказал Даффилд, слегка прищурясь. — У вас свои планы, у меня свои; и мои только что сели в ландо…
Обернувшись, Торп увидел, как миссис Ньюстед, усевшись в украшенное розами и лентами ландо, старательно закрывается зонтиком от лучей палящего июльского солнца. Экипажи один за другим отъезжали от подъезда Пикок-Инн по мере того, как их владельцы спускались вниз из своих спален. Отъехав от гостиницы, ландо и кареты поворачивали на восток и вытягивались пестрой лентой по дороге, ведущей в Дербишир.
В одиннадцать утра солнце, очевидно, становилось злейшим врагом миссис Ньюстед, и она старалась, как могла, избежать его прямых лучей, угрожавших белизне ее кожи.
Миссис Ньюстед была хорошенькой томной блондинкой, но Торп прекрасно знал, какая коварная и жадная натура скрывается за этим милым фасадом. Они были любовниками в прошлом году, и Торп был не прочь еще продлить их связь, но все рухнуло, когда миссис Ньюстед взбрело в голову женить его на себе. Что за глупость — жениться на собственной любовнице! Нет уж, когда пробьет его час, он выберет себе в невесты прелестную юную девственницу!
Торп тогда быстро поставил миссис Ньюстед на подобающее ей место, и как раз в тот момент на его горизонте появилась миссис Амбергейт — прекрасная вдова, чей траурный наряд придавал еще больше пикантности ее красоте. Она сразу и целиком завладела вниманием Торпа, а ее неуступчивость только сильнее распаляла в нем желание взять штурмом и эту крепость.
Торп с улыбкой наблюдал, как полковник Даффилд поднимается на ступеньку экипажа, чтобы пожать ручку миссис Ньюстед — маленькую ручку, затянутую в перчатку. Миссис Ньюстед внимательно и спокойно слушала его, опуская ресницы и кокетливо улыбаясь. Торп хорошо помнил все ее уловки — все до единой; он заметил, как она сжала руку полковника, когда тот наклонился, чтобы поцеловать ее пальцы. Скрытый триумф отразился на лице миссис Ньюстед, обрамленном белокурыми локонами.
Торп прекрасно понимал тайный смысл происходящего и искренне развлекался, наблюдая эту сценку. Миссис Ньюстед была в своем роде такой же неутомимой охотницей, как и сам Торп. Он по достоинству оценил ее игру и следил за ней с увлеченностью знатока.
В свое время они расстались на удивление легко, и эта легкость на первых порах даже вызывала у Торпа определенные опасения. Миссис Ньюстед не выясняла с ним отношений при посторонних, не преследовала его на вечерах и балах, как большинство его бывших любовниц. Нет, она была слишком гордой, чтобы опуститься до этого. Но, зная миссис Ньюстед как женщину ловкую и коварную, Торп не слишком доверял ее внезапной кротости. Впрочем, спустя недолгое время между ними установились ровные, дружеские отношения. Они показались Торпу вполне надежными, и почти все его тревоги испарились.
Но, как ни интересно было ему наблюдать за игрой миссис Ньюстед, она перестала для него существовать в тот момент, когда дверь гостиницы распахнулась и через ее порог на темные каменные плиты двора шагнула Джейн Амбергейт. Отныне Торп видел одну только Джейн.
Наряд Джейн из легкого белого муслина, выдержанный в греческом стиле, не мог не восхищать. Декольте, приковавшее взгляд Торпа, почти не скрывало одну из причин, заставлявших при виде Джейн учащенно биться сердце каждого мужчины, — круглую, спелую, налитую грудь.
«Не для меня ли она так нарядилась?» — мелькнула в голове Торпа шальная мысль, но он тут же отогнал ее. Ясное дело, не для него — он и сам это понимал.
Невесомая ткань ее платья мягко облегала высокую грудь и округлые бедра Джейн. Что и говорить, фигура у нее была великолепная! Не зря же Торп старался как можно чаще приглашать Джейн на танец, желательно — на вальс, в надежде лишний раз прикоснуться к ней, а если повезет, то и сорвать с ее губ поцелуй…
Он вспомнил, как целовал ее в тот последний вечер — в гостиной леди Сомеркоут, за плотными зелеными бархатными портьерами. А может быть, это происходило в чьей-то другой гостиной? Память сохранила лишь ошеломляющее, пьянящее ощущение от того поцелуя. И то, как пылко отвечала ему тогда Джейн.
Он и теперь слышал тихий стон, вырвавшийся из ее груди, чувствовал прижавшееся к нему горячее, прекрасное тело… При виде Джейн, стоящей перед входом в гостиницу, все в нем сладко заныло от нахлынувших воспоминаний. Торп вздохнул. Он по-прежнему безумно хотел ее.
Джейн действительно была прекрасна. Торпу нравилось просто смотреть на нее, любоваться большими темно-карими глазами газели с пушистыми, цвета красного дерева, ресницами. Ему казалось, что он мог бы часами разглядывать прямой очаровательный носик, розовые, тонко изогнутые, созданные для поцелуев губы.
Ласкать взглядом красивый, удивительно правильный овал лица с высокими скулами и мягкими арками бровей над влажно блестевшими глазами.
Прекрасная женщина!
Зрелая, изумительно сложенная, великолепная женщина с сильным характером — и скоро, очень скоро она будет принадлежать ему. В этом Торп не сомневался.
С сожалением отведя взгляд от ее лица, Торп заметил молодую девушку по имени Генриетта Хартуорт. Она выплыла из гостиницы вслед за Джейн и взяла ее под руку. Фредди Уэйнгров — юноша не от мира сего, наследник огромного состояния Уэйнгровов — следовал позади.
«Жертвенный ягненочек, — с издевкой подумал Торп, пристально глядя на Фредди, который являл собой самую желанную приманку для всех лондонских невест. — Может быть, стоит предостеречь его?»
Но эта мысль промелькнула у него в голове лишь на мгновение. Торп свято верил, что из любых неприятностей дураки всех мастей должны выпутываться сами. Кто как может, сами же дураки, вечно занятые собой и своими глупостями, никогда не представляли для Торпа ни опасности, ни интереса.
Между тем Джейн Амбергейт внимательно изучала цепочку карет, ландо и кабриолетов, выезжающих со двора гостиницы на Хай-стрит. Затем, оглядев свой экипаж, украшенный букетами фиалок и плющом, перевитым золотыми лентами, она перевела взгляд на Торпа.
Хладнокровие и сдержанность этой вдовушки Амбергейт всегда восхищали Торпа. Она кивнула ему приветливо, можно даже сказать — тепло. Торп ответил вежливым поклоном, адресуя его одновременно всем троим.
Ответный поклон Уэйнгрова был холоден, и на то существовали свои причины.
Дело в том, что еще в середине сезона миссис Амбергейт имела неосторожность пожаловаться мистеру Уэйнгрову на некоего человека. На нахала, который не давал ей прохода. Щепетильный в вопросах чести, мистер Уэйнгров не нашел ничего лучшего, чем вызвать обидчика на дуэль. К счастью, это было сделано с глазу на глаз, так что Торпу не составило труда отмести как обвинения Уэйнгрова, так и его вызов. Ему вовсе не хотелось продырявить мальчишку, который, судя по всему, не умел держать в руке пистолета.
Тогда Уэйнгров раскипятился.
— Я всем расскажу, что вы — трус! — кричал он; его бледное лицо покрылось красными пятнами. — Пусть все узнают, что вы побоялись драться со мной!
Лорд Торп презрительно посмотрел на него:
— Если вы посмеете сказать нечто подобное в мой адрес, я буду вынужден пойти к судье и заявить, что некто позволяет себе насмехаться над королевским указом.
Надо заметить, что дуэли тогда были временно запрещены. Как и следовало ожидать, Фредди испугался и сник.
Торп подумал, что этот подающий надежды поэт будет еще не раз благодарить звезды за то, что брошенную им перчатку не подняли. Как и у всякого дурака, у него не было ни единого шанса остаться в живых, отстаивая свою честь на дуэли с противником, у которого за плечами было пять побед в поединках на пистолетах и шпагах.
Торп тогда же не преминул упрекнуть Джейн за то, что она так легкомысленно играет жизнью своего кавалера. К ее чести, вдова приняла упрек близко к сердцу. Она побледнела и едва не упала в обморок, когда до нее дошло, что несколько сказанных ею слов могли так дорого обойтись гордецу Фредди.
Придя в себя, Джейн, к великому удивлению Торпа, присмирела — в первый и последний раз за все время их знакомства — и искренне поблагодарила его за милосердие к славному и достойному мистеру Уэйнгрову. Конечно, Торп был бы еще больше удовлетворен, если бы не подозревал, что ее облегчение связано с желанием женить на себе Фредди.
Наблюдая, как мистер Уэйнгров подсаживает миссис Амбергейт в карету, заметив ее рассеянную улыбку, адресованную Фредди, и полный скрытого напряжения взгляд Генриентты Хартуорт, Торп отвернулся и негромко рассмеялся. Как все-таки здорово, что он приглашен к лорду и леди Сомеркоут на эти праздники! Торп предвидел нескончаемые забавы, его переполняли смутные планы, желания и предчувствия Он весь был в предвкушении любви и греха. Дербишир ломился от изобилия плодов и с нетерпением ждал гостей.
Что ж, Торп был готов вкусить эти плоды. Он был уверен, что миссис Амбергейт станет принадлежать ему раньше, чем прозвонят прощальные колокола сельского праздника Он добьется своего и сделает наконец Джейн своей любовницей!
Садясь в экипаж и поправляя на голове шляпу, Торп увидел бродячий оркестр. Музыканты неторопливо двигались по Хай-стрит, одетые в зеленые потрепаные балахоны, расшитые букетами цветов, сосновыми ветками и плющом. Они показались Торпу олицетворением лета, и в нем усилилось нетерпеливое желание поскорее самому включиться в веселый праздник.
Подняв свои флейты, лютни и тамбурины, музыканты заиграли на ходу «Сельские радости». Услышав эти звуки, Торп громко засмеялся: и впрямь — сельские радости!
Джейн поморщилась, услышав, как Торп смеется над прелестной наивной песенкой. Она ехала пятой в ряду экипажей и время от времени видела его шляпу сквозь мозаику стекол, лошадиных голов, цветочных букетов и радугу лент, вьющихся над каретами, колясками и кабриолетами. Смех Торпа показался Джейн неприятным — как, впрочем, и многое другое в его светлости.
— Так что вы скажете, несравненная?
Она моргнула и обернулась к Фредди. Словно не заметив, что карета давно тронулась, он, держась рукой за дверцу, поставил одну ногу на подножку, а другой изо всех сил отталкивался от земли.
Громкий смех Торпа так завладел вниманием Джейн, что она совсем забыла о своем кавалере.
— Извините, — мягко улыбнулась она. — Солнце попало мне в глаза, и я отвлеклась.
— Но ведь солнце не может ослеплять сквозь крышу кареты, моя драгоценная, — деликатно возразил он.
Улыбка застыла на губах Джейн.
— М-да, действительно, — поспешно согласилась она. — Тогда я и сама не знаю, почему сегодня такая рассеянная. Пожалуйста, дорогой, не сердитесь и повторите свой вопрос.
На прошлой неделе они гостили в Беркшире у миссис Улльстри, и там Джейн убедила Фредди, что лучше понимает его чувства, когда он заменяет имя «Джейн» разными ласковыми словечками. И хотя ей уже смертельно надоела эта игра, она мужественно боролась с собой Особенно хорошо помогали в этой борьбе воспоминания о доходе Фредди — десять тысяч фунтов в год.
Не повторяя вопроса, Фредди посильнее оттолкнулся от земли, подпрыгнул и уселся боком на дверцу кареты. Взяв Джейн за руку, он тихо сказал:
— Я жажду духовного слияния, богоданная! Я мечтаю слиться с вами до конца, познать все глубины вашего сердца. А вы… вы бы хотели этого?
Глядя на взволнованное, пылающее лицо Фредди, Джейн никак не могла отделаться от мыслей о его годовом доходе и о собственном финансовом крахе.
Итак, Фредди жаждет слияния… Разумеется, исключительно духовного! Физическое, по его мнению, должно наступить гораздо позже — только в брачную ночь. Однако у Джейн был свой взгляд на эту проблему. Она ехала в Дербишир с твердым намерением как можно быстрее привести восторженного и богатого поэта к алтарю, а для этого все средства были хороши.
Джейн наклонилась вперед, надеясь, что вырез платья достаточно глубок, чтобы не пройти мимо внимания Фредди. И действительно, крошечная полоска батиста под полупрозрачным муслином безуспешно пыталась скрыть холмистый ландшафт, который обычно принято прятать от посторонних взоров. Искусно рассчитав наклон, Джейн приняла такую позу, что сидевшему на дверце кареты джентльмену стало видно абсолютно все. Она с удовольствием наблюдала, как начинает туманиться взгляд Фредди, как приоткрывается от изумления его рот… Джейн сжала его пальцы, и Фредди безуспешно попытался сглотнуть.
— Мой дорогой Фредди, я так давно ждала этого слова — слияние! Мне понятно ваше желание, и оно полностью совпадает с моим. Я так признательна вам… — Она понизила голос и еще ближе придвинулась к нему. — Мой ключ будет у вас в руках раньше, чем закончится сегодняшний бал.
— Ваш ключ? — Недоуменно поморгав, Фредди с трудом оторвал взгляд от декольте и внимательно посмотрел ей в глаза. — А, ключ к вашей душе, разумеется! Очень, очень изящная метафора, моя драгоценная.
В эту минуту он казался Джейн очень привлекательным. Золотистые волосы были красиво зачесаны вперед на висках и надо лбом — совсем как у Торпа. Однако на этом сходство двух мужчин заканчивалось. Фредди был тонким, хрупким юношей с продолговатым лицом, греческим носом и широкими нервными бровями. Поэт, он и внешне выглядел как поэт.
— Итак, сегодня вечером… — прошептал Фредди севшим от волнения голосом.
Но, когда он наклонился к губам Джейн в робкой попытке поцеловать ее, она резко отпрянула. Да, она была намерена провести сегодняшнюю ночь в одной постели с Фредди, но при этом совершенно не собиралась рисковать своей репутацией и целоваться на глазах у всех.
— О, я понял! — вскричал Фредди, испугавшись собственной дерзости. — И как я только мог об этом подумать?! Верьте мне, несравненная: я никогда в жизни не причиню вам зла и не посягну на то, что мне не принадлежит, пока мы не…
Джейн затаила дыхание. Она ждала. Сердце ее гулко билось. «… Поженимся! О, Фредди, скажи наконец это слово! Ну, пожалуйста! Ну, давай же! Ну! Скажи: „Когда мы поженимся…“ Ну же!»
Но он внезапно замолчал и осмотрелся по сторонам. Его золотисто-зеленые глаза понемногу стали обретать осмысленное выражение.
— О, да мы, оказывается, уже едем! Я слышу, что где-то впереди играет оркестр… И там же мой экипаж — ведь он второй в линии! — Фредди легко, как мальчишка, соскочил с подножки кареты. — До вечера, моя радость! Два танца за мной, договорились?
— Конечно, — улыбнулась Джейн.
О, только бы удержать эту улыбку, не показать своего разочарования! Фредди убежал, и лишь тогда она дала волю своим чувствам. Спрятавшись поглубже в карете, Джейн зарыдала.
Опять, опять! Ну почему он в который раз подошел в разговоре вплотную к самому главному и снова сбился на свои мудреные поэтические образы?! Почему попросту не сказал: «Джейн, я люблю вас и хочу, чтобы вы стали моей женой!»?
Слезы застилали глаза, текли по щекам, капали на колени.
— Милый, несчастный Фредди, — шептала Джейн. — Ну что мне с тобой делать?!
Впрочем, этот риторический вопрос вскоре был забыт, так как за окнами уже потянулись владения лорда Сомеркоута. Экипажи притормаживали. Музыканты пританцовывали на обочинах, кланяясь каждому кабриолету, карете и коляске, съезжавшей с Королевской дороги на проселок.
Позади остался маленький ярмарочный городок Чедфилд, уютно раскинувшийся на невысоком холме, сбегавшем к золотистому пятиарочному каменному мосту через реку Харт. Теперь карета катилась по мягкому песчаному проселку, и Джейн невольно отвлеклась от невеселых мыслей, любуясь окрестными видами.
В нескольких милях к западу возвышались серые горы Вольфскар-Риджа. Они нарушали однообразие тихих долин и невысоких холмов, обычных для дербиширского пейзажа. У подножия хребта пролегало ущелье, из-за чего стоявшие на его противоположных берегах деревушки соединяла дорога длиною в восемь миль. Зато по прямой там и двух миль не набралось бы — любая ворона долетит. Вниз по склонам сбегали сосны и дубы, сливаясь на дне ущелья в небольшие темные рощи.
Чистая, безоблачная синева над восточным краем хребта своим сиянием давала понять, что праздник, устроенный леди Сомеркоут на земле, угоден и небесам.
Пока карета катилась под уклон холма к мосту, Джейн рассматривала в окно собравшихся вдоль дороги поселян. Пришедшие из соседних деревень дербиширцы щедро усыпали проезжающие экипажи лепестками цветов и веточками папоротника. Заливались деревянные свистки, весело гудели рожки. Вскоре послышалась и другая музыка, а подъехав к мосту, Джейн увидела струнный ансамбль и певицу. Она пела красивым сопрано популярную грустную песенку о бедной индийской девочке.
Затем карета въехала на мост, и грохот колес по настилу, отраженный эхом от поверхности воды, на время заглушил все остальные звуки. А потом, уже из-за моста, до Джейн вновь долетел нежный голос, певший на сей раз песенку о маме, которая велела дочери всегда заплетать косички.
Джейн наслаждалась музыкой, сверкающей на солнце зеленью и теплым ветерком, залетавшим в открытые окна кареты. Дети то и дело подбегали к экипажу Джейн и осыпали его дождем розовых лепестков. Вскоре и ее колени, и весь пол покрылись сплошным слоем благоухающего, разноцветного снега. Джейн стала собирать с колен лепестки и в свою очередь посыпать ими стоявших вдоль дороги деревенских девочек в веночках из роз на курчавых головках. Следом за каретой Джейн с моста скатился экипаж мистера и миссис Улльстри, и девчонки с визгом бросились к нему.
Выглянув из окна, Джейн обнаружила, что все путешественники так же, как и она, искренне наслаждаются происходящим.
За поворотом показались крыши какой-то фермы, пейзаж полностью изменился, но был не менее чудесен, чем предыдущий. Теперь в десяти милях к востоку виднелся изящный силуэт холма Уинди-Ноул. Сосновые рощи густо покрывали его склоны, делая холм похожим на ежа. Кое-где лес перемежался цветущими лужайками, на которых можно было рассмотреть пасущихся огненно-рыжих ланей.
У подножия холма и находился Чаллестон-Холл — родовой замок лорда Сомеркоута. Он сиял, словно бриллиант, лежащий в роскошной шкатулке, дном которой служила изумрудная зелень долины, а стенкой — темно-зеленая сосновая роща.
Огромный дом, сложенный из светло-серого камня, стоял в живописном парке. Разлапистые пихты, высокие буки, древние дубы красивыми группами росли посреди подстриженных лужаек, искусственных озер, каменных мостиков и усыпанных гравием тропинок. Парк, безусловно, был творением большого мастера, сумевшего сохранить полную иллюзию слияния с дикой природой. Отгороженный всего лишь живой изгородью от общественных земель, Чаллестон-Холл смотрелся как естественное продолжение долины, а долина казалась естественным продолжением Чаллестона.
Фермерские поля, купы дубов, вязов и сосен, крыши амбаров, блеск солнца на шпиле дальней сельской церкви дополняли картину.
Джейн невольно припомнила заброшенное имение своего покойного мужа в Кенте. Воспоминание не доставило ей удовольствия.
Образ Фудкок-Хилла наложился на вид Чаллестон-Холла и словно накрыл его своей тенью. Как будто тяжелые грозовые тучи пришли из Кента и затянули синеву неба над Дербиширом, лишили красок долины, холмы и камни Чаллестона.
Нищета всегда безобразна. Если у вас нет денег, чтобы содержать слуг для ухода за садом, все вокруг моментально зарастет вездесущими сорняками. Оставленный без ухода, дом быстро ветшает и разваливается в дождливой английской провинции.
Но самым печальным было то, что даже убогий Вудкок-Хилл должен был через месяц пойти с молотка за долги, оставшиеся после ее мужа!
В конце июля у нее не станет ни дома, ни денег, ни драгоценностей, ни мебели. Ничего, кроме платья, что на ней. Она была не просто бедной. Она была нищей.
Слава Богу, что страшную тайну Джейн знала только леди Сомеркоут.
Фредди Уэйнгров был ее последней надеждой. Джейн постаралась отбросить прочь горькие мысли и крепче сжала на коленях руки. Она не позволит нищете загрызть ее, словно стая голодных волков! Джейн Амбергейт ни за что не окончит свои дни в богадельне! Она сумеет, обязательно сумеет добиться от Фредди предложения руки и сердца. И кошелька.
Джейн улыбнулась.
Фредди жаждет духовного слияния? Что ж, она его понимает. Но понимает также и то, что, если ей удастся хоть раз перейти с Фредди к близости физической, он будет принадлежать ей целиком и навеки. Это вам не лорд Торп, который меняет женщин как перчатки! Тому доставляет удовольствие лишь погоня, охота, и, добившись от женщины своего, он быстро теряет к ней всякий интерес и уважение.
Но Фредди… О, для него любовь — это таинство. Нечто вроде религии. Сколько сонетов он уже написал в честь Джейн! Сколько еще напишет! Физическая сторона любви для него гораздо менее важна, чем духовное слияние, зато уж с женщиной, которая подарит ему себя, он не расстанется никогда.
Джейн стало спокойнее от этих мыслей.
Сегодня все должно решиться.
Она была уверена в этом.
Каждый экипаж, подъезжавший к подъезду Чаллестон-Холла, встречала толпа слуг. Они помогали гостям выйти и провожали каждого из них в большой холл, где путешественников ждали лорд и леди Сомеркоут.
Джейн поднималась по ступеням следом за полковником Даффилдом и миссис Ньюстед. На пороге она подняла голову к потолку над центральной частью ротонды и задохнулась от восхищения. Возникало ощущение, что она стоит в храме — таким высоким был потолок, выкрашенный в темно-синий цвет. На небесном фоне были изображены библейские персонажи: Адам и Ева, Моисей, цари и, наконец, сам Христос с ягненком, прижавшимся к Его ногам. Арку в дальней стене холла обрамляла искусная деревянная резьба. За аркой виднелись три широкие лестницы, ведущие на верхние этажи. Кое-кто из гостей уже поднимался по ним в свои комнаты.
Еще несколько шагов — и Джейн очутилась в дружеских объятиях леди Сомеркоут.
— Добро пожаловать в Чаллестон, моя дорогая Джейн! — воскликнула графиня и чуть слышно добавила: — Пусть все ваши мечты сбудутся здесь.
Джейн покраснела. Конечно, леди Сомеркоут была ее верным союзником в битве за Фредди, но такой прямой намек слегка покоробил.
Леди Сомеркоут была величественной пятидесятилетней женщиной с прекрасными пепельно-серыми волосами. Всегда спокойная, всегда улыбающаяся, всегда и ко всем дружелюбная. Ее доброжелательность распространялась даже на служанок — никто из знакомых Джейн не относился к своим горничным так хорошо, как леди Сомеркоут. И еще одно прекрасное качество было у графини: однажды сблизившись с человеком, она сохраняла дружеское расположение к нему навсегда.
Джейн повернулась, чтобы поприветствовать хозяина, лорда Сомеркоута, и онемела от изумления. На нем не было привычного напудреного парика, а его собственные волосы, редкие и мягкие, были выкрашены в черный цвет и по-модному зачесаны на висках. «О, Боже» — вздохнула Джейн, надеясь, что ей удалось хоть отчасти скрыть свое удивление.
— Свежий воздух идет вам на пользу, граф. Вы выглядите прекрасно, как никогда, — сказала она вслух.
Лорд Сомеркоут засиял от удовольствия и горделиво выпятил грудь. Затем бросил короткий торжествующий взгляд в сторону жены, взял Джейн за руку и со старосветским шиком поцеловал ей пальцы. Джейн с трудом подавила усмешку: лорд выглядел не просто нелепо — лорд выглядел глупо!
Когда Сомеркоут отвернулся, чтобы отдать одному из слуг приказ проводить ее в комнату, до Джейн донесся какой-то непонятный звук. Отходя, она обернулась, и ей бросилась в глаза необычайная стройность лорда. Присмотревшись, Джейн ахнула. Лорд Сомеркоут был затянут в корсет — именно он и издавал этот странный скрипучий звук! Щегольской бордовый сюртук лорда был таким тесным, что едва не трещал по швам при каждом движении. А последнее, что Джейн успела заметить, направляясь к лестнице, и вконец изумило ее.
Талия лорда Сомеркоута была перехвачена широким офицерским кушаком, кисточки которого свисали до самых колен!
Такого она еще не видала. Большой сезон давно окончился, а лорд вдруг стал таким отчаянным модником! К чему бы это?
Получасом позже Джейн сидела на краю кровати в своей комнате и слушала взволнованный рассказ леди Сомеркоут. Графиня сидела возле двери в изящном кресле, обтянутом голубым шелком, положив ногу на ногу. Подол красного шелкового платья плотно облегал ее икры, одна нога нервно покачивалась. Оперевшись локтем на колено, она сжимала ладонью лоб.
— Я не понимаю, как это могло случиться! Не понимаю! Мы с ним так хорошо жили — вырастили детей, женили, устроили их. Казалось, что в жизни все уже произошло, все состоялось, остается лишь жить да радоваться… И вдруг он красит волосы! — Леди Сомеркоут подняла голову и взглянула на Джейн в полном замешательстве. — Джейн! Он покрасил волосы! И сразу стал похож на ворону, верно?
Джейн не знала, как ей успокоить подругу.
— Ну-у, — осторожно протянула она, — он стал молодо выглядеть…
Леди Сомеркоут взвилась.
— Молодо? — закричала она. — Молодо?! Это Фредди выглядит молодо! Торп выглядит молодо! А Сомеркоут — старик, ему под шестьдесят… Так меня никогда еще не унижали… Он покрасился сегодня утром!
— Сегодня утром? — изумилась Джейн. — Так у вас даже не было времени, чтобы обсудить это?..
— Ну, конечно! А все эта женщина! Джейн хлопнула себя по коленям: она вдруг поняла, кого имеет в виду леди Сомеркоут.
— Я и не знала, что она тоже приглашена, — негромко протянула Джейн.
Леди Сомеркоут встала с кресла и принялась ходить по комнате в тщетной попытке успокоить нервы — от двери к окну, от окна назад к двери, — раздраженно потирая при этом шею.
— Он всегда был верен мне. Всегда. И до сегодняшнего дня я даже не представляла, насколько это было важно для меня. Сколько наших лондонских знакомых охладели за эти годы к своим женам и стали проводить ночи напролет либо в своих клубах, либо в объятиях любовниц! Дом для них стал местом, где они могут целый день отсыпаться после безудержных возлияний. Но мой дорогой Джорджи никогда не был таким! И я была так счастлива с ним. — Она наступила себе на подол, раздраженным, но изящным движением руки освободила платье и продолжила: — А теперь вот что получается… И все из-за того, что миссис Ньюстед взбрело в голову заполучить этого старого дурака! Но почему? Почему именно моего мужа? Почему не… ну, скажем, не мистера Улльстри?!
Леди Сомеркоут остановилась, поймала взгляд Джейн, и обе женщины громко расхохотались. Мистер Улльстри, при всех его достоинствах, был низеньким, кругленьким, как колобок, с лицом, похожим на непропеченный бисквит. Но, как и большинство ее знакомых, Джейн очень высоко ценила мистера Улльстри. Он был не просто хорошим — он был замечательным человеком, и все, кто его знал, не могли не любить этого толстячка. Спокойный, добрый, всегда готовый помочь и утешить, он составлял прекрасную пару со своей женой — на редкость красивой и безумно любившей его женщиной. Представив себе миссис Ньюстед, заигрывающей с мистером Улльстри, Джейн покачала головой, а леди Сомеркоут снова принялась мерить комнату нервными шагами.
— Она просто помешалась на нем, Джейн! — Графиня вдруг начала обкусывать заусенец, затем оставила палец в покое и удивленно посмотрела на него. — Надо же! Эта глупая привычка была у меня в детстве — кусать пальцы, — смущенно сказала она и с отчаянием продолжила: — Но что же делать? Как мне оградить его от миссис Ньюстед? Ведь я вижу — она нацелилась попасть в его постель!
— Я совершенно не понимаю, зачем вы вообще пригласили ее?!
Леди Сомеркоут подошла к окну, за которым виднелись песчаные дорожки и элегантная лужайка перед домом. Она провела пальцем по стеклу и вздохнула:
— Он не оставил мне выбора. Сказал, что, если я не приглашу ее, его тоже не будет на этом празднике.
— Вот даже как? — Джейн была ошеломлена.
— Именно так! Заявил, что, если ее не будет в Чаллестоне, он уедет в Лондон.
Джейн стало не по себе.
— Да он сошел с ума! — воскликнула она. — А может быть, миссис Ньюстед — ведьма? Как ей удалось околдовать его?
— Что ж, некоторым дан и такой дар, — задумчиво произнесла леди Сомеркоут.
Джейн почему-то вспомнила, как лорд Торп целовал ее за зелеными портьерами.
— Да, некоторым дано, — согласилась она.
— Что вы сказали? — переспросила графиня, обернувшись к Джейн. — Я не расслышала.
— Так, ничего, — Джейн соскользнула с высокой постели и подошла к своей подруге.
Когда Джейн приехала из Кента в Лондон, леди Сомеркоут сразу же взяла ее под свое крыло. Давным-давно они с матерью Джейн были подругами. Дружба продолжалась, пока та не умерла, оставив пятнадцатилетнюю Джейн сиротой. Но в отношении леди Сомеркоут к Джейн не было и намека на материнскую опеку. Между ними была настоящая дружба, для которой разница в возрасте не имела никакого значения.
Джейн легко обняла подругу за талию:
— Зато вы поступили совершенно правильно, пригласив полковника Даффилда. На вашем месте я уделила бы ему максимум внимания. Ведь этот достойный джентльмен, судя по всему, был бы не прочь взять миссис Ньюстед под свою опеку — на какое-то время, по крайней мере. Ходят слухи, что он даже хотел бы жениться на ней!
Леди Сомеркоут внимательно посмотрела в глаза Джейн.
— Вы уверены в этом? — негромко спросила она.
— Абсолютно! Достаточно было немного понаблюдать за ними сегодня, чтобы понять это. Я убеждена: полковник может стать для вас лучшим союзником.
— Джейн, вы меня обнадеживаете. А теперь, если позволите, я покину вас. Мне кажется, я должна немедленно повидать нашего чудесного полковника! — Она уже взялась за ручку двери, но остановилась и рассмеялась: — Он замечательный, просто замечательный человек! Честно говоря, я только сейчас поняла, почему он так добивался приглашения к нам. Непонятно лишь одно: как он может желать такую женщину?!
Джейн пожала плечами.
— Я, признаться, не очень-то разбираюсь в мужчинах, — грустно сказала она. — Пожалуй, по-настоящему я и знала-то лишь одного — в которого когда-то влюбилась и за которого вышла замуж. И то не понимаю, почему он был таким азартным игроком, что оставил меня буквально ни с чем…
Леди Сомеркоут тут же подошла к Джейн, обняла ее и виновато сказала:
— Ну вот, нагружаю бедную девочку своими глупыми заботами, когда у нее и своих невзгод хватает. Только не надо падать духом, Джейн! Я сделаю все, чтобы помочь вам заполучить Фредди — и поскорей. Не переживайте. Делайте то, что делаете, и не беспокойтесь о завтрашнем дне. Все устроится как-нибудь, вот увидите!
Джейн подумала, что вовсе не собирается падать духом. Уже сегодняшнюю ночь она проведет в объятиях Фредди! Эта мысль помогла ей беззаботно улыбнуться леди Сомеркоут, когда та отправилась наконец на поиски своего дорогого полковника.



загрузка...

Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Влюбленный повеса - Кинг Валери

Разделы:
123456789101112131415

Ваши комментарии
к роману Влюбленный повеса - Кинг Валери



Хороший роман! Читается легко и интересно.
Влюбленный повеса - Кинг ВалериЛюдмила
18.04.2012, 15.32





Да очень хороший роман!Читайте и наслаждайтесь чтением
Влюбленный повеса - Кинг ВалериАнна Г.
24.05.2014, 8.31





Мне понравилось) правда слишком уж долго до ГГ доходило, чего он хочет)
Влюбленный повеса - Кинг ВалериЮлек
22.03.2015, 10.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100